Цикл очерков Фрегат Паллада: сочинение

Анализ книги путевых очерков И.А. Гончарова «Фрегат “Паллада”»

Цели и трудности плавания: Тяга к дальним странствиям с детских лет охватила душу писателя. Иван Александрович остро чувствовал необходимость сменить унылое обывательское существование: «Дни мелькали, жизнь грозила пустотой, сумерками, вечными буднями: дни… сливались в одну утомительно-однообразную массу годов». Когда Гончаров узнал, что включен в состав экспедиции, с несвойственной ему экспансивностью воскликнул: «Сама юность воротилась ко мне. Скорей, скорей в путь!» Странствия должны были быть самые настоящие: не в благоустроенный Париж или близкую Италию, или описанную уже его другом Василием Петровичем Боткиным Испанию, а в тропики, к полюсам… Читать далее.

Задачи и маршрут плавания: Гончаров не был туристом в обычном смысле слова. Писателя интересует повседневная жизнь чужого народа, его тяготила необходимость следовать обычными туристическими маршрутами, с неизбежным посещением Тауэра, «Британского музеума» – «хотелось побродить не между мумиями, а среди живых людей». Свою позицию писатель выразил уже в первой главе, говоря о том, что ему «хотелось путешествовать не официально, не приехать и «осматривать», а жить и смотреть на все , не задавая себе утомительных уроков осматривать ежедневно, с гидом в руках, по стольку-то улиц, музеев, зданий…». Читать далее.

Посещение Сибири. Встречи с декабристами: Путешествие по чужим странам было только частью этого плаванья. Предстояли немалые странствия по России. Сибирь представляет путешественнику свой вариант колонизаторства. «Несмотря на продолжительность зимы, на лютость стужи, как все шевелится здесь, в краю! Пустыни превращаются в жилые места, дикари возводятся в чин человека, религия и цивилизация борются с дикостью…». Но не обо всех сибирских впечатлениях писатель смог сразу же поведать из опасения цензуры. О своих встречах с декабристами он получил возможность рассказать лишь спустя годы в очерке «По восточной Сибири». Воспоминания писателя помогли заполнить лакуну в биографии деятелей декабристского движения. Читать далее.

Наброски к «Обломову»: Изучая чужие страны, Гончаров ни на минуту не забывал о другой задаче – собрать материал для продолжения «Обломова». Сюжет романа изначально задумывался построенным на контрасте между русским барином Обломовым и его другом Штольцем, немцем по происхождению и воспитанию. Уже на первой долгой стоянке, в Лондоне Гончаров начинает сравнение европейской цивилизации (на примере Англии, самой тогда промышленно развитой страны) и русского уклада. Читать далее.

Реалистический взгляд на экзотику: Романтики жадно искали экзотику и восхищались ею. Гончаров спокойно констатирует: «Все не наше, не то». Но он ищет черты сходства. Встретил писатель экзотическую африканку – «в самом деле – баба. Одета, как наши бабы. Некоторые женщины поразительно сходны с нашими загорелыми деревенскими старухами». Диковинные птицы? «Промелькнет воробей – гораздо наряднее нашего, франт, а сейчас видно, что воробей, как он ни франти… Так же копается, как наш, во всякой дряни, разбросанной по дороге». Читать далее.

Матросы-простолюдины: Писатель объективен, ироничен и одновременно великодушен, рисуя повадки и ухватки матросов-простолюдинов. Гончаров-реалист стремится увидеть и показать интересное в ежедневном быту “Паллады”, в простых людях. И начинает с описания корабля, который виделся писателю частичкой родины, отважно пересекающей океаны – «в этом спокойствии, уединении от целого мира, в тепле и сиянии фрегат принимает вид какой-то отдаленной степной русской деревни». Читать далее.

Морские офицеры: Благородными и воспитанными предстают в изображении Гончарова морские офицеры. Понаслышке он ожидал оказаться в обществе горьких пьяниц. Но все эти слухи не имели ничего общего с действительностью: «После, когда предложено было вовсе не подавать вина за ужином, все единодушно согласились. Решили: излишек в экономии от вина приложить к сумме, определенной на библиотеку». Читать далее.

Звери и птицы: «Звериный» мир рассказчик воспринимает через призму басен Крылова; причем не только известных, но и … воображаемых. Так он описывает экзотическую птицу казуара: «Когда мы подходили к его клетке, он поспешно удалялся от нас, метался во все четыре угла, как будто отыскивая еще пятого, чтоб спрятаться; но когда мы уходили прочь, он бежал к двери, сердился, поднимал ужасную возню, топал ногами, бил крыльями в дверь, клевал ее – словом, так и просился, по характеру, в басни Крылова». Читать далее.

Посещение Японии: Венцом путешествия было посещение неведомой и загадочной Японии. Сам писатель всю стоянку у этих берегов жил под впечатлением чуда. Нам, пожалуй, еще увлекательнее читать эти страницы, нежели современникам Гончарова – мы-то знаем,какой стала Япония в начале ХХI века. С истинно художнической прозорливостью Гончаров уверенно предсказывает, что система внешней изоляции падет очень скоро: «…Если падет их система, они быстро очеловечатся, и теперь сколько залогов на успех!» Читать далее.

Итоги путешествия: Цели технического прогресса, «распространения торговли» Гончаров видит не в процветании одного народа за счет другого, а во взаимном удобстве: «Задача всемирной торговли состоит в том, чтобы сделать доступными везде и всюду те средства и удобства, к которым человек привык у себя дома.» Читать далее.

Читайте также анализ других произведений И.А. Гончарова:

Отражение русской действительности в романе И. А. Гончарова “Обломов”

Школьное сочинение

Правдивость, глубина, жизненность характеров и проблем, актуальность поставленных вопросов — характерные черты творчества Ивана Александровича Гончарова — особенно ярко раскрылись в романе “Обломов”.

В центре внимания писателя всегда были судьбы его родины. Сам он так отзывался о своем творчестве: “То с грустью, то с радостью, смотря по обстоятельствам, наблюдаю благоприятный или неблагоприятный ход народной жизни”. Исторической эпохой, взрастившей творчество этого писателя, были 40-60-е годы XIX века, время глубокого кризиса феодально-крепостнического строя, период ликвидации крепостного права и подъема демократического движения в России.

