А.И. Герцен блестящий публицист философ талантливый критик: сочинение

Жизнь и творчество (Герцен А. И.)

Роман «Кто виноват?» и повесть «Сорока-воровка» – лишь часть огромного и разностороннего творческого наследия Александра Ивановича Герцена. В историю России Герцен вошел как яркий многогранный талант: великий писатель- реалист, он также был выдающимся философом, сыграл большую роль в революционном движении и прославился как блестящий публицист, издававший газету «Колокол» и альманах «Полярная Звезда».

Вся сознательная жизнь Герцена была отдана великой цели – борьбе за освобождение русского народа от гнета самодержавия и крепостничества.

Наши эксперты могут проверить Ваше сочинение по критериям ЕГЭ
ОТПРАВИТЬ НА ПРОВЕРКУ

Эксперты сайта Критика24.ру
Учителя ведущих школ и действующие эксперты Министерства просвещения Российской Федерации.

В. И. Ленин неоднократно подчеркивал, что Герцен всегда оставался последовательным врагом насилия и убежденным демократом.

В художественных произведениях Герцена нашла отражение русская жизнь в период после разгрома декабрьского восстания 1825 года. Самодержавие искореняло любые проявления «свободомыслия». В удушающей атмосфере сыска и преследований задыхались и преждевременно погибали яркие та-ланты – Пушкин, Лермонтов, Полежаев, Кольцов, Бестужев- Марлинский, Кюхельбекер, Гоголь, Белинский. Однако народ не был сломлен и духовные силы его не иссякли. Творчество Герцена, как и многих других писателей сороковых годов XIX века, – убедительное свидетельстве жизнестойкости и могучих творческих сил русского народа.

Герцен чувствовал кровную связь с угнетенным народом и на себе испытал многие из тех преследований, которые обрушивались на бесправные низы. «Совершенно чужой в родительском доме, – вспоминал он о своем детстве. – И на каждом шагу оскорбления, да какие, – которые могли бы отправить в сумасшедший дом взрослого». Внебрачный сын родовитого московского барина И. А. Яковлева и Генриетты Луизы Гааг, уроженки Штутгарта, Герцен долгое время оставался на положении «воспитанника»; это лишало его тех прав, которыми обладали законные дворянские отпрыски. С острым вниманием присматривался он к жизни вовсе бесправных крепостных и рано начал размышлять о взаимоотношениях людей в обществе. «Политические мечты занимали меня день и ночь», – вспоминал он о той поре, когда ему было всего четырнадцать лет.

У декабристов, у французских социалистов-утопистов искал Герцен ответ на наболевшие вопросы современной ему общественной жизни. Он сознавал, что она устроена несправедливо и что ее необходимо перестроить. «Мир ждет обновления, – так полагал Герцен, когда в 1833 году делился своими мыслями с Огаревым, дружеские отношения с которым сохранил до конца своей жизни. – Надобно другие основания положить обществам Европы».

Подобные убеждения в царской России того времени приравнивались к государственному преступлению. Менее чем через год последовало суровое наказание.

В июле 1834 года арестовали Огарева по делу «о лицах, певших в Москве пасквильные песни»: жандармские провокаторы начали дело об «оскорблении величества», выискивали и хватали «вольнодумных» молодых людей. У Огарева при аресте отобрали письма Герцена. Прочитав их, жандармы обнаружили еще одного «преступника»: за опасные мысли «признано Необходимым взять под арест и самого Герцена».

При обыске у Герцена изъяли бумаги. Они поступили в следственную комиссию. «Мудрые» следователи решили, что Герцен – «смелый вольнодумец, весьма опасный для общества».

По законам Российской империи политическим преступлением могли считаться не убеждения или записки в личном дневнике, а действия, направленные против существующего порядка. Не считаясь с этим, Герцену поставили в вину соображения, высказанные в письмах к другу, и размышления наедине с собою, оставшиеся в личных бумагах. Решая меру преступления, Герцена продержали в заключении почти пол- года. Наконец комиссия сочла необходимым за подобный «образ мыслей отослать его на службу в какую-либо отдаленную губернию под строгое наблюдение- начальства». Жандармы также не спускали с Герцена глаз; тайные донесения о его поведении регулярно поступали в Петербург во все время пребывания его в ссылке.

Сначала Герцен попал в Пермь, оттуда в Вятку (1835–1837) и, наконец, во Владимир (1838–1839). За годы ссылки он познакомился с такими сторонами русской действительности, о которых ранее не имел представления. Он увидел незамаскированное, наглое взяточничество, казнокрадство и над-ругательство над народом. Особенно отчетливо он уяснил себе роль чиновничества в системе общественных отношений. Чиновники представляли государство. Что бы они ни творили – они оставались почти всегда безнаказанными: вся мощь государства стояла за ними – закон, авторитет императорской власти, церковь, армия, полиция. В руках чиновников сосредоточивалась громадная, практически бесконтрольная сила. И ее-то чиновничество использовало для личного обогащения.

Беззаконие происходило невероятное. «Перед окончанием моей вятской жизни, – вспоминал он в «Былом и думах», крупнейшем своем произведении, – департамент государственных имуществ воровал до такой наглости, что над ним назначили следственную комиссию».

Разумеется, никакая комиссия из чиновников не могла искоренить хищнической природы императорского чиновничества. Рука руку моет. Чиновники ухитрялись создавать поистине фантастические дела: «о перечислении крестьянского мальчика Василья в женский пол» или дело «о потере неизвестно куда дома волостного правления и о изгрызении плана оного мышами».

За комическими формулами подобных дел стояли живые люди. Следствие, проводимое вымогателями, в большинстве случаев тянулось годами и стоило многих унижений, страданий и слез простым людям.

Герцен осознал, что русское чиновничество служит крепостническому государству и что нельзя рассчитывать на восстановление справедливости с помощью отдельных честных чиновников: такие на службе не задерживались.

