Писарев: сочинение

Лучшие книги Дмитрия Ивановича Писарева

Год издания:1956
Издательство:Государственное издательство художественной литературы
Серия:Массовая серия
Язык:Русский

Предлагаем вашему вниманию статью Д.И.Писарева “Базаров” о романе И.С.Тургенева “Отцы и дети”.

ISBN:978-5-699-74085-7
Год издания:2014
Издательство:Эксмо
Серия:Классика в школе
Язык:Русский

Перед вами книга из серии “Классика в школе”, в которой собраны все произведения, изучающиеся в начальной школе, средних и старших классах. Не тратьте время на поиски литературных произведений, ведь в этих книгах есть все, что необходимо прочесть по школьной программе: и для чтения в классе, и для внеклассных заданий. Избавьте своего ребенка от длительных поисков и невыполненных уроков.
В книгу включены роман И.С.Тургенева ОТЦЫ И ДЕТИ и критическая статья Д.И.Писарева БАЗАРОВ, которые изучают в 10 классе.

Перед вами книга из серии “Классика в школе”, в которой собраны все произведения, изучающиеся в начальной школе, средних и старших классах. Не тратьте время на поиски литературных…

ISBN:5-7390-0816-6, 5-237-00896-8
Год издания:1999
Издательство:АСТ, Олимп
Серия:Школа классики
Язык:Русский

Настоящее издание кроме произведений В. Г. Белинского, Н.Г. Чернышевского, Н. А. Добролюбова и Д. И. Писарева, изучаемых по школьной программе, содержит много дополнительных материалов. В помощь учащимся и учителям публикуются комментарии ктекстам критиков, краткая летопись истории русской критики 1830 – 1860-х годов, материалы к биографии критиков, высказывания современников и потомков о них, темы сочинений и рефератов, задания для самостоятельной работы и т. д., а также материалы, которые в равной мере можно использовать как для проверки знаний, так и на досуге, во время тематических школьных вечеров. Для учащихся старших классов, абитуриентов и учителей.

Настоящее издание кроме произведений В. Г. Белинского, Н.Г. Чернышевского, Н. А. Добролюбова и Д. И. Писарева, изучаемых по школьной программе, содержит много дополнительных…

Язык:Русский

Язык:Русский

ISBN:5-17-025924-7, 5-271-10069-3
Год издания:2005
Издательство:АСТ, Астрель
Серия:Школьная хрестоматия
Язык:Русский

Настоящее издание кроме критических статей В.Г.Белинского, Н.А.Добролюбова и Д.И.Писарева, изучаемых по школьной программе, содержит дополнительные материалы в помощь школьникам: комментарии, темы сочинений и рефератов по работам литературных критиков и развернутые планы некоторых из них.

Для учащихся старших классов.

Настоящее издание кроме критических статей В.Г.Белинского, Н.А.Добролюбова и Д.И.Писарева, изучаемых по школьной программе, содержит дополнительные материалы в помощь школьникам:…

Язык:Русский

ISBN:9785170259250, 5-17-025925-5, 5-271-10070-7
Год издания:2004
Издательство:Астрель
Серия:Школьная хрестоматия
Язык:Русский

Настоящее издание кроме критических статей В.Г.Белинского, Н.А.Добролюбова и Д.И.Писарева, изучаемых по школьной программе, содержит дополнительные материалы в помощь школьникам: комментарии, темы сочинений и рефератов по работам литературных критиков и развернутые планы некоторых из них.
Для учащихся старших классов.

Настоящее издание кроме критических статей В.Г.Белинского, Н.А.Добролюбова и Д.И.Писарева, изучаемых по школьной программе, содержит дополнительные материалы в помощь школьникам:…

ISBN:5-17-016819-5, 5-271-05370-9
Год издания:2003
Издательство:АСТ, Астрель
Серия:Библиотека русской критики
Язык:Русский

60-е годы XIX века — время бурных споров в русской критике, предмет которых — признанные шедевры классики и — шире — актуальные вопросы общественной жизни России. Настоящий том составлен так, чтобы дать представление об этих спорах, и, наряду со статьями, довольно часто издававшимися в предыдущие десятилетия (Антонович, Писарев об `Отцах и детях`), и теми, что выходили сравнительно небольшим тиражом, включает в себя статьи, которые со времени первой публикации не перепечатывались (Катков, Дудышкин, Ахшарумов), хотя являются не менее важными для полноты картины литературной борьбы эпохи 1860-х годов.

60-е годы XIX века — время бурных споров в русской критике, предмет которых — признанные шедевры классики и — шире — актуальные вопросы общественной жизни России. Настоящий том…

Язык:Русский

Год издания:1944
Издательство:Государственное издательство политической литературы
Язык:Русский

Издание 1944 года. Государственное издательство политической литературы.
Оригинальная обложка. Сохранность удовлетворительная. Владельческие записи.
Работа Писарева “Мыслящий пролетариат” первоначально была напечатана в журнале “Русское Слово” в 1865 г. под заглавием “Новый тип”. Под названием “Мыслящий пролетариат” она впервые была опубликована в 1867 г. в первом издании собрания сочинений Писарева.
Мысли о типе нового человека, изложенные Писаревым в его замечательном произведении “Мыслящий пролетариат”, несомненно представляют большой интерес и для современного читателя.

Издание 1944 года. Государственное издательство политической литературы.
Оригинальная обложка. Сохранность удовлетворительная. Владельческие записи.
Работа Писарева “Мыслящий…

ISBN:978-5-397-02130-2
Год издания:2011
Издательство:Либроком
Серия:Из наследия мировой философской мысли. Эстетика
Язык:Русский

Предлагаемая читателю книга содержит избранные статьи выдающегося русского литературного критика, писателя и философа Д.И.Писарева. “Прогулка по садам российской словесности” – одно из наиболее важных и ярких выступлений демократической критики против реакционных направлений в литературе 1860-х гг. Статья “Разрушение эстетики” содержит анализ эстетического учения Н.Г.Чернышевского на материале одного из главных его философско-эстетических произведений “Эстетические отношения искусства к действительности”. В “Промахах незрелой мысли” Писарев анализирует творчество Л.Н.Толстого, высоко оценивая его произведения 1850-х годов, подчеркивая их важное значение для характеристики жизни русского общества и понимания некоторых выдвигаемых ею типов. Статья “Базаров” представляет собой один из первых критических откликов на роман Тургенева “Отцы и дети”; важнейшим предметом критического анализа оказывается для автора характеристика главного героя Евгения Базарова как нового типа, как представителя демократического молодого поколения, которого Писарев признает настоящим “героем своего времени”. В статье “Пушкин и Белинский”, разбирая роман “Евгений Онегин” и отдельные лирические произведения А.С.Пушкина, Писарев дает резкую оценку творчества великого русского поэта.

