Цукмайер: сочинение

Цукмайер: сочинение

Войти через uID

–>

–>

–>

–>Главная » –>Файлы » ПРОИЗВЕДЕНИЯ ЛИТЕРАТУРЫ В КРАТКОМ ИЗЛОЖЕНИИ » ЗАРУБЕЖНАЯ ЛИТЕРАТУРА ХХ ВЕКА

(EIN DEUTSCHES MARCHEN IN DREI AKTEN)

Капитан фон Шлеттов примеряет новый мундир, заказанный в ателье военного портного, еврея Адольфа Вормсера, в Потсдаме. Это весьма известное в начале века офицерское ателье, Вормсер — королевский придворный поставщик.

Несмотря на заверения закройщика Вабшке, что мундир сидит на капитане как влитой, фон Шлеттов «кожей» чувствует какое-то неудобство, что-то неуловимо «неуставное». Осматривая себя со всех сторон в зеркале, он замечает, что сзади, на ягодицах, пуговицы расставлены шире, чем положено по уставу. С помощью сантиметра Вормсер сам делает необходимые замеры и признает, что пуговицы пришиты на полсантиметра шире уставных норм. Капитан одергивает смеющегося над такими мелочами закройщика, поясняя ему, что солдат проверяется именно на мелочах, в этом заключен глубочайший смысл. Вормсер поддерживает фон Шлеттова — Германия может завоевать мир, выполняя строевой устав и почитая классиков. Пуговицы будут немедленно перешиты в соответствии с уставом.

Вильгельм Фойгт, бывший сапожник, затем уголовник, отсидевший много лет в исправительной тюрьме, пытается найти работу. Без паспорта его нигде не принимают, и он приходит в полицейский участок. Фойгг смиренно рассказывает о своих проблемах и просит выдать документы, необходимые для трудоустройства. Околоточный объясняет бестолковому посетителю, у которого такое сомнительное прошлое, что сначала тот должен стать порядочным, работающим человеком. До Фойгта доходит, что ему, видимо, придется таскать свою судимость при себе, «как нос на лице».

В воскресное утро, после проведенной на вокзале ночи, Фойгт сидит в берлинском кафе «Националь» со своим прежним сокамерником по кличке Калле и на последние гроши пьет кофе. Калле предлагает ему стать членом воровской шайки и зарабатывать приличные деньги, но Фойгг категорически отказывается, он все же надеется найти честный заработок.

Капитан фон Шлеттов играет в кафе в бильярд. Он без мундира, так как офицерам запрещено посещать злачные места. Капитан признается своему партнеру — доктору Еллинеку, что чувствует себя совсем другим человеком в штатском, «чем-то вроде половинной порции без горчицы». Он придерживается заповеди, воспринятой от покойного отца-генерала — офицерское звание налагает высокую ответственность перед обществом. Капитан сообщает доктору, что заказал себе новый мундир, который похож на «вороного жеребца, которого только что выскребли».

В кафе пьяный гвардейский гренадер учиняет скандал. Оскорбленный за честь мундира, фон Шлеттов на правах капитана требует от гренадера покинуть кафе. Тот отказывается подчиниться «паршивому штафирке» — штатскому, называющему себя капитаном, и ударяет его по лицу. Фон Шлеттов бросается на гренадера, завязывается драка, затем обоих уводит полицейский. Симпатии собравшейся толпы явно на стороне гренадера, а не штатского. Будучи свидетелем этой сцены, Фойгт прекрасно понимает ее смысл.

После скандала в общественном месте фон Шлеттов вынужден подать в отставку. Ему уже не понадобится новый мундир с безупречно пришитыми пуговицами.

Мундир приобретает доктор Обермюллер, работающий в городской управе. Ему присвоено звание лейтенанта запаса, он должен участвовать в воинских учениях, что весьма важно и для его штатской карьеры.

Новая обувная фабрика объявляет о наборе на работу, и Фойгг приходит в отдел найма с отличной рекомендацией от директора тюрьмы, где он шил сапоги для военных. Фойгту снова отказывают — у него нет ни паспорта, ни послужного списка, ни армейского духа. уходя, Фойгт иронически замечает, что не ожидал попасть вместо фабрики в казарму.

Фойгт и Калле проводят ночь в ночлежке, где у них на глазах полиция арестовывает как дезертира хилого парнишку, сбежавшего из казармы. Отчаявшись в попытках начать честную жизнь, Фойгт задумывает дерзкий план — проникнуть ночью через окно в полицейский участок, найти и сжечь папку со своим «делом», забрать какой-нибудь «настоящий» паспорт и с ним удрать за границу. Калле готов помогать Фойгту, намереваясь захватить кассу с деньгами.

Обоих ловят на месте преступления и снова отправляют в исправительную тюрьму. На этот раз Фойгт проводит в ней десять лет.

Наступает последний день тюремного заключения Фойгта. Директор тюрьмы ведет с заключенными традиционный «урок патриотизма» — боевые занятия с целью обучения «сущности и дисциплине» прусской армии. Директор доволен блестящими познаниями Фойгта и уверен, что это обязательно пригодится ему в дальнейшей жизни.

После выхода из тюрьмы Фойгт живет в семье своей сестры, что не решался делать десять лет назад, чтобы не причинять ей неприятностей. Но теперь ему пятьдесят семь лет и уже нет сил ночевать где придется. Муж сестры Хопрехт служит в армии и надеется, что его произведут в вице-фельдфебели. Хопрехт отказывается помочь Фойгту ускорить получение паспорта, все должно идти по порядку, законным путем и без нарушений. Он уверен как в своем долгожданном повышении, так и в устройстве дел Фойгта, «на то мы и в Пруссии».

Доктор Обермюллер, бургомистр городка Кепеника под Берлином, вызван на императорские маневры. Он заказывает себе новый мундир, а старый возвращает его создателю, закройщику Вабшке, как аванс в счет уплаты за новый. Вабшке иронизирует, что для маскарада он еще может пригодиться.

В шикарном ресторане Потсдама происходит пышное празднество по случаю императорских маневров. Оно устроено уважаемым в городе военным портным Вормсером, имеющим теперь чин советника коммерции. Его дочь танцует в офицерском мундире — том самом, еще от фон Шлеттова. Вызывая общий восторг и умиление, она заявляет, что готова учредить дамский полк и начать войну. Настроение Вормсера омрачает его сын Вилли, который за шесть лет дослужился лишь до чина ефрейтора и явно не годится в офицеры. Пытаясь услужить одному офицеру, Вилли опрокидывает шампанское и заливает мундир сестры. Теперь мундир сбывается в лавку старьевщика.

Фойгт дважды подает прошение на получение документов, но не успевает получить их в положенный срок, так как в полиции размещаются участники военных маневров. Фойгту приходит предписание на выселение в течение сорока восьми часов.

Хопрехт возвращается с учений без давно обещанного повышения в чине. Он раздражен и понимает, что его обошли несправедливо, но на негодующие реплики Фойгга реагирует «как пастор» — рано или поздно каждый получит «свое». «Тебя — не повышают, меня — высылают» — так определяет это «свое» уставший Фойгт. Но Хопрехт уверен, что в его любимой Пруссии властвует здоровый дух. Он призывает Фойгта проявить терпение, подчиниться, следовать порядку, приспособиться. Фойгт любит родину, как и Хопрехт, но знает, что с ним творят беззаконие. Ему не позволяют жить в своей стране, он ее и не видит, «кругом одни полицейские участки».