В 1839 году Герцену разрешили вернуться в Москву. Год спустя он переехал в Петербург, где выходили наиболее известные русские журналы: в ссылке он увлеченно работал над своими художественными замыслами и теперь решил принять активное участие в литературной деятельности. Герцен сбли-зился с передовыми литераторами. Жандармы по-прежнему следили за ним, не обходили его своим вниманием. Его письма перехватывались; в одном из них – в письме к отцу в ноябре 1840 года – вычитали «крамольное» высказывание о столичной полиции: Герцен сообщил о том, что у всех было на устах – будочник ограбил и убил прохожего.

Кара снова обрушилась на Герцена. Его отправили в новую ссылку – на этот раз в Новгород (1841–1842).

Источники:

    Герцен И.А. Кто виноват? Роман. – Сорока-воровка. Повесть. Вступит, ст. и примеч. С. Е. Шаталова. Рис. В. Панова. М., «Дет. лит.», 1977. 270 с. с ил. (Школьная б-ка).

Аннотация:По характеристике В. И. Ленина А. И. Герцен в крепостной России сороковых годов XIX века «сумел подняться на такую высоту, что встал в уровень с величайшими мыслителями своего времени». В эти годы Герценом были написаны замечательные художественные произведения: роман «Кто виноват?» и повесть «Сорока-воровка. »

Посмотреть все сочинения без рекламы можно в нашем

Чтобы вывести это сочинение введите команду /id3472

Общая характеристика творчества А.И.Герцена.

Долгое время Александр Иванович Герцен являлся одним из самых знаменитых деятелей русской культуры XIX века, участвовавшим в освободительной борьбе своего времени. Его имя, творчество, политические и историко-философские взгляды были известны каждому из его современников в России и в Русском Зарубежье. Память о нем и его деятельности сохранялась и в советском государстве XX века, работы цитировали и анализировали лидеры эпохи социализма, а вслед за ними изучали граждане СССР. В наше время творчество А. И. Герцена незаслуженно забыто. Парадоксально: будучи в начале XX веке одним из самых издаваемых авторов, Герцен для массового читателя XXI века стал практически неизвестным, академическое собрание сочинений этого автора не найдешь в каждой научной библиотеке России. Между тем исследователи русской истории и литературы признаются, что А. И. Герцен – выдающийся мыслитель, политик, писатель, философ и публицист, особенно актуальный для современности. Без знания и понимания истории люди XXI века не смогут осмыслить настоящее, без этого нет будущего. В советскую эпоху политические взгляды Герцена рассматривались однобоко, его работы подвергались цензуре и идеологическим клише. Сегодня, когда есть возможность взглянуть на историю объективно, становится ясно, что, провозглашая свободу, Герцен никогда не призывал к бунту «бессмысленному и беспощадному», осуждал тех, кто звал Россию «к топору». Кроме того, будучи ярким обличителем царского самодержавия («тюрьмы народов»), он явился провозвестником более страшного явления – сталинского геноцида народов. Как талантливый публицист, журналист, редактор и издатель он проявил себя в организации бесцензурной русской газеты «Колокол» и альманаха «Полярная звезда». Среди авторов герценовского «Колокола» были выдающиеся деятели России и Зарубежья: И. С. Тургенев, Е. Тур, Н. А. Добролюбов, П. В. Анненков, Дж. Гарибальди, В. Гюго, Дж. Мадзини и др. Публицистика и мемуарные произведения самого Герцена – это энциклопедия не только российской, но и европейской политической и культурной жизни середины XIX столетия, в которой он принимал непосредственное участие. Глубочайшие познания Герцена в истории и философии позволили ему создать его философские сочинения, самыми известными из которых являются «Письма об изучении природы» и «Дилетантизм в науке». Последняя работа – сочинение во многом уникальное, являющееся практически первой в России попыткой построить развернутую философскую концепцию развития науки, определить ее место в обществе и в духовной жизни человека. Его высочайший художественный литературный талант, интеллектуальное начало герценовской прозы воплотились в повестях «Кто виноват?», «Доктор Крупов», «Сорока-воровка», главном создании эмигрантских лет – мемуарах «Былое и думы» и ставят Герцена в один ряд с классиками русской литературы XIX века.
Все указанные причины свидетельствуют об актуальности и востребованности творчества А. И. Герцена в наше время. На сегодняшний день не существует ни одного собрания, в котором произведения Герцена были бы представлены с достаточной полнотой и которое целиком соответствовало бы современному уровню текстологии.

В историю русской общественной мысли Александр Иванович Герцен (1812-1870) вошел как выдающийся представитель блестящей плеяды передовых людей 1840-1860 гг., как своеобразный и талантливый публицист, философ и социолог, литературный критик и журналист; в историю русской литературы – как один из наиболее значительных участников нового литературного направления и начальной ступени его развития – «натуральной школы» 1840-х годов.

герцен Александр Иванович (1812—1870) — выдающийся русский мыслитель, писатель, общественный деятель. Он был незаконнорожденным сыном богатого московского помещика И.А. Яковлева, в семье которого получил хорошее образование и воспитание. В 1829 году поступил на физико-математический факультет Московского университета. В годы учебы в университете Герцену и его ближайшему другу и единомышленнику Н.П. Огареву удалось сплотить вокруг себя кружок студенческой молодежи, где обсуждались философские проблемы, социалистические идеи Сен-Симона и Фурье. В июле 1834 г. вскоре после окончания университета за связь с революционным движением молодежи был арестован и выслан в Пермь, Вятку, Владимир. В 1839 г. по возвращении в Москву он знакомится и идейно сходится с М.А. Бакуниным, В.Г. Белинским, Т.Н. Грановским. Вскоре произошла вторая ссылка под надзор полиции в Новгород (1841—1842), после чего ему разрешили переехать в Москву. Здесь он пишет свои первые фундаментальные труды по философии, примыкает к западническому направлению историософских исканий интеллектуального движения 40-х годов. В 1847 г. Герцен навсегда покидает Россию, становится свидетелем революционных потрясений в Западной Европе. С 1852 г. поселяется в Лондоне, где в 1853 г. основывает Вольную русскую типографию, начинает издавать альманах «Полярная звезда», газету «Колокол», периодическое издание «Голоса из России». Именно эти издания стали первой бесцензурной печатью в нашей стране.