Книга будет интересна как специалистам-литературоведам, философам, культурологам, так и широкому кругу читателей.

Предлагаемая читателю книга содержит избранные статьи выдающегося русского литературного критика, писателя и философа Д.И.Писарева. “Прогулка по садам российской словесности” -…

Писарев: сочинение

” в конце слова из фразы. Например:

Критерий близости

” в конце фразы. Например, для того, чтобы найти документы со словами исследование и разработка в пределах 2 слов, используйте следующий запрос:

Релевантность выражений
Поиск в интервале

Писарев, Дмитрий Иванович – Сочинения [Текст] : В 4 т.

Карточка

Сочинения [Текст] : В 4 т. / [Подготовка текста, вступ. статья и примеч. Ю. С. Сорокина]. – Москва : Гослитиздат, 1955-1956. – 4 т.; 23 см.

Marc21

LDR00765nam#a22001932ia4500
001005583991
003ELAR
00520121020154818.3
008121020m19551956ru#|||||#||||||||#||rus#d
035##
$a (RuMoELAR)1946-68-197638
040##
$a RuMoRGB
$b rus
$c ELAR
$e rcr
0410#
$a rus
044##
$a ru
1001#
$a Писарев, Дмитрий Иванович
24500
$a Сочинения
$h [Текст] :
$b В 4 т.
$c [Подготовка текста, вступ. статья и примеч. Ю. С. Сорокина]
260##
$a Москва
$b Гослитиздат
$c 1955-1956
300##
$a 4 т.
$c 23 см
7001#
$a Сорокин, Ю. С.
$e Автор введения / заключения
$e Комментарии, примечания и т.п.
979##
$a fb20vrus

Описание

Автор
ЗаглавиеСочинения [Текст] : В 4 т.
Дата поступления в ЭК20.10.2012
КаталогиКниги (изданные с 1831 г. по настоящее время)
Сведения об ответственности[Подготовка текста, вступ. статья и примеч. Ю. С. Сорокина]
Выходные данныеМосква : Гослитиздат, 1955-1956
Физическое описание4 т.; 23 см
ЯзыкРусский

Состав

Сочинения [Текст] : В 4 т. / [Подготовка текста, вступ. статья и примеч. Ю. С. Сорокина]. – Москва : Гослитиздат, 1955-1956. – 4 т.; 23 см.
Т. 1: Статьи и рецензии. 1859-1862. – 1955-1956. – LXIII, 391 с., 1 л. портр. ещё
Хранение: FB Б 104/139;
Хранение: FB Б 104/141;
Хранение: MK МК XII.Б.8 / 8;
Хранение: FB Арх;

Писарев, Дмитрий Иванович.

Сочинения [Текст] : В 4 т. / [Подготовка текста, вступ. статья и примеч. Ю. С. Сорокина]. – Москва : Гослитиздат, 1955-1956. – 4 т.; 23 см.
Т. 2: Статьи. 1862-1864. – 1955. – 432 с. ещё
Хранение: FB Б 104/139;
Хранение: FB Б 104/141;
Хранение: MK МК XII.Б.8 / 8;
Хранение: FB Арх;

Писарев, Дмитрий Иванович.

Сочинения [Текст] : В 4 т. / [Подготовка текста, вступ. статья и примеч. Ю. С. Сорокина]. – Москва : Гослитиздат, 1955-1956. – 4 т.; 23 см.
Т. 3: Статьи. 1864-1865. – 1956. – 570 с. ещё
Хранение: FB Б 104/139;
Хранение: FB Б 104/141;
Хранение: MK МК XII.Б.8 / 8;
Хранение: FB Арх;

Писарев, Дмитрий Иванович.

Сочинения [Текст] : В 4 т. / [Подготовка текста, вступ. статья и примеч. Ю. С. Сорокина]. – Москва : Гослитиздат, 1955-1956. – 4 т.; 23 см.
Т. 4: Статьи. 1865-1868. – 1956. – 497 с. ещё
Хранение: FB Б 104/139;
Хранение: FB Б 104/141;
Хранение: MK МК XII.Б.8 / 8;
Хранение: FB Арх;

ПИСАРЕВ ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ

ПИСАРЕВ ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ – русский литературный критик, публицист.

Дво­ря­нин; сын штабс-ка­пи­та­на в от­став­ке. Окон­чил Санкт-Пе­тербургский университет (1861 год).

Де­бю­ти­ро­вал в 1859 году в жур­на­ле «для взрос­лых де­виц» «Рас­свет» ста­ть­я­ми «”Об­ло­мов”. Ро­ман И.А. Гон­чаро­ва», «”Дво­рян­ское гнез­до”. Ро­ман И.С. Тур­ге­не­ва», «”Три смер­ти”. Рас­сказ графа Л.Н. Тол­сто­го», в ко­то­рых ак­цен­ти­ро­вал вос­пи­тательное зна­че­ние литературы.

На фор­ми­ро­ва­ние взгля­дов Писарева оп­ре­де­ляю­щее влия­ние ока­за­ли гу­ма­ни­стические идеи К.В. фон Гум­больд­та, ес­тественно-на­учный ма­те­риа­лизм Л. Бюх­не­ра, Я. Мо­ле­шот­та, К. Фог­та, тео­рия Ч. Дар­ви­на, по­зи­ти­визм О. Кон­та. Дви­жу­щей си­лой об­ще­ст­ва счи­тал раз­ви­тие ум­ст­вен­ных спо­соб­но­стей, ес­те­ственные нау­ки и про­мыш­лен­ность. В 1860 году по­зна­ко­мил­ся с Г.Е. Бла­го­свет­ло­вым, на­чал пе­ча­тать­ся в журнале «Рус­ское сло­во». Ма­ни­фе­стом ле­во­го ра­ди­ка­лиз­ма, бес­ком­про­мисс­ной то­таль­ной кри­ти­ки су­ще­ст­вую­щих ус­та­нов­ле­ний яви­лась ра­бо­та «Схо­ла­сти­ка XIX века» (1861 год), сде­лав­шая Писарева ро­до­на­чаль­ни­ком отечественного ни­ги­лиз­ма. Оди­на­ко­во скеп­ти­че­ски от­но­сил­ся к сла­вя­но­фи­лам и за­пад­ни­кам, вы­сту­пая про­тив тех и дру­гих (ста­тьи «Рус­ский Дон-Ки­хот», «Бед­ная рус­ская мысль», обе 1862 года). В литературно-кри­тических стать­ях «Пи­сем­ский, Тур­ге­нев и Гон­чаров. Жен­ские ти­пы» (1861 год), «Ба­за­ров» (1862 год) в ду­хе «ре­аль­ной кри­ти­ки» Н.А. Доб­ро­лю­бо­ва трак­то­вал литературные ха­рак­те­ры как со­ци­аль­ные и пси­хо­ло­гические ти­пы, при­хо­дя к обоб­ще­ни­ям, вы­хо­див­шим да­ле­ко за рам­ки ана­ли­за литературные про­из­ве­де­ния.