Первый роман Гончарова — “Обыкновенная история” (1847) — принес ему громкую известность и всеобщее признание.

С большой силой художественного обобщения Гончаров показал крушение старого, патриархального уклада жизни. “Обыкновенная история ” — первая часть трилогии Гончарова, запечатлевшей жизнь русского общества на разных стадиях его развития. В 1859 году вышел роман “Обломов”, справедливо считающийся вершиной творчества писателя, а еще через десять лет была напечатана третья часть трилогии — роман “Обрыв”.

У главного героя “вершинного” романа — Обломова — ярко проявляются черты “естественного человека”, удивительным образом сохранившиеся в середине XIX века. Придерживаясь идеологии природной жизни, герой существует согласно собственным принципам, собственному пониманию цельного и гармоничного человека: он решительно отвергает суету, тщеславие, карьеризм, погоню за выгодной женитьбой и богатством. “Нет, — восклицает он, — это не жизнь, а искажение нормы, идеала жизни, какой указала природа целью человека”. Но по своей наивности он не задумывается над тем, что все это возможно для него — барина, так как у него есть “Захар и еще триста Захаров”, обеспечивающих ему такое беззаботное существование. Илья Ильич радуется своей неподвижности и независимости, не отдавая себе отчета в том, что сам является частью ненавистного ему мира. Лишь иногда прозрение озаряет его, и тогда он с гнетущим беспокойством начинает задумываться над своей жизнью и над причинами, которые погубили все то доброе, что было в нем заложено: “Кто-то будто украл и закопал в собственной его душе принесенные ему в дар миром и жизнью сокровища. Какой-то тайный враг наложил на него тяжелую руку в начале пути и далеко отбросил от прямого человеческого назначения. ” Ответ на мучивший героя вопрос приходит в “Сне Обломова”, где Гончаров рисует картину патриархально-крепостнической утопии, главным содержанием которой являются “сон, вечная тишина, вялая жизнь и отсутствие движения”. Таким образом, тем врагом, который погубил все 1 доброе в Илье Ильиче, явился сам способ его жизни, все то, что впоследствии приобрело определение — обломовщина.

В образе Обломова критик Н.А. Добролюбов увидел отражение русского национального характера, назвал его “коренным типом” русской жизни, а литературовед Д. Н. Овсянико-Куликовский характеризовал свойства Обломова как “черту национального психического склада”. Исследователь А. Г. Цейтлин считал, что герой романа соединяет в себе черты национально-исторические, рожденные и обусловленные конкретной крепостнической эпохой русской жизни, и свойства общечеловеческие, по-своему проявляющиеся в соответствующих социально-исторических ситуациях различных стран. А сам автор подчеркивал, что его герой воплощает “элементарные свойства русского человека “. Таков, например, слуга Захар, которого отличают постоянное брюзжание и строптивость, упрямство, неповоротливость, косность и неряшливость, неопрятность и преклонение перед барством, но прежде всего — лень. Вот отчего он уподоблен своему барину. “Обломовская” жизнь Захара закончилась таким же драматическим финалом, как и судьба его барина: он стал нищим, подобно тому, как нищим духовно и нравственно стал под конец жизни и сам Обломов. Крепостнический уклад жизни сформировал их обоих, лишил уважения к труду, воспитал безделье и праздность. В одном из откликов на роман верно говорилось о том, что Захар и Обломов “выросли на одной и той же почве, пропитались одними и теми же соками”.

Таким образом, в Обломове воплотились черты характера, порожденного русской патриархальной помещичьей жизнью. Этот образ — крупнейшее мировое обобщение, он является воплощением жизненного застоя, неподвижности, беспробудной человеческой лени.

Обломовское начало живет не только в Захаре, но и в гостях героя, и в быте вдовы Пшеницыной. Оно распространилось по деревням и селам крепостнической России, укоренилось в ее столице, оно проявляется не только в поведении бар, но и в косности чиновников, крепостных крестьян, людей интеллигентных профессий.

Типичность созданного образа подтверждается еще и тем, что у главного героя романа “Обломов” было несколько реальных прототипов. В своих воспоминаниях “На родине” Гончаров рассказывал о трех из них: Козыреве, не вылезавшем из халата, никуда не выезжавшем из имения и не желавшем знать о своих доходах; Гастурине, отличавшемся теми же свойствами; о Якубове, своем крестном, весь день лежавшем в постели, где его и заставали гости. Кроме того, в беседе с издателем М.О. Вольфом Гончаров и в себе признал черты своего героя. “Обломов — это я . я рисовал Обломова с себя”, — говорил он. Но если вся страна будет состоять из одних “обломовых”, чьи духовные порывы уничтожила лень, то впереди ее ждут разруха, пошлость и нищета. Такие перспективы, конечно, не могут радовать, и это заставляет автора искать “положительные начала русской жизни”.

Друг главного героя, Андрей Штольц, олицетворяет еще одну сторону русской действительности. В его характере преобладают воспитанная с детства привычка к труду, самостоятельность, воля к достижению цели, бесстрашие перед трудностями. Он кипит жаждой знаний, жаждой деятельности, жаждой живого общения. В его характере удивительным образом переплелись унаследованные от отца-бюргера деловитость и аккуратность, унаследованные от матери высокая духовность и тонкая душевность. Идеалом для него является осмысленный труд, который он определяет как “образ, содержание, стихию и цель жизни”. Хорошо усвоив уроки отца, быт обломовского дома и княжеского замка, Штольц научился удобно и практично устраиваться в жизни. Этот герой “нового века” по-своему симпатичен автору. Писатель дает ему “наполненную, волнующую жизнь, в которой цвела неувядаемая весна”, дарит ему семейное счастье с Ольгой Ильинской. Штольц выходит победителем из всех жизненных ситуаций, обретает комфорт, изобилие, благоденствие среди картин и цветов в крымском доме, но почему-то Гончаров не показывает нам своего героя в “деле”, не изображает его общественного служения. Сохраняя верность жизненной правде, Гончаров отмечает, что практичность, холодный расчет часто получают у него перевес над трепетностью чувства — ум Штольца преобладает над его сердцем.

