Московские страницы в лирике А. Ахматовой и О. Мандельштама: сочинение

Московские страницы в лирике А. Ахматовой и О.Мандельштама

Вот она – Москва Мандельштама: кошмарная Лубянка, зловещий годуновский Кремль, “иудины окна” дома на Тверском (“Массолит”), откуда 16 марта 1938

Московские страницы в лирике А. Ахматовой и О.Мандельштама

Другие сочинения по предмету

Москва центр многовековой культуры русского народа. Уже в XIV XV в. в московских монастырях-старожилах создавались обширные книгохранилища библиотеки. В XV в. в Москве И. Федоров изобрел книгопечатание. В 1755 г. открылся Московский Университет и началось издание первых журналов создание литературных обществ, кружков, объединений.

Москва родина А.С. Пушкина, А.С. Грибоедова, И.А. Крылова, А.Н. Островского, М.Ю, Лермонтова, А.И. Герецена, Ф.М. Достоевского … В Москве жили и работали А.И. Толстой, А.П. Чехов, А.М. Горький, А.И. Куприн, И.А. Бунин, В.Я. Брюсов, В.В. Маяковский, С.А. Есенин …

Незабываемыми событиями литературной жизни Москвы явились публичные чтения Пушкиным «Бориса Годунова», Гоголем «Ревизора», Лермонтовым «Мцыри», Островским «Свои люди сочтемся!». Традицию чтения новых своих произведений на собраниях литературных кружков «Среда» продолжили демократически настроенные писатели И.Д. Телешов, А.Н. Андреев, Е.И. Чириков …

Важнейшие события в истории Москвы, реальные факты, подлинные имена, творчески трансформируясь в сознание писателей, органически входили в контекст художественных произведений. Разграбленная, разоренная в огне пожаров, но не покоренная, ввергшая в катастрофу армии Наполеона, встает со страниц «Войны и Мира» Л.Н. Толстого. Грозные, напряженные осенне-зимние дни 1905 года, баррикадные бои на улицах и площадях Москвы документально точно воспроизводит в романе эпопее «Жизнь Клима Самгина» А.М. Горький.

О Москве писали не только те, кто постоянно там бывал, жил и работал, но и те люди, которые были там «проездом», имели опосредованное отношение к столице России. Именно к таким писателям и относятся А.А. Ахматова и О.Э. Мандельштам. Их родиной был Петербург, Москва же никогда не была и не стала для них родным городом. Но так или иначе, за время их пребывания в Москве, у обоих сложилось свое понимание образа города, которое в последствии изменялось, приобретало новую форму. Это понимание, осознание Москвы возникало не сразу. Каждый новый приезд в Москву был связан с каким-либо значимым событием в жизни поэтов, а это в свою очередь отражалось на их отношении к городу. Ахматова и Мандельштам пытались понять Москву, почувствовать ее историческую многослойность, когда человек существует между церковью постройки XVI века и доходным домом начала ХХ. Возможно, это им удавалось не всегда, и наверно поэтому можно достаточно четко проследить, как со временем Москва обретала в их стихах совершенно новый облик, не похожий на тот, который буквально недавно рисовался в их сознании.

Так как ни Ахматова, ни Мандельштам никогда не были москвичами, то и стихов, посвященных Москве, не так уж и много. Но, несмотря на это, можно постараться проследить, как меняется позиция лирического героя по отношению к городу, и какую роль Москва сыграла в жизни поэтов.

Мандельштам Осип Эмильевич 1891 1938

В стихотворении Осипа Мандельштама. «1 января 1924 года» есть такие строки, обращенные к Москве:

Каким железным скобяным товаром

Ночь зимняя гремит по улицам Москвы,

То мерзлой рыбою стучит, то хлещет паром

Из чайных розовых как серебром плотвы.

Москва опять Москва. Я говорю ей: здравствуй!

Не обессудь, теперь уж не беда, По старине я принимаю братства

Мороза крепкого и щучьего суда.

Мандельштам родился в Варшаве в семье купца. Учился на романо-германском отделении Петербургского университета. Начал печататься в 1910г.: первая книга стихов «Камень» (1913г., второе издание 1916г.), вторая «Tristia». В ранних стихах ощутимо влияние поэзии символизма. Однако, будучи изумительно тонким, изящным лириком, он вряд ли укладывается в прокрустово ложе акмеизма. Его творчество было, конечно, шире. Его стихи пророчат гибель, по его определению, «христианско-эллинской» культуры. В его послереволюционных стихах звучит тема «отщепенства», результатом чего является социальная изоляция поэта. Он пробовал свои силы и в прозе: «Шум времени» (1925) сборник автобиографических рассказов, «Египетская марка» (1928) повесть о духовном кризисе интеллигенции перед революцией, эссе «Разговор о Данте» (1933).

По воспоминаниям священника Михаила Ардова, Ахматова говорила, что чувствует Петербург, Пастернак Москву, “а Осипу дано и то, и другое”. В Москве Мандельштам был изначально чужак, петербуржанин (корневой город для Мандельштама был все-таки один), но он обжил Москву и ощутил (или даже создал для себя) новое место человека в этом вновь столичном городе теряющееся, скользящее, превращающее на ходу человека в “воробья”, “трамвайную вишенку”. Ошарашенность и ощущение тепла в перчатке они рядом.

Нет, не спрятаться мне от великой муры

За извозчичью спину – Москву,

Я трамвайная вишенка страшной поры

И не знаю, зачем я живу …

… И едва успевают грозить из угла

Ты как хочешь, а я не рискну!

У кого под перчаткой не хватит тепла,

Чтоб объездить всю курву-Москву.

Он жил в левом флигеле дома Герцена на Тверском бульваре (д. 25). Мемориальная доска на доме напоминает: «Поэт Осип Эмильевич Мандельштам жил в этом доме в 1922 1923 и в 19321933 годах». Здесь в 19201930-е гг. находилось писательское общежитие, в котором А. А. Ахматова навещала чету Мандельштамов в 19321933 гг. Мандельштам посвятил ей еще в 1917 г. стихотворение «Кассандра», затем «Твое чудесное произношение», «Что поют часы-кузнечики». В «Листках из дневника» Ахматова вспоминала: «Снова и совершенно мельком я видела Мандельштама в Москве осенью 1918 года. В 1920 году он раз или два приходил ко мне в Сергиевскую (в Петербурге), когда я работала в библиотеке Агрономического института и там жила. Тогда я узнала, что в Крыму он был арестован белыми; в Тифлисе меньшевиками». Ахматова говорила о том, что «в то время, как (в 1933 г.) О. Э. встречали в Ленинграде как великого поэта. и его приезд и вечера были событием, о котором вспоминали много лет и вспоминают еще и сейчас (1962), в Москве его никто не хотел знать, и, кроме двух-трех молодых и неизвестных ученых-естественников, О. Э. ни с кем не дружил».