Начало литературной деятельности Герцена относится к периоду его первой ссылки (вторая половина 30-х годов). Его ранние произведения написаны в популярном тогда романтическом духе: преимущественное внимание уделялось конфликту романтического героя с «бесчувственной толпой» и «низкой действительностью». В первых произведениях, являвшихся по форме автобиографическими отрывками, драматическими сценами, были заметны религиозные настроения, ощущалась абстрактность возвышенных идей положительных персонажей. Однако период романтической восторженности оказался у Герцена не продолжительным. Он вспоминал впоследствии: «Реальная натура моя взяла все-таки верх. Мне не суждено было подниматься на третье небо, я родился совершенно земным человеком».
Новые принципы художественного отражения действительности были освещены писателем прежде всего в «Записках одного молодого человека» (1840) и в продолжении, вскоре появившемся: «Еще из записок одного молодого человека» (1841). Мы снова встречаемся здесь с привычным противопоставлением мечтательного юноши-идеалиста, преисполненного самых благородных стремлений, с грубой повседневностью. Новое в разработке сюжета заключается в том, что внутренний мир героя не остается неизменным, как это бывало ранее. Попав в город Мали-нов (Герцен в данном случае использует свои впечатления от Вятки — места ссылки), он начинает понимать, как много утопического было в его прежних романтических мечтах, как плохо знает он реальную жизнь и как трудно ее переделать. Романтические убеждения героя подвергаются критике другого положительного персонажа повести — Трензинского, призывающего не мечтать, а действовать. Впрочем, сам Трензинский пережил в свое время крушение собственных иллюзий утопического социализма, и теперь он, ощущая себя неудачником, приходит к трезвому пониманию очевидной власти обстоятельств.

Читайте также:  Герцен Александр Иванович прозаик, публицист: сочинение

В «Записках…» намечены те темы, образы, мотивы, принципы изображения действительности, которые стали основными для творчества Герцена 40-х годов. Реалистическая сила «Записок…» была высоко оценена Белинским, который увидел в них незаурядное мастерство молодого писателя: иронию, нередко возвышающуюся до сарказма.

к 40-м годам Герцен встал на путь пересмотра основ идеологии господствующих слоев с ее идеализмом и стал постепенно овладевать принципами материалистического миропонимания, пытаясь отчасти применить их к вопросам социальной жизни. С этой точки зрения он разоблачал перед самим собой и своим “дружеским кругом старые романтические иллюзии.
Все это нашло выражение и в художественном творчестве Герцена, расцвет которого относится к 40-м годам. От отвлеченной романтики повестей и поэм 30-х годов он перешел к реалистической прозе. Романом «Кто виноват?» и примыкающими к нему повестями он вписывает своеобразную страницу в русскую литературу нового периода ее развития.
Идейное развитие Герцена началось очень рано вспышкой романтических настроений в связи с поражением декабристов. «Казнь Пестеля и его товарищей окончательно разбудила ребяческий сон моей души», – вспоминал он потом. Четырнадцатилетним мальчиком он смог уже поставить перед собой важнейший вопрос: на чьей стороне он сам-на стороне казненных пли палачей. Он сразу и твердо решил его и на всю жизнь стал непримиримым врагом помещичьего и царского деспотизма.
Это возбудило в нем высокие, романтические переживания и даже обратило его к тайным «политическим мечтам» о борьбе с деспотизмом, в которых юноша «гордо сознавал себя «злоумышленником»…». И эти переживания до конца 30-х годов оставались основным пафосом его мышления и деятельности, который только усилился в тюрьме и ссылке. Эти чувства выразились в его «клятве на Воробьевых горах», в его участии в протестах студенчества Московского университета против реакционных преподавателей, в тайной материальной поддержке арестованного кружка Сунгурова.Когда Герцен был переведен во Владимир, условия его жизни значительно улучшились. Он мог теперь изредка бывать в Москве и видеться с друзьями. Герцен увозит из Москвы свою невесту, Н. А. Захарьину, и женится на ней. После долгой разлуки его посетил Огарев, также перенесший ссылку. Однако и этот период не был богат творческими достижениями. Во Владимире Герцен написал только две стихотворные романтические драмы «Лициний» и «Вильям Пен» и один эпизод («О себе») из задуманной большой автобиографической повести, в дальнейшем не осуществленной

черты наивного романтизма приданы герою-идеалисту и Герценом в «Кто виноват?». В этой повести, значение которой для литературы 40-х гг. и дальнейшего литературного развития трудно переоценить, Герцен противопоставил двух героев мысли, представляющих как бы два типа носителей современного интеллектуального развития, и «измерил» их друг другом. Круциферский — отвлеченный идеалист-мечтатель, жаждущий гармонии. Мыслимое воплощение его романтического идеала — идиллия. Отрыв его мечтаний от действительности делает для него равно недоступными и прогнозы дальнейшего развития общества и приобщение к прозаической дисгармоничной реальности. Он может существовать лишь в искусственно созданном заповеднике семейной жизни, отгороженной от исполненного конфликтов общественного бытия, которое в своих реальных, недоступных идеальному сознанию формах воплощает идею развития. Мечта Круциферского об идиллии среди дисгармоничного мира оказывается такой же эфемерной, как все его мечты. Сознание человека, его духовный мир несут в себе все элементы мировой дисгармонии, так же как и залоги возможной в будущем гармонии. Таким образом, даже между двумя людьми в современном обществе не могут сложиться отношения невозмутимой идиллии. Так в характеристике Круциферского возникает тема наивности его идеализма — он сердцем «милый невежда». Круциферскому противопоставлен Бельтов — герой, воплощающий идею развития и дисгармонии современного общества. В литературе 40-х гг., столь богатой псевдопечоринскими и антипечоринсяими фигурами, Бельтов — единственный герой, несущий «печоринскую» традицию и воплощающий ее в высоком трагическом ключе. Бельтову присущ «гигантизм» Печорина, на нем лежит печать «избранничества», отсвет высокой миссии. Вместе с тем Бельтов, как ни один герой 40–50-х гг., проникнут скепсисом, мучительным сознанием своего бессилия, неразрывно связанным с непомерной значительностью задачи, возложенной на него исторической действительностью.