Фойгт заявляет Хопрехту, что не хочет уходить из жизни жалким, он хочет «покуражиться». Хопрехт убежден, что Фойгт — человек опасный для общества,

В лавке старьевщика Фойгт покупает все тот же самый мундир, переодевается в него в вокзальной уборной и приезжает на станцию Кепеник. Там он останавливает вооруженный уличный патруль во главе с ефрейтором, приводит в ратушу и велит арестовать бургомистра и казначея. Ошеломленному Обермюллеру «капитан» заявляет, что имеет на то приказ его величества императора. Оба подчиняются почти без возражений, приученные, что «приказ есть приказ», у «капитана» есть, видимо, «абсолютные полномочия». Фойгт отправляет их под охраной сторожа магистрата в Берлин, а сам забирает кассу — «для ревизии». Фойгт не знал главного — в магистрате не было паспортов.

Под утро Фойгт просыпается в пивном погребке и слышит, как возчики, шоферы и официанты обсуждают происшествие, героем которого был он сам. Все восхищаются молниеносно проведенной операцией и «капитаном из Кепеника», оказавшимся вдобавок «липовым». Мрачный и безучастный, в своем старом костюме, Фойгт читает экстренные выпуски газет, с восхищением повествующих о проделке «дерзкого шутника», Фойгт слышит, как читают вслух объявление о его розыске, с приметами «капитана из Кепеника» — костлявый, кособокий, болезненный, ноги «колесом».

В берлинском сыскном отделении побывало уже сорок задержанных, но среди них явно нет «капитана». Сыщики склоняются к тому, чтобы вообще закрыть это дело, тем более что в секретных донесениях сообщается, что его величество смеялся и был польщен, узнав о случившемся: теперь всем ясно, что «немецкая дисциплина — это великая сила».

В этот момент вводят Фойгта, который решил сам сознаться во всем, надеясь, что это ему зачтется и после очередной отсидки ему не откажут в документах. Ему нужно «хоть раз в жизни получить паспорт», чтобы начать настоящую жизнь. Фойгт сообщает, где спрятан мундир, который вскоре доставляют.

Убедившись, что перед ними действительно «лихой» «капитан из Кепеника», начальник следственного отдела снисходительно и благодушно интересуется, как ему пришла в голову идея провернуть все дело под видом капитана. Фойгг простодушно отвечает, что ему, как и каждому, известно, что военным все дозволено. Он надел мундир, «отдал сам себе приказ» и выполнил его.

По просьбе начальника Фойгг снова надевает мундир и фуражку, и все невольно становятся по стойке «смирно». Небрежно приложив руку к козырьку, Фойгт отдает команду «Вольно!». Под общий хохот он обращается с серьезной просьбой — дать ему зеркало, он никогда еще не видел себя в мундире. Выпив для подкрепления сил стакан любезно предложенного ему красного вина, Фойгт смотрит на себя в большое зеркало. Постепенно им овладевает неудержимый хохот, в котором слышится одно слово: «Невозможно!»

Краткая биография Цукмайер

Карл Цукмайер

Карл Цукмайер родился 27 декабря 1896 года в Наккенхайме (Германия). О юном возрасте писателя ничего не известно. В годы Первой мировой войны юноша сражался на Западном фронте. Дебют его антивоенных стихотворений произошел в журнале “Die aktion”. После окончания войны писатель серьезно занялся своим образованием. Во франкуртском и гейдельбергском университетах в период с 1918 по 1920 года изучает философию, естествознание, историю литературы.

В 1924 году Карл занимает должность драматурга в берлинском Немецком театре. 1925 год ознаменуется выходом в свет первой пьесы “Радостный виноградник” писателя, за которую он будет удостоен престижной премии Клейста. В 1927 году писатель пишет пьесу “Шиндерханнес”, которая впоследствии будет экранизирована, и получает престижную премию Бюхнера. В 1933 году Карл Цукмайер переезжает в США, где проживет ближайшие 13 лет. В 1939 году устраивается на работу сценариста в Голливуд. В период 1943-1944 годов работает на Управление стратегических служб Америки, за что получает американское гражданство спустя два года. В дальнейшем, в качестве атташе Соединенных Штатов Америки по культуре, был занят продолжительным инспектированием послевоенной Германии. В 1958 году переезжает в Швейцарию, а спустя восемь лет получает швейцарское гражданство. В 1966 году окончательно оставляет написание своих мемуаров.

За свою жизнь писатель был много раз представлен к наградам разных уровней. Среди них Большой офицерский крест, орден за заслуги, нагрудный знак “За науку и искусство”, премия Гете, также получает должность почетного доктора Боннского университета. В 1977 году его именем называют астероид, а с 1979 года вручается литературная премия имени Карла Цукмайера. 19 января 1977 года в Фиспе (Швейцария) Карл Цукмайер ушел из жизни.

Сочинение по литературе на тему: Краткая биография Цукмайер

Другие сочинения:

Краткая биография Гюисманс Жорис-Карл Гюисманс Биография Жорис-Карл Гюисманс, французский писатель и литературный критик, родился 5 февраля 1848 года в семье художника. Отец мальчика умирает, когда тому исполняется 8 лет, смерть отца наносит Гюисмансу глубокую психологическую травму. В 1866 году он получает степень бакалавра Read More .

Краткая биография Шатобриан Франсуа Рене де Шатобриан Биография Известный французский писатель и дипломат Франсуа Рене де Шатобриан был рожден 4 сентября 1768 года в местечке под названием Сен-Мало, что во Франции. Франсуа выступает одним из первых представителей романтизма во Франции. Он был выходцем Read More .

Краткая биография Матинский Михаил Александрович Матинский Биография Михаил Александрович Матинский, родился в 1750 году, в селе Павловское, Московской области. Он был крепостным графа Ягужинского и получил образование в гимназии, благодаря вмешательству графа в его жизнь. Помимо этого граф, отдал юного Михаила в музыкальную Read More .

Краткая биография Унамуно Мигель де Унамуно Биография Мигель де Унамуно родился 29 сентября 1864 года в Бильбао. Кроме него, в семье было еще пятеро детей. Когда мальчику было десять лет, он стал невольным свидетелем нападения на его родной город. В девятнадцать лет окончил Read More .

Краткая биография Лукин Владимир Игнатьевич Лукин Биография Выдающийся российский драматург XVII столетия. Появился на свет 8 июля 1737 г. в не отличающейся высоким происхождением семье. В зрелом возрасте писал, что был рожден “к принятию одолжений от сердец великодушных”. О юных годах жизни Лукина Read More .

Краткая биография Чигринов Иван Гаврилович Чигринов Биография Чигринов Иван Гаврилович родился 21 декабря 1934 года в селе Великий Бор БССР. В годы Великой отечественной войны потерял отца, который до войны работал председателем сельсовета. Начальное образование Иван получил в Великоборской семилетней школе, продолжил обучение Read More .

Краткая биография Пьюзо Марио Пьюзо Биография Марио Пьюзо родился 15 октября 1920 года в Нью-Йорке в семье иммигрантов из Италии. Начальное образование писатель получил в школе социальных исследований. Высшее образование получал в Колумбийском университете. С началом Второй Мировой войны Марио был призван в Read More .

Краткая биография Пташников Иван Николаевич Пташников Биография Иван Николаевич Пташников родился 7 октября 1932 года в селе Задроздье (Белоруссия) в крестьянской семье. В школьные годы юноша показал себя ответственным и постоянно тянущимся к знаниям учеником. Повзрослев, юноша покинул отчий дом и перебрался в Read More .

Цукмайер: сочинение

Новиков В.И.,Воробьева Н.К.,Громова Т.В

“ВСЕ ШЕДЕВРЫ МИРОВОЙ ЛИТЕРАТУРЫ В КРАТКОМ ИЗЛОЖЕНИИ

СЮЖЕТЫ И ХАРАКТЕРЫ.”

