Никодим Фомич — квартальный надзиратель: сочинение

Краткий пересказ Преступление и наказание: Часть вторая (по главам) (Достоевский Ф. М.)

Преступление и наказание

Раскольников проснулся утром и быстро спрятал все драгоценности под обои, где их никто не найдет. Как только он их спрятал, к нему зашли Настасья и дворник, которые принесли Родиону повестку в полицию. Раскольников очень испугался этой повести, но выхода не было, и поэтому он пошёл в контору. В конторе Родион грубо, но справедливо раскритиковал поручика Илью Петровича за его жестокость в обращении с людьми.

Наши эксперты могут проверить Ваше сочинение по критериям ЕГЭ
ОТПРАВИТЬ НА ПРОВЕРКУ

Эксперты сайта Критика24.ру
Учителя ведущих школ и действующие эксперты Министерства просвещения Российской Федерации.

Оказалось, Родиона позвали в контору из-за того, что его хозяйка написала на него письмо о том, что он не платит деньги за квартиру уже более полугода. Когда пришёл квартальный, Никодим Фомич, Раскольников рассказал ему, что он бывший студент, у которого нет денег даже на еду и что он никак не может расплатиться. Никодим Фомич предложил Родиону написать письменное обещание, что он уплатит все долги в скором времени. Раскольников, написав обещание, услыхал, как Илья Петрович говорит с Никодимом Фомичём о вчерашнем убийстве старухи. Вдруг в голове у Раскольникова помутилось, и он упал в обморок. Через минуту его привели в чувство и отправили домой лечиться.

Раскольников вернулся домой и решил выкинуть всё награбленное, но он не смог выкинуть все эти золотые вещицы. Он спрятал их под самым незаметным камнем в городе. Потом Родион дошёл до Разумихина, который предложил ему переводить немецкие тексты на русский и получать за это деньги. Но Раскольников отказался и пошёл гулять по Петербургу. Разумихин показалось, что Раскольников сильно болен. Сам не помня какими улицами, Родион дошел до своей квартирки и, когда он стал засыпать, услышал, как Илья Петрович избивает его хозяйку. Когда он спросил Настасью про этот инцидент, она сказала, что ничего подобного не было. У Раскольникова начинался бред.

Когда Раскольников пришёл в себя от беспамятства, возле него находились Разумихин, Настасья и Вахрушин, который принёс Родиону 35 рублей от матери. Разумихин рассказал своему другу, что он был озабочен состоянием Родиона и был вынужден отыскать его место жительства и помочь другу. Разумихин подружился с хозяйкой Раскольникова и узнал о жизни Раскольникова в последние несколько месяцев всё. Ему очень хотелось помочь Раскольникову, поэтому он взял из 35 рублей 10 рублей и купил Родион новую одежду: сапоги, шляпу, пальто, а также новое, чистое постельное бельё. Раскольников был против всего этого, но так как он был лишком слаб, он не стал противоречить Разумихину.

К Раскольникову пришёл друг Разумихина Зосимов, который учился на доктора. Разумихин, пользуясь случаем, пригласил Раскольникова и Зосимова к себе на новоселье, так как он арендует новую квартиру возле дома Раскольникова. Разумихин и Зосимов заговорили об убийстве старухи. Зосимов доказывал, что, так как все факты указывают, что убийца Миколай – маляр, который красил квартиру на втором этаже в доме старухи, то убийца и есть Миколай. Разумихин доказывал обратное, так как за несколько минут до убийства Миколай весело игрался с Митькой, а значит у него было совсем не подходящее настроение для убийства. Разумихин руководился психологией и своими убеждениями, а Зосимов фактами. Раскольников, выслушивая эти доводы, начал постепенно бледнеть и слабеть, что заметили Зосимов и Разумихин.

В комнату к Раскольникову зашёл Лужин и поздоровался со всеми присутствующими. Лужин старался всеми средствами подчеркнуть, что он выше своих собеседников в общественном плане. Разумихин заговорил с Лужиным о молодёжи. Лужин считал, что развелось очень много нигилистов, которые опасны для людей высших кругов. Разумихин считал, что нигилисты проповедуют правильные идеи и будущее за ними. Лужин рассказал, что он снял для Пульхерии и Дуни квартиру неподалёку, но эта квартира была в плохом состоянии. Раскольников посчитал, что Лужин поступил оскорбительно, арендовав для матери и сестры такую убогую каморку. Раскольников сказал, что Лужин хочет жениться на такой бедной и несчастной девушке, как Дуня, чтобы та была всю жизнь ему благодарна и считала его спасителем. Лужин счёл это за оскорбление и ушёл оскорблённым. Раскольников был очень зол, и поэтому он выгнал всех из своей каморки.

Раскольников будучи ещё не в себе вышел на улицу и шёл по городу. Он слушал уличную музыку и восхищался ею. В кабаке он встретился с Заметовым, письмоводителем, другом Разумихина. Они разговорили об убийстве старухи, и Раскольников рассказал Заметову, как бы он поступил, если бы собирался убить старуху. Точность, с которой Раскольников рассказывал об убийстве, поразила Заметова, и он счёл это довольно странным. При выходе из кабака Раскольников встречается с Разумихиных. Раскольников говорит, что ему не нужна ничья помощь, что зря они вообще познакомились и чтоб Разумихин оставил его в покое. Разумихин же стоял и слушал всё это с открытым ртом. После этого Раскольников пошёл на мостовую, где он увидел, как молодая девушка прыгнула в воду и чуть не утонула. Увидев это, Раскольников решил пойти в контору и признаться в убийстве. По пути в контору Раскольников зашёл в старухину квартиру, в которой красили маляры. Он начал расспрашивать их о крови и звонил в колокольчик. Испуганные маляры вышли на улицу и рассказали всё дворнику, который говорил с каким-то мещанином. Дворник поднялся в квартиру и выгнал Раскольникова оттуда.

Идя по улице Родион увидел толпу, которая окружала почти мёртвого человека, которого раздавила лошадь. Этот человек был Мармеладов. Раскольников узнал его попросил людей помочь ему донести Мармеладова до дома. Люди подняли Мармеладова и понесли туда, куда показывал Раскольников. В это время семья Мармеладова готовилась ко сну. Когда Катерина Ивановна увидела, в каком состоянии находится её муж, она очень испугалась, но тут же начала вытирать кровь с его лица и ухаживать за ним. Пришедший доктор сказал, что Мармеладов скоро умрёт. Катерина Ивановна послала Полечку, свою 14-тилетнюю дочь, за Соней. Пришёл священник и Мармеладова отпели. Он, ещё будучи живым, просил прощения у жены и у детей, которые всё это время стояли в углу и плакали. Когда пришла Соня, Мармеладов её не узнал, но, когда она подошла и обняла его, он попросил у неё прощения и умер. Раскольников уже уходил, когда его остановила Полечка и поблагодарила его от лица Катерины Ивановны. Он дал Поле оставшиеся 25 рублей, которые он имел при себе. После этого случая Раскольников понял, что жизнь не кончена, что он не будет признаваться в убийстве, а будет помогать семье Мармеладова как сможет. Он направился к Разумихину на новоселье и поздравил его, однако праздновать не хотел. Разумихин уже пьяный предложил провести Раскольникова до дома, и когда они зашли в квартиру Родиона, они увидели Пульхерию Александровну и Дуню, сидевших на диване. Раскольников упал в обморок.