А.И. Герцен блестящий публицист философ талантливый критик: сочинение

6 апреля. Герцен Александр Иванович, русский писатель, философ, публицист, критик – 175 лет со дня рождения (1812-1870)

“В крепостной России 40-х годов XIX века, – писал В. И. Ленин о Герцене,- он сумел подняться на такую высоту, что встал в уровень с величайшими мыслителями своего времени” (Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 21, с. 256). Трудно переоценить революционную роль Герцена в пробуждении русского общественного сознания. Глубокий философ, страстный публицист, самобытный критик, талантливый прозаик, историк, издатель – в каждой из этих областей деятельность Герцена имеет непреходящее значение.

В круг интересов Герцена входили и вопросы театра. В его творческом наследии есть немало страниц, посвященных драматургии, актерскому искусству, социальному предназначению театра. Отточенными афоризмами звучат его высказывания: “Сцена всегда современна зрителю, она всегда отражает ту сторону жизни, которую хочет видеть партер”, “Сцена есть парламент литературы, трибуна, пожалуй, церковь искусства и сознания”. В историю театральной критики по праву вошли размышления Герцена об игре Рашели и Фредерика-Леметра, Левассора и Дежазе. Хрестоматийной стала ныне его статья-некролог “Михаил Семенович Щепкин”. Творчество этого выдающегося актера Герцен ценил очень высоко. Он даже посвятил ему повесть “Сорока-воровка”, рассказывающую о трагической судьбе талантливой крепостной актрисы.

А. И. Герцен о театре


А. И. Герцен

Сочинитель пишет пьесы для того, чтобы пояснить свое сомнение,- и вместо того, чтоб отдохнуть от действительности жизни, глядя на воспроизведенную искусством, мы выходим из театра, задавленные мыслями, тяжелыми и неловкими. Это понятно. Театр – высшая инстанция для решения жизненных вопросов. Кто-то сказал, что сцена – представительная камера поэзии. Все тяготящее, занимающее известную эпоху, само собой вносится не сцену и обcуживается страшной логикой событий и действий, развертывающихся и свертывающихся перед глазами зрителей. Это обсуживание приводит к заключениям не отвлеченным, но трепещущим жизнью, неотразимым и многосторонним. Тут не лекция, не поучение, поднимающее слушателей в сферу отвлеченных всеобщностей, в бесстрастную алгебру, мало относящуюся к каждому, потому именно, что она относится ко всем. На сцене жизнь схвачена во всей ее полноте, схвачена в действительном осуществлении лицами, на самом деле, en fragrant delit * , с ее общечеловеческими началами и частно-личными случайностями, с ее ежедневной пошлостью и с ее грязной все пожирающей страстью, скрытой под пыльною плевою мелочей, как огонь под золой Везувия.

* ( На месте преступления (франц.).)

Из ст.: Герцен А. И. По поводу одной драмы. – В кн.: А. И. Герцен об искусстве. М., 1954.

Из повести А. И. Герцена “Сорока-воровка”

. Надобно было видеть игру Анеты, видеть, как она, испуганная, трепещущая и оскорбленная, стояла при допросе; ее голос и вид были громкий протест – протест, раздирающий душу, обличающий много нелепого на свете и в то же время умягченный какой-то теплой, кроткой женственностию, разливающей свой характер нежной грации на все ее движения, на все слова. Я был изумлен, поражен; этого я не ожидал. Между тем пьеса развивалась, обвинение шло вперед, бальи (судья, от французского bailli. – Ред.) хотел его для наказания неприступной красавицы; черные люди суда мелькали на сцене, толковали так глубокомысленно, рассуждали так здраво,- потом осудили невинную Анету, и толпа жандармов повела ее в тюрьму. да, да, вот как теперь вижу, бальи говорит: “Господа служивые, отведите эту девицу в земскую тюрьму”,- и бедная идет! Но она останавливается еще раз. “Ришар,- говорит она,- я невинна, да неужели и ты не веришь, что невинна!” И тут же среди стона угнетенной женщины звучит вопль негодования, гордости, той непреклонной гордости, которая развивается вместе с сознанием своего достоинства и тупой безвыходности положения. Помните старый анекдот, как добрый немец закричал из райка людям убитого командора, искавшим Дон-Жуана: “Он побежал направо в переулок!” Я чуть не сделал того же, когда Анету повели солдаты. Потом сцена в тюрьме с бальи. Развратный старик видит невиновность ее в краже и предлагает продажей чести купить свободу. Несчастная жертва вырастает, ее слова становятся страшны, и какая-то глубокая ирония лица удвоивает оскорбительную силу слов. Тихо, с опущенной головой, с связанными руками шла Анета, окруженная толпою солдат, при резких звуках барабана и дудки. Ее вид выражал какую-то глубокую думу и изумление. В самом деле, представьте себе всю нелепость: это дитя, слабое, кроткое, с светлым челом невинности, и французские солдаты, с тесаками, с штыками и барабаны; да где же неприятель? А неприятель-то – это дитя в середине их, и они победят его. но она останавливается перед церковью, бросается молча на колени, поднимает задумчивый взгляд к небу; не укор Прометея, не надменность Титана в этом взгляде, совсем нет, а так, простой вопрос: “За что же это? И неужели это правда?” Ее повели. Я рыдал, как ребенок. Вы знаете предание о “Сороке-воровке”; действительность не так слабонервна, как драматические писатели, она идет до конца: Анету казнили. В пьесе открывают, что воровка не она, а сорока,- и вот Анету несут назад в торжестве, но Анета лучше автора поняла смысл события; измученная грудь ее не нашла радостного звука; бледная, усталая, Анета смотрела с тупым удивлением на окружающее ликование, со стороной упований и надежд, кажется, она не была знакома. Сильные потрясения, горький опыт подрезали корень, и цветок, еще благоуханный, склонялся, вянул; спасти его нельзя было; как мне жаль было эту девушку.

Из кн.: Герцен А. Сочинения. В 9-ти т. Т. I. М., 1955. Лит.: Аникст А. Теория драмы от Пушкина до Чехова. М., 1972.