“ЗАРУБЕЖНАЯ ЛИТЕРАТУРА XX ВЕКА”

Габриеле д’Аннуцио (Gabriele d’Annunzio) [1863–1938]

Наслаждение (II piacere)

В декабре 1886 г. граф Андреа Сперелли ждет в своих покоях возлюбленную. Изысканная обстановка навевает воспоминания — этих вещей касались руки Елены, на эти картины и занавески падал взор Елены, запах этих цветов опьянял Елену. Когда она нагибалась к камину, ее фигура напоминала Данаю Корреджо. Прошло два года, и Елена должна снова переступить порог комнаты. Великое прощание состоялось 25 марта 1885 г. Эта дата навеки врезалась в память Андреа. Отчего Елена уехала, зачем отреклась от любви, связавшей их навеки? Теперь она замужем: через несколько месяцев после внезапного отъезда из Рима обвенчалась с английским аристократом.

Андреа слышит шаги по лестнице, шелест платья. Елена выглядит еще более соблазнительной, чем прежде, и при взгляде на нее юноша чувствует почти физическую боль. Она пришла, чтобы попрощаться. Прошлое не вернется никогда. Андреа покорно провожает ее до кареты, пытается в последний раз окликнуть, но она страдальческим жестом прижимает палец к губам и дает волю слезам, лишь когда экипаж трогается с места.

В роду Сперелли наследственными чертами были светскость, изящество речи, любовь ко всему утонченному. Граф Андрея достойно продолжал фамильную традицию. Одаренный огромной силой чувствительности, он расточал себя, не замечая постепенной убыли способностей и надежд. Пока он был молод, пленительная юность искупала все. Его страстью были женщины и Рим. Получив значительное наследство, он поселился в одном из самых красивых уголков великого города. Начиналась новая полоса в жизни. Донна Елена Мути была создана для него.

Она была невыразимо прекрасна. У нее был такой богатый тембр голоса, что самые банальные фразы приобретали в ее устах какое-то скрытое значение. Когда Андреа увидел первый проблеск нежности в ее глазах, он с восторгом сказал себе, что его ждет неизведанное наслаждение. Уже на следующий день они улыбались друг другу, как влюбленные. Вскоре она отдалась ему, и Рим воссиял для них новым светом. Церкви Авентинского холма, благородный сад Святой Марии Приорато, колокольня Святой Марии в Космедине — все знали об их любви. Оба они не ведали меры в расточительности души и тела. Ему нравилось смыкать веки в ожидании поцелуя, и, когда губы ее прикасались к нему, он едва сдерживал Крик, А потом сам начинал осыпать ее мелкими частыми поцелуями, доводя до полного изнеможения ласками и заставляя сгорать в пламени страсти.

В первые дни после разлуки он так остро чувствовал приступы желания и боли, что, казалось, умрет от них. Между тем связь с Еленой Мути подняла его в глазах дам на недосягаемую высоту. Всеми женщинами овладела тщеславная жажда обладания. Андреа не устоял перед соблазном. Он переходил от одной любви к другой с неимоверной легкостью, и привычка к обману притупила его совесть. Известие о замужестве Елены растравило старую рану: в каждой обнаженной женщине он стремился найти идеальную наготу прежней возлюбленной. Ухаживая за донной Ипполитой Альбонико, граф Сперелли жестоко оскорбил ее любовника и на дуэли получил удар шпагой в грудь.

Маркиза д’Аталета увезла двоюродного брата в свое поместье — выздоравливать или умирать. Сперелли выжил. Для него наступил период очищения. Вся суетность, жестокость и ложь его существования куда-то исчезли. Он вновь открывал для себя забытые впечатления Детства, снова предался искусству и начал слагать сонеты. Елена казалась ему теперь далекой, потерянной, мертвой. Он был свободен и ощущал желание отдаться более возвышенной, более чистой любви. В начале сентября кузинасказала ему, что скоро к ней приедет погостить подруга. Мария Бандинелли совсем недавно вернулась в Италию вместе с мужем—полномочным министром Гватемалы.

Мария Феррес поразила юношу своей загадочной улыбкой, роскошными пышными волосами и голосом, словно бы сочетавшим два тембра — женский и мужской. Этот волшебный голос напоминал ему кого-то, и, когда Мария стала петь, аккомпанируя себе на рояле, он едва не заплакал. С этого момента им овладела потребность кроткого обожания — он испытывал блаженство при мысли, что дышит тем же воздухом, что и она. Но ревность уже зашевелилась в его сердце: все мысли Марии были заняты дочерью, а ему хотелось целиком обладать ею — не телом ее, а душой, которая безраздельно принадлежала маленькой Дельфине.

Мария Феррес осталась верна девичьей привычке ежедневно записывать все радости, огорчения, надежды и порывы минувшего дня. У же через несколько дней после приезда в имение Франчески д’Аталета страницы дневника полностью занял граф Сперелли. Тщетно Мария уговаривала себя не поддаваться нахлынувшему чувству, взывая к благоразумию и мудрости. Даже дочь, всегда приносившая ей исцеление, оказалась бессильна — Мария любила впервые в жизни. Восприятие ее обострилось настолько, что Она проникла в тайну подруги — Франческа, была безнадежно влюблёна в своего кузена. Третьего октября произошло неизбежное — Андреа вырвал у Марии признание. Но перед отъездом она вернула ему томик Шелли, подчеркнув ногтем две строчки: «Забудь меня, ибо мне никогда не стать твоей!»

Вскоре и Андреа покинул имение сестры. Друзья сразу же вовлекли его в омут светской жизни. Встретив на рауте одну из былых любовниц, он одним прыжком погрузился в пучину наслаждения. В канун Нового года он столкнулся на улице с Еленой Мути. Первым движением его души было воссоединиться с ней — вновь покорить ее. Затем пробудились сомнения, и он проникся уверенностью, что прежнее чудо не воскреснет. Но когда Елена пришла к нему, чтобы бросить жестокое «прощай», он вдруг почувствовал неистовую жажду сокрушить этот идол.

Сперелли знакомится с мужем Елены. Лорд Хисфилд внушает ему ненависть и отвращение — тем сильнее желает он овладеть прекрасной- женщиной, чтобы пресытиться ею и навсегда освободиться от нее, ведь всеми его помыслами владеет теперь Мария. Он пускает в ход самые изощренные уловки с целью завоевать новую возлюбленную и вернуть прежнюю. Ему даровано редчайшее, великое женское чувство — истинная страсть. Сознавая это, он становится палачом самого себя и бедного создания. Они гуляют с Марией по Риму. На террасе виллы Медичи колонны испещрены надписями влюбленных, и Мария узнает руку Андреа — два года назад он посвятил стихотворение Гете Елене Мути.

Лорд Хисфилд показывает Андреа богатейшее собрание развратных книг и похабных рисунков. Англичанин знает, какое действие они оказывают на мужчин, и с насмешливой улыбкой следит за бывшим возлюбленным жены. Когда Андреа совершенно теряет голову, Елена презрительно отсылает его прочь. Оскорбленный до глубины души, он бросается прочь и встречает своего доброго ангела — Марию. Они посещают могилу любимого поэта Перси Шелли и в первый раз целуются. Мария настолько потрясена, что хочет умереть. И лучше бы она тогда умерла.