Часть первая: http://www.kritika24.ru/page.php?id=12615

Посмотреть все сочинения без рекламы можно в нашем

Чтобы вывести это сочинение введите команду /id12624

Раскольников после убийства

Так, словно в забытьи, Раскольников пролежал очень долго. Очнувшись, он бросился к окну и стал себя оглядывать с головы до ног. На бахроме внизу панталон оставались густые следы запекшейся крови. Он обрезал бахрому ножом и вдруг вспомнил, что вещи, которые он взял в квартире старухи, до сих пор лежат у него в карманах.

Он вытащил все и спрятал в углу, за отставшие обои. Родион понимал, что спрятал плохо, но ничего другого придумать не мог. Он действовал как в бреду. Абсолютно без сил и мыслей сел на диван и укрылся пальто, но через пять минут вскочил, вспомнив о петле. Уничтожив её, он в лихорадке продолжал осматривать одежду и обувь и то тут, то там опять находил следы крови. Но вместо того, чтобы
Что-то предпринять, он опять забылся.

Разбудил Раскольникова стук в дверь: дворник принес повестку с приказанием явиться в контору квартального надзирателя. Пришлось идти. Он думал, что его хитростью хотят заманить в полицию, и решил: как только войдет в контору, упадет на колени и все расскажет.

В конторе молодой поручик, помощник квартального надзирателя, начал распекать Раскольникова за то, что тот пришел позже назначенного времени. Пришедший в себя Родион отвечал на равных, без подобострастия. Поручик был озадачен такой дерзостью. Оказалось, что с Раскольникова требуют деньги по заемному письму, которое он дал своей хозяйке 3арницыной, а та передала надворному советнику Чебарову.

Вскоре появился сам квартальный надзиратель, Никодим Фомич. Он так любезно и дружески разговаривал с подчиненными и Раскольниковым, что тому захотелось вдруг сказать им всем что-нибудь приятное. Он попросил прощения у поручика Ильи Петровича и зачем-то начал объяснять Никодиму Фомичу, почему вовремя не заплатил хозяйке.

Он поведал даже, что живет у хозяйки уже около трех лет, собирался жениться на ее дочери, поэтому хозяйка открыла ему кредит, а потом девушка умерла от тифа, а он остался жильцом, и вот теперь 3арницына пустила в ход это заемное письмо.

Затем Раскольников написал под диктовку письмо водителя обязательство никуда не выезжать из города и не продавать свое имущество и вдруг ощутил непреодолимое желание подойти к Никодиму Фомичу и все ему рассказать.

В этот момент он услышал, что квартальный с помощником говорят об убийстве старухи, и упал в обморок. Когда он пришел в себя, Никодим Фомич спросил, не болен ли он и выходил ли вчера вечером из дому. Раскольников отвечал отрывисто и резко. Его отпустили. На улице он совсем очнулся, и давешний страх возвратился: его всё же подозревают!

Раскольников боялся, что в его каморке уже сделали обыск, но никто туда даже не заглядывал. Он забрал похищенное у старухи и вышел из комнаты, оставив дверь
открытой настежь.

Сперва Родион хотел бросить все в канал, но это оказалось опасно: народу на набережной было много, и каждый мог увидеть или услышать всплеск. Тогда, увидев на одной из улиц вход в глухой двор, он уложил вещи под находившийся там большой камень.

На мгновение им овладела сильная, почти невыносимая радость, которая незаметно сменилась злостью и раздражением. Он думал о том, что сделал все как-то по-дурацки, даже не проверил, что в кошельке. Очевидно, это потому, что он болен.

В лихорадочной рассеянности Родион и не заметил, как оказался на Васильевском острове, неподалеку от квартиры Разумихина. Зашел. Приятель был дома, занимался переводом с немецкого для какого-то бульварного журнала и предложил Раскольникову. хорошо знавшему немецкий язык, поделиться с ним работой. Раскольников сначала согласился работать, а потом молча швырнул листки с немецким текстом на стол и ушел, не попрощавшись.

Раскольников на Васильевском острове

Он ничего не соображал и не помнил, как добрался до дому, где лег на диван, накрылся шинелью и забылся. Очнулся он в сумерки от громкого крика. Кричала его хозяйка, которую избивал Илья Петрович.

Раскольников хотел выйти на лестницу, но, обессиленный, не смог и лишь лежал с открытыми глазами. Вдруг яркий свет озарил его комнату: вошла Настасья со свечой в руках. Она принесла ему поесть. На вопрос, за что били хозяйку, удивленная кухарка ответила, что ничего подобного не было и в помине. Раскольников попросил воды, но тут же опять впал в беспамятство.

Когда Родион пришел в себя, у его постели стояли Настасья и какой-то незнакомый парень, принесший тридцать пять рублей, посланные Раскольникову матерью.

Подошедший Разумихин объяснил приятелю, что тот четвертый день болен и его уже два раза осматривал молодой врач Зосимов. Настасья принесла обед на двоих и пива от хозяйки.

Разумихин был в доме уже своим человеком; он рассказал, как разыскал товарища и занялся его делами, познакомился с Никодимом Фомичом, Ильей Петровичем, дворником, письмоводителем Заметовым и, наконец, хозяйкой, которую усовестил, так что она забрала вексель у Чебарова и теперь заботится о постояльце по-прежнему.

Раскольников же все это время был в бреду, никого не узнавал, лишь слезно молил, чтобы ему дали его старый носок, и очень переживал о бахроме от панталон.

Взяв из денег Раскольникова десять рублей, Разумихин ушел. Оставшись один, больной вскочил с постели, долго стоял посреди комнаты, соображая, знают ли уже о его преступлении, потом в печке, в золе, нашел кусочки бахромы от панталон и клочки разорванного кармана.

Вспомнив про носок, он обнаружил его под одеялом, внимательно рассмотрел и успокоился: носок до того затерся, что увидеть на нем следы крови было просто невозможно.

Родион выпил немного пива, лег и заснул крепким целебным сном.

Его разбудил Разумихин, принесший одежду, купленную на рынке. Все было уже не новое, но в приличном состоянии. Раскольникова переодели, и тут в комнату вошел человек, как будто уже знакомый Раскольникову.

Это был Зосимов, которому Разумихин очень обрадовался. Разумихин рассказал, как вел себя больной, и напомнил, что сам сегодня справляет новоселье, а Зосимов обещал прийти; будут гости, среди них — его дальний родственник, пристав следственных дел Порфирий Петрович и письмоводитель Заметов.

У Разумихина с Заметовым сейчас образовалось общее дело: они решили помочь маляру, которого обвиняют в убийстве Алены Ивановны и Лизаветы.

Как только заговорили об убийстве, Раскольников отвернулся к стене и стал внимательно разглядывать цветочек на обоях. Он чувствовал, что у него онемели руки и ноги, но даже не пробовал шевельнуться и упорно разглядывал цветок.

