Биография Галины Брежневой

БРЕЖНЕВА Галина Леонидовна

Галина Леонидовна родилась в 1929 г. в семье Леонида Ильича Брежнева. Дочь генсека была невероятно добрым человеком, отзывчивым, никому в помощи не отказывала. Ее все любили. Когда отец привел в дом фронтовую жену, Галина слишком сильно сопереживала матери. Ведь ей пришлось смириться с изменой мужа, делать вид, что ничего не произошло, что у них по-прежнему все хорошо. И всеми своими дальнейшими выходками Галина как будто укоряла отца: ‘Кто ты такой, чтобы осуждать меня?!’ А такая модель поведения, как известно, не доводит до добра.

Она очень рано поняла, что ей позволено многое. Слишком многое. О детских и юношеских годах Галины Леонидовны известно лишь то, что она категорически отказалась вступать в комсомол. Ее папа, уже будучи первым секретарем молдавской компартии, ходил в университет, просил преподавателей и сокурсников повлиять на дочь. Безрезультатно.

Галя долго не могла решить, какую профессию выбрать. После школы поступила в Днепропетровский пединститут, потом, когда отец стал работать в Молдавии, перевелась на филфак Кишиневского университета. Она была плохой ученицей, на занятиях ее практически не видели. Позже, когда Брежнев стал первым лицом в государстве, подхалимы-подчиненные присвоили Галине степень кандидата филологических наук.

Первый взрослый поступок Галя совершила в 22 года – убежала с цирком шапито. Ее сердце пленил силач Евгений Милаев, который в акробатическом номере держал на плечах десять человек. Побег закончился тайным замужеством. Супруг был старше почти в два раза, у него было двое детей от первого брака (жена умерла при родах).

Милаев, собственно, и приучил ее к роскоши – дорогим подаркам, цветам. Галина сопровождала его на гастролях – ее записывали то костюмером, то гримером. Заботилась и о супруге, и о его детях.

За год совместной жизни супруги родили дочь, названную в честь бабушки Викой, и порядком друг другу надоели. Галя вернулась в родительский дом (официально она развелась с мужем только через восемь лет). Но Милаев до конца дней обеспечил себя вниманием партии и правительства: стал народным артистом СССР и занял пост директора нового цирка на Ленинских горах. Умер в 1983 году.

Все, кто сталкивался с Галиной Брежневой в середине 60-х, вспоминают ее с живейшим сочувствием. Она была простая, не заносчивая, без отвратительной номенклатурной спеси. По-человечески очень даже отзывчивая. Кому-то подарила 100 рублей на день рождения, Владимиру Полякову помогла открыть театр в саду “Эрмитаж”. Щедро давала чаевые в ресторанах, делала милые презенты друзьям и знакомым. В АПН, где с 1963 по 1968 год Галина Леонидовна работала редактором, она с удовольствием устраивала коллективные праздники. Причем сама пила очень мало, да и то сухое вино.

Второй раз она вышла замуж в 1962 году. На сей раз ее возлюбленным был 18-летний иллюзионист Игорь Кио, моложе ее на 14 лет. Об этой истории рассказывал сам Игорь Эмильевич.

“В тот год цирк отправился в Японию на гастроли. Галина, любившая кочевую жизнь, охотно поехала туда вместе с Милаевым. То ли восточная экзотика так на нас повлияла, то ли Галине уже надоел ее муж, только неожиданно мы страстно друг в друга влюбились.

Она и впрямь была необыкновенной: обольстительная, уверенная в себе, красивая, ухоженная, несколько манерная. Она немедленно сообщила мужу, что хочет развода”.

О бракосочетании Игоря Кио и Галины Брежневой не знал никто. Скрепив свой союз печатями, молодожены укатили в Сочи, где Кио давал очередные гастроли. Домашним она написала записку: “Выхожу замуж, и оставьте меня в покое”.

Известие о втором цирковом браке любимой дочери привело Брежнева в бешенство. Его чувства разделял и Евгений Милаев, слишком много терявший от развода с Галиной.

Когда Милаев узнал, что свидетельство о расторжении брака ей выдали на два дня раньше положенного срока, он предложил Брежневу отыскать беглянку в Сочи и объявить ее новый брак недействительным. На поиски влюбленной парочки мобилизовали лучшие силы КГБ и МВД.

– На следующее утро после приезда,- рассказывал Игорь Кио,- в холле гостиницы нас уже ждал трясущийся от страха генерал. Он ужасно переживал из-за возможных последствий. А что если Галина помирится с отцом да и пожалуется ему на сочинскую милицию?!

У нас отобрали документы, Галину под усиленной охраной препроводили в Москву. Через неделю я получил бандероль: в ней оказался мой паспорт с вырванной страницей о регистрации брака и чьей-то размашистой подписью: “Подлежит обмену”. На том и закончилась наша девятидневная супружеская эпопея.

– Она была моей первой любовью, которую я буду помнить всю жизнь,- говорит Игорь Кио.

В течение последующих трех с половиной лет они встречались урывками: Галина навещала его в городах, где проходили гастроли.

Как-то в Одессе после очередного свидания Игоря Кио вызвал начальник городского КГБ и потребовал написать объяснительную, что за женщина, с какой целью и на какие деньги приезжала к нему из столицы. Оставил на столе чистый лист бумаги и запер артиста на шесть часов.

Потом высокопоставленный чекист еще несколько часов убеждал Кио отказаться от Галины.

– Мы все волнуемся за здоровье Леонида Ильича,- говорил гэбист.– А почему вы не тревожитесь за самочувствие своего отца? – Обычно по воскресеньям Кио летал в Москву к родителям – после визита Брежневой его из Одессы просто не выпустили.

– Однажды мы гуляли по набережной Москвы-реки,- вспоминает Игорь Кио,- и я спросил Галину, существует ли на свете человек, который способен переубедить ее отца. “Да, такой человек есть,- засмеялась Галина.- Это Хрущев”.

Чтобы оградить дочь от юного циркача, Леонид Ильич приказал отправить Кио в армию. Но тот страдал хроническим лимфаденитом – заболеванием, исключающим прохождение срочной службы. По заданию ЦК специально созвали консилиум, чтобы поставить “адекватный диагноз”. На медосмотр Кио сопровождала целая группа чекистов. К счастью, врачи прежний диагноз подтвердили.

Галина остро переживала все эти жизненные перипетии своего возлюбленного. Но ничего поделать не могла. Она продолжала жить под одной крышей с родителями, которые больше смерти боялись ее выходок.

Свою страсть к авантюрам она утоляла в заграничных путешествиях. Брать ее в официальные поездки Брежнев категорически отказывался. Один-единственный раз она сопровождала отца в Югославию, но вызвала там такой жгучий интерес своими нарядами и экстравагантным поведением, что Брежнев зарекся куда-либо ездить вместе с дочерью. Тогда Галина подружилась с Анатолием Колеватовым, директором Управления цирков страны. И он оформлял ее в заграничные цирковые турне как гримершу.

Галине Леонидовне было под сорок, когда она наконец-то обрела семейное счастье. Третий ее брак родители одобрили. Подполковник милиции Юрий Чурбанов, занимавший пост замначальника политотдела мест заключения МВД, был на восемь лет моложе супруги. За-ради этого звездного брака он развелся с первой женой и оставил двоих детей.

На молодоженов пролился “золотой дождь” всевозможных благ и советских дефицитов. Их укомплектовали, как игрушечный набор “Барби с мужем”,– квартирой, мебелью, дачей, двумя машинами. Юрий Михайлович стал стремительно расти по службе. Через четыре года он уже был генерал-лейтенантом и заместителем министра МВД.

Но разве могло тихое мещанское счастье удовлетворить его темпераментную жену?! Позже Галина Леонидовна говорила, что фамилия мужа полностью соответствует его сущности. Жить с ним было скучно: после работы Юрий Михайлович обедал, смотрел футбол или читал газету.

– Я люблю искусство,- выпив, жаловалась на жизнь Брежнева,- а муж мой – генерал.

Ее новым возлюбленным стал цыган, артист театра “Ромэн” Борис Буряце, высокий полнеющий брюнет, ходивший в джинсе, ковбойских ботинках и широкополой шляпе. Ему было 29 лет, ей – 44. Когда она сильно донимала его ревностью, говорил ей, что пора домой, к мужу, а то папа с мамой будут сердиться.

Она отдала ему всю себя без остатка: купила квартиру на улице Чехова, “мерседес”, антикварную мебель. В доме устраивались пиры, здесь собирались и весьма известные, и очень сомнительные личности.

Когда они познакомились, Буряце, как нынешние люберецкие авторитеты, ходил с массивной золотой цепью на шее, но под влиянием Галины заменил цепь золотым крестом, украшенным крупным бриллиантом.

Страсть к драгоценным камням их сближала. По многочисленным отзывам очевидцев, появляясь на каком-нибудь приеме в Кремле или в западных посольствах, Галина Леонидовна переливалась бриллиантами, как рождественская елка – стеклянными шарами.

Драгоценности ей дарили, что-то перепадало от отца, она была постоянной покупательницей многих ювелирных магазинов. По слухам, даже брала вещи в долг, под расписку. Еще какие-то ценные экспонаты “одалживала”, а попросту забирала в вечное пользование из Гохрана.

С женой министра МВД Светланой Щелоковой она проворачивала денежные махинации, скупая ювелирные украшения накануне очередного повышения цен на золото, а потом перепродавая их втридорога.

Правда, непонятно, зачем все это было нужно. Советский Союз был не той страной, где красоту бриллиантов могли по достоинству оценить. Собственно, и высшего света как такового не было, и, нацепив все свои драгоценности, Галина Леонидовна могла выйти разве что в цирк – посмотреть очередное представление.

Погоня за бриллиантами забавляла Галину Брежневу опять же как полный опасностей процесс, очередная авантюра. Было в этой ее страсти что-то из книжек XIX века. Галина Леонидовна строила жизнь не по классикам марксизма, а по “Графу Монте-Кристо”.

Но в каждом приключенческом романе есть свое время “Ч”, когда случается страшное и непоправимое. Спираль несчастий начала раскручиваться за несколько лет до смерти Брежнева.

В начале 1982 года ограбили известную дрессировщицу Ирину Бугримову. Воров вскоре арестовали, а они указали на Бориса Буряце как на наводчика.

Буряце приехал на допрос к следователю в норковой шубе, с маленькой собачкой на руках. Сразу же после допроса его препроводили в камеру. Единственное – разрешили предупредить родных, он позвонил Галине Брежневой. Но на сей раз она просто не смогла его спасти.