В ию­ле 1862 года аре­сто­ван за про­кла­мацию «О бро­шю­ре Ше­до-Фер­ро­ти» (опубликована в 1906 году), со­дер­жав­шую при­зы­вы к свер­же­нию ди­на­стии Ро­ма­но­вых, и при­го­во­рён к оди­ноч­но­му за­клю­че­нию в Пе­тро­пав­лов­ской кре­по­сти, где ему вско­ре бы­ло раз­ре­ше­но про­дол­жить литературные за­ня­тия (ос­во­бо­ж­дён в но­ябре 1866 года по ам­ни­стии).

В тюрь­ме на­пи­са­на бо́ль­шая часть со­чи­не­ний Писарева, в том числе по­ле­ми­че­ски на­прав­лен­ные про­тив журнала «Со­вре­мен­ник»; их от­ли­чительная чер­та – уг­луб­ле­ние эс­те­тического ни­ги­лиз­ма. В статье «Цве­ты не­вин­но­го юмо­ра» (1864 год) кри­ти­ко­вал М.Е. Сал­ты­ко­ва-Щед­ри­на за уме­рен­ность и ос­то­рож­ность, за «чис­то эс­те­тиче­скую точ­ку зре­ния» в наи­бо­лее ост­рых во­про­сах. В статье «Мо­ти­вы рус­ской дра­мы» (1864 год) об­ви­нил в эс­тет­ст­ве Доб­ро­лю­бо­ва, на­звав­ше­го ге­рои­ню пье­сы А.Н. Ост­ров­ско­го «Гро­за» Ка­те­ри­ну Ка­ба­но­ву «лу­чом све­та в тём­ном цар­ст­ве», и про­ти­во­пос­та­вил ей под­лин­но дея­тель­ные на­ту­ры: Ба­за­ро­ва (ро­ман «От­цы и де­ти» И.С. Тур­ге­не­ва) и ге­ро­ев ро­ма­на «Что де­лать?» Н.Г. Чер­ны­шев­ско­го – Ло­пу­хо­ва и Ве­ру Пав­лов­ну.

Основные по­ло­же­ния сво­ей эс­те­ти­ки – «тео­рии реа­лиз­ма», ба­зи­рую­щей­ся на прин­ци­пах ан­ти­эс­те­тиз­ма и ути­ли­та­риз­ма, Писарев пред­ста­вил в про­грамм­ной статье «Реа­ли­сты» (цен­зур­ное название – «Не­ре­шён­ный во­прос», 1864 год). Нис­про­вер­же­ние эс­те­тических ав­то­ри­те­тов Писарев про­дол­жил в стать­ях «Пуш­кин и Бе­лин­ский» (1865 год), где раз­вен­чал А.С. Пуш­ки­на и от­нёс его твор­че­ст­во к «чис­то­му ис­кус­ст­ву», и «Раз­ру­ше­ние эс­те­ти­ки» (на­пи­са­на в свя­зи с вы­хо­дом в 1865 году второго издания книги «Эс­те­ти­че­ские от­ноше­ния ис­кус­ст­ва к дей­ст­ви­тель­но­сти» Чер­ны­шев­ско­го), где про­ти­во­пос­та­вил жизнь ис­кус­ст­ву как ори­ги­нал – ко­пии, ко­то­рая не мо­жет быть вы­ше ори­ги­на­ла, и от­ри­цал са­му воз­мож­ность эс­те­ти­ки как са­мо­сто­ятельной нау­ки, по­сколь­ку она «рас­тво­ря­ет­ся в фи­зио­ло­гии и ги­гие­не». В статье «Мыс­ля­щий про­ле­та­ри­ат» (впер­вые под названием «Но­вый тип», 1865 год) вы­со­ко оце­нил ро­ман «Что де­лать?», ин­тер­пре­ти­ро­вав его как при­мер раз­ру­ше­ния ста­рой эс­те­ти­ки во имя но­вой, за­ра­жаю­щей чи­та­те­ля стрем­ле­ни­ем к пре­об­ра­зова­нию жиз­ни. Сре­ди ста­тей позд­не­го пе­рио­да: «Борь­ба за жизнь» (1867 год) – раз­бор ро­ма­на «Пре­сту­п­ле­ние и на­ка­за­ние» Ф.М. Дос­то­ев­ско­го; «Ста­рое бар­ст­во» (1868 год) – от­клик на ро­ман «Вой­на и мир» Л.Н. Тол­сто­го.

Читайте также:  Пастернак: сочинение

Стиль Писарева от­ли­ча­ют рез­кая по­ле­мич­ность то­на, иро­ния, склон­ность к па­ра­док­су, жи­вость и ост­ро­умие.

Ав­тор на­уч­но-по­пу­ляр­ных ста­тей [«Фи­зио­ло­ги­че­ские эс­ки­зы Мо­ле­шо­та», «Про­цесс жиз­ни», обе 1861 года; «Фи­зио­ло­ги­че­ские кар­ти­ны (по Бюх­не­ру)», 1862 год]; ста­тей по пе­да­го­ги­ке; пе­ре­во­дов (11-я песнь «Мес­сиа­ды» Ф.Г. Клоп­што­ка, «Ат­та Тролль» Г. Гей­не).

Тра­ги­че­ски по­гиб (уто­нул в Риж­ском заливе).

Сочинения:

Со­чи­не­ния. СПб., 1866-1869. Ч. 1-10;

Ли­те­ра­тур­ная кри­ти­ка. Л., 1981. Т. 1-3;

Избр. пе­да­го­ги­че­ские соч. М., 1984;

Избр. ста­тьи. М., 1989;

Полн. собр. соч. и пи­сем: В 12 т. М., 2000-2012-. Т. 1-11-.

Краткое содержание статьи «Базаров» Д. И. Писарева

Д. И. Писарев – литературный критик, посвятивший множество исследований произведений русских писателей. На нашем сайте вы можете прочитать краткое содержание критической статьи Писарева «Базаров» по роману И. С. Тургенева «Отцы и дети».

Основные тезисы статьи «Базаров» по главам

Д. И. Писарев «Базаров» статья краткое содержание по главам в тезисах.