Наконец, в 1933 г. Мандельштам получил квартиру в Нащокинском переулке, 3/5. Но жизнь его там не была счастливой: он был арестован в ночь с 13 на 14 мая 1934 г., отпущен, затем снова арестован. В тех же воспоминаниях Ахматова писала: «. тень неблагополучия и обреченности лежала на этом доме. Мы шли по Пречистенке (февраль 1934 г.), о чем говорили, не помню. Свернули на Гоголевский бульвар, и Осип сказал: «Я к смерти готов». Вот уже двадцать восемь лет я вспоминаю эту минуту, когда проезжаю мимо этого места».

Н. Я. Мандельштам, жена поэта, в своей «Второй книге» писала об отношениях Мандельштама и Ахматовой: «Пришлось Мандельштаму довольствоваться легкими дружбами с легкими людьми, но, как бы ни складывалась жизнь, он всегда берег наши отношения и ценил дружбу с Ахматовой. С ней был разговор, шутка, смех, вино и главное общий путь, одинаковое понимание самых существенных вещей и взаимная поддержка в труде и во всех бедах».

Мандельштам хорошо знал литературную Москву и посвятил ей два очерка: «Литературная Москва» и «Литературная Москва. Рождение фабулы». Он входил в группу «Лирический круг», в которую также входили А. Ахматова, К. Липскеров, С. Парнок, С. Шервинский, В. Ходасевич, А. Эфрос и др. В статье «Литературная Москва» он так писал о Москве: «Москва Пекин; здесь торжество материка, дух Срединного царства, здесь тяжелые канаты железнодорожных путей сплелись в тугой узел, здесь материк Евразии празднует свои вечные именины.

Кому не скучно в Срединном царстве, тот желанный гость в Москве. Кому запах моря, кому запах мира.

Здесь извозчики в трактирах пьют чай, как греческие философы; здесь на плоской крыше небольшого небоскреба показывают ночью американскую сыщицкую драму; здесь приличный молодой человек на бульваре, не останавливая ничьего внимания, насвистывает сложную арию Тангейзера, чтобы заработать свой хлеб, и в полчаса на садовой скамейке художник старой школы сделает вам портрет на серебряную академическую медаль; здесь папиросные мальчишки ходят стаями, как собаки в Константинополе, и не боятся конкуренции; ярославцы продают пирожные, кавказские люди засели в гастрономической прохладе. Здесь ни один человек, если он не член Всероссийского союза писателей, не пойдет летом на литературный диспут. »

Имея в виду «чистки поэзии» в 1920-е гг., Мандельштам писал: «Когда в Политехническом музее Маяковский чистил поэтов по алфавиту, среди аудитории нашлись молодые люди, которые вызвались, когда до них дошла очередь, сами читать свои стихи, чтобы облегчить задачу Маяковскому. Это возможно только в Москве и нигде в мире, только здесь есть люди, которые, как шииты, готовы лечь на землю, чтобы по ним проехала колесница зычного голоса».

Восприятие Москвы у Мандельштама с годами сильно изменялось. Можно установить три группы “московских” стихов Мандельштама:

    тексты 1916 года “с примыкающим к ним стихотворением “Все чуждо нам в столице непотребной. ” (1918). с “просвечивающим” в их словесной ткани образом М. Цветаевой, с “бор

«Московские страницы в лирике А. Ахматовой и О. Мандельштама»

Важнейшие события в истории Москвы, реальные факты, подлинные имена, творчески трансформируясь в сознание писателей, органически входили в контекст художественных произведений. Разграбленная, разоренная в огне пожаров, но не покоренная, ввергшая в катастрофу армии Наполеона, встает со страниц «Войны и Мира» Л.Н. Толстого. Грозные, напряженные осенне-зимние дни 1905 года, баррикадные бои на улицах и площадях Москвы документально точно воспроизводит в романе – эпопее «Жизнь Клима Самгина» А.М. Горький.

О Москве писали не только те, кто постоянно там бывал, жил и работал, но и те люди, которые были там «проездом», имели опосредованное отношение к столице России. Именно к таким писателям и относятся А.А. Ахматова и О.Э. Мандельштам. Их родиной был Петербург, Москва же никогда не была и не стала для них родным городом. Но так или иначе, за время их пребывания в Москве, у обоих сложилось свое понимание образа города, которое в последствии изменялось, приобретало новую форму. Это понимание, осознание Москвы возникало не сразу. Каждый новый приезд в Москву был связан с каким-либо значимым событием в жизни поэтов, а это в свою очередь отражалось на их отношении к городу. Ахматова и Мандельштам пытались понять Москву, почувствовать ее историческую многослойность, когда человек существует между церковью постройки XVI века и доходным домом начала ХХ. Возможно, это им удавалось не всегда, и наверно поэтому можно достаточно четко проследить, как со временем Москва обретала в их стихах совершенно новый облик, не похожий на тот, который буквально недавно рисовался в их сознании. Так как ни Ахматова, ни Мандельштам никогда не были москвичами, то и стихов, посвященных Москве, не так уж и много. Но, несмотря на это, можно постараться проследить, как меняется позиция лирического героя по отношению к городу, и какую роль Москва сыграла в жизни поэтов.

В стихотворении Осипа Мандельштама. «1 января 1924 года» есть такие строки, обращенные к Москве:

* Каким железным скобяным товаром
* Ночь зимняя гремит по улицам Москвы,
* То мерзлой рыбою стучит, то хлещет паром
* Из чайных розовых – как серебром плотвы.
* Москва – опять Москва.
* Я говорю ей: здравствуй!
* Не обессудь, теперь уж не беда,
* По старине я принимаю братства
* Мороза крепкого и щучьего суда.