Читайте также:  Очерк о жизни и творчестве И. А. Гончарова: сочинение

Главное качество Штольца — непримиримое отношение к обломовщине в любых ее проявлениях. Он же нашел и само это слово “обломовщина”. Но, к сожалению, иногда в нем самом проглядывает то, что можно было бы назвать “отсветом обломовщины”. Кипучая деятельность Штольца направлена на узкопрактические цели, лишена интереса к реальности, в нем нет тяги к деятельности на благо общества, к искусству. “Мы не Титаны с тобой, — говорит он Ольге, — мы не пойдем, с Манфредами и Фаустами, на дерзкую борьбу с мятежными вопросами, не примем их вызова, склоним головы и смиренно переживем трудную минуту. ” Успокоение для себя он находит в тихой и комфортной семейной жизни. И потому вовсе не он положительный герой романа.

Многие критики усматривали в этом образе типическое, находили его “живым человеком”, но большинство из них соглашались с Н.А. Добролюбовым, считавшим, что “Штольц не дорос еще до идеала общественного русского деятеля”.

По-настоящему положительным героем, а точнее, героиней, является Ольга Ильинская. Это живое лицо, также непосредственно взятое писателем из жизни. Воспоминания современников Гончарова и исследование О.М. Чеменной называют в качестве прототипа Ольги Екатерину Майкову, которой был увлечен писатель и которая была самым близким ему человеком в 50-е годы. Образ Ольги Ильинской — образ красивой, молодой и энергичной женщины, обладающей необыкновенной простотой и естественностью, женщины, которую влечет к значительным делам и борьбе, имеющим общечеловеческий смысл, — воплотил лучшие свойства передовой русской женщины 50-х годов. Это образ тонко чувствующего, духовно одаренного человека, обладающего гармонией ума, воли и сердца. Именно такие как Ольга способны выступить на “трудный и тернистый, исполненный лишений и невзгод” путь и в любом забытом уголке сохранить заветы своей молодости.

Продолжатель реалистических традиций Пушкина и Гоголя, Гончаров прежде всего ценил в литературе объективность и глубину изображения жизни. Он исходил из убеждения, что “действительность, какая бы она ни была, нуждается в эпически спокойном изображении”. Именно поэтому он выбрал для своего творчества жанр романа, как жанр, наиболее полно отвечающий этим требованиям. Все картины и образы, созданные писателем в романе “Обломов”, — удивительно яркие, полные, содержащие в себе характерные черты общества и людей его времени. Этому роману, а также его героям, суждено не просто оставаться понятными и современными для читателей всех поколений и времен. Они прочно вошли в саму нашу жизнь, их имена стали нарицательными, а слово “обломовщина” даже вошло в “Толковый словарь живого великорусского языка” В. И. Даля.

«Цикл очерков “Фрегат “Паллада”»

Итогом кругосветного плавания Гончарова явилась книга очерков “Фрегат “Паллада”, в которой столкновение буржуазного и патриархального мироуклада получило дальнейшее, углубляющееся осмысление. Путь писателя лежал через Англию к многочисленным ее колониям в Тихом океане. От зрелой, промышленно развитой современной цивилизации – к наивно-восторженной патриархальной молодости человечества с ее верой в чудеса, с ее надеждами и сказочными грезами. В книге очерков Гончарова получила документальное подтверждение мысль русского поэта Е. А. Боратынского, художественно воплощенная в стихотворении 1835 года “Последний поэт”:
Век шествует путем своим железным,
В сердцах корысть, и общая мечта
Час от часу насущным и полезным
Отчетливей, бесстыдней занята.
Исчезнули при свете просвещенья
Поэзии ребяческие сны,
И не о ней хлопочут поколенья,
Промышленным заботам преданы.

Возраст зрелости современной буржуазной Англии – это возраст деловитости и умного практицизма, хозяйственного освоения вещества земли. Любовное отношение к природе сменилось беспощадным покорением ее, торжеством фабрик, заводов, машин, дыма и пара. Все чудесное и таинственное вытеснилось приятным и полезным. Весь день англичанина расчислен и расписан: ни одной свободной минутки, ни одного лишнего движения – польза, выгода и экономия во всем.

Жизнь настолько запрограммирована, что действует, как машина. “Нет ни напрасного крика, ни лишнего движения, а уж о пении, о прыжке, о шалости и между детьми мало слышно. Кажется, все рассчитано, взвешено и оценено, как будто и с голоса и с мимики берут тоже пошлину, как с окон, с колесных шин”.

Даже непроизвольный сердечный порыв – жалости, великодушия, симпатии – англичане стараются регулировать и контролировать.
п. Эти добродетели приложены там, где их нужно, и вертятся, как колеса, оттого они лишены теплоты и прелести”.

Когда Гончаров охотно расстается с Англией – “этим всемирным рынком и с картиной суеты и движения, с колоритом дыма, угля, пара и копоти”, в его воображении, по контрасту с механической жизнью англичанина, встает образ русского помещика. Он видит, как далеко в России, “в просторной комнате на трех перинах” спит человек, с головою укрывшийся от назойливых мух. Его не раз будила посланная от барыни Парашка, слуга в сапогах с гвоздями трижды входил и выходил, потрясая половицы. Солнце обжигало ему сначала темя, а потом висок. Наконец, под окнами раздался не звон механического будильника, а громкий голос деревенского петуха – и барин проснулся. Начались поиски слуги Егорки: куда-то исчез сапог и панталоны запропастились. Оказалось, что Егорка на рыбалке – послали за ним. Егорка вернулся с целой корзиной карасей, двумя сотнями раков и с дудочкой из камыша для барчонка. Нашелся сапог в углу, а панталоны висели на дровах, где их оставил впопыхах Егорка, призванный товарищами на рыбную ловлю. Барин не спеша напился чаю, позавтракал и стал изучать календарь, чтобы выяснить, какого святого нынче праздник, нет ли именинников среди соседей, коих надо поздравить. Несуетная, неспешная, совершенно свободная, ничем, кроме личных желаний, не регламентированная жизнь! Так появляется параллель между чужим и своим, и Гончаров замечает: “Мы так глубоко вросли корнями у себя дома, что, куда и как надолго бы я ни заехал, я всюду унесу почву родной Обломовки на ногах, и никакие океаны не смоют ее!” Гораздо больше говорят сердцу русского писателя нравы Востока. Он воспринимает Азию как на тысячу миль распростертую Обломовку.