В статье 11 глав:

  1. Роман “Отцы и дети” наводит на размышления, он полон искренности. Читатели, ознакомившись с романом, могут дать точную характеристику минувшей эпохи.
  2. Базаров, сын уездного врача, любит отрицать. Он признает только то, что можно познать органами чувств. Он руководствуется расчетом, ему свойственна “сатанинская гордость”. Он много работает, однако не ставит перед собой каких-либо целей.
  3. Базаров наделен незаурядным умом. По его мнению, настоящего человека можно только слушаться или ненавидеть. В Базарове соединяется цинизм мыслей, чувств, манер и выражений.
  4. Люди умные не могут ужиться с теми явлениями, к которым безропотно привыкает народная масса. Умному человеку жизнь может наскучить так, что не спасет даже любовь. Одновременно со скучающими бездельниками появляются и люди, грустящие от неудовлетворенного стремления приносить обществу пользу.
  5. Аркадий Кирсанов постоянно нуждается в интеллектуальной поддержке. Его отец, Николай Кирсанов, ударяется в сентиментализм и не порывается в рационализму. Павел Петрович Кирсанов превратил свою жизнь в спокойное прозябание. Базаров держится от этих личностей подальше. В отрицании Базарова есть что-то искусственное.
  6. Черты базаровского типа: привычка мыслить трезво, беспощадная критика, твердый характер. Тургенев не обвиняет Базарова и не навязывает читателю свое мнение.
  7. Сытников – безвредный и глупый прогрессист. Кукшина – карикатура на эмансипированную женщину.
  8. Базаров догадывается, что за красивой внешностью Анны Одинцовой кроется самородная сила, которую он не может не уважать.
  9. Базаров относится к простому народу безо всякой вычурности и сладости. Он считает дуэль нелепостью, но ему неудобно отказаться от участия в поединке.
  10. Из Базаровых могут получиться видные общественные деятели, которые не утешают себя миражами. Базаров занимался медициной, чтобы с пользой провести время и заработать. Попадись ему более интересное и денежное дело, он бы бросил врачевание.
  11. В жизни Базарова не было деятельности и счастья. Ему некого было любить. Смысл романа: молодежь увлекается и доходит до крайностей, но в этих увлечениях видна свежая сила и острый ум.

Данную статью можно использовать для написания сочинения по роману “Отцы и дети” Тургенева.

Статья Писарева «Базаров» пересказ

«Базаров» Писарев краткое содержание:

В своей критической статье Писарев отмечает, что в романе И. С. Тургенева «Отцы и дети» видно отношение автора к описанным явлениям жизни. Он эти явления глубоко прочувствовал, и создал образы, которые прочувствовали характерные для эпохи явления действительности и изменились под их воздействием.

В образе одного человека, Базарова, автор видит объединение тех свойств, которыми обладает множество людей. Этот герой «признает только то, что можно ощупать руками, увидать глазами, положить на язык, словом, только то, что можно освидетельствовать одним из пяти чувств. Все остальные человеческие чувства он сводит на деятельность нервной системы». Поэтому он предпочитает наслаждение искусством любви и человеческим привязанностям.

Он искренен, работает только для добывания «хлеба насущного», между тем знает, что его труды не останутся незамеченными.

Он самолюбив, ему всё равно, что говорят и думают о нем другие. Его очень трудно задеть до глубины души словами и действиями.

Он поступает только так, как считает нужным и делает всё только для себя, у него нет высокой цели в жизни и деятельности, нет принципов. Между тем в нем есть больная нравственная сила.

Автор называет такое поведение «базаровщина», к которой можно относиться как угодно, а вот искоренить не получится – это болезнь эпохи.

У Базарова рядом нет родственной души, поэтому он замыкается. Даже женская любовь не способна быть для него интересной.

«Умереть так, как умер Базаров, — все равно что сделать великий подвиг…» – пишет автор. Человеческое вырвалось в нем наружу, он переломил себя и отказался от самого нигилизма перед лицом смерти.

Писарев отмечает, что Базаров достоин занимать место среди «лишних людей».

По мнению критика, Тургеневу его герой не нравится – Тургенев эстет, а вот Базаров – циник. Автор показывает внутреннюю силу своего героя, говоря о том, что современные молодые люди впадают в крайности, но с такой силой и умом, что эти увлечения будут большим толчком в их жизни.

Аркадий, друг Базарова, лишь «напяливает на себя идеи Базарова, которые решительно не могут с ним срастись», поэтому эти герои – противоположности.

Павел Петрович Кирсанов в глубине души «такой же скептик и эмпирик, как сам Базаров», поэтому он – родная душа Базарова.

«Ситниковы и Кукшины всегда останутся смешными личностями: ни один благоразумный человек не порадуется тому, что он стоит с ними под одним знаменем…».

Критика Д.И. Писарева статья «Базаров»

Краткое содержание статья Писарева «Базаров»:

Статья Д.И. Писарева «Базаров» была написана в 1862 году – всего лишь по прошествии трех лет с момента описываемых в романе событий. С первых же строк критик выражает восхищение даром Тургенева, отмечая присущую ему безукоризненность «художественной отделки», мягкую и наглядную прорисовку картин и героев, близость явлений современной действительности, делающие его одним из лучших людей своего поколения. По мнению Писарева, роман шевелит ум благодаря своей поразительной искренности, прочувствованности, непосредственности чувств.

Центральная фигура романа – Базаров – средоточие свойств нынешних молодых людей. Жизненные тяготы закалили его, сделав натурой сильной и цельной, подлинным эмпириком, доверяющим лишь личному опыту и ощущениям. Безусловно, он расчетлив, но столь же и искренен.

Любые деяния таких натур – дурные и славные – проистекают лишь из этой искренности. Одновременно молодой врач сатанински самолюбив, что означает не самолюбование, а «полноту собой», т.е. небрежение мелочной суетой, мнением других и прочими «регуляторами».

«Базаровщина», т.е. отрицание всего и вся, жизнь собственными желаниями и потребностями, – это истинная холера времени, которой надобно, однако, переболеть. Наш герой поражен этим недугом неспроста – в умственном отношении он существенно опережает прочих, а значит, так или иначе оказывает на них влияние. Кто-то восхищается Базаровым, кто-то его ненавидит, но не заметить его невозможно.

Цинизм, присущий Евгению, двойственен: это и внешняя развязность, и внутренняя грубость, проистекающие как из окружающей среды, так и из природных свойств натуры. Выросший в простой среде, переживший голод и нужду, он естественным образом сбросил с себя шелуху «вздора» – мечтательности, сантиментов, слезливости, пышнофразия.

Тургенев, по мнению Писарева, вовсе не благоволит Базарову. Человек утонченный и изысканный, тот оскорбляется любыми проблесками цинизма… однако делает истинного циника главным героем произведения.