Становится известно, что полномочный министр Гватемалы оказался шулером и сбежал. Мария опозорена и разорена. Ей нужно уезжать к матери, в Сиену. Она приходит к Андреа, чтобы подарить ему первую и последнюю ночь любви. Юноша набрасывается на нее со всем безумием страсти. Внезапно она вырывается из его объятий, услышав уже. знакомое ей имя. Рыдающий Андреа пытается что-то объяснить, кричит и умоляет — ответом ему служит стук захлопнувшейся двери. Двадцатого июня он приходит на распродажу имущества полномочного министра Гватемалы и, задыхаясь от отчаяния, бродит по опустевшим комнатам.

Краткое изложение Генерал дьявола Карл Цукмайер

Генерал авиации Харрас принимает гостей в ресторане Отто. Это единственный ресторан в Берлине, в котором по специальному разрешению Геринга можно проводить приватные банкеты в военное время. Соответственным образом в одном из залов вмонтировано новейшее подслушивающее устройство для гестапо.

Генерал прибывает в ресторан из имперской канцелярии с официального приема, именуемого им “пивными посиделками фюрера”. Зато у Отто имеется французское шампанское, закуска из Норвегии, дичь из Польши,

Харрас стал легендарным летчиком еще в первой мировой войне, но ему нельзя дать больше сорока пяти лет, его открытое молодое лицо привлекательно. В числе его гостей культурлейтер Шмидт-Лаузиц, крупный авиапромышленник фон Морунген, а также друзья и близкие люди. Генерал отмечает пятидесятую победу в воздушном бою своего друга и ученика, полковника Айлерса, Это скромный офицер, смущенный общим вниманием, он торопится поднять бокал за здоровье генерала.

Один лишь культурлейтер невпопад осушает бокал под “Хайль

Вторая дочь Морунгена, Манирхен, самоуверенная и развязная особа, уверяет, что не стремится к браку. Для этого требуется получить кучу бумаг – о безупречной арийской родословной, половой потенции и т. п. Пользуясь лексиконом Союза немецких девушек, она авторитетно рассуждает о проблемах расы и пола, флиртует.

Приходят четверо летчиков из эскадрильи Айлерса, награжденные Большим железным крестом. Они прибыли с Восточного фронта, где бомбили Ленинград. Летчики признают, что русские еще “зададут перцу”, но в конечной победе Германии не сомневаются.

Появляются три актрисы, с одной из которых, Оливией Гайс, Харрас поддерживает многолетнее знакомство. Она приводит с собой племянницу Диддо, юную и красивую. Оливия знакомит Харраса с Диддо”, для которой он своего рода “идеальный образец” – “памятник старины”, как уточняет генерал, любующийся девушкой.

Между тем адъютант сообщает генералу секретные сведения о “неприятностях” германской армии под Москвой. Генерал считает войну с Россией ошибкой Гитлера, он тщетно через Геринга пытался остановить поход на Восток.

Такие опасные разговоры ведутся в отсутствие культурлейтера, которого генерал называет секретным сотрудником гестапо, а то, куда Шмидт-Лаузиц направляет культуру, – “выгребной ямой”. Наедине с Морунгеном Харрас говорит об авариях, происходящих с самолетами, только что сходящими с конвейера. Генерал откровенен с промышленником, считая его своим другом. Он сомневается в наличии на авиазаводах подпольных организаций, способных на такие дерзкие диверсии.

Генерал допускает даже, что диверсии могут быть делом рук гестапо, готовящего ему западню – Харрас лично отвечает за контроль над авиатехникой.

Харрас полагает, что его, слишком острого на язык и откровенного в симпатиях и антипатиях, гестапо пока не тронет, он нужен как профессионал. Смыслом его жизни всегда было летное дело. Война – стихия генерала, но убивать он не любит. Он признается Морунгену, что ему, возможно, было бы легче на душе, если бы он бомбил имперскую канцелярию, а не Кремль или Букингемский дворец. В целом ему жилось прекрасно: “девочек – вволю”, “вина – хоть залейся”, “полетов – сколько угодно”.

Морунгену кажется, что Харрас как будто подводит итоги.

Генерал замечает, что молодой летчик Хартман молчалив и мрачен, ему удается вызвать его на откровенность: невеста Хартмана Манирхен сообщила, что разрывает свою помолвку с ним из-за того, что он не может получить справку о чистоте расы. Летчик теперь ждет смерти на поле боя. После долгого и задушевного разговора с ним Харрас надеется, что ему удалось убедить летчика в ценности собственной жизни.

Оливия просит генерала помочь в спасении профессора Бергмана, еврея, хирурга с волшебными руками, который только что временно освобожден из концлагеря. Генерал уже имеет опыт в подобных делах, он может предоставить профессору свой спортивный самолет, готовый к вылету в Швейцарию. Его поведет жена профессора – чистокровная арийка, летчица.

Вскоре между Харрасом и Шмидтом-Лаузицем на виду у всех происходит резкий разговор, в котором культурлейтер проявляет сильнейшую ненависть к евреям, а генерал – презрение к таким “свиньям”, как он. Культурлейтер уходит, а генерал со вздохом облегчения продолжает банкет.

Харрасу поступает важное донесение – отпуска летчикам отменяются, они срочно командируются на фронт. Айлерс отдает распоряжение об утреннем сборе, он готов выполнять распоряжения фюрера безоговорочно. Айлерс верит в себя, в Германию и в победу, не сомневается, что все делается во имя будущего мира.

Через несколько дней Харраса хватает гестапо и держит у себя две недели. По газетным сообщениям, которым друзья не верят, он находится на Восточном фронте.

В день возвращения Харраса домой к нему приходит Шмидт-Лаузиц и диктует условия его реабилитации для гестапо. Генерал должен установить причины и принять меры к пресечению актов саботажа при изготовлении боевых машин. Он подозревается в содействии “враждебным государству элементам”. Культурлейтер устанавливает Харрасу десятидневный срок и говорит, что сам и десяти минут не колебался бы для обезврежения такого человека, как генерал.

Харрас отвечает ему тем же и понимает, что получил всего лишь “отсрочку”.

К Харрасу приходит обеспокоенная его судьбой Диддо, и между ними происходит объяснение в любви. Генерал предупреждает, что его жизнь теперь ничего не стоит, “облава началась”. Он еще способен защищаться – для Диддо, их счастья.

Оливия сообщает потрясенному генералу, что Бергман и его жена приняли яд как “единственный путь к свободе”. Оливия благодарит Харраса от имени супругов. Харрас понимает, что у каждого есть “свой еврей для совести”, но этим не откупишься.

Приходят Морунген и Манирхен. Промышленник, подставивший генерала в деле с аварией самолетов, предлагает ему единственный путь к спасению – вступить в партию и передать военную авиацию В руки Гиммлера, СС. Харрас не хочет спасения такой ценой.

Приносят газеты – спецвьшуск с траурной рамкой: Айлерс погиб в катастрофе при падении самолета над аэродромом, фюрер отдал приказ устроить похороны на государственном уровне.

Манирхен разговаривает с Харрасом с глазу на глаз. Она считает его одним из немногих “настоящих мужчин” и не хочет, чтобы он губил себя. Дочь Морунгена признается ему в любви и предлагает с ее помощью бороться за власть и влияние в стране. Харрас отказывается в оскорбительной для Манирхен форме.

Он уже понял, что она агент гестапо.

Наступает 6 декабря 1941 г. – последний день отведенного Харрасу срока. Он сидит в техническом бюро военного аэродрома вместе с инженером Овербрухом, которого знает много лет. Айлерс сказал как-то, что Овербруху можно доверить “все состояние без расписки”. Оба составляют отчет для следственной комиссии.