Здесь живут добродетельные люди, питающиеся одними овощами, живут патриархально, “толпой выходят навстречу путешественникам, берут за руки, ведут в домы и с земными поклонами ставят перед ними избытки своих полей и садов. Что это? где мы? Среди древних пастушеских народов, в золотом веке?” Это уцелевший клочок древнего мира, как изображали его Библия и Гомер. И люди здесь красивы, полны достоинства и благородства, с развитыми понятиями о религии, об обязанностях человека, о добродетели. Они живут, как жили и две тысячи лет назад,- без перемены: просто, несложно, первобытно. И хотя такая идиллия человеку цивилизации не может не наскучить, почему-то в сердце после общения с нею появляется тоска. Пробуждается мечта о земле обетованной, зарождается укор современной цивилизации: кажется, что люди могут жить иначе, свято и безгрешно. В ту ли сторону пошел современный европейский и американский мир с его техническим прогрессом? Приведет ли человечество к блаженству упорное насилие, которое оно творит над природой и душой человека? А что если прогресс возможен на иных, более гуманных основах, не в борьбе, а в родстве и союзе с природой?

Далеко не наивны вопросы Гончарова, острота их нарастает тем более, чем драматичнее оказываются последствия разрушительного воздействия европейской цивилизации на патриархальный мир. Вторжение в Шанхай англичан Гончаров определяет как “нашествие рыжих варваров”. Их бесстыдство “доходит до какого-то героизма, чуть дело коснется до сбыта товара, какой бы он ни был, хоть яд!”. Культ наживы, расчета, корысти ради сытости, удобства и комфорта. Разве не унижает человека эта мизерная цель, которую европейский прогресс начертал на своих знаменах?

Не простые вопросы задает Гончаров человеку. С развитием цивилизации они нисколько не смягчились. Напротив, в конце XX века они приобрели угрожающую остроту.

Урок литературы в 10-м классе. По страницам “Фрегата “Паллады” И.А. Гончарова

Разделы: Литература

Цель урока: продолжить знакомство с творчеством И.А. Гончарова, расширить представления о личности писателя; дать общее представление о книге, проследить, как воплотились в данной книге особенности жанра (путевые очерки); поработать над анализом стиля писателя.

Данный урок проведен в профильном (филологическом) классе, где программа по литературе несколько расширена и введены произведения для обзорного рассмотрения. Предшествующим данному уроку был урок по теме “История поколения в “Обыкновенной истории” Ивана Гончарова.

Это вглядыванье, вдумыванье в чужую жизнь, в жизнь ли целого народа, или одного человека, отдельно, дает наблюдателю такой общечеловеческий и частный урок, какого ни в каких книгах не отыщешь.

I. Урок начинается диалогом, который ведут 10-классники:

В один из дней позднего августа 1852 года по всем гостиным – у Майковых, у Никитенко, у Панаевых, у Языковых – разлетелось вдруг поразившее всех известие:

– Мсьё де Лень…нет! Вы можете себе представить? Наш мсьё де Лень отправляется на военном фрегате в кругоземное плавание к берегам Японии и Китая.

– Как! Тот самый толстяк, который, бывало, оставлял кабинет и покойный диван только в случае крайней надобности и всегда с сожалением?!

– Этот избалованный городским комфортом немолодой чиновник с больной печенью и ревматизмом, бегущий от окна, из которого дует, с трудом засыпающий, если муха жужжит или мышонок скребется, боящийся дороги с ухабами, и поздних ужинов, и сырой погоды, и слишком жаркого солнца?!

– Этот добродушный ленивец Иван Александрович Гончаров пускается невесть с чего на зыбкое лоно морей, где холод, и ветры, и штормы, и бури, и тропическая жара, и непереносимая качка?!

– Такое известие казалось несбыточным, невероятным.

– Тем не менее все было именно так.

Ученик (в образе Гончарова, читает по книге): “ Боже мой! Я смогу побывать в Китае, Японии, в Индии, переплыву океан, ступлю ногой на острова, где гуляет в первобытной простоте дикарь, посмотрю на неведомые мне чудеса природы, неведомые города и обычаи чужого мне человека. Всё вокруг станет кипеть движением, красками, звуками, волновать, бодрить. Я хоть на время забуду скучную физиономии петербургского общества, а жизнь моя не станет тягостным праздным отражением мелких надоевших явлений… Да ведь мечтал же я издавна, ещё с детства, о кругоземном путешествии: выехать, скажем, а правого берега Волги, ехать, всё ехать прямо и вдруг вернуться назад, в Симбирск, уже с левого берега…

– Ах, куда это вы, милый Иван Александрович? Для чего? Зачем? Там вам и глаз не сомкнуть от шума и грохота. Поезжайте уж лучше в Париж, в Италию, в Лондон! Одумайтесь!

Гончаров: Нет, нет. Не могу–с! Хочу в Бразилию, хочу туда, где солнце из камня высекает жизнь, где рыщет лев, пресмыкается змей, где страшно и обаятельно жить, где глаза не устанут смотреть , а сердце взволнованно биться… Вот куда я хочу отсюда, сударыня, а не в Париж или Лондон.

Читайте также:  Штольц Андрей Иванович — один из главных героев: сочинение

II. Выступление ученика. История путешествия, история экспедиции.

В конце 1852 г. Из Петербурга в кругосветное плавание отправился военный парусный корабль – фрегат “Паллада”. Начальнику экспедиции на “Палладе” нужен был секретарь – человек, “который бы хорошо писал по-русски, литератор” (“Литературное наследство”, № 22-24, стр.344). Этим секретарем стал И.А. Гончаров, уже известный в то время писатель, автор ряда литературных произведений, в т.ч. романа “Обыкновенная история”. Согласно официальной версии, фрегат должен был посетить русские владения в Америке (принадлежавшую в то время России Аляску и острова у ее берегов). Однако подлинной задачей экспедиции было установление связей с далекой Японией, в то время отсталым феодальным государством, не имевшим почти никаких отношений со странами Европы и Америки. Японские власти препятствовали проникновению европейцев в их страну. В нач. XIX века русский посланник Н.П. Резанов в течение ряда лет вел переговоры с японским правительством о торговом договоре, но эти переговоры ни к чему не привели.