Читайте также:  Начало литературной деятельности Герцена: сочинение

Александр Герцен, русский писатель, революционер, философ и публицист.

Герцен родился в семье богатого помещика Ивана Алексеевича Яковлева (1767—1846), происходившего от Андрея Кобылы (как и Романовы). Мать — 16-летняя немка Генриетта-Вильгельмина-Луиза Гааг (нем. Henriette Wilhelmina Luisa Haag), дочь мелкого чиновника, делопроизводителя в казённой палате в Штутгарте. Брак родителей не был оформлен, и Герцен носил фамилию, придуманную отцом: Герцен — «сын сердца» (от нем. Herz).

В юности Герцен получил обычное дворянское воспитание на дому, основанное на чтении произведений иностранной литературы, преимущественно конца XVIII века. Французские романы, комедии Бомарше, Коцебу, произведения Гёте, Шиллера с ранних лет настроили мальчика в восторженном, сентиментально-романтическом тоне. Систематических занятий не было, но гувернёры — французы и немцы — сообщили мальчику твёрдое знание иностранных языков. Благодаря знакомству с творчеством Шиллера, Герцен проникся свободолюбивыми стремлениями, развитию которых много содействовал учитель русской словесности И. E. Протопопов, приносивший Герцену тетрадки стихов Пушкина: «Оды на свободу», «Кинжал», «Думы» Рылеева и пр., а также Бушо, участник Великой Французской революции, уехавший из Франции, когда «развратные и плуты» взяли верх. К этому присоединилось влияние Тани Кучиной, молоденькой тётки-«корчевской кузины» Герцена (в замужестве Татьяна Пассек), которая поддерживала детское самолюбие молодого фантазёра, пророча ему необыкновенную будущность.

В декабре 1820 года И. А. Яковлев зачислил сына в ведомство «экспедиции кремлевского строения», указав его возраст 14 лет вместо 8; в 1823 году ему был присвоен чин коллежского регистратора.

Уже в детстве Герцен познакомился и подружился с Николаем Огарёвым. По его воспоминаниям, сильное впечатление на мальчиков (Герцену было 13, Огарёву 12 лет) произвело известие о восстании декабристов 14 декабря 1825 года. Под его впечатлением у них зарождаются первые, ещё смутные мечты о революционной деятельности; во время прогулки на Воробьёвых горах мальчики поклялись бороться за свободу.

Уже в 1829—1830 годах Герцен написал философскую статью о «Валленштейне» Ф. Шиллера. В этот юношеский период жизни Герцена его идеалом был Карл Моор — герой трагедии Ф. Шиллера «Разбойники» (1782).

Осенью 1823 года Герцен поступил на отделение физических и математических наук Московского университета, и здесь это настроение ещё более усилилось. В университете Герцен принимал участие в так называемой «маловской истории» (протест студентов против нелюбимого преподавателя), но отделался сравнительно легко — недолгим заключением, вместе со многими товарищами, в карцере. Из преподавателей только М.Т. Каченовский своим скептицизмом и М.Г. Павлов, на лекциях сельского хозяйства знакомивший слушателей с немецкой философией, будили молодую мысль. Молодёжь была настроена, однако, довольно бурно; она приветствовала июльскую революцию (как это видно из стихотворений Лермонтова) и другие народные движения (возбуждению студентов способствовала появившаяся в Москве холера, в борьбе с которой деятельное участие приняла вся университетская молодёжь). К этому времени относится встреча Герцена с Вадимом Пассеком, превратившаяся потом в дружбу, установление дружеской связи с Кетчером и др. Кучка молодых друзей росла, шумела, бурлила; допускала по временам и небольшие кутежи, вполне невинного, впрочем, характера; усердно занималась чтением, увлекаясь по преимуществу вопросами общественными, занимаясь изучением русской истории, усвоением идей Сен-Симона (утопический социализм которого Герцен считал тогда наиболее выдающимся достижением современной ему западной философии) и других социалистов.

В 1834 году все члены кружка Герцена и он сам были арестованы. Герцен был сослан в Пермь, а оттуда в Вятку, где и был определён на службу в канцелярию губернатора.

За устройство выставки местных произведений и объяснения, данные при её осмотре наследнику престола (будущему Александру II), Герцен, по ходатайству Жуковского, был переведён на службу советником правления во Владимир, где женился, увёзши тайно из Москвы свою невесту, и где провёл самые счастливые и светлые дни своей жизни.

В начале 1840 года Герцену было разрешено возвратиться в Москву. В мае 1840 года он переехал в Петербург, где по настоянию отца стал служить в канцелярии министерства внутренних дел. Но в июле 1841 года за резкий отзыв в одном письме о деятельности полиции Герцен был выслан в Новгород, где служил в губернском правлении до июля 1842 года, после чего он поселился в Москве.

Здесь ему пришлось столкнуться со знаменитым кружком гегельянцев Станкевича и Белинского, защищавших тезис полной разумности всякой действительности.

Большая часть приятелей Станкевича сблизилась с Герценом и Огарёвым, образуя лагерь западников; другие примкнули к лагерю славянофилов, с Хомяковым и Киреевским во главе (1844).

Несмотря на взаимное ожесточение и споры, обе стороны в своих взглядах имели много общего и прежде всего, по признанию самого Герцена, общим было «чувство безграничной обхватывающей всё существование любви к русскому народу, к русскому складу ума». Противники, «как двуликий Янус, смотрели в разные стороны, в то время как сердце билось одно». «Со слезами на глазах», обнимаясь друг с другом, разошлись недавние друзья, а теперь принципиальные противники, в разные стороны.

Герцен часто ездил в Петербург на собрания кружка Белинского; а вскоре после смерти своего отца уехал навсегда за границу (1847).

В московском доме, где Герцен проживал с 1843 по 1847 год, с 1976 года работает Дом-музей А. И. Герцена.