Овербрух подписывает отчет, в котором не указаны причины аварий – они не установлены. Приводят двух подозреваемых рабочих, которые отказываются отвечать на вопросы генерала. Он жалеет этих людей, которым предстоит допрос в гестапо.

Харрас испытующе смотрит на инженера и говорит, что не может воспользоваться последним шансом. Ему нечего сказать гестапо, и от него, уже ненужного и опасного, ждут, вероятно, “джентльменского” ухода из жизни – револьвер ему оставлен. Но генерал намерен использовать оружие против врага.

Харрас просит Овербруха поверить в его порядочность и сказать правду. Инженер верит генералу: правда заключается в том, что он сам и другие люди, неизвестные и безымянные, у которых общая цель и общий враг, борются за поражение Германии в этой войне. Погибать приходится и тем, кто служит “оружием врага”, оружием, которым он может победить.

Так погиб Айлерс – друг Овербруха. Участников движения Сопротивления не останавливает гибель того, кого они любят, как не останавливает и собственная смерть.

Овербрух хочет спасти генерала, считая, что он может принести помощь движению. Он предлагает ему бежать в Швейцарию.

Харрас отказывается – для него, ставшего “генералом дьявола”, уже поздно включаться в борьбу с ним. Но Овербрух, за которым стоит правое дело, должен выстоять. Харрас подписывает отчет – так лучше для инженера, и быстро выходит.

Овербрух бросается к окну и видит, как Харрас садится в машину, приготовленную к испытаниям, взлетает и набирает высоту. Затем шум мотора внезапно стихает.

Шмидт-Лаузиц сообщает в ставку фюрера, что генерал Харрас, исполняя свой долг, погиб при испытании боевой машины. Похороны на государственном уровне.

Карл Цукмайер (Carl Zuckmayer) 1896-1977

Капитан из Кепеника (Der Hauptmann von Kopenick)

НЕМЕЦКАЯ СКАЗКА В ТРЕХ АКТАХ (EIN DEUTSCHES MARCHEN IN DREI AKTEN)

Капитан фон Шлеттов примеряет новый мундир, заказанный в ателье военного портного, еврея Адольфа Вормсера, в Потсдаме. Это весьма известное в начале века офицерское ателье, Вормсер — королевский придворный поставщик.

Несмотря на заверения закройщика Вабшке, что мундир сидит на капитане как влитой, фон Шлеттов «кожей» чувствует какое-то не­удобство, что-то неуловимо «неуставное». Осматривая себя со всех сторон в зеркале, он замечает, что сзади, на ягодицах, пуговицы рас­ставлены шире, чем положено по уставу. С помощью сантиметра Во­рмсер сам делает необходимые замеры и признает, что пуговицы пришиты на полсантиметра шире уставных норм. Капитан одергива­ет смеющегося над такими мелочами закройщика, поясняя ему, что солдат проверяется именно на мелочах, в этом заключен глубочайший смысл. Вормсер поддерживает фон Шлеттова — Германия может за-

воевать мир, выполняя строевой устав и почитая классиков. Пугови­цы будут немедленно перешиты в соответствии с уставом.

Вильгельм Фойгт, бывший сапожник, затем уголовник, отсидев­ший много лет в исправительной тюрьме, пытается найти работу. Без паспорта его нигде не принимают, и он приходит в полицейский участок. Фойгг смиренно рассказывает о своих проблемах и просит выдать документы, необходимые для трудоустройства. Околоточный объясняет бестолковому посетителю, у которого такое сомнительное прошлое, что сначала тот должен стать порядочным, работающим че­ловеком. До Фойгта доходит, что ему, видимо, придется таскать свою судимость при себе, «как нос на лице».

В воскресное утро, после проведенной на вокзале ночи, Фойгт сидит в берлинском кафе «Националь» со своим прежним сокамер­ником по кличке Калле и на последние гроши пьет кофе. Калле пред­лагает ему стать членом воровской шайки и зарабатывать приличные деньги, но Фойгг категорически отказывается, он все же надеется найти честный заработок.

Капитан фон Шлеттов играет в кафе в бильярд. Он без мундира, так как офицерам запрещено посещать злачные места. Капитан при­знается своему партнеру — доктору Еллинеку, что чувствует себя со­всем другим человеком в штатском, «чем-то вроде половинной порции без горчицы». Он придерживается заповеди, воспринятой от покойного отца-генерала — офицерское звание налагает высокую от­ветственность перед обществом. Капитан сообщает доктору, что зака­зал себе новый мундир, который похож на «вороного жеребца, которого только что выскребли».

В кафе пьяный гвардейский гренадер учиняет скандал. Оскорблен­ный за честь мундира, фон Шлеттов на правах капитана требует от гренадера покинуть кафе. Тот отказывается подчиниться «паршивому штафирке» — штатскому, называющему себя капитаном, и ударяет его по лицу. Фон Шлеттов бросается на гренадера, завязывается драка, затем обоих уводит полицейский. Симпатии собравшейся толпы явно на стороне гренадера, а не штатского. Будучи свидетелем этой сцены, Фойгт прекрасно понимает ее смысл.

После скандала в общественном месте фон Шлеттов вынужден подать в отставку. Ему уже не понадобится новый мундир с безупреч­но пришитыми пуговицами.

Мундир приобретает доктор Обермюллер, работающий в город­ской управе. Ему присвоено звание лейтенанта запаса, он должен уча-

ствовать в воинских учениях, что весьма важно и для его штатской карьеры.

Новая обувная фабрика объявляет о наборе на работу, и Фойгг приходит в отдел найма с отличной рекомендацией от директора тюрьмы, где он шил сапоги для военных. Фойгту снова отказыва­ют — у него нет ни паспорта, ни послужного списка, ни армейского духа. уходя, Фойгт иронически замечает, что не ожидал попасть вместо фабрики в казарму.

Фойгт и Калле проводят ночь в ночлежке, где у них на глазах по­лиция арестовывает как дезертира хилого парнишку, сбежавшего из казармы. Отчаявшись в попытках начать честную жизнь, Фойгт заду­мывает дерзкий план — проникнуть ночью через окно в полицей­ский участок, найти и сжечь папку со своим «делом», забрать какой-нибудь «настоящий» паспорт и с ним удрать за границу. Калле готов помогать Фойгту, намереваясь захватить кассу с деньгами.

Обоих ловят на месте преступления и снова отправляют в испра­вительную тюрьму. На этот раз Фойгт проводит в ней десять лет.

Наступает последний день тюремного заключения Фойгта. Дирек­тор тюрьмы ведет с заключенными традиционный «урок патриотиз­ма» — боевые занятия с целью обучения «сущности и дисциплине» прусской армии. Директор доволен блестящими познаниями Фойгта и уверен, что это обязательно пригодится ему в дальнейшей жизни.

После выхода из тюрьмы Фойгт живет в семье своей сестры, что не решался делать десять лет назад, чтобы не причинять ей неприят­ностей. Но теперь ему пятьдесят семь лет и уже нет сил ночевать где придется. Муж сестры Хопрехт служит в армии и надеется, что его произведут в вице-фельдфебели. Хопрехт отказывается помочь Фойгту ускорить получение паспорта, все должно идти по порядку, законным путем и без нарушений. Он уверен как в своем долгожданном по­вышении, так и в устройстве дел Фойгта, «на то мы и в Пруссии».

Доктор Обермюллер, бургомистр городка Кепеника под Берли­ном, вызван на императорские маневры. Он заказывает себе новый мундир, а старый возвращает его создателю, закройщику Вабшке, как аванс в счет уплаты за новый. Вабшке иронизирует, что для маскара­да он еще может пригодиться.