Начальником русской экспедиции в Японию на “Палладе” был назначен Е.В. Путятин, моряк, дипломат, государственный деятель, активный проводник политики царизма в Азии. Командовал “Палладой” И.С. Унковский, выдающийся командир русского парусного флота, ученик замечательного флотоводца и ученого, одного из первооткрывателей Актарктиды – адмирала М.П. Лазарева. В путешествии участвовали видные моряки, ученые: А.А. Халезов(дед), К.Н. Посьет,, Д.С. Честной. Кроме “Паллады”, в состав экспедиции входили шхуна “Восток” под командованием В.А. Римского – Корсакова и транспортное судно “Князь Меншиков” под командованием И.В. Фуругельма.

“Паллада” достигла берегов Японии в августе 1853г. Переговоры о торговом договоре, которые вел Путятин, продолжались до января 1854г. В январе 1854г., в связи с Крымской войной, так и не добившись заключения договора, экспедиция покинула Японию. После этого “Паллада” побывала на островах Лю-чу (Ликейских), в Маниле на Филиппинах и затем отправилась к берегам Сибири. Здесь, в устье реки Амур, летом 1854г. и закончилось плавание фрегата. Гончарову, чтобы добраться до Петербурга, пришлось проделать длинный и трудный путь на лошадях через Сибирь.

III. Учитель объявляют цели урока и отмечает, что данный урок не ставит цель текстуального изучения данного произведения Гончарова.

IV. Выступление ученика. Представление книги И. Гончарова “Фрегат “Паллада”.

Гончаров, еще готовясь к кругосветному плаванию, хорошо понимал, что от него по возвращении будут ждать рассказа о таком незаурядном по тем временам событии: “Предстоит объехать весь мир и рассказать об этом”.

Очерки “Фрегат “Паллада” представляют собой творческий документ, важный для характеристики идейно-политических взглядов Гончарова. Несмотря на то, что в этих очерках ощутимо сказалась противоречивость его мировоззрения, основная и непреходящая ценность их заключается прежде всего в правдивом отражении в них фактов и процессов объективной действительности. Создавая книгу очерков, Гончаров не собирался дать “систематическое описание путешествия”. Он не освещает многие стороны экспедиции. В очерках почти не отражена героика тяжелого морского похода. Нет подробного и последовательного описания плавания. Не рассказывает он и о Путятине (начальнике русской экспедиции), необузданном самодуре, создавшем тяжелую атмосферу на корабле.

Это художественное произведение, в котором наблюдения и впечатления писателя-путешественника художественно преображены и осмыслены под определенным углом зрения.

Цель, “искомый результат путешествия”, по мнению Гончарова,– сравнение своего и чужого. “Это вглядыванье, вдумыванье в чужую жизнь, в жизнь ли целого народа, или одного человека, отдельно, дает наблюдателю такой общечеловеческий и частный урок, какого ни в каких книгах не отыщешь”.

“Фрегат “Паллада” проникнут глубокой любовью Гончарова к своей стране, к русскому народу. “История плавания…корабля, этого маленького русского мира, с четырьмястами обитателей, носившегося два года по океанам, своеобразная жизнь плавателей, черты морского быта – все это также само способно привлекать и удерживать симпатии читателей”,– говорил Гончаров в предисловии к очеркам.

“Очерки путешествия” И.Гончарова представляли собой решительный разрыв как с сентиментальной традицией “Писем русского путешественника” Н. Карамзина, так и с традициями романтических описаний, созданных Бенедиктовым и Марлинским. “Очерки путешествия” Гончарова окончательно утвердили в русской литературе ту реалистическую тенденцию путевого очерка, которая была начата “Путешествием в Арзрум” Пушкина. “Фрегат “Паллада” сыграл значительную роль в развитии художественного творчества самого И.А. Гончарова и прежде всего в его работе над романом “Обломов”. Гончаров предполагал написать главу “Путешествие Обломова”. Этот замысел не был реализован (как мы знаем, Илья Ильич так и не тронулся за границу). Из своего путешествия писатель возвратился умудренным богатейшим опытом, и это не могло не отразиться в его дальнейшем творчестве.

V. Особенности жанра “Фрегата “Паллады”.

– Что представляет собой книга Гончарова с точки зрения жанра? (путевые заметки).

– Что составляет основу путевых заметок? (Путевые заметки – одна из разновидностей путевого очерка – жанра художественной публицистики).

СОСТАВЛЯЮЩЕЕ ПУТЕВЫХ ЗАМЕТОК:

Новое представление о мире.
Что привлекло внимание автора? Что поразило?
Что запомнилось?

описание природы,
достопримечательностей
традициях, нравах.

рассказы о людях,
о местных обычаях,

– Какой тип речи присутствует в путевых заметках? (все типы речи)

– И последняя особенность произведений рассматриваемого нами жанра – субъективность в изложении, ярко выраженная позиция автора.

VI. Анализ эпизодов.

– Когда впервые и благодаря кому Иван Гончаров проявил интерес к путешествиям, к экзотическим странам? (в детстве, благодаря Николаю Николаевичу Трегубову).

– Итак, для Гончарова имевшаяся страсть к путешествию открыла совершенно новый мир, мир жизни военного фрегата, мир морского странствия. И это для него всё было впервые, всё в первый раз.

И Гончаров показывает психологическое состояние новичка, впервые попавшего на судно.

Ученик выразительно читает эпизод из главы “От Кронштадта до мыса Лизарда” (со слов “Я с первого шага на корабль стал осматриваться” до слов “Я с недоумением глядел вокруг себя и на свои сложенные в кучу вещи”). (Фрагмент отпечатан и лежит перед учениками).