В Европу Герцен приехал, настроенный скорее радикально-республикански, чем социалистически, хотя начатая им публикация в «Отечественных записках» серии статей под заглавием «Письма с Avenue Marigny» (впоследствии в переработанном виде опубликованы в «Письмах из Франции и Италии») шокировала его друзей — либералов-западников — своим антибуржуазным пафосом. Февральская революция 1848 года показалась Герцену осуществлением всех надежд. Последовавшее затем Июньское восстание рабочих, его кровавое подавление и наступившая реакция потрясли Герцена, который решительно обратился к социализму. Он сблизился с Прудоном и другими выдающимися деятелями революции и европейского радикализма; вместе с Прудоном он издавал газету «Голос народа» («La Voix du Peuple») которую финансировал. К парижскому периоду относится начало увлечения его жены немецким поэтом Гервегом. В 1849 году, после разгрома радикальной оппозиции президентом Луи Наполеоном, Герцен был вынужден покинуть Францию и переехал в Швейцарию, а оттуда в Ниццу, принадлежавшую тогда Сардинскому королевству.

В этот период Герцен вращался среди кругов радикальной европейской эмиграции, собравшейся в Швейцарии после поражения революции в Европе, и, в частности, познакомился с Джузеппе Гарибальди. Известность ему доставила книга эссе «С того берега», в которой он производил расчёт со своими прошлыми либеральными убеждениями. Под влиянием крушения старых идеалов и наступившей по всей Европе реакции, у Герцена сформировалась специфическая система взглядов об обречённости, «умирании» старой Европы и о перспективах России и славянского мира, которые призваны осуществить социалистический идеал.

В июле 1849 года Николай I арестовал всё имущество Герцена и его матери. После этого арестованное имущество было заложено банкиру Ротшильду, и тот, ведя переговоры о предоставлении займа России, добился снятия императорского запрещения.

После череды семейных трагедий, обрушившихся на Герцена в Ницце (измена жены с Гервегом, гибель матери и сына в кораблекрушении, смерть жены и новорождённого ребёнка) Герцен переехал в Лондон, где основал Вольную русскую типографию для печатания запрещённых изданий и с 1857 года издавал еженедельную газету «Колокол».

Пик влияния «Колокола» приходится на годы, предшествующие освобождению крестьян; тогда газета регулярно читалась в Зимнем дворце. После крестьянской реформы её влияние начинает падать; поддержка польского восстания 1863 года резко подорвала тиражи. В то время для либеральной общественности Герцен был уже слишком революционным, для радикальной — чересчур умеренным. 15 марта 1865 года под настойчивым требованием правительства России к правительству Великобритании редакция «Колокола» во главе с Герценом покинула Лондон навсегда и переехала в Швейцарию, гражданином которой Герцен к тому времени стал. В апреле этого же 1865 года туда была переведёна и «Вольная русская типография». Вскоре начали переезжать в Швейцарию и люди из окружения Герцена, например в 1865 году туда переехал Николай Огарёв.

9 (21) января 1870 года Александр Иванович Герцен умер от воспаления лёгких в Париже, куда незадолго перед тем прибыл по своим семейным делам. Похоронен он был в Ницце (прах был перенесён с парижского кладбища Пер-Лашез).

А.И.Герцен-публицист. Преемственность демократических традиции в отечественной журналистике

А.И. Герцен, зарекомендовавший себя как талантливый публицист, философ и беллетрист уже в «Отечественных записках», оказался первым, кто сделал прорыв в области свободного слова в России.

Убедившись, что на родине нет настоящей свободы слова, и стремясь открыто поставить вопрос об отмене крепостного права, уничтожении старой бюрократии, журналист решил в конце 40-х годов уехать из России и стать эмигрантом.

Герцен оказался за границей в Канун революции 1848 г. Он полагал, что европейская революция выведет и Россию на путь прогресса. Однако этого не произошло. Сама революция 1848 г. не увенчалась успехом, буржуазия осталась у власти, и трудящиеся не получили ожидаемого освобождения от власти аристократов и буржуазии. Буржуазные порядки оказались живучими. Герцен очень тяжело переживал крах своих надежд на успех в революции 1848 г. Писатель испытал определенную «духовную драму», разочаровавшись в результатах борьбы народных масс во Франции. Тем не менее он остается за границей, постепенно преодолевает свою душевную травму, свой духовный кризис. Вскоре Герцен приходит к мысли, что Россия раньше других стран сможет прийти к социализму, опираясь на свои революционные традиции, используя в качестве ячейки социализма русскую земельную общину. Добившись освобождения крестьян от крепостного состояния, наделив их землей, передав им всю землю, Герцен полагал достигнуть социалистического правопорядка. Идея русского утопического социализма поддерживает Герцена в его дальнейшей практической деятельности. Он надеется, что и другие славянские народы с помощью великого русского народа, сбросившего иго самодержавия, также пойдут по пути прогресса и процветания.

Герцен все больше укрепляется в мысли, что «слово есть тоже Дело». Уже в 1849 г. у него возникает план организации русской свободной печати за границей, но осуществлено это намерение было только в 1853 г.

Первоначально Герцен решил ознакомить Европу с положением дел в царской России, показать и нелепость крепостнических отношений, и наличие революционных сил, традиций в русском народе. Он печатает брошюры «Россия», «Русский народ и социализм», большую книгу на французском языке «О развитии революционных идей в России». Затем выдвигает новую задачу — издание революционной литературы для России. Публикует листовку-воззвание «Вольное русское книгопечатание в Лондоне. Братьям на Руси». Герцен убеждает русских передовых людей воспользоваться его типографией, призывает к сотрудничеству. «Все, написанное в духе свободы, будет напечатано», — обещает он. Вскоре Герцен печатает листовки и брошюры: «Юрьев день! Юрьев день!», «Крещеная собственность». В них он порицает крепостничество, защищает идею общинной солидарности, выдвигает требование передачи земли крестьянству. Если дворяне не поймут необходимости отмены крепостного права, утверждает он, то дело будет решено топором мужика.

Значительным документом революционной пропаганды была прокламация «Поляки прощают нас», выпущенная Герценом. Здесь речь шла о законности борьбы польского народа против царизма, об общности революционного дела польского и русского народов. Русские революционеры, заявляет Герцен, будут бороться за польскую свободу вместе с поляками.