На ум приходит необходимость сравнения Базарова с его литературными предшественниками: Онегиным, Печориным, Рудиным и прочими. По сложившейся традиции, такие личности всегда были недовольны существующим порядком, выбивались из общей массы – а потому и столь привлекательны (сколь же драматичны). Критик отмечает, что в России любой думающий человек «немного Онегин, немного Печорин».

Рудины и Бельтовы, в отличие от героев Пушкина и Лермонтова, жаждут приносить пользу, но не находят применения знаниям, силе, уму, лучшим устремлениям. Все они изжили себя, не переставая жить. В этот момент и явился Базаров – еще не новая, но уже и не старорежимная натура. Таким образом, заключает критик, у «Печориных есть воля без знания, у Рудиных – знанье без воли, у Базаровых есть и знанье и воля».

Прочие характеры «Отцов и детей» обрисованы весьма ярко и метко: Аркадий – слабый, мечтательный, нуждающийся в опеке, поверхностно увлекающийся; его отец – мягкий и чувствительный; дядя – «светский лев», «мини-Печорин», а возможно, и «мини-Базаров» (с поправкой на свое поколение). Он умен и обладает волей, ценит свой комфорт и «принсипы», а потому Базаров ему особенно антипатичен.

Не испытывает симпатии к нему сам автор – впрочем, как и ко всем остальным своим персонажам – его не «удовлетворяют ни отцы, ни дети». Он лишь отмечает их смешные черты и промахи, не идеализируя героев. В этом, по мнению Писарева, состоит глубина опыта писателя. Самому ему Базаровым не быть, но он понял этот тип, прочувствовал его, не отказывает ему в «обаятельной силе» и принес ему дань уважения.

Личность Базарова замкнута в себе. Не встретив равной личности, он и не испытывает в том потребности, даже с родителями ему скучно и тяжело. Что уж говорить о всевозможной «сволочи» вроде Ситникова и Кукшиной.

Тем не менее Одинцовой удается произвести на молодого человека впечатление: она равна ему, красива внешне и развита умственно. Увлекшись оболочкой и получая удовольствие от общения, он уже не может от него отказаться. Сцена объяснения положила конец так и не начавшимся отношениям, однако Базарову, как ни странно это при его характере, горько.

Аркадий, между тем, попадает в любовные сети и, несмотря на скоропалительность брака, счастлив. Базарову же суждено остаться скитальцем – бесприютным и необласканным. Причина тому – лишь в его характере: он не склонен к ограничениям, не желает подчиняться, не дает гарантий, жаждет добровольного и исключительного расположения. Между тем полюбить он может лишь умную женщину, а та на подобные отношения не согласится. Взаимные чувства, таким образом, для Евгения Васильича попросту невозможны.

Далее Писаревым рассматриваются аспекты отношений Базарова с прочими героями, в первую очередь – народом. Сердце мужиков «лежит» к нему, но воспринимается герой все же как чужак, «шут», не ведающий истинных их бед и чаяний.

Завершается роман смертью Базарова – столь же неожиданной, сколь и закономерной. Увы, судить о том, какое будущее ожидало бы героя, можно было бы лишь по достижении его поколением зрелого возраста, до которого Евгению дожить не суждено.

Тем не менее из таких личностей вырастают великие деятели (при определенных условиях) – энергичные, волевые, люди жизни и дела. Увы, Тургенев не имеет возможности показать, как живет Базаров. Зато показывает, как тот умирает – и этого достаточно.

Критик считает, что умереть так, как Базаров, – уже подвиг, и это правда. Описание кончины героя становится лучшим эпизодом романа и едва ли не лучшим моментом всего творчества гениального автора. Умирая, Базаров не грустит, но презирает себя, бессильного перед случайностью, оставаясь нигилистом до последнего вздоха и – одновременно – храня светлое чувство к Одинцовой.

В заключение Д.И. Писарев отмечает, что Тургенев, приступая к созданию образа Базарова, хотел, влекомый недобрым чувством, «разбить его в прах», сам же отдал ему должное уважение, сказав, что «дети» идут по ложному пути, одновременно возлагая на новое поколение надежды и веря в него.

Автор любит своих героев, увлекается ими и дарует Базарову возможность испытать чувство любви – страстной и молодой, начинает симпатизировать своему творению, для которого оказываются невозможными ни счастье, ни деятельность.

Читайте также:  Улицкая: сочинение

Жить Базарову незачем – что ж, посмотрим на его смерть, являющую собой всю суть, весь смысл романа. Что же хотел сказать Тургенев этой безвременной, но ожидаемой смертью? Да, нынешнее поколение заблуждается, увлекается, но в нем есть сила и ум, которые выведут их на верный путь. И лишь за эту мысль автору можно быть признательными как «великому художнику и честному гражданину России».

Писарев признает: Базаровым плохо на свете, нет для них деятельности, любви, а потому жизнь скучна и бессмысленна. Что делать – довольствоваться ли таким существованием или умирать «красиво» – решать вам.

Еще одно сочинение на тему “Отцы и дети” по Тургеневу.

Писарев Д. И Мотивы русской драмы

Мотивы русской драмы

Основываясь на драматических произведениях Островского, Добролюбов показал нам в русской семье то «темное царство», в котором вянут умственные способности и истощаются свежие силы наших молодых поколений. Эта статья была ошибкою со стороны Добролюбова; он увлекся симпатиею к характеру Катерины и принял ее личность за светлое явление. Подробный анализ этого характера покажет нашим читателям, что взгляд Добролюбова в этом случае неверен и что ни одно светлое явление не может ни возникнуть, ни сложиться в «темном царстве» патриархальной русской семьи, выведенной на сцену в драме Островского.

Катерина, жена молодого купца Тихона Кабанова, живет с мужем в доме своей свекрови, которая постоянно ворчит на всех домашних. Дети старой Кабанихи, Тихон и Варвара, давно прислушались к этому брюзжанию и умеют его «мимо ушей пропущать» на том основании, что «ей ведь что-нибудь надо ж говорить». Но Катерина никак не может привыкнуть к манерам своей свекрови и постоянно страдает от ее разговоров. В том же городе, в котором живут Кабановы, находится молодой человек, Борис Григорьевич, получивший порядочное образование. Он заглядывается на Катерину в церкви и на бульваре, а Катерина с своей стороны влюбляется в него, но желает сохранить в целости свою добродетель. Тихон уезжает куда-то на две недели; Варвара, по добродушию, помогает Борису видеться с Катериною, и влюбленная чета наслаждается полным счастьем в продолжение десяти летних ночей. Приезжает Тихон; Катерина терзается угрызениями совести, худеет и бледнеет; потом ее пугает гроза, которую она принимает за выражение небесного гнева; в это же время смущают ее слова полоумной барыни о геение огненной; все это она принимает на свой счет; на улице, при народе, она бросается перед мужем на колени и признается ему в своей вине. Муж, по приказанию своей матери, «побил ее немножко», после того как они воротились домой; старая Кабаниха с удвоенным усердием принялась точить покаявшуюся грешницу упреками и нравоучениями; к Катерине приставили крепкий домашний караул, однако ей удалось убежать из дома; она встретилась со своим любовником и узнала от него, что он по приказанию дяди уезжает в Кяхту; потом, тотчас после этого свидания, она бросилась в Волгу и утонула. Вот те данные, на основании которых мы должны составить себе понятие о характере Катерины.