Читайте также:  Тот город, мной любимый в детстве: сочинение

Мандельштам родился в Варшаве в семье купца. Учился на романо- германском отделении Петербургского университета. Начал печататься в 1910г.: первая книга стихов «Камень» (1913г., второе издание 1916г.), вторая – «Tristia». В ранних стихах ощутимо влияние поэзии символизма. Однако, будучи изумительно тонким, изящным лириком, он вряд ли укладывается в прокрустово ложе акмеизма. Его творчество было, конечно, шире. Его стихи пророчат гибель, по его определению, «христианско-эллинской» культуры. В его послереволюционных стихах звучит тема «отщепенства», результатом чего является социальная изоляция поэта. Он пробовал свои силы и в прозе: «Шум времени» (1925) – сборник автобиографических рассказов, «Египетская марка» (1928) – повесть о духовном кризисе интеллигенции перед революцией, эссе «Разговор о Данте» (1933). По воспоминаниям священника Михаила Ардова, Ахматова говорила, что чувствует Петербург, Пастернак – Москву, «а Осипу дано и то, и другое». В Москве Мандельштам был изначально чужак, петербуржанин (корневой город для Мандельштама был все-таки один), – но он обжил Москву и ощутил (или даже создал для себя) новое место человека в этом вновь столичном городе – теряющееся, скользящее, превращающее на ходу человека в «воробья», «трамвайную вишенку». Ошарашенность и ощущение тепла в перчатке – они рядом.

* Нет, не спрятаться мне от великой муры
* За извозчичью спину – Москву,
* Я трамвайная вишенка страшной поры
* И не знаю, зачем я живу …
* … И едва успевают грозить из угла –
* Ты как хочешь, а я не рискну!
* У кого под перчаткой не хватит тепла,
* Чтоб объездить всю курву-Москву.

Он жил в левом флигеле дома Герцена на Тверском бульваре (д. 25). Мемориальная доска на доме напоминает: «Поэт Осип Эмильевич Мандельштам жил в этом доме в 1922- 1923 и в 1932-1933 годах». Здесь в 1920-1930-е гг. находилось писательское общежитие, в котором А. А. Ахматова навещала чету Мандельштамов в 1932-1933 гг. Мандельштам посвятил ей еще в 1917 г. стихотворение «Кассандра», затем «Твое чудесное произношение», «Что поют часы-кузнечики». В «Листках из дневника» Ахматова вспоминала: «Снова и совершенно мельком я видела Мандельштама в Москве осенью 1918 года. В 1920 году он раз или два приходил ко мне в Сергиевскую (в Петербурге), когда я работала в библиотеке Агрономического института и там жила. Тогда я узнала, что в Крыму он был арестован белыми; в Тифлисе меньшевиками». Ахматова говорила о том, что «в то время, как (в 1933 г.) О. Э. встречали в Ленинграде как великого поэта… и его приезд и вечера были событием, о котором вспоминали много лет и вспоминают еще и сейчас (1962),- в Москве его никто не хотел знать, и, кроме двух-трех молодых и неизвестных ученых- естественников, О. Э. ни с кем не дружил».

Н. Я. Мандельштам, жена поэта, в своей «Второй книге» писала об отношениях Мандельштама и Ахматовой: «Пришлось Мандельштаму довольствоваться легкими дружбами с легкими людьми, но, как бы ни складывалась жизнь, он всегда берег наши отношения и ценил дружбу с Ахматовой. С ней был разговор, шутка, смех, вино и главное – общий путь, одинаковое понимание самых существенных вещей и взаимная поддержка в труде и во всех бедах». Мандельштам хорошо знал литературную Москву и посвятил ей два очерка: «Литературная Москва» и «Литературная Москва. Рождение фабулы». Он входил в группу «Лирический круг», в которую также входили А. Ахматова, К. Липскеров, С. Парнок, С. Шервинский, В. Ходасевич, А. Эфрос и др. В статье «Литературная Москва» он так писал о Москве: «Москва – Пекин; здесь торжество материка, дух Срединного царства, здесь тяжелые канаты железнодорожных путей сплелись в тугой узел, здесь материк Евразии празднует свои вечные именины. Кому не скучно в Срединном царстве, тот – желанный гость в Москве.

Кому запах моря, кому запах мира. Здесь извозчики в трактирах пьют чай, как греческие философы; здесь на плоской крыше небольшого небоскреба показывают ночью американскую сыщицкую драму; здесь приличный молодой человек на бульваре, не останавливая ничьего внимания, насвистывает сложную арию Тангейзера, чтобы заработать свой хлеб, и в полчаса на садовой скамейке художник старой школы сделает вам портрет на серебряную академическую медаль; здесь папиросные мальчишки ходят стаями, как собаки в Константинополе, и не боятся конкуренции; ярославцы продают пирожные, кавказские люди засели в гастрономической прохладе. Здесь ни один человек, если он не член Всероссийского союза писателей, не пойдет летом на литературный диспут…»

Имея в виду «чистки поэзии» в 1920-е гг., Мандельштам писал: «Когда в Политехническом музее Маяковский чистил поэтов по алфавиту, среди аудитории нашлись молодые люди, которые вызвались, когда до них дошла очередь, сами читать свои стихи, чтобы облегчить задачу Маяковскому. Это возможно только в Москве и нигде в мире,- только здесь есть люди, которые, как шииты, готовы лечь на землю, чтобы по ним проехала колесница зычного голоса».

Лирическая героиня А. А. Ахматовой

Школьное сочинение

Анна Ахматова — последняя яркая звезда, загоревшаяся под знаком Серебряного века русской поэзии, талант и личное мужество которой соизмеримы: она отвергла эмиграцию, не была сломлена страшными испытаниями, выпавшими на ее долю, не склонив головы, пережила замалчивания и травлю, начавшуюся в 1946 году. Ее поэзия и сегодня собирает под свои знамена самых разных людей: христиане поднимают на щит ее глубокую веру, патриоты — ее “русскость”, антикоммунисты — внутреннее сопротивление режиму, монархисты — ее имидж императрицы. Мужчинам нравится ее женственность, женщинам — мужественность, и абсолютно всем — ее простота и понятность.

О ней сразу же заговорили как о явлении в литературе, хотя в это время Россия внимала голосу великих поэтов — А. Блока, К. Бальмонта, В. Брюсова и др. Поэзия Ахматовой раскрывает душу человека, в первую очередь — женщины, и ее стихи привлекают не столько сюжетом, сколько драмой чувств, которая вмещается в несколько поэтических строк.