– Какие чувства обуревают новичка, человека, впервые попавшего на корабль и впервые вышедшего в море? (настороженность, испуг, любопытство)

Учитель: Мир корабля – удивительный мир, ни на что не похожий. Корабль живёт своей уникальной жизнью, где все подчинено… чему? (ребят предлагается предугадать) – СВИСТКУ!

Ученик: пересказ эпизода из той же главы. “Свистать всех наверх!”

Учитель: Гончаров – тонкий наблюдатель, пытливый путешественник, человек, активно и жадно познающий новый мир. Он находит поэзию во всем, в том числе и в описании парусника.

Ученик выразительно читает отрывок из главы “От Кронштадта до Лизарда” (описание парусника), (фрагмент лежит перед учениками).

Беседа с классом:

– Каково эмоциональное настроение данного отрывка?

– В этом описании Гончаров больше секретарь, которому должно составить отчет о кругосветке, или поэт? Аргументируйте свою точку зрения. (Обилие художественных средств выразительности).

– Использование каких тропов позволяет автору так эмоционально и ярко описать парусник? (обилие в данном эпизоде примеров метафоры, олицетворения, ярких сравнений и эпитетов).

Учитель: Да, одна из особенностей путевых заметок – красочное описание природы. И в этом Иван Гончаров достигает художественных высот.

Ученик выразительно читает отрывок из главы “Плавание в Атлантических тропиках” (описание тропического неба).

– Каким настроением проникнуто это описание?

– Каковы художественные особенности синтаксиса? (риторические вопросы, риторические восклицания; обилие рядов однородных членов, бессоюзие).

Учитель: Как мы уже успели заметить, Гончаров умеет сочетать художественные описания с публицистическими зарисовками. Обратимся к главе “Сингапур”.

– Каким увидел мир Гончаров? Что привлекает его внимание? Что ему любопытно? (описание внешности, еда, занятия, торговые лавки, социальное расслоение и т.д.)

Учитель: Через 20 лет после кругосветного путешествия, в 1874 году, И.А. Гончаров напишет очерк “Через 20 лет”. В нем автор повествует о себе, о судьбе фрегата “Паллада”.

Учение кратко рассказывает о судьбе фрегата.

– Каким увидел дальневосточный край путешественник из далекого Петербурга? Кто из известных нам людей, чья судьба связана с освоением Приамурья, упоминается в очерке? Рассказ о Николае Муравьеве (Амурском).

VII. Обобщение.

Сегодня мы совершили кратковременное путешествие по страницам удивительной и познавательной книги Ивана Гончарова “Фрегат “Паллада”, попытались увидеть незнакомые нам места глазами русского путешественника, расширили представление о Гончарове–прозаике и публицисте, расширили свои географические познания о мире.

Цикл очерков “Фрегат “Паллада”

Итогом кругосветного плавания Гончарова явилась книга очерков “Фрегат “Паллада”, в которой столкновение буржуазного и патриархального мироуклада получило дальнейшее, углубляющееся осмысление. Путь писателя лежал через Англию к многочисленным ее колониям в Тихом океане. От зрелой, промышленно развитой современной цивилизации – к наивно-восторженной патриархальной молодости человечества с ее верой в чудеса, с ее надеждами и сказочными грезами. В книге очерков Гончарова получила документальное подтверждение мысль русского

“Утрата романтических иллюзий” Роман Гончарова “Обыкновенная история” впервые был напечатан в журнале “Современник” в 1847 году. Темой романа была избрана история жизни в Петербурге провинциального барина Александра Адуева, процесс утраты им в большом.

Обломов и обломовщина (по роману “Обломов”) Роман “Обломов”, который автор писал больше десяти лет, глубоко и полно освещает социальные и нравственные проблемы того времени. И тема, и идея, и основной конфликт этого произведения связаны с образом.

Спутницы Обломова После выхода в свет “Обыкновенной истории” В. Г. Белинский отметил, что к особенностям таланта Гончарова нужно отнести его “необыкновенное мастерство рисовать женские характеры”. Это мастерство в значительной степени отразилось в.

Критика о романе Гончарова “Обрыв” Петербурге, в Летнем саду, вечерами играл оркестр. Вокруг него | толпилась нарядная публика. Но отдаленные аллеи пустовали, и в одной из них каждый вечер можно было встретить двух пожилых мужчин.

Идейно-тематическое содержание романа “Обломов” И. А. Гончарова Идейно-тематическое содержание романа во многом обу­словлено тем, как трактуется понятие “обломовщина” и в каком со­отношении с ним понимается образ центрального героя. Н. А. Добролюбов в статье “Что такое обломовщина?” дал.

Авторская позиция – Гончаров Гончаров, как и любой другой писатель, старается быть лояльным по отношению к описываемому, и вследствие этого мы не можем найти конкретных слов, выражающих его авторскую позицию. Но ее можно узнать.

Обломовка во сне и наяву И. А. Гончаров вошел в русскую литературу благодаря своим трем романам, принесшим ему успех и признание: “Обыкновенная история”, “Обломов”, “Обрыв”. Это наиболее значительные произведения автора Читатели невольно обращали внимание на.

Интерьер как средство характеристики героя (По одному из произведений русской литературы XIX века И. А. Гончаров “Обломов”) Диван, на котором проводит свое время Обломов, давно стал нарицательным. Как и халат знаменитого лентяя. Образ Обломова -величайшее создание И. А. Гончарова. Но этот тип героя в общем-то не нов.

Есть ли Обломовы и Штольцы сегодня Сочинение по роману И. А. Гончарова “Обломов”. Осудить бездеятельность и оправдать деловитость – такую задачу ставил себе автор в “Обломове”. Образы Ильи Ильича Обломова и Андрея Ивановича Штольца приобрели типичные.

Метаморфозы Александра Адуева: причины и результаты (анализ образа главного героя романа И. А. Гончарова “Обыкновенная история”) Роман Ивана Александровича Гончарова “Обыкновенная история”, написанный в тысяча восемьсот сорок четвертом – тысяча восемьсот сорок шестом годах, стал значительным событием в русской словесности. “Повесть Гончарова произвела в Питере фурор.

Читайте также:  Сон Обломова в романе И.А. Гончарова Обломов: сочинение

Отражение исторических перемен в романе Иван Александрович Гончаров уже при жизни приобрел прочную репутацию одного из самых ярких и значительных представителей русской реалистической литературы. Его имя неизменно рядом с именами лучших писателей второй половины XIX.