Во всех поступках и ощущениях Катерины заметна прежде всего резкая несоразмерность между причинами и следствиями. Каждое внешнее впечатление потрясает весь ее организм; самое ничтожное событие, самый пустой разговор производят в ее мыслях, чувствах и поступках целые перевороты. Кабаниха ворчит, Катерина от этого изнывает, Борис Григорьевич бросает нежные взгляды, Катерина влюбляется; Варвара говорит мимоходом несколько слов о Борисе, Катерина заранее считает себя погибшею женщиною, хотя она до тех пор даже не разговаривала с своим будущим любовником; Тихон отлучается из дома на несколько дней, Катерина падает перед ним на колени и хочет, чтобы он взял с нее страшную клятву в супружеской верности. Варвара дает Катерине ключ от калитки, Катерина, подержавшись за этот ключ в продолжение пяти минут, решает, что она непременно увидит Бориса, и кончает свой монолог словами: «Ах, кабы ночь поскорее!» А между тем и ключ-то был дан ей преимущественно для любовных интересов самой Варвары, и в начале своего монолога Катерина находила даже, что ключ жжет ей руки и его непременно следует бросить. При свидании с Борисом, конечно, повторяется та же история; сначала «поди прочь, окаянный человек!», а вслед за тем на шею кидается. Пока продолжаются свидания, Катерина думает только о том, что «погуляем»; как только приезжает Тихон и вследствие этого ночные прогулки прекращаются, Катерина начинает терзаться угрызениями совести и доходит в этом направлении до полусумасшествия; а между тем Борис живет в том же городе, все идет по-старому, и, прибегая к маленьким хитростям и предосторожностям, можно было бы кое-когда видеться и наслаждаться жизнью. Но Катерина ходит как потерянная, и Варвара очень основательно боится, что она бухнется мужу в ноги, да и расскажет ему все по порядку. Так оно и выходит, и катастрофу эту производит стечение самых пустых обстоятельств. Грянул гром. Катерина потеряла последний остаток своего ума, а тут еще прошла по сцене полоумная барыня с двумя лакеями и произнесла всенародную проповедь о вечных мучениях; а тут еще на стене, в крытой галерее, нарисовано адское пламя; и все это одно к одному – ну, посудите сами, как же в самом деле Катерине не рассказать мужу тут же, при Кабанихе и при всей городской публике, как она провела во время отсутствия Тихона все десять ночей?

Вся жизнь Катерины состоит из постоянных внутренних противоречий; она ежеминутно кидается из одной крайности в другую; она сегодня раскаивается в том, что делала вчера, и между тем сама не знает, что будет делать завтра; она на каждом шагу путает и свою собственную жизнь и жизнь других людей; наконец, перепутавши все, что было у нее под руками, она разрубает затянувшиеся узлы самым глупым средством, самоубийством, да еще таким самоубийством, которое является совершенно неожиданно для нее самой. Эстетики не могли не заметить того, что бросается в глаза во всем поведении Катерины; противоречия и нелепости слишком очевидны, но зато их можно назвать красивым именем; можно сказать, что в них выражается страстная, нежная и искренняя натура. Страстность, нежность, искренность – все это очень хорошие свойства, по крайней мере все это очень красивые слова, а так как главное дело заключается в словах, то и нет резона, чтобы не объявить Катерину светлым явлением и не прийти от нее в восторг. Я совершенно согласен с тем, что страстность, нежность и искренность составляют действительно преобладающие свойства в натуре Катерины, согласен даже с тем, что все противоречия и нелепости ее поведения объясняются этими свойствами. Эстетики подводят Катерину под известную мерку, и я вовсе не намерен доказывать, что Катерина не подходит под эту мерку; Катерина-то подходит, да мерка-то никуда не годится, и все основания, на которых стоит эта мерка, тоже никуда не годятся; все это должно быть совершенно переделано, и хотя, разумеется, я не справлюсь один с этою задачею, однако лепту свою внесу.

… Каждый критик, разбирающий какой-нибудь литературный тип, должен, в своей ограниченной сфере деятельности, прикладывать к делу те самые приемы, которыми пользуется мыслящий историк, рассматривая мировые события и расставляя по местам великих и сильных людей. Историк не восхищается, не умиляется, не негодует, не фразерствует, и все эти патологические отправления так же неприличны в критике, как и в историке. Историк разлагает каждое явление на его составные части и изучает каждую часть отдельно, и потом, когда известны все составные элементы, тогда и общий результат оказывается понятным и неизбежным; что казалось, раньше анализа, ужасным преступлением или непостижимым подвигом, то оказывается, после анализа, простым и необходимым следствием данных условий. Точно так же следует поступать критику: вместо того чтобы плакать над несчастиями героев и героинь, вместо того чтобы сочувствовать одному, негодовать против другого, восхищаться третьим, лезть на стены по поводу четвертого, критик должен сначала проплакаться и пробесноваться про себя, а потом, вступая в разговор с публикою, должен обстоятельно и рассудительно сообщить ей свои размышления о причинах тех явлений, которые вызывают в жизни слезы, сочувствие, негодование и восторги. Он должен объяснять явления, а не воспевать их, он должен анализировать, а не лицедействовать. Это будет более полезно и менее раздирательно.

В истории явление может быть названо светлым или темным не потому, что оно нравится или не нравится историку, а потому, что оно ускоряет или задерживает развитие человеческого благосостояния. В истории нет бесплодно-светлых явлений; что бесплодно, то не светло, – на то не стоит совсем обращать внимания.