Биография Анны Ахматовой до сих пор не написана, и факты в ней тесно сплавлены с мифом. Сама Ахматова легендарные моменты собственной жизни зачастую очень тонко, незаметно культивировала, предлагая их будущим биографам в качестве фактов.

В своей родословной поэтесса подчеркивала линию, восходящую по матери к древним новгородцам: “Ведь капелька новгородской крови во мне, как льдинка в пенистом вине”. Но в то же время любила говорить, что в качестве псевдонима взяла девичью фамилию своей бабушки, урожденной княжны Ахматовой (“бабушки-татарки”). Очутившись в эвакуации в Ташкенте, Ахматова вспомнила, что Азия — ее родина: “Я не была здесь лет шестьсот”.

В характере Анны Ахматовой присутствовал стремительный темперамент девочки, родившейся под Одессой и проведшей детство на берегу Черного моря. Но этот южный темперамент уравновешивался сдержанностью женщины, воспитанной в атмосфере Царского Села и усвоившей каноны этикетной петербургской культуры. Еще важнее, что Ахматова была человеком подлинно европейского типа и европейской образованности. В ее лице мы находим русскую европеянку с глубинными славянско-азиатскими корнями, то есть частный случай универсализма русской культуры конца XIX — начала XX века. Все это вошло в ее стихи и выстроило характер ее лирической героини. Анна Ахматова писала о жизни, о смерти, о печали, о Музе. Но главная ее тема — любовь. Фактически ее первые пять сборников от “Вечера” до “Anno Domini” почти полностью посвящены этой теме. Даже в стихах, декларирующих позицию автора в пору социальных катаклизмов (например, “Мне голос был”), тема любви не исчезает, а становится фоном. И всегда у нее это самые различные проявления чувства: дан их разный накал и напряженность, изменчивые формы, то есть любовь показана в ее переходах, неожиданных всплесках и противоречиях. Сама любовь для лирической героини — это и свет, песнь, свобода, и грех, бред, недуг, плен. Любовь сопряжена у нее с обидой, ревностью, отречением, изменой.

Первые рецензенты отмечали в стихах Ахматовой, посвященных любовной теме, обостренный психологизм, говорили, что ее лирика интересна изображением тончайших движений женской души, да и сама поэтесса ставила себе это в заслугу, написав: “Я научила женщин говорить”. Ее стихи часто сравнивали с русской психологической прозой, потому что каждое ее стихотворение — маленькая новелла, где изображено сильное психологическое переживание, в поле которого попадают случайные детали внешнего мира:

Проводила друга до передней,

Постояла в золотой пыли,

С колоколенки соседней

Звуки важные текли.

Брошена! Придуманное слово —

Разве я цветок или письмо?

А глаза глядят уже сурово

В потемневшее трюмо.

Михаил Кузмин в предисловии к “Вечеру” назвал это способностью “понимать и любить вещи в непонятной связи с переживаемыми минутами”. Позднее В. В. Виноградов отмечал, что “предметная лексика ее стихов существует в аспекте единичного переживания, создавая между лирической героиней и окружающими ее вещами “интимно-символическую связь”.

В любовных стихах Ахматовой критика часто видела рассказ о борьбе женщины с мужчиной за свое равноправие. На самом деле коллизия “Вечера” и особенно “Четок” намного сложнее. Любовь требует от любящих предельного напряжения душевных сил.

Не случайно она названа “любовной мукой” и даже “любовной пыткой”. И поединок лирическая героиня Ахматовой ведет вовсе не с мужчиной, которого любит, а с самим любовным чувством, превращающим ее в игрушку (“Разве я цветок или письмо?”), грозящим утратой чувства личного достоинства. Женщина у Ахматовой проявляет в этой ситуации, прежде всего, волю, характер: “Слаб голос мой, но воля не слабеет”. Позднее критики не раз отмечали в лирике Ахматовой сочетание романтичности, женственности и хрупкости с твердостью, властностью, сильной волей. Не потому ли, что уже в 1910-е годы Ахматова предчувствовала, что персонажам ее любовной лирики уготована необычная и жестокая историческая судьба? С наибольшей отчетливостью это проявилось в произведениях 20-х годов, в которых лирическая героиня переживает любовную радость на фоне трагического предчувствия небывалой беды.

В 30-е годы О. Мандельштам очень точно определил одно из главных качеств творческого дара Ахматовой: “Она — плотоядная чайка, где исторические события — там слышится голос Ахматовой. И события только гребень, верх волны: война, революция. Ровная и глубокая полоса жизни у нее стихов не дает”.

Эта характеристика не раз подтверждалась стихотворениями-откликами Ахматовой на события современности, например откликом на Первую мировую войну— стихотворением “Молитва” (1915):

Дай мне горькие годы недуга,

Задыханья, бессонницу, жар.

Отними и ребенка, и друга,

И таинственный песенный дар.

Так молюсь за Твоей литургией

После стольких томительных дней,

Чтобы туча над темной Россией

Стала облаком в славе лучей.

Взрослела сама Ахматова, взрослела и ее лирическая героиня. И все чаще в стихах поэтессы стал слышаться голос взрослой, умудренной жизненным опытом женщины, внутренне готовой к самым жестоким жертвам, которые потребует от нее история.

Постепенно “женская” лирика Ахматовой претерпевала метаморфозу, приближаясь, по словам О. Мандельштама, к тому, “чтобы стать одним из символов величия России”.

Октябрьский переворот 1917 года Анна Ахматова встретила так, словно давно была к нему внутренне готова, и отношение к нему сначала у нее было резко отрицательным. Она понимала, что обязана сделать свой выбор, и сделала его спокойно и сознательно, обозначив свою позицию в стихотворении “Мне голос был”. На призыв покинуть родину героиня Ахматовой дает прямой и ясный ответ:

Но равнодушно и спокойно

Руками я замкнула слух,

Чтоб этой речью недостойной

Не осквернился скорбный дух.

Позже она уточнила свой выбор:

А здесь, в глухом чаду пожара.

Остаток юности губя,

Мы ни единого удара

Читайте также:  Влюбленность указывает человеку, каким он должен быть. А. П. Чехов. (По произведениям русской литературы. А. А. Ахматова. Любовная лирика.): сочинение

Не отклонили от себя.