Читайте также:  Алеша Карамазов: сочинение

Никодим Фомич — квартальный надзиратель: сочинение

  • ЖАНРЫ 359
  • АВТОРЫ 258 213
  • КНИГИ 592 903
  • СЕРИИ 22 144
  • ПОЛЬЗОВАТЕЛИ 553 140

В начале июля, в чрезвычайно жаркое время, под вечер один молодой человек вышел из своей каморки, которую нанимал от жильцов в С-м переулке, на улицу и медленно, как бы в нерешимости, отправился к К-ну мосту.

Он благополучно избегнул встречи с своею хозяйкой на лестнице. Каморка его приходилась под самою кровлей высокого пятиэтажного дома и походила более на шкаф, чем на квартиру. Квартирная же хозяйка его, у которой он нанимал эту каморку с обедом и прислугой, помещалась одною лестницей ниже, в отдельной квартире, и каждый раз, при выходе на улицу, ему непременно надо было проходить мимо хозяйкиной кухни, почти всегда настежь отворенной на лестницу. И каждый раз молодой человек, проходя мимо, чувствовал какое-то болезненное и трусливое ощущение, которого стыдился и от которого морщился. Он был должен кругом хозяйке и боялся с нею встретиться.

Не то чтоб он был так труслив и забит, совсем даже напротив; но с некоторого времени он был в раздражительном и напряженном состоянии, похожем на ипохондрию. Он до того углубился в себя и уединился от всех, что боялся даже всякой встречи, не только встречи с хозяйкой. Он был задавлен бедностью; но даже стесненное положение перестало в последнее время тяготить его. Насущными делами своими он совсем перестал и не хотел заниматься. Никакой хозяйки, в сущности, он не боялся, что бы та ни замышляла против него. Но останавливаться на лестнице, слушать всякий вздор про всю эту обыденную дребедень, до которой ему нет никакого дела, все эти приставания о платеже, угрозы, жалобы, и при этом самому изворачиваться, извиняться, лгать, – нет уж, лучше проскользнуть как-нибудь кошкой по лестнице и улизнуть, чтобы никто не видал.

Впрочем, на этот раз страх встречи с своею кредиторшей даже его самого поразил по выходе на улицу.

«На какое дело хочу покуситься и в то же время каких пустяков боюсь! – подумал он с странною улыбкой. – Гм… да… все в руках человека, и все-то он мимо носу проносит единственно от одной трусости… это уж аксиома… Любопытно, чего люди больше всего боятся? Нового шага, нового собственного слова они всего больше боятся… А впрочем, я слишком много болтаю. Оттого и ничего не делаю, что болтаю. Пожалуй, впрочем, и так: оттого болтаю, что ничего не делаю. Это я в этот последний месяц выучился болтать, лежа по целым суткам в углу и думая… о царе Горохе. Ну зачем я теперь иду? Разве я способен на это? Разве это серьезно? Совсем не серьезно. Так, ради фантазии сам себя тешу; игрушки! Да, пожалуй, что и игрушки!»

На улице жара стояла страшная, к тому же духота, толкотня, всюду известка, леса, кирпич, пыль и та особенная летняя вонь, столь известная каждому петербуржцу, не имеющему возможности нанять дачу, – все это разом неприятно потрясло и без того уже расстроенные нервы юноши. Нестерпимая же вонь из распивочных, которых в этой части города особенное множество, и пьяные, поминутно попадавшиеся, несмотря на буднее время, довершили отвратительный и грустный колорит картины. Чувство глубочайшего омерзения мелькнуло на миг в тонких чертах молодого человека. Кстати, он был замечательно хорош собою, с прекрасными темными глазами, темно-рус, ростом выше среднего, тонок и строен. Но скоро он впал как бы в глубокую задумчивость, даже, вернее сказать, как бы в какое-то забытье, и пошел, уже не замечая окружающего, да и не желая его замечать. Изредка только бормотал он что-то про себя, от своей привычки к монологам, в которой он сейчас сам себе признался. В эту же минуту он и сам сознавал, что мысли его порою мешаются и что он очень слаб: второй день, как уж он почти совсем ничего не ел.

Он был до того худо одет, что иной, даже и привычный человек, посовестился бы днем выходить в таких лохмотьях на улицу. Впрочем, квартал был таков, что костюмом здесь было трудно кого-нибудь удивить. Близость Сенной, обилие известных заведений и, по преимуществу, цеховое и ремесленное население, скученное в этих серединных петербургских улицах и переулках, пестрили иногда общую панораму такими субъектами, что странно было бы и удивляться при встрече с иною фигурой. Но столько злобного презрения уже накопилось в душе молодого человека, что, несмотря на всю свою, иногда очень молодую, щекотливость, он менее всего совестился своих лохмотьев на улице. Другое дело при встрече с иными знакомыми или с прежними товарищами, с которыми вообще он не любил встречаться… А между тем, когда один пьяный, которого неизвестно почему и куда провозили в это время по улице в огромной телеге, запряженной огромною ломовою лошадью, крикнул ему вдруг, проезжая: «Эй ты, немецкий шляпник!» – и заорал во все горло, указывая на него рукой, – молодой человек вдруг остановился и судорожно схватился за свою шляпу. Шляпа эта была высокая, круглая, циммермановская,[1] но вся уже изношенная, совсем рыжая, вся в дырах и пятнах, без полей и самым безобразнейшим углом заломившаяся на сторону. Но не стыд, а совсем другое чувство, похожее даже на испуг, охватило его.

– Я так и знал! – бормотал он в смущении, – я так и думал! Это уж всего сквернее! Вот эдакая какая-нибудь глупость, какая-нибудь пошлейшая мелочь, весь замысел может испортить! Да, слишком приметная шляпа… Смешная, потому и приметная… К моим лохмотьям непременно нужна фуражка, хотя бы старый блин какой-нибудь, а не этот урод. Никто таких не носит, за версту заметят, запомнят… главное, потом запомнят, ан и улика. Тут нужно быть как можно неприметнее… Мелочи, мелочи главное. вот эти-то мелочи и губят всегда и все…

Идти ему было немного; он даже знал, сколько шагов от ворот его дома: ровно семьсот тридцать. Как-то раз он их сосчитал, когда уж очень размечтался. В то время он и сам еще не верил этим мечтам своим и только раздражал себя их безобразною, но соблазнительною дерзостью. Теперь же, месяц спустя, он уже начинал смотреть иначе и, несмотря на все поддразнивающие монологи о собственном бессилии и нерешимости, «безобразную» мечту как-то даже поневоле привык считать уже предприятием, хотя все еще сам себе не верил. Он даже шел теперь делать пробу своему предприятию, и с каждым шагом волнение его возрастало все сильнее и сильнее.