«Полярная звезда» Герцена

Наконец в 1855 г. было предпринято издание периодического альманаха «Полярная звезда». Создание революционной печати было наиболее важной задачей Вольной русской типографии в Лондоне.

Читайте также:  Герцен. Психологические контуры: сочинение

И в названии альманаха («Полярная звезда» — так назывался альманах декабристов), и в его обложке, на которой были изображены под сияющей звездой профили пятерых казненных декабристов, и в содержании номеров Герцен подчеркивал связь своего революционного издания с декабристами.

В первом номере «Полярной звезды» были опубликованы «Письмо Белинского к Гоголю», запрещенные стихи Пушкина «Вольность», «Деревня», стихотворение Лермонтова «На смерть поэта», стихи и воспоминания декабристов, произведения самого издателя. «Полярной звезде» была предпослана программа. Главным в программе было «Распространение в России свободного образа мыслей». Эта программа должна была объединить вокруг Герцена все передовое общество в стране. Всего вышло семь номеров «Полярной звезды».

«Колокол»

В 1856 г. в Лондон приезжает друг Герцена Н.П. Огарев, чтобы принять участие в деятельности Вольной русской типографии. Учитывая оживление демократического движения после окончания Крымской войны, они вдвоем принимают решение издавать периодический орган, который будет выходить значительно чаще «Полярной звезды», и дают ему название «Колокол». «Колокол» стал выходить с июля 1857 г. Это была газета, которую печатали один-два раза в месяц, но иногда периодичность меняли,«Vivo voco!», т.е. «Зову живых!» провозглашали Герцен и Огарев в эпиграфе своей газеты. Позднее к нему присоединился еще один: «Земля и воля», что выражало главное требование «Колокола» по крестьянскому вопросу. В программе издания выдвигались три основных требования:

«Освобождения слова от цензуры!

Освобождение крестьян от помещиков!

Освобождение податного сословия — от побоев!»

Герцен с первых же номеров развернул в «Колоколе» критику крепостников-помещиков, всего государственного строя царской России. Особенно остро критикует он помещиков, их жестокое отношение к крестьянам, царских сановников-казнокрадов, глухих к страданиям народных масс. Вместе с тем Герцен еще надеется в среде передового дворянства найти по примеру декабристов людей, способных заставить правительство отказаться от своей жестокой политики по отношению к собственному народу.

Герцен много сделал для развития газетно-журнальных жанров революционного издания. У него появился прообраз передовой статьи. Он ввел много рубрик: «Под суд», «Правда ли?», «Под спудом», очень ярким сделал отдел мелких критических корреспонденции под названием «Смесь», успешно использовал памфлет, мастерски вел комментирование сообщений из России. Горячий патриотизм был основой всех разоблачений Герцена, его критики.

Однако Герцену присущи в это время были и определенные иллюзии. Он еще верил в добрые намерения дворянского царя Александра II, он еще полагал возможным прогресс страны по доброй воле дворян, надеялся на отмену крепостничества «сверху». В конце 1850-х годов Герцен обращается с рядом открытых писем к царю, где выражает свою надежду, что царь не позволит дальше обманывать себя и даст свободу крестьянам. Надо сказать, что уже сам факт обращения частного лица, журналиста, к царю-самодержцу всея Руси как равному гражданину было невиданной дерзостью. Такое обращение Герцена несло в себе революционный заряд, заряд непочтения. Но все же это была слабость Герцена, что было проявлением либеральных колебаний, надежд на добрую волю царя. Такая позиция Герцена вызвала протест со стороны последовательных русских демократов, какими были Чернышевский и Добролюбов. Но, конечно, эти либеральные ноты у Герцена были лишь отступлением от демократической линии, а не выражением существа его издания. Главная причина этих колебаний пояснена В.И. Лениным в статье «Памяти Герцена». Герцен, выехавший из России в 1847 г., не мог еще видеть в ней революционного народа: народ спал, задавленный веками крепостнического гнета. Но стоило Герцену увидеть революционный народ в шестидесятые годы, он твердо встал за революцию.

Реформа 1861 г., которую царское правительство все же вынуждено было провести и отменить крепостное право, сначала обрадовала Герцена, но анализ условий освобождения еще раз раскрыл глаза Герцену на антинародную политику в крестьянском вопросе правительства. Восстания крестьян против условий освобождения, которые снова закабаляли, обезземеливали их, заставили Герцена повести более решительно пропаганду революционной борьбы за волю и землю.

Герцен и особенно Огарев критикуют крестьянскую реформу 1861 г. «Народ царем обманут», — пишет «Колокол» в июле 1861 г. Герцен дает широкую информацию и комментарий к восстаниям в России против реформы. «Русская кровь льется», — пишет Герцен о карательных мерах царского правительства. Особенно его потрясло восстание в селе Бездна, где были расстреляны крестьяне и убит их предводитель Антон Петров.

Теперь Герцен и Огарев прямо обращаются к русскому народу и революционной молодежи с призывом к восстанию против самодержавия. Герцен осуждает правительство за арест и ссылку вождя русской демократии — Н.Г. Чернышевского. Огарев пишет ряд прокламаций, обращенных к войску, молодежи. «Заводите типографии!», — советуют они революционерам в России. Герцен решительно рвет с либералами (Тургеневым и др.), которые встали на сторону правительства.

Особенно ярко революционные убеждения Герцена и Огарева проявились в связи с польским восстанием 1863 г. Русское общество, в том числе либеральное, было охвачено патриотическим шовинизмом, царские войска жестоко расправлялись с повстанцами.

В этих условиях Герцен принял сторону повстанцев. Он привлек в «Колокол» В. Гюго для поддержки польского восстания. В. Гюго написал обращенные к русским войскам пламенные слова: «Перед вами не неприятель, а пример». Резко осудил «Колокол» главаря консервативной русской журналистики Каткова, который требовал расправы с мятежными поляками. Катков, в свою очередь, начал публичную дискредитацию идей Герцена.

Успех «Колокола» все годы издания был чрезвычайным. Россия, по свидетельству современников, была наводнена этой революционной газетой.