Как раз в это время умер Суслов. Совсем немощный Брежнев был не в состоянии следить за делами, власть постепенно перешла к Андропову. А тот, зацепившись за ограбление Бугримовой, раскрутил целый показательный процесс о взяточничестве и казнокрадстве. Попал в тюрьму Анатолий Колеватов, руководитель всех цирков страны. Арестовали директора “Елисеевского” Юрия Соколова, покончил с собой Сергей Нониев, директор другого крупного магазина – гастронома “Смоленский”,- все они были завсегдатаями в доме Буряце и Брежневой. Юрия Брежнева, родного брата Галины, вывели из состава кандидатов в члены ЦК.

Позже Соколова приговорили к расстрелу, Колеватов получил 15 лет лагерей. Покончили самоубийством супруги Щелоковы. Буряце попал в тюрьму на пять лет, да так там и пропал. И до того часто пившая Галина Леонидовна совсем перестала себя контролировать.

Последний раз она вышла в свет 8 марта 1984 года. Недолго правивший Черненко пригласил ее на прием в Кремль. На скромном костюме Брежневой красовался орден Ленина, втихую врученный ей в 1978-м как подарок на 50-летие.

Но Черненко умер. В 1988 году арестовали Юрия Чурбанова, и он в конце концов получил 12 лет строгого режима. Галина даже не пришла в зал суда, когда оглашали приговор.

В 1990 году она подала иск на семейное имущество, конфискованное после суда над ее бывшим мужем. Опытный адвокат доказал, что шубы, вазы, мебель и прочая утварь не принадлежат Чурбанову. Удалось отсудить и “мерседес”, и коллекцию оружия, и чучела животных, и 65 тысяч рублей на счету в Сбербанке.

Чурбанов пробыл в заключении пять лет и вышел досрочно по амнистии. Только на свободе узнал, что Галина с ним развелась.

Вплоть до 1995 года Галина Леонидовна жила в своей большой московской квартире, в тихом центре. Она открывала дверь всем, кто в нее звонил. Пьяная, опустившаяся, живописнее любого московского бомжа, она была благодатной натурой для отечественных и западных фотожурналистов. Ее последний ухажер Илюша, малограмотный механик, был моложе ее на 20 лет. Единственными развлечениями влюбленных были выпивка и драка.

Наконец в 1995-м взбунтовались соседи элитного дома, которым надоели пьяные разборки потерявшей рассудок Галины. Они предъявили ультиматум ее дочери, и та увезла мать в психиатрическую клинику. Там Брежнева и закончила свои дни 30 июня 1998 года.

Похоронили Галину Леонидовну на Новодевичьем кладбище, рядом с матерью, Викторией Петровной.

У Галины было все: красота, деньги, влиятельные связи. Не было лишь обычного человеческого счастья, которое она безуспешно искала в новых и новых романах.

За год совместной жизни супруги родили дочь, названную в честь бабушки Викой, и порядком друг другу надоели. Галя вернулась в родительский дом (официально она развелась с мужем только через восемь лет). Но Милаев до конца дней обеспечил себя вниманием партии и правительства: стал народным артистом СССР и занял пост директора нового цирка на Ленинских горах. Умер в 1983 году.

Галина Брежнева: советская “принцесса” и любящая мама

Галина Брежнева, казалось бы, родилась с серебряной ложкой во рту: дочь видного партийного деятеля, а потом и вовсе генерального секретаря правящей партии ни в чем не нуждалась, у неё не было особой нужны добиваться чего-либо своим трудом.
Но это не принесло Галине счастья ни профессионального, ни личного. С материнством тоже всё было непросто.

Галя Брежнева родилась18 апреля 1929 года в городе Свердловске (ныне Екатеринбург). Отец, Леонид Ильич, на тот момент работал заместителем председателя местного райисполкома, а молодая мать Виктория, по образованию врач-акушер, занималась домашним хозяйством. Галя стала первенцем, через четыре года в семье родился мальчик Юра.

Семье часто приходилось переезжать вслед за отцом, который хорошо продвигался по партийной карьерной лестнице. Виктория полностью посвящала себя заботе о двух детях, доме и муже.

Взрослела Галя в военное время. В 1945 году, когда кончилась Великая Отечественная война, Галине исполнилось 16 лет – настала пора определяться с будущей профессией.

” Юная Галина заявила отцу, что собирается стать актрисой и хочет поступить в Москве на актерский факультет, но Брежнев воспринял эту новость крайне негативно.

Несмотря на своенравный характер девушки, она подчинилась отцу и пошла учиться на литературный факультет педагогического института в Орехово-Зуево.

Еще будучи студенткой, она в очередной раз вместе с семьей переехала по служебным делам отца. На этот раз в Молдавию. В Кишиневе девушка перевелась на филологический факультет местного университета, который вскоре бросила. Впрочем, как уже говорилось, у Галины не было особой необходимости в профессии и построении карьеры.

Зато личная жизнь била ключом. В 22 года девушка влюбилась в циркача Евгения Милаева. Гастролируя по Молдавии, силач, держащий на своих плечах 10 человек, произвел такое впечатление на юную девушку, что она приобрела билеты на все его выступления до конца гастролей. Познакомившись с Евгением лично, Галина отдалась чувствам, не обращая внимания на 20-летнюю разницу в возрасте и двух трёхлетних детей-близняшек от первой жены возлюбленного.

” Их мать умерла при родах, и маленькие Саша с Наташей вскоре стали приемными детьми Галины. Наперекор родителям она устроилась в цирк костюмером и уехала с будущим мужем.

Через год после бракосочетания, в 1952 году, Галина родила дочь, которую в честь бабушки назвали Виктория. Свою мать Галина Брежнева очень любила, она была для неё образцом жены, мамы и хозяйки.

Саша и Наташа практически сразу начали называть Галину мамой, ведь их кровная мать умерла при родах, и они её совсем не знали.
Наталья вспоминает: «В дом родителей нашего отца в Ростове-на-Дону, где мы жили, пока цирк был на гастролях, приехал папа с красивой молодой женщиной и совсем маленькой девочкой. Он сказал, что это наши мама и сестра. Мама, мы так ее ждали! Первые два года после рождения мы провели в доме малютки в Ленинграде на Васильевском острове, так как папе было некуда нас забрать. Галина Леонидовна вырастила нас. Она ездила с отцом на гастроли, вела домашнее хозяйство, готовила, стирала, ухаживала, штопала костюмы для выступлений. Как любящая и любимая жена и мать. Как обычная женщина».

” А вот родная дочь Вика, Витуся, росла вдали от мамы – Брежнев не мог допустить, чтобы его кровная внучка скиталась по стране с цирком, и девочка воспитывалась в семье деда и бабушки.

С Милаевым Брежнева прожила десять лет, и все эти годы муж боготворил ее, осыпал богатыми подарками. Однако это не помешало ему изменить своей жене с замужней актрисой Тамарой Соболевской, что и стало причиной их развода с Галиной. Приемные дети Галины Брежневой Александр и Наталья Милаевы, которым на тот момент было 13 лет, тяжело переживали развод родителей, ведь Галина все десять лет была для них заботливой мамой. Переживала и ее родная дочь двенадцатилетняя Виктория. Несмотря на то, что после развода с Евгением Милаевым Галина Леонидовна больше не виделась ни разу, приемные дети Галины Брежневой не забывали о ней до последних дней и часто приезжали.

” Александр навещал ее до конца жизни, а когда Брежнева попала в психиатрическую клинику, приезжал к ней и туда.

Александр и Наталья Милаевы продолжили цирковую династию и успешно выступали.

Оправившись от развода в 1962 году, 33-летняя Галина влюбилась в юного иллюзиониста Игоря Кио. На тот момент молодому человеку только исполнилось 18 лет. Не сообщая ни о чем родителям, пара зарегистрировала брак и уехала в Сочи. Официально второй брак Галины продлился всего 10 дней. Разгневанный отец отправил к паре сотрудников государственной безопасности. В итоге непослушную дочь вернули в Москву, у юного иллюзиониста забрали паспорт с отметкой о браке, а вернули уже без штампа. Но влюбленные продолжили тайные встречи, которые прекратились лишь в 1966 году: Брежнев стал генеральным секретарем ЦК КПСС, идти наперекор отцу стало невозможно, и отношения прекратились.

Лишь третий брак Галины отец одобрил – в 1971 году 41-летняя Брежнева на званом вечере встретила 34-летнего Юрия Чурбанова. Статный военный, майор, он произвел впечатление на дочь генсека. Юрий развелся с женой и без сожаления вступил в новый брак, который сулил ему не только домашний очаг и достаток, но и повышение по службе.

Ожидания Чурбанова оправдались – вскоре майор стал генерал-лейтенантом и занял должность заместителя министра внутренних дел СССР. После Чурбанов продвинулся до ранга генерал-полковника. Спустя 20 лет брака Юрия арестовали, а Галина подала на развод.

Помимо официальных браков, Брежнева бывала увлечена и другими мужчинами.

Пока мать занималась личной жизнью, Виктория продолжала жить у семье старших Брежневых. В детстве девочка ни в чем не нуждалась, но ей очень не хватало обыкновенного материнского тепла. И даже несмотря на то, что дедушка и бабушка Виктория Петровна души не чаяли в своей Витусе, ей не хватало родителей.

” Галина привозила своей девочке дорогие подарки, Виктория играла с куклами, о которых даже не могли мечтать остальные советские дети, но девочке хотелось гулять с родителями, быть почаще с мамой и папой, а тем явно было не до неё.


Видимо, в этом и кроется причина того, что Виктория была не уверена в себе, что отразилось на ее дальнейшей жизни.

10 ноября 1982 года умер Леонид Брежнев. После его смерти Галина Леонидовна сильно запила и спустя некоторое время попала в психиатрическую больницу №2 в деревне Добрыниха Московской области. 29 июня 1998 года Галины Леонидовны Брежневой не стало.

Виктория Брежнева очень переживала за мать. Она всячески боролась с ее пьянством, пыталась лечить, но Галина, убегая из больниц, твердила, что все равно будет пить. В результате отношения матери и дочки окончательно разладились.

Жизнь Виктории тоже сложилась несладко – любимые мужчины только пользовались её особым положением, обманывали и обирали её. Она, в конце концов, осталась не только без всех своих денег, но и без жилья, и, как и ее мать, оказалась в “психушке”.
Виктории пришлось разменять две квартиры, ей катастрофически не хватало средств на существование. Сама Виктория Брежнева не работала, да и у ее дочки начались проблемы со здоровьем.