С замиранием сердца и нервною дрожью подошел он к преогромнейшему дому, выходившему одною стеной на канаву, а другою в-ю улицу. Этот дом стоял весь в мелких квартирах и заселен был всякими промышленниками – портными, слесарями, кухарками, разными немцами, девицами, живущими от себя, мелким чиновничеством и проч. Входящие и выходящие так и шмыгали под обоими воротами и на обоих дворах дома. Тут служили три или четыре дворника. Молодой человек был очень доволен, не встретив ни которого из них, и неприметно проскользнул сейчас же из ворот направо на лестницу. Лестница была темная и узкая, «черная», но он все уже это знал и изучил, и ему вся эта обстановка нравилась: в такой темноте даже и любопытный взгляд был неопасен. «Если о сю пору я так боюсь, что же было бы, если б и действительно как-нибудь случилось до самого дела дойти. » – подумал он невольно, проходя в четвертый этаж. Здесь загородили ему дорогу отставные солдаты-носильщики, выносившие из одной квартиры мебель. Он уже прежде знал, что в этой квартире жил один семейный немец, чиновник: «Стало быть, этот немец теперь выезжает, и, стало быть, в четвертом этаже, по этой лестнице и на этой площадке, остается, на некоторое время, только одна старухина квартира занятая. Это хорошо… на всякий случай…» – подумал он опять и позвонил в старухину квартиру. Звонок брякнул слабо, как будто был сделан из жести, а не из меди. В подобных мелких квартирах таких домов почти всё такие звонки. Он уже забыл звон этого колокольчика, и теперь этот особенный звон как будто вдруг ему что-то напомнил и ясно представил… Он так и вздрогнул, слишком уж ослабели нервы на этот раз. Немного спустя дверь приотворилась на крошечную щелочку: жилица оглядывала из щели пришедшего с видимым недоверием, и только виднелись ее сверкавшие из темноты глазки. Но, увидав на площадке много народу, она ободрилась и отворила совсем. Молодой человек переступил через порог в темную прихожую, разгороженную перегородкой, за которою была крошечная кухня. Старуха стояла перед ним молча и вопросительно на него глядела. Это была крошечная сухая старушонка, лет шестидесяти, с вострыми и злыми глазками, с маленьким вострым носом и простоволосая. Белобрысые, мало поседевшие волосы ее были жирно смазаны маслом. На ее тонкой и длинной шее, похожей на куриную ногу, было наверчено какое-то фланелевое тряпье, а на плечах, несмотря на жару, болталась вся истрепанная и пожелтелая меховая кацавейка.[2] Старушонка поминутно кашляла и кряхтела. Должно быть, молодой человек взглянул на нее каким-нибудь особенным взглядом, потому что и в ее глазах мелькнула вдруг опять прежняя недоверчивость.

Преступление и наказание (др.изд.) (29 стр.)

— Из сочинителей, значит?

— Да, господин капитэн, и какой же это неблагородный гость, господин капитэн, когда в благородный дом…

— Ну-ну-ну! Довольно! Я уж тебе говорил, говорил, я ведь тебе говорил…

— Илья Петрович! — снова значительно проговорил письмоводитель. Поручик быстра взглянул на него; письмоводитель слегка кивнул головой.

— …Так вот же тебе, почтеннейшая ЛавизаИвановна, мой последний сказ, и уж это в последний раз, — продолжал поручик. — Если у тебя еще хоть один только раз в твоем благородном доме произойдет скандал, так я тебя самое на цугундер, как в высоком слоге говорится. Слышала? Так литератор, сочинитель, пять целковых в «благородном доме» за фалду взял? Вон они, сочинители! — и он метнул презрительный взгляд на Раскольникова. — Третьего дня в трактире тоже история: пообедал, а платить не желает; «я, дескать, вас в сатире за то опишу». На пароходе тоже другой, на прошлой неделе, почтенное семейство статского советника, жену и дочь, подлейшими словами обозвал. Из кондитерской намедни в толчки одного выгнали. Вот они каковы, сочинители, литераторы, студенты, глашатаи… тьфу! А ты пошла! Я вот сам к тебе загляну… тогда берегись! Слышала?

Луиза Ивановна с уторопленною любезностью пустилась приседать на все стороны и, приседая, допятилась до дверей; но в дверях наскочила задом на одного видного офицера, с открытым свежим лицом и с превосходными густейшими белокурыми бакенами. Это был сам Никодим Фомич, квартальный надзиратель. Луиза Ивановна поспешила присесть чуть не до полу и частыми мелкими шагами, подпрыгивая, полетела из конторы.

— Опять грохот, опять гром и молния, смерч, ураган! — любезно и дружески обратился Никодим Фомич к Илье Петровичу, — опять растревожили сердце, опять закипел! Еще с лестницы слышал.

— Да што! — с благородною небрежностию проговорил Илья Петрович (и даже не што, а как-то: «Да-а шта-а!»), переходя с какими-то бумагами к другому столу и картинно передергивая с каждым шагом плечами, куда шаг, туда и плечо; — вот-с, изволите видеть: господин сочинитель, то бишь студент, бывший то есть, денег не платит, векселей надавал, квартиру не очищает, беспрерывные на них поступают жалобы, а изволили в претензию войти, что я папироску при них закурил! Сами п-п-подличают, а вот-с, извольте взглянуть на них: вот они в самом своем привлекательном теперь виде-с!

— Бедность не порок, дружище, ну да уж что! Известно, порох, не мог обиды перенести. Вы чем-нибудь, верно, против него обиделись и сами не удержались, — продолжал Никодим Фомич, любезно обращаясь к Раскольникову, — но это вы напрасно: на-и-бла-га-а-ар-р-роднейший, я вам скажу, человек, но порох, порох! Вспылил, вскипел, сгорел — и нет! И всё прошло! И в результате одно только золото сердца! Его и в полку прозвали: «поручик-порох»…

— И какой еще п-п-полк был! — воскликнул Илья Петрович, весьма довольный, что его так приятно пощекотали, но всё еще будируя.

Раскольникову вдруг захотелось сказать им всем что-нибудь необыкновенно приятное.

— Да помилуйте, капитан, — начал он весьма развязно, обращаясь вдруг к Никодиму Фомичу, — вникните и в мое положение… Я готов даже просить у них извинения, если в чем с своей стороны манкировал. Я бедный и больной студент, удрученный (он так и сказал: «удрученный») бедностью. Я бывший студент, потому что теперь не могу содержать себя, но я получу деньги… У меня мать и сестра в — й губернии. Мне пришлют, и я… заплачу. Хозяйка моя добрая женщина, но она до того озлилась, что я уроки потерял и не плачу четвертый месяц, что не присылает мне даже обедать… И не понимаю совершенно, какой это вексель! Теперь она с меня требует по заемному этому письму, что ж я ей заплачу, посудите сами.