И знаем, что в оценке поздней

Оправдан будет каждый час.

Лирическое “я” поэтессы сливается в этих стихах с “мы”, и точно так же от имени всего народа она напишет во время Отечественной войны стихотворение “Мужество” (1942):

Мы знаем, что ныне лежит на весах

И что совершается ныне.

Час мужества пробил на наших часах,

И мужество нас не покинет.

Лирическая героиня Ахматовой не раз ощущала себя стоящей на изломе эпох, на “мировом ветру”, как говорил А. Блок, и ее живое материнское чувство становилось началом, связующим в единое целое распавшуюся Россию.

В 20-е годы Ахматова активно обращается к античности, Библии, и в числе “двойников” ее лирической героини мы встречаем Дидону, Кассандру, Федру, Лотову жену, Рахиль.

Переживания лирической героини Ахматовой 20-30-х годов — это также переживание истории как испытания судьбой. Главным драматическим сюжетом лирики этих лет становится столкновение с трагическими событиями истории, в которых женщина вела себя с поразительным самообладанием. Ее героинями становятся и Клеопатра, и боярыня Морозова, и “стрелецкая женка”.

Живой интерес проявляла Анна Ахматова и к русской истории и фольклору. В стихотворении “Не бывать тебе в живых” (1921) лирическая героиня Ахматовой — плакальщица. Эти стихи родились под впечатлением трагических обстоятельств в жизни самой Ахматовой: погибли три самых близких ей духовно, самых дорогих человека — А. Блок, Н. Гумилев и А. Горенко. В стихотворении “Не бывать тебе в живых” лирическое “я” обобщено до образа всякой русской женщины, оплакивающей мужа, брата, сына, друга, чья кровь пролита за Русскую землю:

Любит, любит кровушку

В 1935 году были арестованы муж и сын Ахматовой — Николай Пунин и Лев Гумилев. И все же она не переставала писать. Так отчасти сбывалось пророчество, сделанное в 1915 году (“Молитва”): сын и муж у нее были отняты. В годы ежовщины Ахматова создает цикл “Реквием” (1935-1940), лирическая героиня которого — мать и жена, вместе с другими современницами оплакивающая своих близких. В эти годы лирика поэтессы поднимается до выражения общенациональной трагедии, и рядом с ней можно поставить разве что Н. Клюева и О. Мандельштама — двух ее мученически погибших современников.

1940 год для Ахматовой оказался переломным. Началась Вторая мировая война, охватившая практически всю Европу, Россия снова выдвинулась в центр мировой истории, и Ахматова ощутила приближение событий шекспировского размаха. Она почувствовала прилив новой стихотворной волны.

Стихи 1941-1944 годов, составившие цикл “Ветер войны”, были продиктованы ощущением Ахматовой своего личного участия в этой драме. В них мощно проявилось материнское начало. Лирическая героиня, провожая на фронт ленинградских мальчиков и понимая, что их ждет впереди, говорила от имени всех женщин:

Вот о вас и напишут книжки:

“Жизнь свою за други своя”,

Ваньки, Васьки, Алешки, Гришки,

Внуки, братики, сыновья!

Ахматова говорила на всю страну и за всю страну, ли в чем не изменив себе и ничем не поступившись. Ситуация общенародной беды подчеркнула национальную основу ее уникального лирического дара.

Все эти принципы окончательно оформились в ключевом произведении Ахматовой — “Поэме без героя”, над которым она работала с 1940 года практически до конца жизни.

Работая над “Поэмой без героя”, она не переставала писать лирические стихи, которые резко и ярко высветили сквозной сюжет ее поэзии в целом — драму невоплощенной любви. В этой лирике поражает мощное творческое усилие, создающее миф о великом чувстве, которое преодолевает пространство и время, — лирическая героиня снова идет навстречу собственной судьбе, как некогда шла рать Дмитрия Донского, чтобы победить:

И встретить я была готова

Моей судьбы девятый, вал.

Здесь пересекаются друг с другом две важнейшие темы творчества Ахматовой — любовная и национально-историческая. История не только формирует, но и деформирует человека, сочиняет ему другую судьбу, и противостоять этому способна только Любовь.

Московские страницы в лирике А. Ахматовой и О. Мандельштама

Важнейшие события в истории Москвы, реальные факты, подлинные имена, творчески трансформируясь в сознание писателей, органически входили в контекст художественных произведений. Разграбленная, разоренная в огне пожаров, но не покоренная, ввергшая в катастрофу армии Наполеона, встает со страниц «Войны и Мира» Л. Н. Толстого. Грозные, напряженные осенне-зимние дни 1905 года, баррикадные бои на улицах и площадях Москвы документально точно воспроизводит в романе – эпопее «Жизнь Клима Самгина» А. М. Горький.

«проездом», имели опосредованное отношение к столице России. Именно к таким писателям и относятся А. А. Ахматова и О. Э. Мандельштам. Их родиной был Петербург, Москва же никогда не была и не стала для них родным городом. Но так или иначе, за время их пребывания в Москве, у обоих сложилось свое понимание образа города, которое в последствии изменялось, приобретало новую форму. Это понимание, осознание Москвы возникало не сразу. Каждый новый приезд в Москву был связан с каким-либо значимым событием в жизни поэтов, а это в свою очередь отражалось на их отношении к городу. Ахматова и Мандельштам пытались понять Москву, почувствовать ее историческую многослойность, когда человек существует между церковью постройки XVI века и доходным домом начала ХХ. Возможно, это им удавалось не всегда, и наверно поэтому можно достаточно четко проследить, как со временем Москва обретала в их стихах совершенно новый облик, не похожий на тот, который буквально недавно рисовался в их сознании. Так как ни Ахматова, ни Мандельштам никогда не были москвичами, то и стихов, посвященных Москве, не так уж и много. Но, несмотря на это, можно постараться проследить, как меняется позиция лирического героя по отношению к городу, и какую роль Москва сыграла в жизни поэтов.