Только умный и развитой человек может оберегать себя и других от страданий при тех неблагоприятных условиях жизни, при которых существует огромное большинство людей на земном шаре; кто не умеет сделать ничего для облегчения своих и чужих страданий, тот ни в каком случае не может быть назван светлым явлением; тот – трутень, может быть очень милый, очень грациозный, симпатичный, но все это такие неосязаемые и невесомые качества, которые доступны только пониманию людей, обожающих интересную бледность и тонкие талии. Облегчая жизнь себе и другим, умный и развитой человек не ограничивается этим; он, кроме того, в большей или меньшей степени, сознательно или невольно, перерабатывает эту жизнь и приготовляет переход к лучшим условиям существования. Умная и развитая личность, сама того не замечая, действует на все, что к ней прикасается; ее мысли, ее занятия, ее гуманное обращение, ее спокойная твердость – все это шевелит вокруг нее стоячую воду человеческой рутины; кто уже не в силах развиваться, тот по крайней мере уважает в умной и развитой личности хорошего человека, – а людям очень полезно уважать то, что действительно заслуживает уважения; но кто молод, кто способен полюбить идею, кто ищет возможности развернуть силы своего свежего ума, тот, сблизившись с умною и развитою личностью, может быть, начнет новую жизнь, полную обаятельного труда и неистощимого наслаждения. Если предполагаемая светлая личность даст таким образом обществу двух-трех молодых работников, если она внушит двум-трем старикам невольное уважение к тому, что они прежде осмеивали и притесняли, – то неужели вы скажете, что такая личность ровно ничего не сделала для облегчения перехода к лучшим идеям и к более сносным условиям жизни? Мне кажется, что она сделала в малых размерах то, что делают в больших размерах величайшие исторические личности. Разница между ними заключается только в количестве сил, и потому оценивать их деятельность можно и должно посредством одинаковых приемов. Так вот какие должны быть «лучи света» – не Катерине чета.

Если читатель находит идеи этой статьи справедливыми, то он, вероятно, согласится с тем, что все новые характеры, выводимые в наших романах и драмах, могут относиться или к базаровскому типу, или к разряду карликов и вечных детей. От карликов и вечных детей ждать нечего; нового они ничего не произведут; если вам покажется, что в их мире появился новый характер, то вы смело можете утверждать, что это оптический обман. То, что вы в первую минуту примете за новое, скоро окажется очень старым; это просто – новая помесь карлика с вечным ребенком, а как ни смешивайте эти два элемента, как ни разбавляйте один вид тупоумия другим видом тупоумия, в результате все-таки получите новый вид старого тупоумия.

Эта мысль совершенно подтверждается двумя последними драмами Островского: «Гроза» и «Грех да беда на кого не живет». В первой – русская Офелия, Катерина, совершив множество глупостей, бросается в воду и делает, таким образом, последнюю и величайшую нелепость. Во второй – русский Отелло, Краснов, во все время драмы ведет себя довольно сносно, а потом сдуру зарезывает свою жену, очень ничтожную бабенку, на которую и сердиться не стоило. Может быть, русская Офелия ничем не хуже настоящей, и, может быть, Краснов ни в чем не уступит венецианскому мавру, но это ничего не доказывает: глупости могли так же удобно совершаться в Дании и в Италии, как и в России; а что в средние века они совершались гораздо чаще и были гораздо крупнее, чем в наше время, это уже не подлежит никакому сомнению; но средневековым людям, и даже Шекспиру, было еще извинительно принимать большие человеческие глупости за великие явления природы, а нам, людям XIX столетия, пора уже называть вещи их настоящими именами.

Читайте также:  Мережковский: сочинение

Данный текст является ознакомительным фрагментом.

Писарев Д. И

Писарев Д. И
Мотивы русской драмы

Основываясь на драматических произведениях Островского, Добролюбов показал нам в русской семье то “темное царство”, в котором вянут умственные способности и истощаются свежие силы наших молодых поколений. Эта статья была ошибкою со стороны Добролюбова; он увлекся симпатиею к характеру Катерины и принял ее личность за светлое явление. Подробный анализ этого характера покажет нашим читателям, что взгляд Добролюбова в этом случае неверен и что ни одно светлое явление не может ни возникнуть, ни

Катерина, жена молодого купца Тихона Кабанова, живет с мужем в доме своей свекрови, которая постоянно ворчит на всех домашних. Дети старой Кабанихи, Тихон и Варвара, давно прислушались к этому брюзжанию и умеют его “мимо ушей пропущать” на том основании, что “ей ведь что-нибудь надо ж говорить”. Но Катерина никак не может привыкнуть к манерам своей свекрови и постоянно страдает от ее разговоров. В том же городе, в котором живут Кабановы, находится молодой человек, Борис Григорьевич, получивший

Во всех поступках и ощущениях Катерины заметна прежде всего резкая несоразмерность между причинами и следствиями. Каждое внешнее впечатление потрясает весь ее организм; самое ничтожное событие, самый пустой разговор производят в ее мыслях, чувствах и поступках целые перевороты. Кабаниха ворчит, Катерина от этого изнывает, Борис Григорьевич бросает нежные взгляды, Катерина влюбляется; Варвара говорит мимоходом несколько слов о Борисе, Катерина заранее считает себя погибшею женщиною, хотя она до тех пор даже не разговаривала с своим будущим любовником; Тихон отлучается из дома на несколько дней, Катерина падает перед ним на колени и хочет, чтобы он взял с нее страшную клятву в супружеской верности. Варвара дает Катерине ключ от калитки, Катерина, подержавшись за этот ключ в продолжение пяти минут, решает, что она непременно увидит Бориса, и кончает свой монолог словами: “Ах, кабы ночь поскорее!” А между тем и ключ-то был дан ей преимущественно для любовных интересов самой Варвары, и в начале своего монолога Катерина находила даже, что ключ жжет ей руки и его непременно следует бросить. При свидании с Борисом, конечно, повторяется та же история; сначала “поди прочь, окаянный человек!”, а вслед за тем на шею кидается. Пока продолжаются свидания, Катерина думает только о том, что “погуляем”; как только приезжает Тихон и вследствие этого ночные прогулки прекращаются, Катерина начинает терзаться угрызениями совести и доходит в этом направлении до полусумасшествия; а между тем Борис живет в том же городе, все идет по-старому, и, прибегая к маленьким хитростям и предосторожностям, можно было бы кое-когда видеться и наслаждаться жизнью. Но Катерина ходит как потерянная, и Варвара очень основательно боится, что она бухнется мужу в ноги, да и расскажет ему все по порядку. Так оно и выходит, и катастрофу эту производит стечение самых пустых обстоятельств. Грянул гром. Катерина потеряла последний остаток своего ума, а тут еще прошла по сцене полоумная барыня с двумя лакеями и произнесла всенародную проповедь о вечных мучениях; а тут еще на стене, в крытой галерее, нарисовано адское пламя; и все это одно к одному – ну, посудите сами, как же в самом деле Катерине не рассказать мужу тут же, при Кабанихе и при всей городской публике, как она провела во время отсутствия Тихона все десять ночей?