— Но это ведь не наше дело… — опять было заметил письмоводитель…

— Позвольте, позвольте, я с вами совершенно согласен, но позвольте и мне разъяснить, — подхватил опять Раскольников, обращаясь не к письмоводителю, а всё к Никодиму Фомичу, но стараясь всеми силами обращаться тоже и к Илье Петровичу, хотя тот упорно делал вид, что роется в бумагах и презрительно не обращает на него внимания, — позвольте и мне с своей стороны разъяснить, что я живу у ней уж около трех лет, с самого приезда из провинции и прежде… прежде… впрочем, отчего ж мне и не признаться в свою очередь, с самого начала я дал обещание, что женюсь на ее дочери, обещание словесное, совершенно свободное… Это была девушка… впрочем, она мне даже нравилась… хотя я и не был влюблен… одним словом, молодость, то есть я хочу сказать, что хозяйка мне делала тогда много кредиту и я вел отчасти такую жизнь… я очень был легкомыслен…

Читайте также:  Образ Раскольникова в романе Ф. М. Достоевского Преступление и наказание.: сочинение

— С вас вовсе не требуют таких интимностей, милостисдарь, да и времени нет, — грубо и с торжеством перебил было Илья Петрович, но Раскольников с жаром остановил его, хотя ему чрезвычайно тяжело стало вдруг говорить.

— Но позвольте, позвольте же мне, отчасти, всё рассказать… как было дело и… в свою очередь… хотя это и лишнее, согласен с вами, рассказывать, — но год назад эта девица умерла от тифа, я же остался жильцом, как был, и хозяйка, как переехала на теперешнюю квартиру, сказала мне… и сказала дружески… что она совершенно во мне уверена и всё… но что не захочу ли я дать ей это заемное письмо в сто пятнадцать рублей, всего что она считала за мной долгу. Позвольте-с: она именно сказала, что, как только я дам эту бумагу, она опять будет меня кредитовать сколько угодно и что никогда, никогда, в свою очередь, — это ее собственные слова были, — она не воспользуется этой бумагой, покамест я сам заплачу… И вот теперь, когда я и уроки потерял и мне есть нечего, она и подает ко взысканию… Что ж я теперь скажу?

— Все эти чувствительные подробности, милостисдарь, до нас не касаются, — нагло отрезал Илья Петрович, — вы должны дать отзыв и обязательство, а что вы там изволили быть влюблены и все эти трагические места, до этого нам совсем дела нет.

— Ну уж ты… жестоко… — пробормотал Никодим Фомич, усаживаясь к столу и тоже принимаясь подписывать. Ему как-то стыдно стало.

— Пишите же, — сказал письмоводитель Раскольникову.

— Что писать? — спросил тот как-то особенно грубо.

— А я вам продиктую.

Раскольникову показалось, что письмоводитель стал с ним небрежнее и презрительнее после его исповеди, но, странное дело, — ему вдруг стало самому решительно всё равно до чьего бы то ни было мнения, и перемена эта произошла как-то в один миг, в одну минуту. Если б он захотел подумать немного, то, конечно, удивился бы тому, как мог он так говорить с ними, минуту назад, и даже навязываться с своими чувствами? И откуда взялись эти чувства? Напротив, теперь, если бы вдруг комната наполнилась не квартальными, а первейшими друзьями его, то и тогда, кажется, не нашлось бы для них у него ни одного человеческого слова, до того вдруг опустело его сердце. Мрачное ощущение мучительного, бесконечного уединения и отчуждения вдруг сознательно сказалось душе его. Не низость его сердечных излияний перед Ильей Петровичем, не низость и поручикова торжества над ним перевернули вдруг так ему сердце. О, какое ему дело теперь до собственной подлости, до всех этих амбиций, поручиков, немок, взысканий, контор и проч., и проч.! Если б его приговорили даже сжечь в эту минуту, то и тогда он не шевельнулся бы, даже вряд ли прослушал бы приговор внимательно. С ним совершалось что-то совершенно ему незнакомое, новое, внезапное и никогда не бывалое. Не то чтоб он понимал, но он ясно ощущал, всею силою ощущения, что не только с чувствительными экспансивностями, как давеча, но даже с чем бы то ни было ему уже нельзя более обращаться к этим людям, в квартальной конторе, и будь это всё его родные братья и сестры, а не квартальные поручики, то и тогда ему совершенно незачем было бы обращаться к ним и даже ни в каком случае жизни; он никогда еще до сей минуты не испытывал подобного странного и ужасного ощущения. И что всего мучительнее — это было более ощущение, чем сознание, чем понятие; непосредственное ощущение, мучительнейшее ощущение из всех до сих пор жизнию пережитых им ощущений.

Преступление и наказание (краткое описание персонажей) – презентация

Презентация была опубликована 2 года назад пользователемАнна Шарапова

Похожие презентации

Презентация на тему: ” Преступление и наказание (краткое описание персонажей) ” — Транскрипт:

1 Преступление и наказание (краткое описание персонажей) Подготовила Шарапова Анна

6 Родион Романович Раскольников Родион Романович Раскольников – бывший студент юридического факультета. Красивый, умный, образованный, гордый, но бедный молодой человек 23-х лет. Он приехал в Петербург учиться 3 года назад из провинции. Несколько месяцев назад он бросил учебу из-за бедности. Раскольников совершает убийство старухи-процентщицы с целью проверить свою теорию об обыкновенных и великих людях. Судя по всему, по происхождению он является мещанином: «Мать у меня сама чуть милостыни не просит. ».Родион Раскольников – тщеславный человек: “. тщеславие, гордость и тщеславие. ” (Свидригайлов о Раскольникове)

7 Семен Захарович Мармеладов 50-летний бывший чиновник, пьяница. Добрый, благородный мужчина. Он начал пить несколько лет назад, когда впервые потерял работу. Из-за его пьянства семья Мармеладовых впала в нищету. Семья Мармеладова состоит из родной дочери Сони Мармеладовой, жены Катерины Ивановны и ее троих детей от первого брака. Мармеладов женат на Катерине Ивановне уже 4 года. Супруга моложе его на 20 лет. Мармеладов женился на ней из жалости, когда та оказалась в страшной нищете. Для Мармеладова это второй брак (его первая жена умерла, оставив ему дочь Соню). Господин Мармеладов – неглупый человек. В его взгляде «светится смысл и ум». Семен Захарович Мармеладов – добрый, благородный, доверчивый человек. Сам себя Мармеладов считает слабым человеком (“слабеньким”). Мармеладов – скромный, самокритичный человек. Он не считает себя красавцем и хорошим супругом.

8 Софья Семеновна Мармеладова Дочь чиновника Мармеладова. Девушка около 18 лет. Кроткая, робкая, самоотверженная девушка. Из-за нищеты она вынуждена заниматься “непристойной работой”, чтобы прокормить детей своей мачехи Катерины Ивановны. Соня становится другом Раскольникова и его возлюбленной. Внешность Сони Мармеладовой является своеобразным “зеркалом” ее душевных качеств. Автор “наделил” Соню голубыми глазами, светлыми волосами и детским выражением лица. Этот тип внешности ассоциируется у многих людей с чистотой и невинностью. Соня – бедная, но честная и трудолюбивая девушка без особых талантов. Соня Мармеладова – кроткая, робкая, безответная девушка.