Читайте также:  Биография Кэла Рипкен

Приемные дети Галины Брежневой Александр и Наталья, стали единственными людьми, которые приняли участие в судьбе внучки Галины Брежневой, когда Виктория уже не смогла о ней заботиться .

Видимо, в этом и кроется причина того, что Виктория была не уверена в себе, что отразилось на ее дальнейшей жизни.

БРЕЖНЕВА Галина Леонидовна

Галина Леонидовна родилась в 1929 г. в семье Леонида Ильича Брежнева. Дочь генсека была невероятно добрым человеком, отзывчивым, никому в помощи не отказывала. Ее все любили. Когда отец привел в дом фронтовую жену, Галина слишком сильно сопереживала матери. Ведь ей пришлось смириться с изменой мужа, делать вид, что ничего не произошло, что у них по-прежнему все хорошо. И всеми своими дальнейшими выходками Галина как будто укоряла отца: ‘Кто ты такой, чтобы осуждать меня?!’ А такая модель поведения, как известно, не доводит до добра.

Она очень рано поняла, что ей позволено многое. Слишком многое. О детских и юношеских годах Галины Леонидовны известно лишь то, что она категорически отказалась вступать в комсомол. Ее папа, уже будучи первым секретарем молдавской компартии, ходил в университет, просил преподавателей и сокурсников повлиять на дочь. Безрезультатно.

Галя долго не могла решить, какую профессию выбрать. После школы поступила в Днепропетровский пединститут, потом, когда отец стал работать в Молдавии, перевелась на филфак Кишиневского университета. Она была плохой ученицей, на занятиях ее практически не видели. Позже, когда Брежнев стал первым лицом в государстве, подхалимы-подчиненные присвоили Галине степень кандидата филологических наук.

Первый взрослый поступок Галя совершила в 22 года – убежала с цирком шапито. Ее сердце пленил силач Евгений Милаев, который в акробатическом номере держал на плечах десять человек. Побег закончился тайным замужеством. Супруг был старше почти в два раза, у него было двое детей от первого брака (жена умерла при родах).

Милаев, собственно, и приучил ее к роскоши – дорогим подаркам, цветам. Галина сопровождала его на гастролях – ее записывали то костюмером, то гримером. Заботилась и о супруге, и о его детях.

За год совместной жизни супруги родили дочь, названную в честь бабушки Викой, и порядком друг другу надоели. Галя вернулась в родительский дом (официально она развелась с мужем только через восемь лет). Но Милаев до конца дней обеспечил себя вниманием партии и правительства: стал народным артистом СССР и занял пост директора нового цирка на Ленинских горах. Умер в 1983 году.

Все, кто сталкивался с Галиной Брежневой в середине 60-х, вспоминают ее с живейшим сочувствием. Она была простая, не заносчивая, без отвратительной номенклатурной спеси. По-человечески очень даже отзывчивая. Кому-то подарила 100 рублей на день рождения, Владимиру Полякову помогла открыть театр в саду “Эрмитаж”. Щедро давала чаевые в ресторанах, делала милые презенты друзьям и знакомым. В АПН, где с 1963 по 1968 год Галина Леонидовна работала редактором, она с удовольствием устраивала коллективные праздники. Причем сама пила очень мало, да и то сухое вино.

Второй раз она вышла замуж в 1962 году. На сей раз ее возлюбленным был 18-летний иллюзионист Игорь Кио, моложе ее на 14 лет. Об этой истории рассказывал сам Игорь Эмильевич.

“В тот год цирк отправился в Японию на гастроли. Галина, любившая кочевую жизнь, охотно поехала туда вместе с Милаевым. То ли восточная экзотика так на нас повлияла, то ли Галине уже надоел ее муж, только неожиданно мы страстно друг в друга влюбились.

Она и впрямь была необыкновенной: обольстительная, уверенная в себе, красивая, ухоженная, несколько манерная. Она немедленно сообщила мужу, что хочет развода”.

О бракосочетании Игоря Кио и Галины Брежневой не знал никто. Скрепив свой союз печатями, молодожены укатили в Сочи, где Кио давал очередные гастроли. Домашним она написала записку: “Выхожу замуж, и оставьте меня в покое”.

Известие о втором цирковом браке любимой дочери привело Брежнева в бешенство. Его чувства разделял и Евгений Милаев, слишком много терявший от развода с Галиной.

Когда Милаев узнал, что свидетельство о расторжении брака ей выдали на два дня раньше положенного срока, он предложил Брежневу отыскать беглянку в Сочи и объявить ее новый брак недействительным. На поиски влюбленной парочки мобилизовали лучшие силы КГБ и МВД.

– На следующее утро после приезда,- рассказывал Игорь Кио,- в холле гостиницы нас уже ждал трясущийся от страха генерал. Он ужасно переживал из-за возможных последствий. А что если Галина помирится с отцом да и пожалуется ему на сочинскую милицию?!

У нас отобрали документы, Галину под усиленной охраной препроводили в Москву. Через неделю я получил бандероль: в ней оказался мой паспорт с вырванной страницей о регистрации брака и чьей-то размашистой подписью: “Подлежит обмену”. На том и закончилась наша девятидневная супружеская эпопея.

– Она была моей первой любовью, которую я буду помнить всю жизнь,- говорит Игорь Кио.

В течение последующих трех с половиной лет они встречались урывками: Галина навещала его в городах, где проходили гастроли.

Как-то в Одессе после очередного свидания Игоря Кио вызвал начальник городского КГБ и потребовал написать объяснительную, что за женщина, с какой целью и на какие деньги приезжала к нему из столицы. Оставил на столе чистый лист бумаги и запер артиста на шесть часов.

Потом высокопоставленный чекист еще несколько часов убеждал Кио отказаться от Галины.

– Мы все волнуемся за здоровье Леонида Ильича,- говорил гэбист.– А почему вы не тревожитесь за самочувствие своего отца? – Обычно по воскресеньям Кио летал в Москву к родителям – после визита Брежневой его из Одессы просто не выпустили.

– Однажды мы гуляли по набережной Москвы-реки,- вспоминает Игорь Кио,- и я спросил Галину, существует ли на свете человек, который способен переубедить ее отца. “Да, такой человек есть,- засмеялась Галина.- Это Хрущев”.

Чтобы оградить дочь от юного циркача, Леонид Ильич приказал отправить Кио в армию. Но тот страдал хроническим лимфаденитом – заболеванием, исключающим прохождение срочной службы. По заданию ЦК специально созвали консилиум, чтобы поставить “адекватный диагноз”. На медосмотр Кио сопровождала целая группа чекистов. К счастью, врачи прежний диагноз подтвердили.

Галина остро переживала все эти жизненные перипетии своего возлюбленного. Но ничего поделать не могла. Она продолжала жить под одной крышей с родителями, которые больше смерти боялись ее выходок.

Свою страсть к авантюрам она утоляла в заграничных путешествиях. Брать ее в официальные поездки Брежнев категорически отказывался. Один-единственный раз она сопровождала отца в Югославию, но вызвала там такой жгучий интерес своими нарядами и экстравагантным поведением, что Брежнев зарекся куда-либо ездить вместе с дочерью. Тогда Галина подружилась с Анатолием Колеватовым, директором Управления цирков страны. И он оформлял ее в заграничные цирковые турне как гримершу.

Галине Леонидовне было под сорок, когда она наконец-то обрела семейное счастье. Третий ее брак родители одобрили. Подполковник милиции Юрий Чурбанов, занимавший пост замначальника политотдела мест заключения МВД, был на восемь лет моложе супруги. За-ради этого звездного брака он развелся с первой женой и оставил двоих детей.

На молодоженов пролился “золотой дождь” всевозможных благ и советских дефицитов. Их укомплектовали, как игрушечный набор “Барби с мужем”,– квартирой, мебелью, дачей, двумя машинами. Юрий Михайлович стал стремительно расти по службе. Через четыре года он уже был генерал-лейтенантом и заместителем министра МВД.

Но разве могло тихое мещанское счастье удовлетворить его темпераментную жену?! Позже Галина Леонидовна говорила, что фамилия мужа полностью соответствует его сущности. Жить с ним было скучно: после работы Юрий Михайлович обедал, смотрел футбол или читал газету.

– Я люблю искусство,- выпив, жаловалась на жизнь Брежнева,- а муж мой – генерал.

Ее новым возлюбленным стал цыган, артист театра “Ромэн” Борис Буряце, высокий полнеющий брюнет, ходивший в джинсе, ковбойских ботинках и широкополой шляпе. Ему было 29 лет, ей – 44. Когда она сильно донимала его ревностью, говорил ей, что пора домой, к мужу, а то папа с мамой будут сердиться.

Она отдала ему всю себя без остатка: купила квартиру на улице Чехова, “мерседес”, антикварную мебель. В доме устраивались пиры, здесь собирались и весьма известные, и очень сомнительные личности.

Когда они познакомились, Буряце, как нынешние люберецкие авторитеты, ходил с массивной золотой цепью на шее, но под влиянием Галины заменил цепь золотым крестом, украшенным крупным бриллиантом.

Страсть к драгоценным камням их сближала. По многочисленным отзывам очевидцев, появляясь на каком-нибудь приеме в Кремле или в западных посольствах, Галина Леонидовна переливалась бриллиантами, как рождественская елка – стеклянными шарами.

Драгоценности ей дарили, что-то перепадало от отца, она была постоянной покупательницей многих ювелирных магазинов. По слухам, даже брала вещи в долг, под расписку. Еще какие-то ценные экспонаты “одалживала”, а попросту забирала в вечное пользование из Гохрана.

С женой министра МВД Светланой Щелоковой она проворачивала денежные махинации, скупая ювелирные украшения накануне очередного повышения цен на золото, а потом перепродавая их втридорога.

Правда, непонятно, зачем все это было нужно. Советский Союз был не той страной, где красоту бриллиантов могли по достоинству оценить. Собственно, и высшего света как такового не было, и, нацепив все свои драгоценности, Галина Леонидовна могла выйти разве что в цирк – посмотреть очередное представление.

Погоня за бриллиантами забавляла Галину Брежневу опять же как полный опасностей процесс, очередная авантюра. Было в этой ее страсти что-то из книжек XIX века. Галина Леонидовна строила жизнь не по классикам марксизма, а по “Графу Монте-Кристо”.

Но в каждом приключенческом романе есть свое время “Ч”, когда случается страшное и непоправимое. Спираль несчастий начала раскручиваться за несколько лет до смерти Брежнева.

В начале 1982 года ограбили известную дрессировщицу Ирину Бугримову. Воров вскоре арестовали, а они указали на Бориса Буряце как на наводчика.