Счастливы ли герои романа? (“Обломов”) “Что такое счастье?”, – этот вопрос задавал себе когда-нибудь каждый и не получал на него удовлетворительного ответа. Одному кажется, что счастье – это миг. Другому – труд. Третьему тоже что-нибудь.

Женские образы в романе Гончарова “Обрыв” Одним из самых удавшихся Гончарову в “Обрыве” женских образов была бабушка, которой писатель придает громадное значение в романе. В первоначальном замысле романа Татьяна Марковна была заурядной помещицей-провинциалкой, отличавшейся лишь житейской.

“Воспитание – великое дело им решается участь человека.” (В Г Белинский) (По роману И А Гончарова “Обломов”) Недавно я прочитала роман И. А. Гончарова “Обломов”. Нахожу в себе черты его главного героя. Я думала, что это просто лень, а оказалось, что это “обломовщина”. Действительно, так хочется пролежать.

Гончаров Иван Александрович – прозаик, критик Гончаров учился в частном пансионе, где приобщился к чтению книг западноевропейских и русских авторов и хорошо изучил французский и немецкий языки. В 1822 году поступил в Московское коммерческое училище. Не.

Сходство Адуева с Владимиром Ленским Литературной традиции споры Петра Ивановича и Александра Адуевых более всего зависимы от эпизода споров Онегина и Ленского в Евгении Онегине” – с той существенной разницей, что в романе Пушкина споры.

Художественное своеобразие романа Гончарова “Обломов” В романе “Обломов” Гончаров отразил часть современной ему действительности, показал характерные для того времени типы, образы, исследовал истоки и суть противоречий в русском обществе середины XIX в. Автор использовал ряд.

Сочинение по роману И. А. Гончарову “Обломов” Мое отношение к Обломову. Главный герой романа Гончарова – Илья Ильич Обломов. Это человек “лет тридцати двух-трех от роду, среднего роста, приятной наружности, с темно-серыми глазами”. Он, “дворянин родом, коллежский.

“Счастье есть дело судьбы ума и характера.” (По роману Гончарова “Обломов”) Жизнь человека, безусловно, зависит от него самого. Есть те, кто привык полагаться на случай, судьбу или другие “высшие силы”. Но, в основном, в наш век прагматизма и реализма, люди, прежде.

Эволюция героев Гончарова Изучая судьбы русских писателей XIX века, начинаешь невольно привыкать к тому, что зачастую их жизнь обрывалась пулей, виселицей, каторгой, безумием. Рылеев и Радищев, Пушкин и Лермонтов, Гоголь и Достоевский –.

Сейчас вы читаете: Цикл очерков “Фрегат “Паллада”

ГЛАВА ВТОРАЯ. чтобы изучать людей, нужно ли для этого объехать всю землю?

ЗЕМНАЯ ВСЕЛЕННАЯ В ВОЗРАСТНЫХ
КООРДИНАТАХ («ФРЕГАТ „ПАЛЛАДА“»)

. чтобы изучать людей, нужно ли для этого объехать всю землю? Нужно ли для наблюдения над европейцами побывать в Японии?

Ж.-Ж. Руссо
«Эмиль, или О воспитании»

Голых фактов я сообщать не люблю, я стараюсь подбирать ключ к ним, а если не нахожу, то освещаю их светом своего воображения.

И. А. Гончаров. «Фрегат „Паллада“»

«Очерки путешествия» как художественное произведение

Зрелое создание И. А. Гончарова, равное в этом качестве трем его романам, «Фрегат „Паллада“» представляет из себя сложное художественное единство, обладающее и особой композиционной организацией, и изысканным стилем. Сам автор не раз подчеркивал, что в описании увиденного он «неспроста, как думают, а умышленно, иногда даже с трудом, избегал фактической стороны и ловил только артистическую, потому что писал для большинства, а не для академии». И добавлял: «. этого не хотят понять — с умыслом или без умысла — не знаю» 1 . Четкая эстетическая задача присутствовала в этом произведении с самого начала работы и, претерпевая изменения в ее процессе, неизменно оставалась действенной до завершения труда. Возможно, в споре с многочисленными авторами «очерков путешествий», более всего озабоченных скрупулезной достоверностью передачи увиденного, Гончаров писал: «Голых фактов я сообщать не люблю, я стараюсь подбирать ключ к ним, а если не нахожу, то освещаю их светом своего воображения, может быть фальшивого и иду путем догадок там, где темно» 2 .

Гончаров видел во «Фрегате „Паллада“» единственную свою книгу, которая, «как роза без шипов, принесла мне самому много приятного или, лучше сказать, одно приятное, не причинив ни одного

огорчения» 3 . За этим суждением — горькая память о спорах вокруг трех его знаменитых романов. Но в судьбе «Фрегата „Паллада“» — своя драма, которая, к счастью, осталась скрытой от ее автора. Более того, сегодня видно, что он и сам внес вклад в драматический сюжет. Гончаров, видимо, отделив на склоне лет эту свою книгу от романного творчества, не посчитал нужным написать о ней практически ни в одной статье, посвященной собственным произведениям. Но зато настойчиво подчеркивал «познавательное значение» «Фрегата „Паллада“», особо рекомендуя ее для юных поколений.

Для первых критиков гончаровских «очерков путешествия» художественная природа нового произведения автора «Обыкновенной истории» и «Сна Обломова» была очевидна (рецензии А. Дружинина, С. Дудышкина, М. Де-Пуле. с живым интересом и одобрением прочитанные самим Гончаровым). Д. Писарев специально предупреждал, что на книгу «должно смотреть не как на путешествие, но как на чисто художественное произведение» 4 . Но уже при жизни Гончарова «книга была занесена в разряд географических сочинений, особо полезных и рекомендуемых для юношества, а критики и историки литературы снимали ее со школьных полок только для того, чтобы воспользоваться ею как биографическим материалом». «Фрегат „Паллада“» «перестала ощущаться как литературное произведение» 5 . Б. М. Энгельгардт поставил перед собой задачу оспорить мнение о книге как о правдивой летописи событий. Ученый сопоставил документальные материалы об экспедиции адмирала Е. Путятина с изображением похода у Гончарова, и его вывод был однозначен: действительность, представленная во «Фрегате „Паллада“», далека от реальной. «Фрегат „Паллада“» — прежде всего литературное произведение, сделанное в строго определенном литературно-художественном плане, а отнюдь не простой отчет о путешествии» (744).