9 Старуха-процентщица Алена Ивановна, 60-летняя старуха- процентщица, вдова коллежского секретаря. Злая, жадная, бессердечная женщина. У себя дома она держит что-то вроде «ломбарда». Люди закладывают у нее свои вещи взамен на деньги. Старуха платит мало и берет высокие проценты, пользуясь нуждой клиентов. Раскольников также является клиентом старухи. Старуха- процентщица – богатая женщина. Она хорошо зарабатывает, выдавая деньги под залог ценных вещей. Старуха дает своим клиентам в 4 раза меньше денег, чем стоят их вещи. Когда клиент не выкупает свое имущество, старуха оставляет его себе и, скорее всего, перепродает его по более высокой цене. Старуха-процентщица – злая, капризная, глупая, бессмысленная и вредная женщина, «ужасная стерва». У старухи- процентщицы есть младшая сестра Лизавета, которую она бьет и держит в качестве рабыни. Старуха-процентщица – бессердечная, безразличная, но при этом религиозная женщина. Об этом красноречиво говорит ее завещание.

10 Пульхерия Александровна Раскольникова Пульхерия Александровна Раскольникова, мать Раскольникова, красивая, умная и добрая женщина 43 лет. Живет в бедности вместе с дочерью Дуней. Изо всех сил помогает сыну Родиону Раскольникову. Она осталась вдовой много лет назад, безумно любит сына и дочь. Спустя 3 года разлуки с сыном приезжает в Петербург, чтобы выдать замуж дочь Дуню за Лужина и избавиться от нищеты. Кроме того, Пульхерия Александровна подрабатывает, занимаясь мелкой работой: вяжет косыночки, вышивает нарукавнички и т.д. Почти все деньги женщина отдает сыну Родиону, чтобы тот мог учиться в университете в Петербурге и построить карьеру. Пульхерия Александровна – чувствительная, робкая и уступчивая женщина. Пульхерия Александровна – искренняя женщина. Она не любит притворяться и лгать и предпочитает говорить правду. Несмотря на свой довольно молодой возраст, Пульхерия Александровна называет себя старухой.

11 Авдотья Романовна Раскольникова Или Дуня – младшая сестра Раскольникова, красивая, умная, образованная, гордая девушка с твердым характером. У Дуни с братом очень теплые отношения. Дуня Работала в доме Свидригайловых, где перенесла много обид и неприятностей. Дуня собирается выйти замуж за состоятельного господина Лужина, чтобы помочь матери и брату выбраться из нищеты. Брак не состоялся. Дуня – бедная девушка. Она живет своим трудом, работая гувернанткой в богатых домах. Дуня помогает деньгами матери и брату. Дуня – благоразумная, терпеливая, великодушная, благородная девушка с пылким сердцем.

12 Катерина Ивановна Мармеладова Жена чиновника Мармеладова и мачеха Сони Мармеладовой. Женщина около 30 лет, умная, образованная, из хорошей семьи. Судя по всему, дворянка по происхождению. У нее есть трое детей от первого брака. Она вышла замуж за Мармеладова около 4 лет назад не по любви, а из-за бедности. Она тяжело страдает от пьянства мужа и вечной нищеты. Последнее время она болеет чахоткой. В юности Катерина Ивановна закончила институт для девиц. Там, среди прочего, ее обучали французскому языку. Из-за чахотки и постоянных переживаний у Катерины Ивановны “мешается ум”, она постепенно сходит с ума. По словам Сони, Катерина Ивановна – добрая и великодушная женщина, но из-за своего горя она помешалась и стала “как ребенок”. Катерина Ивановна не раз обижала свою падчерицу Соню, но та не держит зла на мачеху и искренне любит ее. Катерина Ивановна – бойкая женщина, “не из забитых”. Ее можно сломать обстоятельствами, но нельзя забить нравственно.

13 Петр Петрович Лужин Лужин – мужчина в возрасте около 45 лет. Носит чин надворного советника. Лужин – деловой, «человек с деньгами». Он собирается открыть в Петербурге свою адвокатскую контору. Лужин хочет жениться на бедной Дуне Раскольниковой, чтобы чувствовать себя ее властелином и спасителем. Лужин – жадный, расчетливый, подлый и мелочный человек. В конце концов свадьба Лужина и Дуни отменяется. Господин Лужин выбился в люди из низов, «из ничтожества». Лужин – малообразованный, но при этом довольно умный человек. Больше всего на свете Лужин любит свои деньги. Лужин надеется с помощью Дуни завоевать себе место в более высоких кругах общества. В конце концов Дуня отказывается выходить замуж за подлеца Лужина и спустя несколько месяцев становится женой Разумихина.

14 Дмитрий Прокофьевич Разумихин (Настоящая фамилия Вразумихин) – молодой человек, студент, друг Раскольникова, добрый, открытый и благородный человек, деловой, трудолюбивый мужчина. Разумихин влюбляется в Дуню Раскольникову и становится ее мужем. Разумихин – неунывающий человек, оптимист. Его никогда не смущают неудачи и тяжелые обстоятельства. Разумихин – очень неглупый, рассудительный человек. Разумихин – физически сильный мужчина. В своем окружении он слывет за силача. Разумихин – неуклюжий, грубый, неряшливый, сальный молодой человек с “трактирным обращением”, то есть с грубыми манерами. Разумихин иногда способен буянить, сильно выпивать и проказничать. Разумихин признается, что иногда он врет, но врет из благородных побуждений. Познакомившись с Дуней Раскольниковой, сестрой главного героя, Разумихин буквально теряет голову и влюбляется в нее. В конце концов герои женятся.

15 Аркадий Иванович Свидригайлов Свидригайлов – развращенный деньгами и бездельем помещик в возрасте около 50 лет. Бывший шулер. Вдовец, был женат на помещице Марфе Петровне. Свидригайлов влюблен в Дуню, но та не отвечает ему взаимностью. Свидригайлов – сумасброд, самодур, намерения которого не всегда благородны и чисты. В последние дни жизни совершает «нетипичные», благородные поступки, а затем совершает самоубийство.

16 Марфа Петровна Свидригайлова Свидригайлова – жена господина Свидригайлова. Она старше мужа на 5 лет. Умирает в возрасте около 55 лет при странных обстоятельствах. В ее смерти многие подозревают ее мужа, Свидригайлова. Марфа Петровна – эмоциональная, взбалмошная женщина. В своем завещании она оставляет Дуне 3000 рублей в наследство. Эти деньги спасают бедную Дуню от нищеты.

17 Андрей Семенович Лебезятников Лебезятников – молодой человек, чиновник, друг Лужина. Лужин является его бывшим опекуном. Лебезятников служит в министерстве. Он якобы придерживается “прогрессивных взглядов”, пропагандирует коммунизм, равенство полов и т.д., но делает это непоследовательно и нелепо. Господин Лебезятников – образованный, просвещенный человек, по его собственному мнению. При этом он не владеет никаким иностранным языком. Лебезятников считает себя пропагандистом прогрессивных идей. Однако на деле у него плохо получается пропагандировать и “закидывать идеи”. Он не способен быть обличителем и оратором. Очевидно, идеи глупого Лебезятникова часто расходятся с его поступками. И конечно, такого человека нельзя воспринимать всерьез и считать цельной личностью. Именно поэтому Лужин не без основания называет Лебезятникова просто “дураком”, которому стоит «вылечить ум».