В шикарном ресторане Потсдама происходит пышное празднест­во по случаю императорских маневров. Оно устроено уважаемым в городе военным портным Вормсером, имеющим теперь чин советни­ка коммерции. Его дочь танцует в офицерском мундире — том самом, еще от фон Шлеттова. Вызывая общий восторг и умиление,

она заявляет, что готова учредить дамский полк и начать войну. На­строение Вормсера омрачает его сын Вилли, который за шесть лет до­служился лишь до чина ефрейтора и явно не годится в офицеры. Пытаясь услужить одному офицеру, Вилли опрокидывает шампанское и заливает мундир сестры. Теперь мундир сбывается в лавку старьев­щика.

Фойгт дважды подает прошение на получение документов, но не успевает получить их в положенный срок, так как в полиции разме­щаются участники военных маневров. Фойгту приходит предписание на выселение в течение сорока восьми часов.

Хопрехт возвращается с учений без давно обещанного повышения в чине. Он раздражен и понимает, что его обошли несправедливо, но на негодующие реплики Фойгга реагирует «как пастор» — рано или поздно каждый получит «свое». «Тебя — не повышают, меня — вы­сылают» — так определяет это «свое» уставший Фойгт. Но Хопрехт уверен, что в его любимой Пруссии властвует здоровый дух. Он при­зывает Фойгта проявить терпение, подчиниться, следовать порядку, приспособиться. Фойгт любит родину, как и Хопрехт, но знает, что с ним творят беззаконие. Ему не позволяют жить в своей стране, он ее и не видит, «кругом одни полицейские участки».

фойгт заявляет Хопрехту, что не хочет уходить из жизни жалким, он хочет «покуражиться». Хопрехт убежден, что Фойгт — человек опасный для общества,

В лавке старьевщика Фойгт покупает все тот же самый мундир, переодевается в него в вокзальной уборной и приезжает на станцию Кепеник. Там он останавливает вооруженный уличный патруль во главе с ефрейтором, приводит в ратушу и велит арестовать бургоми­стра и казначея. Ошеломленному Обермюллеру «капитан» заявляет, что имеет на то приказ его величества императора. Оба подчиняются почти без возражений, приученные, что «приказ есть приказ», у «ка­питана» есть, видимо, «абсолютные полномочия». Фойгт отправляет их под охраной сторожа магистрата в Берлин, а сам забирает кассу — «для ревизии». Фойгт не знал главного — в магистрате не было паспортов.

Под утро Фойгт просыпается в пивном погребке и слышит, как возчики, шоферы и официанты обсуждают происшествие, героем ко­торого был он сам. Все восхищаются молниеносно проведенной опе­рацией и «капитаном из Кепеника», оказавшимся вдобавок «липовым». Мрачный и безучастный, в своем старом костюме, фойгт

читает экстренные выпуски газет, с восхищением повествующих о проделке «дерзкого шутника», Фойгт слышит, как читают вслух объ­явление о его розыске, с приметами «капитана из Кепеника» — кос­тлявый, кособокий, болезненный, ноги «колесом».

В берлинском сыскном отделении побывало уже сорок задержан­ных, но среди них явно нет «капитана». Сыщики склоняются к тому, чтобы вообще закрыть это дело, тем более что в секретных донесени­ях сообщается, что его величество смеялся и был польщен, узнав о случившемся: теперь всем ясно, что «немецкая дисциплина — это ве­ликая сила».

В этот момент вводят Фойгта, который решил сам сознаться во всем, надеясь, что это ему зачтется и после очередной отсидки ему не откажут в документах. Ему нужно «хоть раз в жизни получить пас­порт», чтобы начать настоящую жизнь. Фойгт сообщает, где спрятан мундир, который вскоре доставляют.

Убедившись, что перед ними действительно «лихой» «капитан из Кепеника», начальник следственного отдела снисходительно и благо­душно интересуется, как ему пришла в голову идея провернуть все дело под видом капитана. Фойгг простодушно отвечает, что ему, как и каждому, известно, что военным все дозволено. Он надел мундир, «отдал сам себе приказ» и выполнил его.

По просьбе начальника Фойгг снова надевает мундир и фуражку, и все невольно становятся по стойке «смирно». Небрежно приложив руку к козырьку, Фойгт отдает команду «Вольно!». Под общий хохот он обращается с серьезной просьбой — дать ему зеркало, он никогда еще не видел себя в мундире. Выпив для подкрепления сил стакан любезно предложенного ему красного вина, Фойгт смотрит на себя в большое зеркало. Постепенно им овладевает неудержимый хохот, в котором слышится одно слово: «Невозможно!»

Генерал дьявола (Des Teufels General)

Генерал авиации Харрас принимает гостей в ресторане Отто. Это единственный ресторан в Берлине, в котором по специальному разре­шению Геринга можно проводить приватные банкеты в военное

время. Соответственным образом в одном из залов вмонтировано но­вейшее подслушивающее устройство для гестапо.

Генерал прибывает в ресторан из имперской канцелярии с офици­ального приема, именуемого им «пивными посиделками фюрера». Зато у Отто имеется французское шампанское, закуска из Норвегии, дичь из Польши, сыр из Голландии и другие «плоды победы» из окку­пированных стран. Икры из Москвы, естественно, нет.

Харрас стал легендарным летчиком еще в первой мировой войне, но ему нельзя дать больше сорока пяти лет, его открытое молодое лицо привлекательно. В числе его гостей культурлейтер Шмидт-Лаузиц, крупный авиапромышленник фон Морунген, а также друзья и близкие люди. Генерал отмечает пятидесятую победу в воздушном бою своего друга и ученика, полковника Айлерса, Это скромный офи­цер, смущенный общим вниманием, он торопится поднять бокал за здоровье генерала. Один лишь культурлейтер невпопад осушает бокал под «Хайль Гитлер». Айлерс получил короткий отпуск, и его жена Анна, дочь фон Морунгена, мечтает поскорее увезти его домой.

Вторая дочь Морунгена, Манирхен, самоуверенная и развязная особа, уверяет, что не стремится к браку. Для этого требуется полу­чить кучу бумаг — о безупречной арийской родословной, половой по­тенции и т. п. Пользуясь лексиконом Союза немецких девушек, она авторитетно рассуждает о проблемах расы и пола, флиртует.

Приходят четверо летчиков из эскадрильи Айлерса, награжденные Большим железным крестом. Они прибыли с Восточного фронта, где бомбили Ленинград. Летчики признают, что русские еще «зададут перцу», но в конечной победе Германии не сомневаются.

Появляются три актрисы, с одной из которых, Оливией Гайс, Хар­рас поддерживает многолетнее знакомство. Она приводит с собой племянницу Диддо, юную и красивую. Оливия знакомит Харраса с Диддо», для которой он своего рода «идеальный образец» — «памят­ник старины», как уточняет генерал, любующийся девушкой.

Между тем адъютант сообщает генералу секретные сведения о «неприятностях» германской армии под Москвой. Генерал считает войну с Россией ошибкой Гитлера, он тщетно через Геринга пытался остановить поход на Восток.

Такие опасные разговоры ведутся в отсутствие культурлейтера, ко­торого генерал называет секретным сотрудником гестапо, а то, куда Шмидт-Лаузиц направляет культуру, — «выгребной ямой».

Наедине с Морунгеном Харрас говорит об авариях, происходящих с самолетами, только что сходящими с конвейера. Генерал открове­нен с промышленником, считая его своим другом. Он сомневается в наличии на авиазаводах подпольных организаций, способных на такие дерзкие диверсии. Генерал допускает даже, что диверсии могут быть делом рук гестапо, готовящего ему западню — Харрас лично отвечает за контроль над авиатехникой.