«1 января 1924 года» есть такие строки, обращенные к Москве:

По старине я принимаю братства

«Камень» (1913г., второе издание 1916г.), вторая – «Tristia». В ранних стихах ощутимо влияние поэзии символизма. Однако, будучи изумительно тонким, изящным лириком, он вряд ли укладывается в прокрустово ложе акмеизма. Его творчество было, конечно, шире. Его стихи пророчат гибель, по его определению, «христианско-эллинской» культуры. В его послереволюционных стихах звучит тема «отщепенства», результатом чего является социальная изоляция поэта. Он пробовал свои силы и в прозе: «Шум времени» (1925) – сборник автобиографических рассказов, «Египетская марка» (1928) – повесть о духовном кризисе интеллигенции перед революцией, эссе «Разговор о Данте» (1933). По воспоминаниям священника Михаила Ардова, Ахматова говорила, что чувствует Петербург, Пастернак – Москву, «а Осипу дано и то, и другое». В Москве Мандельштам был изначально чужак, петербуржанин (корневой город для Мандельштама был все-таки один), – но он обжил Москву и ощутил (или даже создал для себя) новое место человека в этом вновь столичном городе – теряющееся, скользящее, превращающее на ходу человека в «воробья», «трамвайную вишенку». Ошарашенность и ощущение тепла в перчатке – они рядом.

Я трамвайная вишенка страшной поры

И не знаю, зачем я живу.

Ты как хочешь, а я не рискну!

У кого под перчаткой не хватит тепла,

«Поэт Осип Эмильевич Мандельштам жил в этом доме в 1922- 1923 и в 1932-1933 годах». Здесь в 1920-1930-е гг. находилось писательское общежитие, в котором А. А. Ахматова навещала чету Мандельштамов в 1932-1933 гг. Мандельштам посвятил ей еще в 1917 г. стихотворение «Кассандра», затем «Твое чудесное произношение», «Что поют часы-кузнечики». В «Листках из дневника» Ахматова вспоминала: «Снова и совершенно мельком я видела Мандельштама в Москве осенью 1918 года. В 1920 году он раз или два приходил ко мне в Сергиевскую (в Петербурге), когда я работала в библиотеке Агрономического института и там жила. Тогда я узнала, что в Крыму он был арестован белыми; в Тифлисе меньшевиками». Ахматова говорила о том, что «в то время, как (в 1933 г.) О. Э. встречали в Ленинграде как великого поэта. и его приезд и вечера были событием, о котором вспоминали много лет и вспоминают еще и сейчас (1962),- в Москве его никто не хотел знать, и, кроме двух-трех молодых и неизвестных ученых- естественников, О. Э. ни с кем не дружил».

«Второй книге» писала об отношениях Мандельштама и Ахматовой: «Пришлось Мандельштаму довольствоваться легкими дружбами с легкими людьми, но, как бы ни складывалась жизнь, он всегда берег наши отношения и ценил дружбу с Ахматовой. С ней был разговор, шутка, смех, вино и главное – общий путь, одинаковое понимание самых существенных вещей и взаимная поддержка в труде и во всех бедах». Мандельштам хорошо знал литературную Москву и посвятил ей два очерка: «Литературная Москва» и «Литературная Москва. Рождение фабулы». Он входил в группу «Лирический круг», в которую также входили А. Ахматова, К. Липскеров, С. Парнок, С. Шервинский, В. Ходасевич, А. Эфрос и др. В статье «Литературная Москва» он так писал о Москве: «Москва – Пекин; здесь торжество материка, дух Срединного царства, здесь тяжелые канаты железнодорожных путей сплелись в тугой узел, здесь материк Евразии празднует свои вечные именины. Кому не скучно в Срединном царстве, тот – желанный гость в Москве.

Кому запах моря, кому запах мира. Здесь извозчики в трактирах пьют чай, как греческие философы; здесь на плоской крыше небольшого небоскреба показывают ночью американскую сыщицкую драму; здесь приличный молодой человек на бульваре, не останавливая ничьего внимания, насвистывает сложную арию Тангейзера, чтобы заработать свой хлеб, и в полчаса на садовой скамейке художник старой школы сделает вам портрет на серебряную академическую медаль; здесь папиросные мальчишки ходят стаями, как собаки в Константинополе, и не боятся конкуренции; ярославцы продают пирожные, кавказские люди засели в гастрономической прохладе. Здесь ни один человек, если он не член Всероссийского союза писателей, не пойдет летом на литературный диспут. »

Московские страницы в лирике А. Ахматовой и О. Мандельштама: сочинение

Сочинение: Московские страницы в лирике А. Ахматовой и О.Мандельштама

Москва – центр многовековой культуры русского народа. Уже в XIV – XV в. в московских монастырях-старожилах создавались обширные книгохранилища – библиотеки. В XV в. в Москве И. Федоров изобрел книгопечатание. В 1755 г. открылся Московский Университет и началось издание первых журналов создание литературных обществ, кружков, объединений.

Москва – родина А.С. Пушкина, А.С. Грибоедова, И.А. Крылова, А.Н. Островского, М.Ю, Лермонтова, А.И. Герецена, Ф.М. Достоевского … В Москве жили и работали А.И. Толстой, А.П. Чехов, А.М. Горький, А.И. Куприн, И.А. Бунин, В.Я. Брюсов, В.В. Маяковский, С.А. Есенин …

Незабываемыми событиями литературной жизни Москвы явились публичные чтения Пушкиным «Бориса Годунова», Гоголем – «Ревизора», Лермонтовым – «Мцыри», Островским – «Свои люди – сочтемся!». Традицию чтения новых своих произведений на собраниях литературных кружков «Среда» продолжили демократически настроенные писатели И.Д. Телешов, А.Н. Андреев, Е.И. Чириков …

Важнейшие события в истории Москвы, реальные факты, подлинные имена, творчески трансформируясь в сознание писателей, органически входили в контекст художественных произведений. Разграбленная, разоренная в огне пожаров, но не покоренная, ввергшая в катастрофу армии Наполеона, встает со страниц «Войны и Мира» Л.Н. Толстого. Грозные, напряженные осенне-зимние дни 1905 года, баррикадные бои на улицах и площадях Москвы документально точно воспроизводит в романе – эпопее «Жизнь Клима Самгина» А.М. Горький.