18 Зосимов Зосимов – приятель Разумихина, молодой доктор, который занимается “лечением” Раскольникова. Зосимов – полный высокий молодой человек 27 лет, медлительный, важный и томный. По специальности он является хирургом, но при этом интересуется «душевными болезнями». Окружающие считают его тяжелым человеком, но признают в нем хорошего доктора.

Читайте также:  Морально этические проблемы программирования в произведении Федора Достоевского Преступление и наказание: сочинение

19 Александр Григорьевич Заметов Заметов – знакомый Разумихина, письмоводитель (секретарь) в местной конторе. Ему 22 года. Одевается по моде, носит перстни. По словам Зосимова, Заметов берет взятки на работе. Заметов и Раскольников знакомится в конторе, куда последний приходит по заявлению хозяйки квартиры. Между Раскольниковым и Заметовым происходит серьезный разговор с Заметовым об убийстве старухи в трактире.

20 Никодим Фомич Никодим Фомич – квартальный надзиратель (полицейский) в районе, где живет Раскольников. Никодим Фомич – умный, серьезный, но при этом добродушный и открытый человек. Судя по всему, он служил в одном полку со своим помощником Ильей Петровичем. Раскольников знакомится с Никодимом Фомичом, когда приходит в контору по заявлению хозяйки квартиры.

21 Порфирий Петрович Порфирий Петрович – следователь по делу об убийстве старухи- процентщицы и ее сестры. Порфирию Петровичу 35 лет. Это умный, в чем-то хитрый, но при этом благородный человек. У него свой, “психологический” подход к расследованию дел. Его можно назвать талантливым следователем. Порфирий давит на Раскольникова психологически, не имея против него официальных доказательств. По совету Порфирия Раскольников делает явку с повинной.

22 Илья Петрович (По прозвищу «Порох») – помощник квартального надзирателя Никодима Фомича. Судя по всему, Илья Петрович и Никодим Фомич служили вместе в одном полку. Взрывной и эмоциональный Илья Петрович был при этом является добрым и благородным человеком. Он женат и имеет детей. Несмотря на свой взрывной характер, Илья Петрович – человек с принципами и считает себя прежде всего гражданином, а потом уже чиновником. Придя в контору с повинной, Раскольников застает там именно Илью Петровича, которому и признается в убийстве.

23 Амалия Ивановна Амалия Ивановна Липпевехзель – хозяйка квартиры, в которой живет семья Мармеладовых. По происхождению Амалия является обрусевшей немкой. Это вздорная и беспорядочная женщина.Она плохо говорит по-русски, за что Катерина Ивановна язвительно называет ее Амалией Людвиговной, на что та очень обижается.

24 Настасья Настасья является служанкой в доме, где снимает жилье Родион Раскольников. В обязанности Настасьи входит уборка в комнате Раскольникова и приношение ему еды, которую готовит хозяйка. Настасья – добрая, простая женщина.

25 Миколка (Он же Николай) становится обвиняемый в убийстве старухи- процентщицы и ее сестры. Миколка работает маляром в доме, где живет процентщица.

Никодим Фомич — квартальный надзиратель: сочинение

— А ты, такая-сякая и этакая, — крикнул он вдруг во всё горло (траурная дама уже вышла), — у тебя там что прошедшую ночь произошло? а? Опять позор, дебош на всю улицу производишь. Опять драка и пьянство. В смирительный мечтаешь! Ведь я уж тебе говорил, ведь я уж предупреждал тебя десять раз, что в одиннадцатый не спущу! А ты опять, опять, такая-сякая ты этакая!

Даже бумага выпала из рук Раскольникова, и он дико смотрел на пышную даму, которую так бесцеремонно отделывали; но скоро, однако же, сообразил, в чем дело, и тотчас же вся эта история начала ему очень даже нравиться. Он слушал с удовольствием, так даже, что хотелось хохотать, хохотать, хохотать… Все нервы его так и прыгали.

— Илья Петрович! — начал было письмоводитель заботливо, но остановился выждать время, потому что вскипевшего поручика нельзя было удержать иначе, как за руки, что он знал по собственному опыту.

Что же касается пышной дамы, то вначале она так и затрепетала от грома и молнии; но странное дело: чем многочисленнее и крепче становились ругательства, тем вид ее становился любезнее, тем очаровательнее делалась ее улыбка, обращенная к грозному поручику. Она семенила на месте и беспрерывно приседала, с нетерпением выжидая, что наконец-то и ей позволят ввернуть свое слово, и дождалась.

— Никакой шум и драки у меня не буль, господин капитэн, — затараторила она вдруг, точно горох просыпали, с крепким немецким акцентом, хотя и бойко по-русски, — и никакой, никакой шкандаль, а они пришоль пьян, и это я всё расскажит, господин капитэн, а я не виноват… у меня благородный дом, господин капитэн, и благородное обращение, господин капитэн, и я всегда, всегда сама не хотель никакой шкандаль. А они совсем пришоль пьян и потом опять три путилки спросил, а потом один поднял ноги и стал ногом фортепьян играль, и это совсем нехорошо в благородный дом, и он ганц фортепьян ломаль, и совсем, совсем тут нет никакой манир, и я сказаль. А он путилку взял и стал всех сзади путилкой толкаль. И тут как я стал скоро дворник позваль и Карль пришоль, он взял Карль и глаз прибиль, и Генриет тоже глаз прибиль, а мне пять раз щеку биль. И это так неделикатно в благородный дом, господин капитэн, и я кричаль. А он на канав окно отворяль и стал в окно, как маленькая свинья, визжаль; и это срам. И как можно в окно на улиц, как маленькая свинья, визжаль; и это срам. Фуй-фуй-фуй! И Карль сзади его за фрак от окна таскаль и тут, это правда, господин капитэн, ему зейн рок изорваль. И тогда он кричаль, что ему пятнадцать целковых ман мус штраф платиль. И я сама, господин капитэн, пять целковых ему зейнрок платиль. И это неблагородный гость, господин капитэн, и всякой шкандаль делаль! Я, говориль, на вас большой сатир гедрюкт будет, потому я во всех газет могу про вас всё сочиниль.

— Из сочинителей, значит?

— Да, господин капитэн, и какой же это неблагородный гость, господин капитэн, когда в благородный дом…

— Ну-ну-ну! Довольно! Я уж тебе говорил, говорил, я ведь тебе говорил…

— Илья Петрович! — снова значительно проговорил письмоводитель. Поручик быстра взглянул на него; письмоводитель слегка кивнул головой.

— …Так вот же тебе, почтеннейшая Лавиза Ивановна, мой последний сказ, и уж это в последний раз, — продолжал поручик. — Если у тебя еще хоть один только раз в твоем благородном доме произойдет скандал, так я тебя самое на цугундер, как в высоком слоге говорится. Слышала? Так литератор, сочинитель, пять целковых в «благородном доме» за фалду взял? Вон они, сочинители! — и он метнул презрительный взгляд на Раскольникова. — Третьего дня в трактире тоже история: пообедал, а платить не желает; «я, дескать, вас в сатире за то опишу». На пароходе тоже другой, на прошлой неделе, почтенное семейство статского советника, жену и дочь, подлейшими словами обозвал. Из кондитерской намедни в толчки одного выгнали. Вот они каковы, сочинители, литераторы, студенты, глашатаи… тьфу! А ты пошла! Я вот сам к тебе загляну… тогда берегись! Слышала?