Творческий сверхзамысел во «Фрегате „Паллада“»

Пафос этой книги Гончарова традиционно трактуется специалистами в рамках узколитературных. Долгая жизнь «Фрегата „Паллада“» объясняется, к примеру, тем, что перед нами одна из «выдающихся побед реализма над романтизмом, поскольку в середине 50-х годов, когда создавалось это произведение, последним оплотом уходящего романтизма оставался именно жанр „путешествий“» 6 . У истоков

подобного подхода — мнение Б. М. Энгельгардта, доказывавшего, что ядро книги — полемика с идеологией романтизма как литературного направления и «практикой» романтизма как «широкого культурного явления, социальные корни которого он (Гончаров. — Е. К.) пытался выяснить» (760) (в духе методологии 30-х годов этими корнями оказывалась помещичья идеология, которой противостоит буржуазная). Энгельгардт видел исток полемичности, определившей сам отбор впечатлений путешественника и их осмысление, в трезвой самооценке Гончарова, более конкретно: «в отчетливом понимании им недостаточности своих сил в области „повышенной прозы“» (747), которая более всего и соответствовала природе материала (экзотического). Не случайны, подчеркивал ученый, признания писателя такого рода: перо «вяло, без огня, без фантазии, без поэзии» (694), «. я люблю только рисовать и шутить. С этим хорошо где-нибудь в Европе, а вокруг света!» (643). Отсюда вынужденное решение Гончарова: кругосветное путешествие «берется не в плане героического похода или тяжелой экспедиции, а в плане успехов мореплавания» (749). Прозаическое (реалистическое) повествование оттесняет живописные картины природы и описание приключений, присущих обычно «очеркам путешествий». В трактовке Энгельгардта внимание к успехам мореплавания выглядит своего рода тактическим приемом, позволяющим автору выйти из трудного положения, а сама полемика с романтизмом — средством проявить исконную склонность к юмору. В итоге масштаб и глубина книги Гончарова явно недооцениваются (не находится места ее философско-историческим и собственно психологическим аспектам).

Признавая, что «Фрегат „Паллада“» — это «наиболее цельное и поэтически строгое произведение Гончарова. цельное в своей последовательности, горьковатой трезвости» 7 , А. В. Чичерин имеет в виду, прежде всего, стиль. По мнению Вс. Сечкарева: «Точный, тщательно выработанный язык (этой книги. — Е. К.) заслуживает того, чтобы им наслаждаться фраза за фразой. Нет сомнения, что безупречный стиль этого спокойного и собранного повествования послужил подготовительной школой для стиля романов» 8 . Но цельность и строгость проявляется и во всех других компонентах «Фрегата „Паллада“». В этом произведении полномочно правят излюбленные идеи Гончарова, выявляющиеся беспрепятственно и гармонично, что во многом определялось специфическим жанром произведения (о чем далее), не только допускающим прямое высказывание, но и предпочитающим

таковое. Сказались также быстрота и спонтанность написания этой книги: она родилась как бы сама собой, без оглядки на критику и читательскую реакцию.

Правда, Гончаров несколько упростил историю создания книги, когда в предисловии к 3-му изданию (1879) уложил ее в одну фразу: «По возвращении его (автора. — Е. К.) в Россию письма, по совету друзей, были собраны, приведены в порядок — и из них составились эти два тома» (6). В действительности таковым было первоначальное намерение, но в процессе путешествия многое изменилось: романисту пришлось вести судовой журнал, кроме того, он начал делать записи в виде дневника. И постепенно обнаружилось, что «писать письма также подробно и отчетливо, как записки, некогда, одно вредит другому» (668). Гончаров даже выражал сожаление, что в начале путешествия писал друзьям «огромные письма», «лучше бы с того времени начать вести записки», а «теперь вышло ни то ни се» (643). Когда временами в путешествии являлась «некоторая охота писать», тогда «несчастная слабость вырабатывать донельзя» оказывалась благодеянием: большинство записок оформилось «в таком порядке, что хоть печатать сейчас» (691). Но с возможной публикацией не связывалось никаких амбиций, в письме редактору «Отечественных записок» А. А. Краевскому содержалась просьба, если уж печатать готовые очерки, то «без подписи имени» («совестно, слишком ничтожно» (708)). Хвалебные отзывы, в особенности рецензии критиков, мнением которых Гончаров дорожил, были неожиданной и тем более глубокой радостью для автора 9 .

Во «Фрегате „Паллада“» полномочно правит излюбленная гончаровская мысль — о драматической антиномии в человеческой жизни двух ее неразделимых половин: «практической» («прозаической») и «идеальной» («романтической») — и превалировании той или иной из них в качестве нормы в конкретные возрастные периоды как человека, так и нации. Все остальные, в том числе полемические (внутрилитературные) мотивы, являются производными от этой идеи. Сверхзамысел из «Обыкновенной истории», сам жанр которой (роман воспитания) диктовал выдвижение подобной темы на первый план, преемственно перешел во «Фрегат „Паллада“». В начале романа «Обломов», написанном до путешествия, приметы того же самого жанра проявляются со всей очевидностью в описании детства и юности героя, вступления его в «школу жизни» и предпринятом анализе итогов «ученических лет» в судьбе выросшего (и уже стареющего!) героя. Но в этой части

повторяется феномен начала «Обыкновенной истории»: сверхзамысел оказывается потесненным замыслом — гоголевским обличением (о чем в третьей главе, с. 233). Хотя во «Фрегате „Паллада“» проявились многосторонние связи как с первым романом, так и со вторым, определяющим (ведущим) оказывается самостоятельно и непосредственно развивающийся мотив философского масштаба и глубины, для раскрытия которого именно опыт кругосветного путешествия предоставил достойный материал.

Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском:

Ссылка на основную публикацию
×
×