Однако в России революционная ситуация конца 50-х — начала 60-х годов не переросла в революцию — стихийные крестьянские бунты не могли привести к успеху. Царизму удалось справиться с кризисом, изолировать вождя русской революционной демократии Чернышевского, сослав его в далекую Сибирь.

В связи с таким положением в стране «Колокол» стал выходить реже и в 1867 г. перестает издаваться вовсе. Испытав сожаление, что революция в России не осуществилась, Герцен в последний год издания «Колокола» начинает все чаще обращаться к фактам революционной борьбы европейского пролетариата, деятельности I Интернационала, организованного К. Марксом. Особенно интересными в этом отношении являются «Письма к старому товарищу», написанные уже после закрытия «Колокола». Это обращение к концу жизни (Герцен умер в 1870 г.) к I Интернационалу подчеркивает чуткость русского журналиста ко всем новым фактам революционной деятельности на Западе. Но главная боль Герцена была в России: ни свободы, ни демократии в ней не осуществилось.

Следует отметить, что идеи Белинского и Герцена оказали большое воздействие на многих общественных и литературных деятелей народов России и славянских стран последующих десятилетий.

Родоначальник русского социализма

П исатель и публицист, философ и педагог, автор воспоминаний «Былое и думы», основатель русского вольного (бесцензурного) книгопечатания, Александр Герцен был одним из самых ярых критиков крепостного права, а в начале XX века оказался едва ли не символом революционной борьбы. Вплоть до 1905 года в России Герцен оставался запрещенным писателем, а полное собрание сочинений автора вышло только после Октябрьской революции.

Александр Герцен был незаконнорожденным сыном богатого помещика Ивана Яковлева и немки Луизы Гааг, поэтому и получил фамилию, которую придумал для него отец, — Герцен («сын сердца»). Систематического образования у мальчика не было, но многочисленные гувернеры, учителя и воспитатели привили ему вкус к литературе и знание иностранных языков. Герцен был воспитан на французских романах, произведениях Гете и Шиллера, комедиях Коцебу и Бомарше. Учитель словесности познакомил своего воспитанника со стихами Пушкина и Рылеева.

«Декабристы разбудили Герцена» (Владимир Ленин)

Грандиозное впечатление на 13-летнего Александра Герцена и его 12-летнего друга Николая Огарева произвело восстание декабристов; биографы утверждают, что первые мысли о свободе, мечты о революционной деятельности у Герцена и Огарева зародились именно тогда. Позже, будучи студентом физико-технического факультета Московского университета, Герцен принимал участие в студенческих протестах. В этот период Герцен и Огарев сходятся с Вадимом Пассеком и Николаем Кетчером. Вокруг Александра Герцена формируется кружок людей, так же, как и он, увлекающихся трудами европейских социалистов.

Кружок этот просуществовал недолго, и уже в 1834 году его члены были арестованы. Герцена сослали в Пермь, а потом и в Вятку, но, отчасти по ходатайству Жуковского, наш герой был переведен во Владимир. Считается, что именно в этом городе Герцен прожил свои самые счастливые дни. Здесь же он женился, тайно забрав свою невесту из Москвы.

В 1840 году, после недолгого пребывания в Петербурге и службы в Новгороде, Герцен переезжает в Москву, где знакомится с Белинским. Союз двоих мыслителей и придал русскому западничеству его окончательную форму.

«Философия Гегеля — революции» (Александр Герцен)

Мировоззрение Герцена сложилось под влиянием левых гегельянцев, французских социалистов-утопистов и Людвига Андреаса фон Фейербаха. В диалектике Гегеля русский философ видел революционное направление, именно Герцен помог Белинскому и Бакунину преодолеть консервативную составляющую гегельянской философии.

Перебравшись в Первопрестольную, Герцен стал звездой московских салонов, в ораторском мастерстве он уступал только Алексею Хомякову. Публикуясь под псевдонимом Искандер, Герцен начал приобретать имя в литературе, печатая и художественные произведения, и публицистические статьи. В 1841–1846 годах писатель работал над романом «Кто виноват?».

В 1846 году он получил большое наследство после смерти отца и уже через год уехал в Париж, откуда выслал Некрасову для «Современника» четыре «Письма из авеню Мариньи». В них открыто пропагандировались социалистические идеи. Также писатель открыто поддержал Февральскую революцию во Франции, что навсегда лишило его возможности вернуться на родину.

«В истории русской общественной мысли он всегда будет занимать одно из самых первых мест»

До конца дней Александр Герцен жил и работал за границей. После победы генерала Кавеньяка во Франции он уехал в Рим, а провал Римской революции 1848–1849 годов вынудил его перебраться в Швейцарию. В 1853 году Герцен обосновался в Англии и там впервые в истории создал вольную русскую печать за границей. Там же появились знаменитые мемуары «Былое и думы», эссе и диалоги «С того берега». Постепенно интересы философа переместились от европейской революции к российским реформам. В 1857 году Герцен основал журнал «Колокол», на что его вдохновили идеи, появившиеся в России после Крымской войны.

Особый политический такт Герцена-издателя, который, не отступая от своих социалистических теорий, был готов поддерживать реформы монархии, пока был уверен в их эффективности и необходимости, помог «Колоколу» стать одной из важных площадок, на которых обсуждался крестьянский вопрос. Влияние журнала снизилось, когда сам вопрос был решен. А пропольская позиция Герцена в 1862–1863 годах откинула его к той части общества, которая не была расположена к революционным идеям. Молодежи же он казался отсталым и устаревшим.

У себя на родине он был пионером в продвижении идей социализма и европейского позитивистского и научного мировоззрения Европы XIX века. Георгий Плеханов открыто сравнивал своего соотечественника с Марксом и Энгельсом. Говоря о «Письмах» Герцена, Плеханов писал:

«Легко можно подумать, что они написаны не в начале 40-х годов, а во второй половине 70-х, и притом не Герценом, а Энгельсом. До такой степени мысли первого похожи на мысли второго. А это поразительное сходство показывает, что ум Герцена работал в том же направлении, в каком работал ум Энгельса, а стало быть, и Маркса».

Ссылка на основную публикацию
×
×