Харрас полагает, что его, слишком острого на язык и откровенно­го в симпатиях и антипатиях, гестапо пока не тронет, он нужен как профессионал. Смыслом его жизни всегда было летное дело. Война — стихия генерала, но убивать он не любит. Он признается Морунгену, что ему, возможно, было бы легче на душе, если бы он бомбил им­перскую канцелярию, а не Кремль или Букингемский дворец. В целом ему жилось прекрасно: «девочек — вволю», «вина — хоть за­лейся», «полетов — сколько угодно». Морунгену кажется, что Харрас как будто подводит итоги.

Генерал замечает, что молодой летчик Хартман молчалив и мра­чен, ему удается вызвать его на откровенность: невеста Хартмана Манирхен сообщила, что разрывает свою помолвку с ним из-за того, что он не может получить справку о чистоте расы. Летчик теперь ждет смерти на поле боя. После долгого и задушевного разговора с ним Харрас надеется, что ему удалось убедить летчика в ценности собст­венной жизни.

Оливия просит генерала помочь в спасении профессора Бергмана, еврея, хирурга с волшебными руками, который только что временно освобожден из концлагеря. Генерал уже имеет опыт в подобных делах, он может предоставить профессору свой спортивный самолет, готовый к вылету в Швейцарию. Его поведет жена профессора — чистокровная арийка, летчица.

Вскоре между Харрасом и Шмидтом-Лаузицем на виду у всех происходит резкий разговор, в котором культурлейтер проявляет сильнейшую ненависть к евреям, а генерал — презрение к таким «свиньям», как он. Культурлейтер уходит, а генерал со вздохом облег­чения продолжает банкет.

Харрасу поступает важное донесение — отпуска летчикам отме­няются, они срочно командируются на фронт. Айлерс отдает распо­ряжение об утреннем сборе, он готов выполнять распоряжения фюрера безоговорочно. Айлерс верит в себя, в Германию и в победу, не сомневается, что все делается во имя будущего мира.

Через несколько дней Харраса хватает гестапо и держит у себя две недели. По газетным сообщениям, которым друзья не верят, он нахо­дится на Восточном фронте.

В день возвращения Харраса домой к нему приходит Шмидт-Лаузиц и диктует условия его реабилитации для гестапо. Генерал должен установить причины и принять меры к пресечению актов саботажа при изготовлении боевых машин. Он подозревается в содействии «враждебным государству элементам». Культурлейтер устанавливает Харрасу десятидневный срок и говорит, что сам и десяти минут не колебался бы для обезврежения такого человека, как генерал. Харрас отвечает ему тем же и понимает, что получил всего лишь «отсрочку».

К Харрасу приходит обеспокоенная его судьбой Диддо, и между ними происходит объяснение в любви. Генерал предупреждает, что его жизнь теперь ничего не стоит, «облава началась». Он еще спосо­бен защищаться — для Диддо, их счастья.

Оливия сообщает потрясенному генералу, что Бергман и его жена приняли яд как «единственный путь к свободе». Оливия благодарит Харраса от имени супругов. Харрас понимает, что у каждого есть «свой еврей для совести», но этим не откупишься.

Приходят Морунген и Манирхен. Промышленник, подставивший генерала в деле с аварией самолетов, предлагает ему единственный путь к спасению — вступить в партию и передать военную авиацию В руки Гиммлера, СС. Харрас не хочет спасения такой ценой.

Приносят газеты — спецвьшуск с траурной рамкой: Айлерс погиб в катастрофе при падении самолета над аэродромом, фюрер отдал приказ устроить похороны на государственном уровне.

Манирхен разговаривает с Харрасом с глазу на глаз. Она считает его одним из немногих «настоящих мужчин» и не хочет, чтобы он губил себя. Дочь Морунгена признается ему в любви и предлагает с ее помощью бороться за власть и влияние в стране. Харрас отказыва­ется в оскорбительной для Манирхен форме. Он уже понял, что она агент гестапо.

Наступает 6 декабря 1941 г. — последний день отведенного Хар­расу срока. Он сидит в техническом бюро военного аэродрома вместе е-инженером Овербрухом, которого знает много лет. Айлерс сказал как-то, что Овербруху можно доверить «все состояние без расписки». Оба составляют отчет для следственной комиссии. Овербрух подписы­вает отчет, в котором не указаны причины аварий — они не установ­лены. Приводят двух подозреваемых рабочих, которые отказываются

отвечать на вопросы генерала. Он жалеет этих людей, которым пред­стоит допрос в гестапо.

Харрас испытующе смотрит на инженера и говорит, что не может воспользоваться последним шансом. Ему нечего сказать гестапо, и от него, уже ненужного и опасного, ждут, вероятно, «джентльменского» ухода из жизни — револьвер ему оставлен. Но генерал намерен ис­пользовать оружие против врага.

Харрас просит Овербруха поверить в его порядочность и сказать правду. Инженер верит генералу: правда заключается в том, что он сам и другие люди, неизвестные и безымянные, у которых общая цель и общий враг, борются за поражение Германии в этой войне. Погибать приходится и тем, кто служит «оружием врага», оружием, которым он может победить. Так погиб Айлерс — друг Овербруха. Участников движения Сопротивления не останавливает гибель того, кого они любят, как не останавливает и собственная смерть.

Овербрух хочет спасти генерала, считая, что он может принести помощь движению. Он предлагает ему бежать в Швейцарию.

Харрас отказывается — для него, ставшего «генералом дьявола», уже поздно включаться в борьбу с ним. Но Овербрух, за которым стоит правое дело, должен выстоять. Харрас подписывает отчет — так лучше для инженера, и быстро выходит.

Овербрух бросается к окну и видит, как Харрас садится в маши­ну, приготовленную к испытаниям, взлетает и набирает высоту. Затем шум мотора внезапно стихает.

Шмидт-Лаузиц сообщает в ставку фюрера, что генерал Харрас, ис­полняя свой долг, погиб при испытании боевой машины. Похороны на государственном уровне.

Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском:

Краткое содержание “Генерал дьявола” Цукмайер

Генерал авиации Харрас принимает гостей в ресторане Отто. Это единственный ресторан в Берлине, в котором по специальному разрешению Геринга можно проводить приватные банкеты в военное время. Соответственным образом в одном из залов вмонтировано новейшее подслушивающее устройство для гестапо.

Генерал прибывает в ресторан из имперской канцелярии с официального приема, именуемого им “пивными посиделками фюрера”. Зато у Отто имеется французское шампанское, закуска из Норвегии, дичь из Польши, сыр из Голландии и другие “плоды победы”

из оккупированных стран. Икры из Москвы, естественно, нет.

Харрас стал легендарным летчиком еще в первой мировой войне, но ему нельзя дать больше сорока пяти лет, его открытое молодое лицо привлекательно. В числе его гостей культурлейтер Шмидт-Лаузиц, крупный авиапромышленник фон Морунген, а также друзья и близкие люди. Генерал отмечает пятидесятую победу в воздушном бою своего друга и ученика, полковника Айлерса, Это скромный офицер, смущенный общим вниманием, он торопится поднять бокал за здоровье генерала.

Один лишь культурлейтер невпопад осушает бокал под “Хайль Гитлер”. Айлерс получил короткий

отпуск, и его жена Анна, дочь фон Морунгена, мечтает поскорее увезти его домой.

Вторая дочь Морунгена, Манирхен, самоуверенная и развязная особа, уверяет, что не стремится к браку. Для этого требуется получить кучу бумаг – о безупречной арийской родословной, половой потенции и т. п. Пользуясь лексиконом Союза немецких девушек, она авторитетно рассуждает о проблемах расы и пола, флиртует.