Луиза Ивановна с уторопленною любезностью пустилась приседать на все стороны и, приседая, допятилась до дверей; но в дверях наскочила задом на одного видного офицера, с открытым свежим лицом и с превосходными густейшими белокурыми бакенами. Это был сам Никодим Фомич, квартальный надзиратель. Луиза Ивановна поспешила присесть чуть не до полу и частыми мелкими шагами, подпрыгивая, полетела из конторы.

— Опять грохот, опять гром и молния, смерч, ураган! — любезно и дружески обратился Никодим Фомич к Илье Петровичу, — опять растревожили сердце, опять закипел! Еще с лестницы слышал.

— Да што! — с благородною небрежностию проговорил Илья Петрович (и даже не што, а как-то: «Да-а шта-а!»), переходя с какими-то бумагами к другому столу и картинно передергивая с каждым шагом плечами, куда шаг, туда и плечо; — вот-с, изволите видеть: господин сочинитель, то бишь студент, бывший то есть, денег не платит, векселей надавал, квартиру не очищает, беспрерывные на них поступают жалобы, а изволили в претензию войти, что я папироску при них закурил! Сами п-п-подличают, а вот-с, извольте взглянуть на них: вот они в самом своем привлекательном теперь виде-с!

— Бедность не порок, дружище, ну да уж что! Известно, порох, не мог обиды перенести. Вы чем-нибудь, верно, против него обиделись и сами не удержались, — продолжал Никодим Фомич, любезно обращаясь к Раскольникову, — но это вы напрасно: на-и-бла-га-а-ар-р-роднейший, я вам скажу, человек, но порох, порох! Вспылил, вскипел, сгорел — и нет! И всё прошло! И в результате одно только золото сердца! Его и в полку прозвали: «поручик-порох»…

— И какой еще п-п-полк был! — воскликнул Илья Петрович, весьма довольный, что его так приятно пощекотали, но всё еще будируя.

Раскольникову вдруг захотелось сказать им всем что-нибудь необыкновенно приятное.

— Да помилуйте, капитан, — начал он весьма развязно, обращаясь вдруг к Никодиму Фомичу, — вникните и в мое положение… Я готов даже просить у них извинения, если в чем с своей стороны манкировал. Я бедный и больной студент, удрученный (он так и сказал: «удрученный») бедностью. Я бывший студент, потому что теперь не могу содержать себя, но я получу деньги… У меня мать и сестра в — й губернии. Мне пришлют, и я… заплачу. Хозяйка моя добрая женщина, но она до того озлилась, что я уроки потерял и не плачу четвертый месяц, что не присылает мне даже обедать… И не понимаю совершенно, какой это вексель! Теперь она с меня требует по заемному этому письму, что ж я ей заплачу, посудите сами.

— Но это ведь не наше дело… — опять было заметил письмоводитель…

— Позвольте, позвольте, я с вами совершенно согласен, но позвольте и мне разъяснить, — подхватил опять Раскольников, обращаясь не к письмоводителю, а всё к Никодиму Фомичу, но стараясь всеми силами обращаться тоже и к Илье Петровичу, хотя тот упорно делал вид, что роется в бумагах и презрительно не обращает на него внимания, — позвольте и мне с своей стороны разъяснить, что я живу у ней уж около трех лет, с самого приезда из провинции и прежде… прежде… впрочем, отчего ж мне и не признаться в свою очередь, с самого начала я дал обещание, что женюсь на ее дочери, обещание словесное, совершенно свободное… Это была девушка… впрочем, она мне даже нравилась… хотя я и не был влюблен… одним словом, молодость, то есть я хочу сказать, что хозяйка мне делала тогда много кредиту и я вел отчасти такую жизнь… я очень был легкомыслен…

— С вас вовсе не требуют таких интимностей, милостисдарь, да и времени нет, — грубо и с торжеством перебил было Илья Петрович, но Раскольников с жаром остановил его, хотя ему чрезвычайно тяжело стало вдруг говорить.

— Но позвольте, позвольте же мне, отчасти, всё рассказать… как было дело и… в свою очередь… хотя это и лишнее, согласен с вами, рассказывать, — но год назад эта девица умерла от тифа, я же остался жильцом, как был, и хозяйка, как переехала на теперешнюю квартиру, сказала мне… и сказала дружески… что она совершенно во мне уверена и всё… но что не захочу ли я дать ей это заемное письмо в сто пятнадцать рублей, всего что она считала за мной долгу. Позвольте-с: она именно сказала, что, как только я дам эту бумагу, она опять будет меня кредитовать сколько угодно и что никогда, никогда, в свою очередь, — это ее собственные слова были, — она не воспользуется этой бумагой, покамест я сам заплачу… И вот теперь, когда я и уроки потерял и мне есть нечего, она и подает ко взысканию… Что ж я теперь скажу?

Федор Михайлович Достоевский: Собрание сочинений в пятнадцати томах: Том 5. Преступление и наказание1
Преступление и наказание1
Часть первая1
I1
II2
III6
IV8
V11
VI14
VII17
Часть вторая19
I19
II23
III26
IV29
V32
VI34
VII39
Часть третья43
I43
II46
III49
IV52
V55
VI59
Часть четвертая62
I62
II65
III68
IV70
V74
VI78
Часть пятая80
I80
II84
III87
IV90
V94
Часть шестая97
I97
II99
III103
IV105
V107
VI110
VII114
VIII116
Эпилог118
I118
II120
Примечания122

Лучшие электронные книги в формате fb2
Наш портал – это библиотека интересных электронных книг разнообразных жанров. Здесь вы найдете произведения как российских, так и зарубежных писателей. Все электронные книги, представленные на нашем сайте, можно скачать бесплатно. Наша библиотека содержит только лучшие бесплатные электронные книги, ведь каждую электронную книгу мы тщательно изучаем перед добавлением в базу. Мы выбираем интереснейшие произведения в удобном формате fb2, все они достойны вашего внимания. Чтение электронных книг наверняка принесет вам удовольствие. Всё что, что вам нужно сделать, – найти и скачать книгу, которая понравится вам по заголовку и описанию.
Библиотека fb2-электронных книг – полезнейшее изобретение человечества. Для того чтобы, читать книгу, вам нужно просто загрузить ее с нашего сайта. Вы можете наслаждаться чтением, не совершая лишние траты. Электронная книга, в отличие от бумажной, обладает множеством преимуществ. Вы экономите время и силы, не совершая утомительные походы по магазинам. Вам также не нужно обременять себя ношением тяжеловесной макулатуры. Скачать и читать электронную книгу легко и просто . Мы позаботились о том, чтобы вам всегда было что почитать. Электронная книга fb2 принесет вам море положительных эмоций: она способна поделиться с вами мудростью, поднять настроение или просто скрасить досуг.

Ссылка на основную публикацию
×
×