Буряце приехал на допрос к следователю в норковой шубе, с маленькой собачкой на руках. Сразу же после допроса его препроводили в камеру. Единственное – разрешили предупредить родных, он позвонил Галине Брежневой. Но на сей раз она просто не смогла его спасти.

Как раз в это время умер Суслов. Совсем немощный Брежнев был не в состоянии следить за делами, власть постепенно перешла к Андропову. А тот, зацепившись за ограбление Бугримовой, раскрутил целый показательный процесс о взяточничестве и казнокрадстве. Попал в тюрьму Анатолий Колеватов, руководитель всех цирков страны. Арестовали директора “Елисеевского” Юрия Соколова, покончил с собой Сергей Нониев, директор другого крупного магазина – гастронома “Смоленский”,- все они были завсегдатаями в доме Буряце и Брежневой. Юрия Брежнева, родного брата Галины, вывели из состава кандидатов в члены ЦК.

Позже Соколова приговорили к расстрелу, Колеватов получил 15 лет лагерей. Покончили самоубийством супруги Щелоковы. Буряце попал в тюрьму на пять лет, да так там и пропал. И до того часто пившая Галина Леонидовна совсем перестала себя контролировать.

Последний раз она вышла в свет 8 марта 1984 года. Недолго правивший Черненко пригласил ее на прием в Кремль. На скромном костюме Брежневой красовался орден Ленина, втихую врученный ей в 1978-м как подарок на 50-летие.

Но Черненко умер. В 1988 году арестовали Юрия Чурбанова, и он в конце концов получил 12 лет строгого режима. Галина даже не пришла в зал суда, когда оглашали приговор.

В 1990 году она подала иск на семейное имущество, конфискованное после суда над ее бывшим мужем. Опытный адвокат доказал, что шубы, вазы, мебель и прочая утварь не принадлежат Чурбанову. Удалось отсудить и “мерседес”, и коллекцию оружия, и чучела животных, и 65 тысяч рублей на счету в Сбербанке.

Чурбанов пробыл в заключении пять лет и вышел досрочно по амнистии. Только на свободе узнал, что Галина с ним развелась.

Вплоть до 1995 года Галина Леонидовна жила в своей большой московской квартире, в тихом центре. Она открывала дверь всем, кто в нее звонил. Пьяная, опустившаяся, живописнее любого московского бомжа, она была благодатной натурой для отечественных и западных фотожурналистов. Ее последний ухажер Илюша, малограмотный механик, был моложе ее на 20 лет. Единственными развлечениями влюбленных были выпивка и драка.

Наконец в 1995-м взбунтовались соседи элитного дома, которым надоели пьяные разборки потерявшей рассудок Галины. Они предъявили ультиматум ее дочери, и та увезла мать в психиатрическую клинику. Там Брежнева и закончила свои дни 30 июня 1998 года.

Похоронили Галину Леонидовну на Новодевичьем кладбище, рядом с матерью, Викторией Петровной.

У Галины было все: красота, деньги, влиятельные связи. Не было лишь обычного человеческого счастья, которое она безуспешно искала в новых и новых романах.

Галина остро переживала все эти жизненные перипетии своего возлюбленного. Но ничего поделать не могла. Она продолжала жить под одной крышей с родителями, которые больше смерти боялись ее выходок.

Брежнева Галина Леонидовна (краткая биография)

Жизнь семей советской бюрократической элиты в большинстве случаев текла довольно буднично, за исключением тревожных лет репрессий и войны. Сытое существование обеспечивал доступ к всевозможному дефициту. В обмен на привилегии предлагалось вести незаметную жизнь добропорядочного советского гражданина в тени высокопоставленных родственников. Но время от времени появлялись личности, желавшие раздвинуть негласные рамки. Именно таким человеком была старшая дочь генерального секретаря ЦК КПСС Леонида Ильича Брежнева. Во времена Советского Союза об этом не писали ни в одной газете, но людская молва несла по всей стране слухи о сказочной жизни генсековской дочери, нередко преувеличивая и дополняя.

Жизнь семей советской бюрократической элиты в большинстве случаев текла довольно буднично, за исключением тревожных лет репрессий и войны. Сытое существование обеспечивал доступ к всевозможному дефициту. В обмен на привилегии предлагалось вести незаметную жизнь добропорядочного советского гражданина в тени высокопоставленных родственников. Но время от времени появлялись личности, желавшие раздвинуть негласные рамки. Именно таким человеком была старшая дочь генерального секретаря ЦК КПСС Леонида Ильича Брежнева. Во времена Советского Союза об этом не писали ни в одной газете, но людская молва несла по всей стране слухи о сказочной жизни генсековской дочери, нередко преувеличивая и дополняя.

Саша Соколов – биография, информация, личная жизнь


В 1977 году получил канадское гражданство.

Книги

Первый роман Саши Соколова “Школа для дураков” писался еще в России, однако впервые издан был в США в 1976 году. Прогрессивные русские читатели были знакомы с рукописью через самиздат. Надеяться на то, что поток сознания героя, страдающего от раздвоения личности, может быть опубликован в СССР, не имело смысла. Однако это произошло в 1990 году, когда писатель уже много лет жил за океаном, а его родина прошла путь перестройки и была готова услышать новое слово в литературе.

К тому моменту Соколов написал еще два произведения, со временем ставших культовыми, — “Между собакой и волком” (1980) и “Палисандрия” (1985). Для романов автора характерно пренебрежение традиционным ходом времени и сюжетностью, однако четко прослеживается верность русской литературной классике. Они сочетают в себе сюрреальность и христианское миросозерцание, фантасмагорию и осмысление проблем общества.

Долгие годы библиография писателя пополнялась только редкими статьями и эссе, однако в 2000-х он написал ряд поэм: “Рассуждение”, “Газибо” и “Филорнит”. На 2019 год последним произведением автора стал рассказ «Озарение», опубликованный в 2014-м.

С первой женой Таисией Суворовой писатель познакомился на журфаке МГУ. Талантливая девушка переехала из Москвы в село, где любимый работал егерем, и там же родила в довольно экстремальных условиях дочь Александру в 1974 году. Молодые прожили вместе недолго, уже в 1975-м Саша принимает решение уехать из СССР, в чем ему помогает вторая супруга — австрийка Иоханна Штайндль.

СОКОЛОВ, САША

СОКОЛОВ, САША (настоящие имя и отчество Александр Всеволодович) (р. 1943), русский писатель.

Родился 6 ноября 1943 в Оттаве (Канада) в семье майора Всеволода Соколова, работавшего в аппарате торгового советника посольства СССР в Канаде. В 1946 отец (агент «Дэви») за разведывательную деятельность был выслан из страны. С 1947 семья живет в Москве.

В 1950 пошел в школу, где его вольнолюбивый нрав приносил ему массу неприятностей: говорили даже о переводе в специальную школу. В 12 лет написал первую приключенческую повесть; пользовались популярностью у товарищей его пародии и эпиграммы на учителей.

В 1961, закончив школу, некоторое время работает санитаром в морге, затем препаратором. В 1962 поступил в Военный институт иностранных языков. Решив освободится от военной службы, симулирует душевную болезнь и проводит три месяца в военном госпитале для душевнобольных.

В 1965 Соколов стал членом неофициальной литературной группы «СМОГ» (аббревиатура «Смелость. Мысль. Образ. Глубина»; иронически расшифровывается как «Самое Молодое Общество Гениев»), объединявшей молодых богемных литераторов столицы. В 1967 поступил на факультет журналистики МГУ. В 1967–1968 пишет и публикует в периодической печати первые очерки, рассказы и критические статьи. За рассказ Старый штурман, опубликованный в журнале «Наша жизнь», получил премию – за «лучший рассказ о слепых».

В мае 1972 устроился егерем в Безбородовском охотничьем хозяйстве Калининской (ныне Тверской) области. Некоторое время с женой и дочерью Александрой жил на Кавказе и работал в газете «Ленинское знамя», но вскоре, после конфликта с редактором, уволился. Оставив семью, вернулся в Москву. Здесь пытается, с помощью знакомой, гражданки Австрии, Иоханны Штайдль, получить в посольстве Канады информацию о возможности выезда из страны. С этого момента был под постоянным наблюдением КГБ. В 1974–1975 работает истопником в Тушине, на окраине столицы. Штайдль, после их многократных попыток заключить брак, лишают въездной визы в СССР. Последняя начинает в Вене акцию протеста и, после вмешательства в дело канцлера Австрии, он получает выездную визу.

В октябре 1975 приехал в Вену, где женился на Штайдль и устроился столяром на мебельную фабрику. В Европе практически не общался с представителями эмиграции (только с писателем В.Марамзиным), не участвовал в культурной и политической жизни. Исключением стал форум в тирольской деревне Альпбах, темой которого была угроза свободе слова в Восточной Европе и СССР. Здесь он познакомился с А.Галичем, В.Максимовым, Н.Горбаневской и А.Амальриком. Вскоре после форума, в сентябре 1976, улетел в США. Несколько месяцев жил в доме Профферов, в Энн-Арборе, в 1977 получил канадский паспорт.

Еще до публикации Школы для дураков (1976 на русском языке, в 1977 – на английском) у Соколова в кругах эмиграции складывалась репутация одного из лучших русских писателей. Рукопись блуждала на Западе три года, пока не попала в руки К.Профферу, основателю издательства «Ардис» (Энн-Арбор, штат Мичиган). В своем письме Соколову он писал о романе Школа для дураков: «…Ничего подобного нет ни в современной русской литературе, ни в русской литературе вообще». Высокую оценку книге дали Н.Берберова, И.Бродский. Отзыв В.Набокова («обаятельная, трагическая и трогательная книга») стал символическим благословением не только для Соколова, но и для читателей английской версии романа.

По мнению П.Вайля и А.Гениса, «главной проблемой для Соколова был сам язык», на «вивисекцию» которого писатель решается в Школе для дураков. Критики полагали что, он сделал язык героем романа, а главный конфликт книги «строится на перекрестке, образуемом личным временем и личной памятью героя с „наружным” миром, где общее, историческое время течет, как ему положено: из прошлого в будущее».