Вся жизнь Катерины состоит из постоянных внутренних противоречий; она ежеминутно кидается из одной крайности в другую; она сегодня раскаивается в том, что делала вчера, и между тем сама не знает, что будет делать завтра; она на каждом шагу путает и свою собственную жизнь и жизнь других людей; наконец, перепутавши все, что было у нее под руками, она разрубает затянувшиеся узлы самым глупым средством, самоубийством, да еще таким самоубийством, которое является совершенно неожиданно для нее самой. Эстетики не могли не заметить того, что бросается в глаза во всем поведении Катерины; противоречия и нелепости слишком очевидны, но зато их можно назвать красивым именем; можно сказать, что в них выражается страстная, нежная и искренняя натура. Страстность, нежность, искренность – все это очень хорошие свойства, по крайней мере все это очень красивые слова, а так как главное дело заключается в словах, то и нет резона, чтобы не объявить Катерину светлым явлением и не прийти от нее в восторг. Я совершенно согласен с тем, что страстность, нежность и искренность составляют действительно преобладающие свойства в натуре Катерины, согласен даже с тем, что все противоречия и нелепости ее поведения объясняются этими свойствами. Эстетики подводят Катерину под известную мерку, и я вовсе не намерен доказывать, что Катерина не подходит под эту мерку; Катерина-то подходит, да мерка-то никуда не годится, и все основания, на которых стоит эта мерка, тоже никуда не годятся; все это должно быть совершенно переделано, и хотя, разумеется, я не справлюсь один с этою задачею, однако лепту свою внесу.

… Каждый критик, разбирающий какой-нибудь литературный тип, должен, в своей ограниченной сфере деятельности, прикладывать к делу те самые приемы, которыми пользуется мыслящий историк, рассматривая мировые события и расставляя по местам великих и сильных людей. Историк не восхищается, не умиляется, не негодует, не фразерствует, и все эти патологические отправления так же неприличны в критике, как и в историке. Историк разлагает каждое явление на его составные части и изучает каждую часть отдельно, и потом, когда известны все составные элементы, тогда и общий результат оказывается понятным и неизбежным; что казалось, раньше анализа, ужасным преступлением или непостижимым подвигом, то оказывается, после анализа, простым и необходимым следствием данных условий. Точно так же следует поступать критику: вместо того чтобы плакать над несчастиями героев и героинь, вместо того чтобы сочувствовать одному, негодовать против другого, восхищаться третьим, лезть на стены по поводу четвертого, критик должен сначала проплакаться и пробесноваться про себя, а потом, вступая в разговор с публикою, должен обстоятельно и рассудительно сообщить ей свои размышления о причинах тех явлений, которые вызывают в жизни слезы, сочувствие, негодование и восторги. Он должен объяснять явления, а не воспевать их, он должен анализировать, а не лицедействовать. Это будет более полезно и менее раздирательно.

В истории явление может быть названо светлым или темным не потому, что оно нравится или не нравится историку, а потому, что оно ускоряет или задерживает развитие человеческого благосостояния. В истории нет бесплодно-светлых явлений; что бесплодно, то не светло, – на то не стоит совсем обращать внимания.

Только умный и развитой человек может оберегать себя и других от страданий при тех неблагоприятных условиях жизни, при которых существует огромное большинство людей на земном шаре; кто не умеет сделать ничего для облегчения своих и чужих страданий, тот ни в каком случае не может быть назван светлым явлением; тот – трутень, может быть очень милый, очень грациозный, симпатичный, но все это такие неосязаемые и невесомые качества, которые доступны только пониманию людей, обожающих интересную бледность и тонкие талии. Облегчая жизнь себе и другим, умный и развитой человек не ограничивается этим; он, кроме того, в большей или меньшей степени, сознательно или невольно, перерабатывает эту жизнь и приготовляет переход к лучшим условиям существования. Умная и развитая личность, сама того не замечая, действует на все, что к ней прикасается; ее мысли, ее занятия, ее гуманное обращение, ее спокойная твердость – все это шевелит вокруг нее стоячую воду человеческой рутины; кто уже не в силах развиваться, тот по крайней мере уважает в умной и развитой личности хорошего человека, – а людям очень полезно уважать то, что действительно заслуживает уважения; но кто молод, кто способен полюбить идею, кто ищет возможности развернуть силы своего свежего ума, тот, сблизившись с умною и развитою личностью, может быть, начнет новую жизнь, полную обаятельного труда и неистощимого наслаждения. Если предполагаемая светлая личность даст таким образом обществу двух-трех молодых работников, если она внушит двум-трем старикам невольное уважение к тому, что они прежде осмеивали и притесняли, – то неужели вы скажете, что такая личность ровно ничего не сделала для облегчения перехода к лучшим идеям и к более сносным условиям жизни? Мне кажется, что она сделала в малых размерах то, что делают в больших размерах величайшие исторические личности. Разница между ними заключается только в количестве сил, и потому оценивать их деятельность можно и должно посредством одинаковых приемов. Так вот какие должны быть “лучи света” – не Катерине чета.

Если читатель находит идеи этой статьи справедливыми, то он, вероятно, согласится с тем, что все новые характеры, выводимые в наших романах и драмах, могут относиться или к базаровскому типу, или к разряду карликов и вечных детей. От карликов и вечных детей ждать нечего; нового они ничего не произведут; если вам покажется, что в их мире появился новый характер, то вы смело можете утверждать, что это оптический обман. То, что вы в первую минуту примете за новое, скоро окажется очень старым; это просто – новая помесь карлика с вечным ребенком, а как ни смешивайте эти два элемента, как ни разбавляйте один вид тупоумия другим видом тупоумия, в результате все-таки получите новый вид старого тупоумия.

Эта мысль совершенно подтверждается двумя последними драмами Островского: “Гроза” и “Грех да беда на кого не живет”. В первой – русская Офелия, Катерина, совершив множество глупостей, бросается в воду и делает, таким образом, последнюю и величайшую нелепость. Во второй – русский Отелло, Краснов, во все время драмы ведет себя довольно сносно, а потом сдуру зарезывает свою жену, очень ничтожную бабенку, на которую и сердиться не стоило. Может быть, русская Офелия ничем не хуже настоящей, и, может быть, Краснов ни в чем не уступит венецианскому мавру, но это ничего не доказывает: глупости могли так же удобно совершаться в Дании и в Италии, как и в России; а что в средние века они совершались гораздо чаще и были гораздо крупнее, чем в наше время, это уже не подлежит никакому сомнению; но средневековым людям, и даже Шекспиру, было еще извинительно принимать большие человеческие глупости за великие явления природы, а нам, людям XIX столетия, пора уже называть вещи их настоящими именами.

Ссылка на основную публикацию
×
×