О Москве писали не только те, кто постоянно там бывал, жил и работал, но и те люди, которые были там «проездом», имели опосредованное отношение к столице России. Именно к таким писателям и относятся А.А. Ахматова и О.Э. Мандельштам. Их родиной был Петербург, Москва же никогда не была и не стала для них родным городом. Но так или иначе, за время их пребывания в Москве, у обоих сложилось свое понимание образа города, которое в последствии изменялось, приобретало новую форму. Это понимание, осознание Москвы возникало не сразу. Каждый новый приезд в Москву был связан с каким-либо значимым событием в жизни поэтов, а это в свою очередь отражалось на их отношении к городу. Ахматова и Мандельштам пытались понять Москву, почувствовать ее историческую многослойность, когда человек существует между церковью постройки XVI века и доходным домом начала ХХ. Возможно, это им удавалось не всегда, и наверно поэтому можно достаточно четко проследить, как со временем Москва обретала в их стихах совершенно новый облик, не похожий на тот, который буквально недавно рисовался в их сознании.

Читайте также:  Тема Родины в лирике Ахматовой: сочинение

Так как ни Ахматова, ни Мандельштам никогда не были москвичами, то и стихов, посвященных Москве, не так уж и много. Но, несмотря на это, можно постараться проследить, как меняется позиция лирического героя по отношению к городу, и какую роль Москва сыграла в жизни поэтов.

Мандельштам Осип Эмильевич 1891 – 1938

В стихотворении Осипа Мандельштама. «1 января 1924 года» есть такие строки, обращенные к Москве:

Каким железным скобяным товаром

Ночь зимняя гремит по улицам Москвы,

То мерзлой рыбою стучит, то хлещет паром

Из чайных розовых – как серебром плотвы.

Москва – опять Москва. Я говорю ей: здравствуй!

Не обессудь, теперь уж не беда, По старине я принимаю братства

Мороза крепкого и щучьего суда.

Мандельштам родился в Варшаве в семье купца. Учился на романо-германском отделении Петербургского университета. Начал печататься в 1910г.: первая книга стихов «Камень» (1913г., второе издание 1916г.), вторая – «Tristia». В ранних стихах ощутимо влияние поэзии символизма. Однако, будучи изумительно тонким, изящным лириком, он вряд ли укладывается в прокрустово ложе акмеизма. Его творчество было, конечно, шире. Его сти­хи пророчат гибель, по его определению, «христианско-эллинской» культуры. В его послереволюционных стихах звучит тема «отщепенства», результатом чего является социальная изоляция поэта. Он пробовал свои силы и в прозе: «Шум времени» (1925) — сборник автобиографических рассказов, «Египетская марка» (1928) — повесть о духовном кризисе интеллигенции перед революцией, эссе «Разговор о Данте» (1933).

По воспоминаниям священника Михаила Ардова, Ахматова говорила, что чувствует Петербург, Пастернак — Москву, “а Осипу дано и то, и другое”. В Москве Мандельштам был изначально чужак, петербуржанин (корневой город для Мандельштама был все-таки один), — но он обжил Москву и ощутил (или даже создал для себя) новое место человека в этом вновь столичном городе — теряющееся, скользящее, превращающее на ходу человека в “воробья”, “трамвайную вишенку”. Ошарашенность и ощущение тепла в перчатке — они рядом.

Нет, не спрятаться мне от великой муры

За извозчичью спину – Москву,

Я трамвайная вишенка страшной поры

И не знаю, зачем я живу …

… И едва успевают грозить из угла –

Ты как хочешь, а я не рискну!

У кого под перчаткой не хватит тепла,

Чтоб объездить всю курву-Москву.

Он жил в левом флигеле дома Герцена на Тверском бульваре (д. 25). Мемориальная доска на доме напо­минает: «Поэт Осип Эмильевич Мандельштам жил в этом доме в 1922— 1923 и в 1932—1933 годах». Здесь в 1920—1930-е гг. находилось писа­тельское общежитие, в котором А. А. Ахматова навещала чету Ман­дельштамов в 1932—1933 гг. Ман­дельштам посвятил ей еще в 1917 г. стихотворение «Кассандра», затем «Твое чудесное произношение», «Что поют часы-кузнечики». В «Листках из дневника» Ахматова вспоминала: «Снова и совершенно мельком я ви­дела Мандельштама в Москве осенью 1918 года. В 1920 году он раз или два приходил ко мне в Сергиевскую (в Петербурге), когда я работала в библиотеке Агрономического инсти­тута и там жила. Тогда я узнала, что в Крыму он был арестован бе­лыми; в Тифлисе меньшевиками». Ах­матова говорила о том, что «в то время, как (в 1933 г.) О. Э. встреча­ли в Ленинграде как великого поэта. и его приезд и вечера были собы­тием, о котором вспоминали много лет и вспоминают еще и сейчас (1962),— в Москве его никто не хо­тел знать, и, кроме двух-трех молодых и неизвестных ученых-естественни­ков, О. Э. ни с кем не дружил».

Наконец, в 1933 г. Мандельштам получил квартиру в Нащокинском пе­реулке, 3/5[1] . Но жизнь его там не была сча­стливой: он был арестован в ночь с 13 на 14 мая 1934 г., отпущен, за­тем снова арестован. В тех же воспо­минаниях Ахматова писала: «. тень неблагополучия и обреченности лежа­ла на этом доме. Мы шли по Пре­чистенке (февраль 1934 г.), о чем го­ворили, не помню. Свернули на Го­голевский бульвар, и Осип сказал: «Я к смерти готов». Вот уже два­дцать восемь лет я вспоминаю эту минуту, когда проезжаю мимо этого места»[2] .

Н. Я. Мандельштам, жена поэта, в своей «Второй книге» писала об отношениях Мандельштама и Ахма­товой: «Пришлось Мандельштаму до­вольствоваться легкими дружбами с легкими людьми, но, как бы ни скла­дывалась жизнь, он всегда берег на­ши отношения и ценил дружбу с Ах­матовой. С ней был разговор, шутка, смех, вино и главное — общий путь, одинаковое понимание самых сущест­венных вещей и взаимная поддерж­ка в труде и во всех бедах».

Мандельштам хорошо знал лите­ратурную Москву и посвятил ей два очерка: «Литературная Москва» и «Литературная Москва. Рождение фа­булы». Он входил в группу «Ли­рический круг», в которую также вхо­дили А. Ахматова, К. Липскеров, С. Парнок, С. Шервинский, В. Хода­севич, А. Эфрос и др. В статье «Ли­тературная Москва» он так писал о Москве: «Москва — Пекин; здесь тор­жество материка, дух Срединного царства, здесь тяжелые канаты желез­нодорожных путей сплелись в тугой узел, здесь материк Евразии празд­нует свои вечные именины.