На фабульном уровне первый роман Соколова содержит рассказ о событиях, происходящих в дачном поселке в окрестностях среднерусского города и в спецшколе для умственно отсталых детей. Повествование ведется с точки зрения одного из учеников школы – мальчика, страдающего раздвоением личности. События, действительно бывшие или гипотетические, сливаются с воспоминаниями героя (героев). Таким образом роман покидает привычный, событийный, сюжет. В более общем виде конфликт произведения выглядит как столкновение линейного, распрямленного, времени с временем мифологическим, циклическим. Кроме того, П.Вайль и А.Генис видят содержание, по их мнению, одного из первых русских постмодернистских романов в инициации героя, приобщающегося к миру взрослых, открывающего присутствие в мире любви и смерти. В Школе для дураков впервые возникает ключевая для творчества Соколова тема зыбкости, неопределенности бытия, условности общепринятых категорий пространства-времени.

Читайте также:  Биография Ричарда Гаске

Публикация Школы для дураков принесла Соколову известность. Проффер ждал от него нового романа, который был начат еще в СССР. Но писатель традиционно долго работал над своим новым произведением. Параллельно жил то в США, то в Канаде. Первый вариант романа Между собакой и волком был закончен весной 1978, но неоднозначная реакция издателя и знакомых на рукопись заставила автора продолжить работу над окончательным вариантом.

Вторая книга Соколова Между собакой и волком была закончена в Лос-Анджелесе в 1980 и увидела свет в начале года. Здесь, как и в Школе для дураков, присутствует смутная биографическая основа – на этот раз связанная с периодом работы писателя егерем. Правда необоснованность такого биографического подхода к своим сочинениям Соколов декларирует в одном из своих писательских манифестов – Palissandr – c’est moi? Здесь же он утверждает: «…Когда я слышу упреки в пренебреженьи сюжетом, мне хочется взять каравай словесности, изъять из него весь сюжетный изюм и швырнуть в подаянье окрестной сластолюбивой черни. А хлеб насущный всеизначального самоценного слова отдать нищим духом, гонимым и прочим избранным». Таким источником хлеба насущного и стал новый роман. Его герой – одноногий нищий Дзыдзырэлла. Вынесенная в заглавие калька с французской идиомы, означающей «сумерки», приносит привычное для романного мира Соколова ощущение зыбкости границ вещей и явлений, их взаимопроницаемости. Но в новом романе особое внимание уделяется лексическому пласту повествования, чужому, сказовому слову и – с другой стороны – ритму прозы. Вот образчик стиля Соколова:

«Едва заговорили о собственно башибузуках, захвативших в последнюю кампанию до сотни наших гаковниц, базук и протчих пищалей и варварски аркебузировавших пленных кирасиров и кавалергардов, едва коснулись до грустной темы о дюжине несчастных квартирмейстеров и вестовых из улан и от канонирского состава, взятых заложниками и потонувших на трофейной французской фелуке, шедшей под италианским стягом и подорванной под Балаклавой турецкой петардой, едва упомянули обо всем этом, как в кабинете, обремененный целым бунтом гранок, является, наконец, здешний главный верстальщик, обряженный в скромный флер…».

Между собакой и волком был принят в эмиграции не так восторженно, как первый роман. Однако в России он был опубликован в ленинградском самиздатовском журнале «Часы» и получил премию имени Андрея Белого за лучшую русскую прозу 1981.

Весну 1980 Соколов проводит со своими друзьями, писателями Э.Лимоновым и А.Цветковым, читая лекции в США и Канаде. Летом 1980 он переехал в Калифорнию, где преподавал в Монтерейском институте международных проблем и работал над новым романом. В мае 1981 в университете проводилась «Конференция третьей волны», на которой Соколов выступил с лекцией «На сокровенных скрижалях», в которой задается вопросом: «что было и будет в начале: художник или искусство?»

Популярность писателя растет. В декабре 1984 «ассоциация преподавателей славянских и восточноевропейских языков» провела специальное заседание «Саша Соколов и литературный авангард». Новый роман – Палисандрия – в издательстве «Ардис» был издан в апреле 1985.

Палисандрия – это мемуары о советской элите сталинского и послесталинского периода, якобы законченные в 2004 и опубликованные в 2757. Автор воспоминаний, Палисандр Дальберг, внучатый племянник Л.Берии и внук Г.Распутина, рассказывает кремлевские анекдоты и живописует свои любовные утехи. Палисандр спокойно соблазняет старух на московских кладбищах до тех пор, пока один из его отцов-покровителей, Андропов, не вербует его в орден Часовщиков – чтобы Дальберг убил правителя страны Брежнева.

Поставленная задача – написать антироман, сделала почти неизбежным обращение к пародии: на жанровую – детективную, порнографическую и т.д. – литературу. О.Матич считает, что роман «задуман как образцовый текст русского постмодернизма», т.к. в нем даются пародийные аналогии расхожим мотивам эмигрантской и диссидентской прозы, с ее непристойной лексикой и пафосом демифологизации. Б.Гройс в статье Жизнь как утопия и утопия как жизнь (Синтаксис. 1987. № 18) называет Палисандра Дальберга «истинным героем постмодерного времени» (ибо он связан со всеми мифами 20 в. – «от Сталина, диссидентства и эмиграции до психоаналитического платоновско-юнгианского мифа об андрогине как о совершенном человеке»), а сам роман относит к поставангардному течению «соц-арт’а». Преодоление линейного течения времени, воплощенное на этот раз в преодолении истории, связано, по Гройсу, с преодолением Эдипова комплекса, питавшего искусство авангарда. Однако этот текст, где «автор предлагает вниманию читателя эротические похождения вымышленного кремлевского отрока-сироты, тайно участвующего в интимной жизни реальных советских руководителей и их жен», – именно этот текст, по мысли О.Матич, выводит Соколова из литературных аутсайдеров и присоединяет его творчество к магистральному направлению современной русской литературы.

В марте 1984 Соколов принимает участие в Форуме русской культуры в Энн-Арборе (среди участников форума – М.Барышников, И.Бродский, С.Довлатов и др.). Осенью 1985 прочитал две лекции в Калифорнийском университете в Санта-Барбаре. Лекция Портрет русского художника, живущего в Америке. В ожидании Нобеля посвящалась жизни художника в эмиграции. Лекция Ключевое слово российской словесности манифестировала приоритет вопроса «как?» (т.е. формы) над вопросом «что?» (предметом изображения). В докладе Тревожная куколка на конференции Роллинз колледжа во Флориде затронул проблему заточения писателя внутри собственного языка.

В июне 1986 устроился в Вермонте работать тренером по лыжам на одном из курортов штата.

Во второй половине 1980-х популярность Соколова растет как в эмиграции, так и в СССР. В США создается «Фонд почитателей творчества Саши Соколова». Популяризировал творчество своего друга писатель В.Аксенов. В России Т.Толстая утверждала, что Соколов – это «совершенно необычный писатель, уникальность которого очевидна», инициируя публикацию его произведений.

Летом 1989 Соколов приехал в Москву. Участвуя в культурной жизни, работал над четвертым, еще неоконченным романом. С тех пор он часто посещает столицу.

В мае 1996 ему вручили в Москве Пушкинскую премию.

Издания: Школа для дураков. Между собакой и волком. 2 т. М., 1999; Палисандрия//Октябрь. 1991, № 9–11; На сокровенных скрижалях // Синтаксис. 1982, № 10; Palissandr – c’est moi? // Синтаксис. 1987, № 18; Глагол. 1992, № 6.

Алексей Евстратов

Матич О. Палисандрия: диссидентский миф и его развенчание // Синтаксис. 1985, № 15
In Honor of Sasha Sokolov // Canadian-American Slavic Studies. 1987. Vol. 21. № 3/4.
Фридман Дж. Ветру не указ: Размышления над текстами романов «Пушкинский дом» А.Битова и «Школа для дураков» Саши Соколова // Литературное обозрение. 1989, № 12
Вайль П., Генис А. Уроки школы для дураков // Синтаксис. 1991, № 30
Глэд Дж. Саша Соколов // Он же. Беседы в изгнании: Рус. лит. зарубежье. М., 1991
Джонсон, Бартон Д. Саша Соколов. Литературная биография. // Глагол. 1992, № 6
Генис А. Беседа седьмая: горизонт свободы. Саша Соколов// Звезда. 1997, № 8

В 1961, закончив школу, некоторое время работает санитаром в морге, затем препаратором. В 1962 поступил в Военный институт иностранных языков. Решив освободится от военной службы, симулирует душевную болезнь и проводит три месяца в военном госпитале для душевнобольных.

Саша Соколов

Страна:Канада
Родился:6 ноября 1943 г.

Саша Соколов (полное имя Александр Всеволодович Соколов) – русский писатель, поэт, широко использующий в своём творчестве приёмы постмодернизма, сюрреализма и гротеска.

Родился 6 ноября 1943 г. в Оттаве (Канада) в семье майора Всеволода Соколова, работавшего в аппарате торгового советника посольства СССР в Канаде. В 1946 г. отец за разведывательную деятельность был выслан из страны. С 1947 г. семья жила в Москве.

В 1950 г. Саша Соколов пошёл в школу, где его вольнолюбивый нрав приносил ему массу неприятностей: говорили даже о переводе в специальную школу. Первое произведение – повесть о шпионах – Соколов написал в возрасте семи-восьми лет.

В 1961 г., окончив школу, некоторое время работал санитаром в морге, затем препаратором. В 1962 г. поступил в Военный институт иностранных языков. Решив освободится от военной службы, симулировал душевную болезнь и провёл три месяца в военном госпитале для душевнобольных.

В 1965 г. Соколов стал членом неофициальной литературной группы «СМОГ», опубликовал под псевдонимом Велигош первые стихи в самиздатовском журнале СМОГистов «Авангард» (журнал и стихи не сохранились). В 1967 г. поступил на факультет журналистики МГУ. С 7 мая по 23 июля 1967 г. работал в газете «Новороссийский рабочий». Переведясь на заочное отделение, Соколов в конце года уехал в деревню Морки, расположенную в ста километрах от Йошкар-Олы. Здесь он писал для местной газеты «Колхозная правда». В «Колхозной правде» в 1967 г. появляется первый рассказ Соколова – «За молоком».

В 1969–1971 гг. Соколов работал в еженедельнике «Литературная Россия» , сначала внештатно, а затем в штате.

Два лета подряд Соколов трудился в студенческом строительном отряде в Красноярском крае. Работа отрядов освещалась в местной газете «Студенческий меридиан». Часть материалов, написанных Соколовым для этой газеты, вошла в альманах «Баллада о третьем семестре» (1971).

За рассказ «Старый штурман», опубликованный в 1971 г. в журнале «Наша жизнь», получил премию в 100 рублей за «лучший рассказ о слепых».