Приходят четверо летчиков из эскадрильи Айлерса, награжденные Большим железным крестом. Они прибыли с Восточного фронта, где бомбили Ленинград. Летчики признают, что русские еще “зададут перцу”, но в конечной победе Германии не сомневаются.

Появляются три актрисы, с одной из которых, Оливией Гайс, Харрас поддерживает многолетнее знакомство. Она приводит с собой племянницу Диддо, юную и красивую. Оливия знакомит Харраса с Диддо”, для которой он своего рода “идеальный образец” – “памятник старины”, как уточняет генерал, любующийся девушкой.

Между тем адъютант сообщает генералу секретные сведения о “неприятностях” германской армии под Москвой. Генерал считает войну с Россией ошибкой Гитлера, он тщетно через Геринга пытался остановить поход на Восток.

Такие опасные разговоры ведутся в отсутствие культурлейтера, которого генерал называет секретным сотрудником гестапо, а то, куда Шмидт-Лаузиц направляет культуру, – “выгребной ямой”. Наедине с Морунгеном Харрас говорит об авариях, происходящих с самолетами, только что сходящими с конвейера. Генерал откровенен с промышленником, считая его своим другом. Он сомневается в наличии на авиазаводах подпольных организаций, способных на такие дерзкие диверсии.

Генерал допускает даже, что диверсии могут быть делом рук гестапо, готовящего ему западню – Харрас лично отвечает за контроль над авиатехникой.

Харрас полагает, что его, слишком острого на язык и откровенного в симпатиях и антипатиях, гестапо пока не тронет, он нужен как профессионал. Смыслом его жизни всегда было летное дело. Война – стихия генерала, но убивать он не любит. Он признается Морунгену, что ему, возможно, было бы легче на душе, если бы он бомбил имперскую канцелярию, а не Кремль или Букингемский дворец.

В целом ему жилось прекрасно: “девочек – вволю”, “вина – хоть залейся”, “полетов – сколько угодно”. Морунгену кажется, что Харрас как будто подводит итоги.

Генерал замечает, что молодой летчик Хартман молчалив и мрачен, ему удается вызвать его на откровенность: невеста Хартмана Манирхен сообщила, что разрывает свою помолвку с ним из-за того, что он не может получить справку о чистоте расы. Летчик теперь ждет смерти на поле боя. После долгого и задушевного разговора с ним Харрас надеется, что ему удалось убедить летчика в ценности собственной жизни.

Оливия просит генерала помочь в спасении профессора Бергмана, еврея, хирурга с волшебными руками, который только что временно освобожден из концлагеря. Генерал уже имеет опыт в подобных делах, он может предоставить профессору свой спортивный самолет, готовый к вылету в Швейцарию. Его поведет жена профессора – чистокровная арийка, летчица.

Вскоре между Харрасом и Шмидтом-Лаузицем на виду у всех происходит резкий разговор, в котором культурлейтер проявляет сильнейшую ненависть к евреям, а генерал – презрение к таким “свиньям”, как он. Культурлейтер уходит, а генерал со вздохом облегчения продолжает банкет.

Харрасу поступает важное донесение – отпуска летчикам отменяются, они срочно командируются на фронт. Айлерс отдает распоряжение об утреннем сборе, он готов выполнять распоряжения фюрера безоговорочно. Айлерс верит в себя, в Германию и в победу, не сомневается, что все делается во имя будущего мира.

Через несколько дней Харраса хватает гестапо и держит у себя две недели. По газетным сообщениям, которым друзья не верят, он находится на Восточном фронте.

В день возвращения Харраса домой к нему приходит Шмидт-Лаузиц и диктует условия его реабилитации для гестапо. Генерал должен установить причины и принять меры к пресечению актов саботажа при изготовлении боевых машин. Он подозревается в содействии “враждебным государству элементам”.

Культурлейтер устанавливает Харрасу десятидневный срок и говорит, что сам и десяти минут не колебался бы для обезврежения такого человека, как генерал. Харрас отвечает ему тем же и понимает, что получил всего лишь “отсрочку”.

К Харрасу приходит обеспокоенная его судьбой Диддо, и между ними происходит объяснение в любви. Генерал предупреждает, что его жизнь теперь ничего не стоит, “облава началась”. Он еще способен защищаться – для Диддо, их счастья.

Оливия сообщает потрясенному генералу, что Бергман и его жена приняли яд как “единственный путь к свободе”. Оливия благодарит Харраса от имени супругов. Харрас понимает, что у каждого есть “свой еврей для совести”, но этим не откупишься.

Приходят Морунген и Манирхен. Промышленник, подставивший генерала в деле с аварией самолетов, предлагает ему единственный путь к спасению – вступить в партию и передать военную авиацию В руки Гиммлера, СС. Харрас не хочет спасения такой ценой.

Приносят газеты – спецвьшуск с траурной рамкой: Айлерс погиб в катастрофе при падении самолета над аэродромом, фюрер отдал приказ устроить похороны на государственном уровне.

Манирхен разговаривает с Харрасом с глазу на глаз. Она считает его одним из немногих “настоящих мужчин” и не хочет, чтобы он губил себя. Дочь Морунгена признается ему в любви и предлагает с ее помощью бороться за власть и влияние в стране.

Харрас отказывается в оскорбительной для Манирхен форме. Он уже понял, что она агент гестапо.

Наступает 6 декабря 1941 г. – последний день отведенного Харрасу срока. Он сидит в техническом бюро военного аэродрома вместе с инженером Овербрухом, которого знает много лет. Айлерс сказал как-то, что Овербруху можно доверить “все состояние без расписки”. Оба составляют отчет для следственной комиссии.

Овербрух подписывает отчет, в котором не указаны причины аварий – они не установлены. Приводят двух подозреваемых рабочих, которые отказываются отвечать на вопросы генерала. Он жалеет этих людей, которым предстоит допрос в гестапо.

Харрас испытующе смотрит на инженера и говорит, что не может воспользоваться последним шансом. Ему нечего сказать гестапо, и от него, уже ненужного и опасного, ждут, вероятно, “джентльменского” ухода из жизни – револьвер ему оставлен. Но генерал намерен использовать оружие против врага.

Харрас просит Овербруха поверить в его порядочность и сказать правду. Инженер верит генералу: правда заключается в том, что он сам и другие люди, неизвестные и безымянные, у которых общая цель и общий враг, борются за поражение Германии в этой войне. Погибать приходится и тем, кто служит “оружием врага”, оружием, которым он может победить. Так погиб Айлерс – друг Овербруха.

Участников движения Сопротивления не останавливает гибель того, кого они любят, как не останавливает и собственная смерть.

Овербрух хочет спасти генерала, считая, что он может принести помощь движению. Он предлагает ему бежать в Швейцарию.

Харрас отказывается – для него, ставшего “генералом дьявола”, уже поздно включаться в борьбу с ним. Но Овербрух, за которым стоит правое дело, должен выстоять. Харрас подписывает отчет – так лучше для инженера, и быстро выходит.

Овербрух бросается к окну и видит, как Харрас садится в машину, приготовленную к испытаниям, взлетает и набирает высоту. Затем шум мотора внезапно стихает.

Шмидт-Лаузиц сообщает в ставку фюрера, что генерал Харрас, исполняя свой долг, погиб при испытании боевой машины. Похороны на государственном уровне.

Читайте также:  Замятин: сочинение
Ссылка на основную публикацию
×
×
03.08.2014, 19:04:57