Московские страницы в лирике А. Ахматовой и О. Мандельштама

Важнейшие события в истории Москвы, реальные факты, подлинные имена, творчески трансформируясь в сознание писателей, органически входили в контекст художественных произведений. Разграбленная, разоренная в огне пожаров, но не покоренная, ввергшая в катастрофу армии Наполеона, встает со страниц “Войны и Мира” Л. Н. Толстого. Грозные, напряженные осенне-зимние дни 1905 года, баррикадные бои на улицах и площадях Москвы документально точно воспроизводит в романе – эпопее “Жизнь Клима Самгина” А. М. Горький.
О Москве писали не только

Тема поэта и поэзии в лирике Ахматовой (План-сочинение) Тайна поэтического творчества. Тема творческого процесса отражалась в произведениях многих поэтов. Для Ахматовой писать было так же естественно, как ды­шать. В цикле “Тайны ремесла” поэтесса попыталась рас­крыть свое понимание творчества.

История создания поэмы “Реквием” Поэма “Реквием” – одно из вершинных про­изведений позднего творчества Ахматовой. Поэма писалась в пе­риод с1935 по 1940 г. До середины 1962 года произведение не имело рукописного текста, а жило в.

Своеобразие композиции поэмы Поэма имеет реальную основу: 2 года Ахматова стояла в тюремных очередях. В 1935 году был арестован ее сын Лев, в 1939 – второй арест сына и мужа. Поэма “Реквием” –.

Психологизм творчества А. Ахматовой В начале своего творчества Ахматова была тесно связана с таким литературным направлением, как акмеизм. В 1909 году в журнале “Аполлон” был провозглашен акмеистский путь “аполлонизма” – стремление от расплывчатых эффектов.

Тема любви, искусства, отражение глубины человеческих переживаний в лирике Ахматовой Поэтическое творчество Анны Ахматовой берет свое начало в блистательном Серебряном веке русской литературы. Этот сравнительно короткий период породил целую плеяду гениальных художников, в том числе, впервые в русской литературе, великих.

Основные мотивы лирики Ахматовой Чем живет человек? Наверное, любовью. Любовью к людям, верой в будущее, надеждой на лучшее. Возможно, именно потому, что все эти спутники любви Анна Ахматова всегда несла в своем сердце, она.

Отражение в лирике Ахматовой глубины человеческих переживаний темы любви и искусства Поэтическое творчество Анны Ахматовой берет свое начало в блистательном Серебряном веке русской литературы. Этот сравнительно короткий период породил целую плеяду гениальных художников, в том числе, впервые в русской литературе, великих.

Символ течения Времени в поэзии Ахматовой Эпохи, по мысли Ахматовой, вместе с жившими в них людьми, так же рождаются, дряхлеют и умирают, как и люди, как созданные ими исторические события. Пушкинская фраза “Я теперь живу не.

Преодоление безумия в “Реквиеме” Анны Ахматовой Идея “Реквиема” А. Ахматовой может быть выражена в форме повинности и противоречия. Поэт должен выразить свое личное горе, иначе – паралич памяти и безумие. Поэт должен выразить народное горе, стать.

Трагедия народа в поэме Ахматовой “Реквием” Поэма А. Ахматовой “Реквием” – уникальное произведение в истории русской литературы. Об ужасах сталинских репрессий она написала именно тогда, когда они происходили, правдиво рассказав о трагедии личности, семьи, народа. В.

“Реквием” – голос времени и народа Нет, и не под чуждым небосводом, И не под защитой чуждых крыл, – Я была тогда с моим народом, Там, где мой народ, к несчастью, был. А. Ахматова На долю.

Тема родины в произведениях А. Ахматовой Обычно наиболее остро тема Родины встает в литературе в период войн, революций, то есть тогда, когда человеку необходимо совершить нравственный выбор. В русской литературе эта проблема стала наиболее актуальной в.

Тот город, мной любимый в детстве Невозможно представить лирику Анны Андреевны Ахматовой без темы Царского Села и Петербурга. Красота этих мест окружала ее с детства, сформировала в ней художника, и позже поэт отдала в полной мере.

Какие ассоциации приходят при упоминании имени Анны Ахматовой Любовь, страстная и трагичная, самоотверженная преданность Родине, материнское горе. Без сомнения, центральной темой творчества Анны Ахматовой является Любовь. Первые ее стихи, вынесенные на суд широкой публики, были представлены в журнале.

Идейно-тематическое своеобразие поэмы “Реквием” Поэма “Реквием” авто­биографична: поэтесса рассказывает о собственной судьбе, и в то же время о судьбах всех женщин, чьи мужья или дети оказались не угодны новой власти: Я вижу, я слышу.

Основные мотивы поэзии А. Ахматовой Многое еще, наверно, хочет Быть воспетым голосом моим. А. Ахматова Творчество великого художника – реалиста ли, модерниста – заключает в себе целый мир, все бытие в его многообразии. Однако всегда.

Поэзия Ахматовой Музыка и звук – то, что окружает каждого человека с детства. И волшебство звука не только в том, что он воплощает в себе жизненную ситуацию, как бы впитывает ее в.

Образ времени в одном из произведений литературы XX века Время- это особая художественная категория. В литературе оно часто оказывается не похожим на реальное время. Так, писатель может “сжимать” время, ограничиваясь короткой фразой, например: “Прошло три года”, а может “останавливать”.

Тема необратимости времени в лирике Ахматовой Когда я писала стихи, я жила теми ритмами, которые звучали в героической истории моей страны. А. Ахматова Кто, как не поэт, чувствует быстротечность времени? Анна Андреевна Ахматова своей чуткой душой.

Летопись эпохи лирика А. Ахматовой, Б. Пастернака Пересказать биографию Поэта всегда очень трудно. Где найти слова, которые не опошлили и не приземлили бы поступков великого человека. Ведь в них, кроме обычного “прозаического” содержания, заключена неповторимость, уникальность жизни.

Сейчас вы читаете: Московские страницы в лирике А. Ахматовой и О. Мандельштама

Ссылка на основную публикацию
×
×