В мае 1972 г. устроился егерем в Безбородовское охотохозяйство Калининской области. Некоторое время с первой женой Таисией Суворовой и дочерью Александрой жил на Кавказе и работал в газете «Ленинская правда» (г. Георгиевск), но вскоре, после конфликта с редактором, уволился. Оставив семью, вернулся в Москву. Здесь с помощью знакомой, гражданки Австрии Иоханны Штайдль, пытается получить в посольстве Канады информацию о возможности выезда из страны. С этого момента был под постоянным наблюдением КГБ. В 1974–1975 гг. работал истопником в Тушине, на окраине столицы. Штайдль, после их многократных попыток заключить брак, лишают въездной визы в СССР. Она начинает в Вене акцию протеста. После вмешательства в дело канцлера Австрии Соколов получает выездную визу.

В октябре 1975 г. приехал в Вену, где женился на Штайдль и устроился столяром на мебельную фабрику. В Европе практически не общался с представителями эмиграции, не участвовал в культурной и политической жизни. Исключением стал форум в тирольской деревне Альпбах, темой которого была угроза свободе слова в Восточной Европе и СССР. Вскоре после форума, в сентябре 1976 г., улетел в США. Несколько месяцев жил в доме Карла и Эллендеи Проффер в Энн-Арборе, в 1977 г. получил канадский паспорт. В марте 1977 г. у Иоханны Штайдль и Соколова родился сын.

В 1976 г. в издательстве «Ardis» на русском языке выходит первый роман Саши Соколова «Школа для дураков», переведённый впоследствии на многие языки и принёсший писателю мировую известность. Путёвку в жизнь роман получил после отзыва о нём Владимира Набокова («обаятельная, трагическая и трогательнейшая книга»). Повествование ведётся от лица ученика школы для умственно отсталых детей. Реальность и фантазии переплетаются на страницах романа, и время идёт нелинейно. Сам Соколов так охарактеризовал «Школу для дураков»: «Ведь там же ясно сказано: никакого времени на самом деле не существует. Не говоря о том, что на свете нет ничего, кроме ветра» (в интервью 2004 г. «Снежный человек»).

«Школа для дураков», как и все последующие работы писателя, написана в стилистике, которую Саша Соколов определяет как проэзию: «Стихи и прозу я начал писать одновременно. Я придумал этот термин – проэзия – чтобы обозначить то, что я делаю, потому что это и не проза, как её сейчас понимают, и не лирика. Вот Гоголь, он для меня образец: это проза, поэзия, это возвышенная речь. Если б мне вдруг предложили писать такую прозу, какой заполнены толстые журналы, то я бы просто перестал писать, мне это неинтересно. Проза ничем не хуже поэзии, она должна быть такой же красивой. » (из интервью 1990 г. «О встречах и невстречах»).

Второй роман Соколова «Между собакой и волком», начатый ещё в СССР, был закончен в Лос-Анджелесе в 1980 г. и увидел свет в начале года. Вынесенная в заглавие калька с французской идиомы, означающей «сумерки», приносит привычное для романного мира Соколова ощущение зыбкости границ вещей и явлений, их взаимопроницаемости. В романе особое внимание уделяется лексическому пласту повествования, сказовому слову и – с другой стороны – ритму прозы. В 1981 г. за роман «Между собакой и волком» Соколов получил премию имени Андрея Белого.

Весну 1980 г. Соколов проводит со своими друзьями, писателями Эдуардом Лимоновым и Алексеем Цветковым, читая лекции в США и Канаде. Летом 1980 г. он переехал в Калифорнию, где преподавал в Монтерейском институте международных проблем и работал над новым романом. В мае 1981 г. в университете проводилась конференция «Русская литература в эмиграции», на которой Соколов выступил с лекцией «На сокровенных скрижалях».

В апреле 1985 г. в издательстве «Ardis» вышла третья книга писателя «Палисандрия» – фантастический, постмодернистский, пародийный роман-памфлет. «Палисандрию» называли «антироманом», «Лолитой» наоборот.

В марте 1984 г. Соколов принимает участие в Форуме русской культуры в Энн-Арборе. Осенью 1985 г. выступает с лекциями в американских университетах. Материалы выступлений легли в основу наиболее известных эссе писателя – «Тревожная куколка», «Портрет русского художника в Америке: в ожидании Нобеля» и др.

В 1986 г. в Нью-Йорке у писателя и его гражданской жены родилась дочь Мария Гольдфарб, ставшая художником.

В июне 1986 г. Соколов устроился в Вермонте работать тренером по лыжам на одном из курортов штата.

В 1988 г. Соколов женится на американке Марлин Ройл, тренере по гребле.

В 1989 г. роман «Школа для дураков» был опубликован в третьем номере журнала «Октябрь» и получил премию журнала «Октябрь».

Летом 1989 г. Саша Соколов вернулся в Россию. Вместе с женой он жил в Москве и Подмосковье, писал новый роман и скрывался ото всех. В 1990 г. писатель вновь уехал из страны.

Второе кратковременное возвращение Соколова в Россию состоялось в мае 1996 г. по случаю вручения ему Пушкинской премии.

В 1990–2000-х гг. жил в Европе и Америке. Соколов постоянно работал над новой прозой, но не публиковал её. «В последние годы я уже не могу писать романы, жанр мне кажется искусственным. Есть в романе какое-то лукавство, не серьёзно это, сказки какие-то! Меня не интересуют содержание, сюжеты… Главное – это течение письменной речи и то, что можно выстроить из этого. Вот что меня интересовало. Я много лет это искал и нашёл, готовлю такую книгу…» (из интервью 2007 г. «Саша Соколов на фоне Карадага и виноградной лозы»).

В 2011 г. вышел сборник «Триптих», содержащий три «проэмы» Саши Соколова.

Перед каждым переизданием Соколов заново редактирует свои произведения.

В настоящее время писатель живёт в Канаде.

Фантастика в творчестве автора

К фантастике относится роман Соколова «Палисандрия». «Палисандрия» – это мемуары о советской элите сталинского и послесталинского периода, якобы законченные в 2044 г. и опубликованные в 2757 г. Автор воспоминаний Палисандр Дальберг, внучатый племянник Берии и внук Распутина, рассказывает кремлёвские анекдоты и живописует свои любовные утехи. Палисандр спокойно соблазняет старух на московских кладбищах до тех пор, пока один из его отцов-покровителей, Андропов, не вербует его в орден Часовщиков, чтобы Дальберг убил Местоблюстителя – Л.И. Брежнева.

Хотя в целом роман «Школа для дураков» относится к жанру сюрреализма, в нём использован ряд фантастических ходов, в частности, нелинейный ход времени и разговоры с умершим учителем Норвеговым.

В 1950 г. Саша Соколов пошёл в школу, где его вольнолюбивый нрав приносил ему массу неприятностей: говорили даже о переводе в специальную школу. Первое произведение – повесть о шпионах – Соколов написал в возрасте семи-восьми лет.

Саша Соколов. Школа для дураков. Роман

Саша Соколов. Школа для дураков. Роман
Саша Соколов. Между собакой и волком. Роман
Саша Соколов. Палисандрия. Роман
Саша Соколов. Триптих. Поэмы

Соколов Александр Всеволодович

После выхода его первого романа его популярность растет и к концу 80-х годов достигает своего апогея. Популяризацией его творчества занимается и его близкий друг В. Аксенов.

Содержание

  • 1 Биография
  • 2 Стиль писателя
  • 3 Литературные премии
  • 4 Основные произведения
  • 5 Примечания
  • 6 Литература
  • 7 Ссылки

Мать Александра Соколова родом из Сибири. Отец, уроженец Пензы Всеволод Соколов, служил в аппарате торгового советника посольства СССР в Канаде. По другим данным — там же заместителем военного атташе. Майор Соколов (агент Дэви) был выслан из страны в 1946-м за разведывательную деятельность. Год спустя семья переехала в Москву. Саша Соколов учился в школе № 596, по окончании которой недолго работал санитаром в морге.

Биография Соколов Саша

Великий русский писатель Владимир Набоков — о своих современниках — других великих русских писателях — отзывался всегда охотно. Бунина он изругал «старой тощей черепахой» и «пошляком». Роман «Доктор Живаго» Пастернака назвал «жалкой, топорной вещью». Бродский ему совсем не понравился. Тем изумительней письмо, которое весной 76-го года Набоков отправит своему другу и американскому издателю Карлу Профферу. «Дорогой Проффер. Я сейчас прочел соколовскую «Школу для дураков» — обаятельную, трагическую и трогательнейшую книгу. Это несравненно лучше всей современной советской прозы, изданной вами».

Что же это за Соколов, которому Набоков жалует такую сказочную рекламу. Советский? Или из диссидентов? И что за фамилия для писателя? Не фамилия, а какой-то шпионский псевдоним.

А вот и его начальник — Всеволод Соколов. Это имя лишь однажды мелькнуло в Toronto Daily Star. Когда-то газета поздравляла скромного дипломата с рождением сына Саши. Но теперь уже все знают, что скромный сотрудник посольства в Оттаве, на самом деле, агент по кличке «Дэви», майор ГРУ; в Москве его донесения ложатся на стол Берии.

Резидентура раскрыта. Железный занавес. Холодная война — все это вот-вот начнется.

А Соколовы — исчезают. Всеволод, жена Лидия и трехлетний Саша. Ни в посольстве на Шарлотте-стрит, ни на конспиративных квартирах полиция не отыщет их — агент Дэви не должен заговорить.

Казни он избежит. В Москве Всеволода Соколова отправят на кладбище слонов…. На сленге ГРУ, «слон» — это раскрытый агент, который теперь преподает в академии будущим разведчикам. А его сын, канадский мальчик Саша, впервые увидит свою новую родину.

Декабрь 64-го. Больница имени Кащенко. Опрос пациента Соколова А.В:

— На что жалуетесь?
— Доктор, «моя грудь — это барабан, под туго натянутой кожей которого нетерпеливо дрожат струны Эоловой арфы».

Высокий писательский штиль… симулянта. В Кащенко Соколов ложится, чтобы откосить от армии. Он только что бросил Институт иностранных языков при Министерстве обороны, куда его определил отец. Институт готовил разведчиков. И чтобы не попасть под призыв, он вызывает у себя приступы новых метафор:

— Доктор, «я — неразорвавшаяся бомба!»

Советские издатели сочтут рукопись «Школы для дураков» кошмарной. Он это всерьез предлагает печатать: «Нас уважали и мы были на хорошем счету и считались ценными сотрудниками, ибо ни у кого в Министерстве не было таких встревоженных лиц, как у нас»? «Такому роману не место в литературе советской России!»

Автору все же удастся проникнуть в литературную Россию — правда, ту, что в кавычках. Так называется газета, куда Соколов поступает литкритиком. Вот он рецензирует сборник марийской поэзии «Соловьиный родник». А вот — чествует автора «Конька-Горбунка».

Егерь Саша Соколов // Архив Евгения Соколова

Безбородовское охотничье хозяйство в Тверской области на Волге.

В один из дней весны 73 года егерь Александр Соколов лежит на топчане в своей сторожке и дописывает последнюю главу «Школы для дураков». Он давно ушел из газеты в леса. И теперь водит партийных работников на кабана и утку.

Так много самого Саши в главном герое его «Школы для дураков»!… Ученике по имени «Ученик такой-то». Этот мальчик с раздвоением личности постоянно пытается удрать от большого мира. В красивые места, куда нужно не всем, куда ему одному нужно.

«Школа для дураков» — самый сложный роман русского модернизма. Текст на грани прозы и стиха. Проэзия. Роман взросления, сотканный из детских страхов, галлюцинаций, уколов памяти, протестов и пронзительной нежности. Эта «Школа» для нас сразу и «Над пропастью во ржи» и «Кошмар на улице вязов».

Соколов начал писать «Школу для дураков» между двумя, как сказали бы во времена Пушкина, «ссылками»; между двумя, как сказали бы во времена Соколова, «дурками». Во второй раз он загремит в психушку, когда уже во взрослом возрасте решит вернуться в свое детство — домой, в Канаду. Только теперь в Кащенко — куда его упрячет отец — ему придется доказывать, что он здоров.

— Доктор, я хочу выехать заграницу. я в полном порядке.
— Да? а вот ваш отец считает, что вам нельзя ехать, что вы опасны, потому что – больны.

Соколову снова повезет: в больнице работает его хорошая знакомая, она не допустит, чтобы его напичкали психотропами — такой был план — и его признают вменяемым.
Поняв, что им не удержать сына, родители откажутся от него.

«У нас есть информация, что родители Александра, которые противятся нашему браку, предположительно ходатайствововали о госпитализации Александра в психиатрическую клинику».

Йоханна Штайндль обращается к участникам Хельсинской конференции по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ); 1975 г. // UCSB Library

1975 год. Москва. Соколов пытается заключить брак со своей возлюбленной Йоханной Штайндль, гражданкой Австрии.

Власти брак не разрешат. Йоханна вернется в Вену, где объявит сухую головку в Костеле Святого Штефана. Это привлечет внимание прессы и Соколова выпустят. 8 октября 1975 года Соколов навсегда покидает Россию. Сначала — в Австрию к Йоханне, а потом в Анн Арбор — к Профферам.

Поместье Профферов в городке Анн Арбор, штат Мичиган. Свое издательство Карл и Эллендея Профферы назвали «Ардис». От английского — «парадайз». Это тот рай, куда еще при жизни попадали писатели, запрещенные в Союзе.

Здесь впервые выходят книги Лимонова, Войновича, Аксенова. Уже год в местном университете преподает литературу Иосиф Бродский. В один из дней лета 74 года Иосиф Александрович лежит на диване в гостинной Ардиса, курит и слушает — редактор Маша Слоним читает ему свежую рукопись «Школы для дураков — ее только что доставили через Египет.

Так — думал тогда Саша. Так это и останется в истории литературы: «Бродский благословил Соколова». А о том, что случится позже, Соколову еще долго не расскажут.

Рукопись пришла в Ардис без титульного листа, фамилия автора отсутствовала, и Бродский решил, что это новая книга его ленинградского друга Владимира Марамзина. Узнав, что ошибся, он позвонит Карлу и скажет: я погорячился.

«Дорогие Эл и Карл, мы вернулись, сняли квартиру в Вермонте, в 14 милях от Montpelier. Париж не понравился. Не хочется даже вспоминать. Работать там я почти не мог, и удивляюсь, что кто-то может. У Эдика (Лимонов – прим. Газета.ру) все в порядке. Он снял себе новую квартиру в еврейском квартале, где в магазинах говорят на идиш и на русском. Я помог перенести ему вещи – и уехал.»

Письмо Соколова Эллендеи и Карлу Профферам, 1981 г. // UCSB Library

Рукопись пришла в Ардис без титульного листа, фамилия автора отсутствовала, и Бродский решил, что это новая книга его ленинградского друга Владимира Марамзина. Узнав, что ошибся, он позвонит Карлу и скажет: я погорячился.

«Вечное удивление перед странностью и чудом»

— Это изменило жизнь?

— С тех пор странствовать стало куда проще.

— Расскажите о вашей маме. Верно ли, что она сделала много, чтобы вы полюбили русскую литературу?

— Она родилась и выросла в Сибири. В начале 1930-х годов отправилась в Москву, поступила в Бауманский и получила престижную по тем временам профессию: стала спец по каким-то там механизмам. Хотя по натуре была явным гуманитарием. Обожала театр, оперу, отлично знала литературу, нашу и зарубежную. В мои ранние годы читала мне не столько сказки, сколько классиков XIX века.

Лето мы обычно проводили на море, но пляжные радости требовалось заслужить. Всякое утро начиналось с диктанта или изложения. Затем следовала работа над ошибками.

Натурально, все эти экзерсисы претили каникулярному отпрыску, однако его мольбы не находили отзыва в душе ея: маман была по-сибирски неумолима.

— Правда ли, что с детства решили быть писателем?

— Едва освоил грамоту — стал корябать рассказики. Глупейшие, разумеется. Позже, в классе уже седьмом, пошли стихи. Темы брал наиболее трепетные, насущные: любовь, разлука, смерть. Знакомые девочки одобряли, что, собственно, только и требовалось, ибо чего же боле?

— Тогдашние кумиры мои — Блок, Брюсов, Фофанов, запрещенный Есенин и, конечно, Гоголь, конечно, Лермонтов. То есть равнялся на корифеев, которые более или менее повлияли на всех, чьи пальцы тянулись к перу. “Одни поем мы песенки, одни читаем книжки”,— заметил детский поэт. А другой, взрослый, объяснил, почему результаты этих досугов столь разнятся: “Каждый пишет, как он слышит, Каждый слышит, как он дышит, Как он дышит, так и пишет”. И резюмировал: “Так природа захотела”.

— Ваш очевидный, пусть негромкий, патриотизм — это нечто изначальное, следствие родительского воспитания или реакция на какие-то западные реалии?

— Мне кажется, тот, чья судьба связана с нашей словесностью, не может не быть патриотом, даже если он стал гражданином мира. Проживание за границей не делает тебя менее русским. Скорее наоборот: с годами осознаешь себя в этом качестве все отчетливей и соответственно все более его ценишь.

— Я знаю, что родители от вас официально отказались после вашей эмиграции. И все, общение было прекращено?

— Этот, если угодно, развод стал логическим завершением наших сложных и далеко не ласковых отношений. Мы были очень разными. Семейный покой нам только снился. И было бы наивным возобновлять контакт в надежде, что все будет по-другому. Я давно сформулировал для себя максиму: родственники неисправимы. Но мне ли винить их и мне ли их не понять: я уезжал, а они оставались и поступали по правилам системы.

— Я читал, что в 86 лет они покончили с собой.

— Причин покинуть эту юдоль у них, уже ветеранов старости, было более чем достаточно. Однако я не знаю всех обстоятельств дела и не хотел бы спекуляций.

— Серьезные тексты — только от руки: рука — уму способница. Почерк у меня нечитабельный, смутный, но он мне дорог и такой. А окончательный рукописный вариант, чистовик, естественно, перепечатываю.

— Следите за новостями из России? Что она для вас?

Наш Джойс и Селинджер

Сегодня в эфире «Первого канала» покажут документальный фильм о писателе Саше Соколове, авторе известного романа «Школа для дураков». Фильм был создан генеральным директором телеканала «Пятница» Николаем Картозия и ведущим телеканала «Дождь» Антоном Желновым.

Писатель Саша Соколов – одна из самых интересных фигур русской литературы ХХ века

Саша Соколов родился в Оттаве в 1943 году в семье заместителя военного атташе советского посольства в Канаде. Позже отца писателя выдворили из страны за шпионаж. В 1975 году Саша Соколов уехал из Советского Союза, он получил канадское гражданство, а в 1989 году вновь приехал в СССР.

В фильме впервые подробно рассказано о том, кто из друзей предал семью советских агентов, об «ордере на убийство», вынужденном бегстве в Советский Союз и о том, как поступил Берия с провалившимся разведчиком, о неизвестной жизни мальчика Саши в советской школе, где на переменках он имитировал собственное убийство, о двух психбольницах и о том, как родители однажды официально отказались от сына.

В фильме будут показаны никогда не публиковавшиеся ранее архивы, включая письмо Владимира Набокова американскому издателю Соколова Карлу Профферу. В этом послании Набоков первым из литераторов отозвался о «Школе для дураков». Писатель назвал произведение «обаятельной, трагической и трогательнейшей книгой». Критики называют соколовский роман «Школа для дураков» русским «Над пропастью во ржи», а самого писателя – «нашим Джойсом».

И самое главное – фильм повествует о 30 годах жизни Саши Соколова за границей, о которых в истории литературы не написано почти ничего. Впервые зрители увидят подробное откровенное интервью главного героя, которое авторы ленты брали в течение 10 дней, рассмотрят более 100 никогда не издававшихся фотографий из личного архива писателя и его конфидентов, узнают, почему писатель на самом деле стал затворником и о чем пишет сейчас в своей итоговой книге.

Творчество Саши Соколова поддерживали Набоков и Бродский

Почему Саша Соколов решил заговорить именно сейчас? Услышьте то, что он хочет сказать вам. Об этом попытались рассказать авторы фильма, известные журналисты. Авторы фильма «Саша Соклов. Последний русский писатель» сделали фильм-детектив о жизни маленького мальчика. Он живет в семье «особо секретных» родителей, познает предательство, узнает о бегстве.

Авторы фильма оставляют за собой право нагло считать, что именно родившийся в Канаде 1943 года мальчик Соколов, мальчик, который выжил, и есть «последний русский писатель».

В фильме приняли участие Иван Ургант, Михаил Ефремов и другие известные личности.

Антон Желнов, ведущий телеканала «Дождь»:

«Пока лично не встретил Соколова и с ним не познакомился, я, как и многие другие, сомневался, а существует ли он вообще? Не коллектив ли это авторов, как, скажем, Козьма Прутков? Ведь Соколов, повлиявший своим творчеством на Владимира Сорокина или на Михаила Шишкина, и вообще на русскую литературу второй половины XX века, казалось, должен был застыть и остаться вечно молодым где-то там, в 70-х».

Николай Картозия, генеральный директор телеканала «Пятница»:

«Для меня “Школа для дураков” – одна из самых грандиозных поэтических книг, написанных на русском. Я не оговорился. Это не проза. Это поэзия. Своим «потоком сознания» Александр Всеволодович так мощно ворвался в русскую литературу, что теперь этот поток – национальное достояние, как Южный и Северный потоки. Ну и главное – эта книга объясняет мне, почему я такой. Это – признание в любви к одному из моих создателей».

На русском языке о великом русском писателе до сих пор не вышло ни одной биографии. Поэтому фильм «Саша Соколов. Последний русский писатель» – не только интригующий литературный детектив, но и серьезный источник ранее никогда не публиковавшихся документов, фотографий и фактов.

Фильм «Саша Соколов. Последний русский писатель» покажут на «Первом канале» сегодня, 10 февраля, в 00:05.

«Для меня “Школа для дураков” – одна из самых грандиозных поэтических книг, написанных на русском. Я не оговорился. Это не проза. Это поэзия. Своим «потоком сознания» Александр Всеволодович так мощно ворвался в русскую литературу, что теперь этот поток – национальное достояние, как Южный и Северный потоки. Ну и главное – эта книга объясняет мне, почему я такой. Это – признание в любви к одному из моих создателей».

2. 091 Эжен Ионеско

Эжен Ионеско
(1909—1994 гг.)

Театр начинается не с вешалки. Театр начинается с абсурда. Ибо только абсурдом и можно взять зрителя, всю жизнь пребывающего в абсурде реальной жизни. Когда абсурда в жизни меньше предельно допустимой концентрации, театр можно называть как угодно: реалистическим, «брехтовским», королевским, народным — всё равно он отражает какие-то реальные вещи, даже подвергнутые внутреннему распаду. Когда вследствие продолжающегося распада эта концентрация возрастает на порядок, и жизнь уже без всяких метафор превращается в один лишь абсурд, тогда и театр начинают называть «масломасляным», или «театром абсурда».

Ярчайшим представителем этого театра и одним из его основателей был Эжен Ионеско. И хотя слову «абсурд» он предпочитал слово «парадокс», это сути не меняет.

В его пьесе «Стулья» — стулья являются гостями двух стариков-супругов. Это даже не ироничный чеховский «многоуважаемый шкаф», а всамделишные (с точки зрения супругов) собеседники, которым они собрались сообщить некую важную весть. Когда к хныкающим, не знающим чем занять себя старикам «явился» сам государь-император, они от радости едва не сошли с ума. Приглашенный ими Оратор, который и должен был сообщить «весть», лишь разевал рот как рыба — он глухонемой. От переизбытка пустоты в жизни и в мыслях чета в пароксизме счастья с воплем «Да здравствует император!» выбросилась из окна.

Эжен Ионеско родился 26 ноября 1909 г. (по версии самого писателя — 1912 г.) в румынском городе Слечине в семье румына-адвоката. Родители в раннем детстве увезли его во Францию (мать была француженкой), до 11 лет он жил в деревне Ла Шапель-Антенез, потом — в Париже. Частые ссоры родителей мальчик пережидал в приютах, пока те не развелись. Эжен остался с матерью. Под впечатлением семейных неурядиц он стал сочинять пьесы о детях, которые выбрасывали родителей из окна.

В 13 лет подросток уехал в Бухарест к отцу, сдал экзамены на аттестат зрелости и в Бухарестском университете стал изучать французскую литературу и язык. В 1928 г. опубликовал свои первые стихи на румынском языке, позднее он стал писать и на французском. Сочинил дерзкий памфлет под названием «Нет!» в духе дадаистов.

В начале 1930-х гг. в среде румынской интеллигенции процветали нацистские идеи, однако они воздействовали на молодого человека «от противного»: он возненавидел любое идеологическое давление, любой тоталитарный режим.

В 1935 г. Ионеско женился на студентке философского факультета Родике Бурляну, вернулся в Париж, некоторое время получал стипендию от румынского правительства, через три года защитил в Сорбонне докторскую диссертацию по философии «О мотивах страха и смерти во французской поэзии после Бодлера».

Первая пьеса Ионеско в жанре «театра абсурда» — «Лысая певица» была поставлена в парижском «Театре полуночников» в 1950 г. Затем из-под пера драматурга каждый год выходило по пьесе: «Урок», «Стулья», «Жертвы долга»…

Наибольшая известность выпала на долю драматической тетралогии, написанной в 1959—1962 гг., объединенной общим героем — драматургом Беранже: «Бескорыстный убийца», «Носороги», «Воздушный пешеход», «Король умирает».

Зрители, вкусившие к середине XX в. разных причуд драматургов и режиссеров, приученные к эквилибристике ума, не сразу могли «въехать» в произведения Ионеско, отражавшие по своей сути глубинные процессы изменения самой жизни. Да и пьесы не помогали им сделать это, т.к. действие в них происходило «как бы» во сне.

Ионеско считал, что «реализм, социалистический или нет, остаётся вне реальности. Он сужает, обесцвечивает, искажает её. Изображает человека в перспективе уменьшенной и отчуждённой. Истина в наших мечтах, в воображении. Подлинное существо только в мифе. ». Зрители на спектакле не отдыхали от дневных забот и не испытывали катарсис, но получали отнюдь не мифический, а реальный заряд тревоги, растерянности перед своим будущим, полным неопределенности и опасности.

Подавляющим большинством критиков и зрителей пьесы Ионеско воспринимались как «бред» их создателя. Их высмеивали, снимали с репертуара. Однако небезразличный к земной славе драматург не унывал.

«Прошло семь лет с того момента, когда в Париже сыграли мою первую пьесу, — писал он. — Это был скромный успех, посредственный скандал. У моей второй пьесы провал был немного более громким, скандал несколько покрупнее. И только в 1952 г., в связи со «Стульями» события начали принимать более широкий разворот. Каждый вечер в театре присутствовало восемь человек, весьма недовольных пьесой, но вызванный ею шум был услышан значительно большим количеством людей в Париже, во всей Франции, он долетел до самой немецкой границы. А после появления моих третьей, четвёртой, пятой. восьмой пьес слух об их провалах стал распространяться гигантскими шагами. Возмущение перешагнуло Ла-Манш. Перешло в Испанию, Италию, распространилось в Германии, переехало на кораблях в Англию. Я думаю, что если неуспех будет распространяться таким образом, он превратится в триумф».

Так оно и вышло. Две первые комедии драматурга «Лысая певица» и «Урок» в 1957 г. были возобновлены на сцене, и каждый вечер шли в парижском «Ла Юшет». Человечество каждый раз наступает на одни и те же грабли своей забывчивости. Ведь еще в античной комедии и средневековом фарсе, в «Алисе» Л. Кэрролла, да даже в фильмах Ч. Чаплина и Б. Китона действие разворачивалось один к одному как в пьесах театра абсурда. Разве что Ионеско довел сценический абсурд до совершенства. Опять же потому, что его к этому подвела сама жизнь.

В 1960—1970-е гг. в пьесах Ионеско зазвучал апокалипсис, как отзвук мировой тоталитарной идеологии: «Бред вдвоем», «Жажда и голод», «Макбет», «Этот потрясающий бордель», «Человек с чемоданами». Главные темы последних пьес писателя — поиск утраченного рая и сатирическое разоблачение идеологии как средства морального подавления и порабощения людей.

Пути развития театра виделись писателю в гипертрофии примитивного гротеска, он стремился создать «свирепый, безудержный» театр — так называемый «театр крика». Ионеско, как один из самых ярких представителей драматургов-абсурдистов XX в. (С. Беккет, С. Мрожек, Г. Пинтер) сделал нонсенс основой не только своего творчества, но и философии.

Соединив талант драматурга и знатока сцены с талантом гипнотизера масс, он заставил зрителей увидеть то, что виделось ему самому, смог примитивом и криком «взять» за душу не только интеллектуальную элиту, но и массового зрителя, требующего «хлеба и зрелищ».

Пьесы требовали пояснений, и Ионеско часто и много пояснял и растолковывал. С его слов, драмы предостерегали общество от опасности превращения его членов в носорогов, анонимных убийц и т.п. Впрочем, искусство, как всегда, предостерегало, а общество «несмотря на» превращалось в то, во что оно превратилось. Напуганная интеллигенция, пожалуй, самый характерный слой общества XX столетия, и ярче всего он представлен именно в лучших произведениях своих представителей.

Французская Академия наук в 1970 г. услышала предостерегающий голос писателя, и сделала его своим членом. К тому времени он успел создать произведения других жанров: сборники рассказов «Фотография полковника», эссе и воспоминаний «Крохи из дневника», «Прошедшее настоящее, настоящее прошлое», «Открытия», статьи об искусстве и размышления о театре «Заметки и опровержения».

До 1980 г., когда Ионеско подвел итоги своего творческого пути в драме «Путешествия к умершим», он создал еще несколько подобных сборников, а также роман «Отшельник», в котором в скучный мир жалкого человечишки, огребшего вдруг богатство, ворвалась то ли виртуальная, то ли реальная гражданская война, развязанная в пределах одной улицы.

Скончался Ионеско после тяжелой продолжительной болезни 28 марта 1994 г. в Париже. Одна из последних записей в его дневнике: «Что же хорошего я сделал в жизни? По-моему, я попусту тратил время, бросал слова на ветер. Внутри у меня пустота — экзистенциальная пустота, заполняющая мир. Как всегда, я думаю о смерти — она может наступить еще сегодня или же — будем надеяться — завтра, послезавтра и даже еще позднее. Как знать, ждет ли нас там какое-нибудь продолжение, ждет ли нас радость. Иногда я думаю, что молюсь, обращаю к Богу молитвы. Но как выглядит Бог? Мне думается, что Бог — овальный».

Каждому — свой Бог.

В нашей стране впервые пьесу Ионеско — «Носорог» поставили в 1987 г. в московском «Театре на Юго-Западе», и с тех пор его произведения оказались востребованными самим временем. На русский язык Ионеско переводили Е. Суриц, Е. Дюшен, Л. Завьялова, Н. Мавлевич, И. Кузнецова, А. Гаврилов и др.

Зрители, вкусившие к середине XX в. разных причуд драматургов и режиссеров, приученные к эквилибристике ума, не сразу могли «въехать» в произведения Ионеско, отражавшие по своей сути глубинные процессы изменения самой жизни. Да и пьесы не помогали им сделать это, т.к. действие в них происходило «как бы» во сне.

Ссылка на основную публикацию
×
×