Бальмонт: сочинение

«Творчество К. Бальмонта — поэта серебряного века»

Константин Дмитриевич Бальмонт родился в 1867 г. во Владимирской губернии, деревне Гумнищи. Его отец был помещиком и председателем земской управы. Мать же много времени уделяла распространению культурных идей в провинции, устраивала любительские спектакли.

Предки знаменитого поэта с отцовской стороны были шотландскими моряками, поскольку фамилия Бальмонт очень распространена в Шотландии. Его дед был морским офицером, участником Русско-турецкой войны. Предки поэта со стороны матери были татары, от которых Бальмонт, возможно, и унаследовал страстность, свойственную его натуре.Его приход в литературу сопровождался рядом неудач. Долгое время, а именно на протяжении четырех-пяти лет, ни один журнал не соглашался публиковать его произведения. Первый сборник стихов был напечатан в Ярославле, но успеха не имел, так как был очень слабым по содержанию. В это же время Бальмонт занимается переводами. Первой его переводной книгой стала книга Г. Неирао Генрихе Ибсене, которая не могла быть одобрена цензурой того времени и была уничтожена. Бліег поэта также не способствовали продвижению его в литературную среду. Позднее популярность Ба/* монту приносят переводы стихов Перси Бише Шелли, рассказы Эдгара По.

Жизнь Бальмонта была насыщена событиями и переживаниями. Вот что он сам писал об «Я затрудняюсь поэтому отметить как более «значительные» какие-либо события из личной жизни Однако попытаюсь перечислить. Впервые сверкнувшая, до мистической убежденности, мысль о возможности и неизбежности всемирного счастья (семнадцати лет, когда однажды во Владимире, в яркий зимний день, с горы я увидел вдали чернеющий длинный мужицкий обоз). Прочтение «Преступления и наказания» (16 лет) и в особенности «Братьев Карамазовых» (17 лет). Эта последняя книга дала мм больше, чем какая-либо книга в мире. Первая женитьба (21 года, через 5 лет развелся). Вторая женитьба (28 лет). Самоубийство нескольких моих друзей во время моей юности. Моя попытка убить сев (22 года), бросившись через окно на камни с высоты третьего этажа (разные переломы, годы лежания в постели и потом небывалый расцвет умственного возбуждения и жизнерадостности). Писание стихов (первые в возрасте 9 лет, затем 17,21). Многочисленные путешествия по Европе (особенно поразим Англия, Испания и Италия)».

Обретя известность, Бальмонт становится одним из самых популярных поэтов своего времени одним из самых читаемых. У него появляется несметное количество поклонников и поклонниц. Пик популярности приходится на 1890-е гг. Талант Бальмонта раскрывается все шире, к тому же он уже занимает видное место среди гак называемых старших символистов. На его счету сборники: «Под северным небом», «В безбрежности», «Тишина». Критики стали отмечать, что поэт открыл новые возможности русского стиха. Творчество Бальмонта-символиста можно условно разделить на два этапа. Первый этап его творчества насыщен «запредельными», «потусторонними» мотивами. В его произведениях много нереального, неземного.
Когда луна сверкнет во мгле ночной Своим серпом, блистательным и нежным. Моя душа стремится в мир иной, Пленяясь всем далеким, всем безбрежным.
К лесам, к горам, к вершинам белоснежным Я мчусь в мечтах; как будто дух больной, Я бодрствую над миром безмятежным, И сладко плачу, и дышу— луной.
Впиваю это бледное сиянье, Как эльф, качаюсь в сетке из лучей, Я слушаю, как говорит молчанье. Людей родных мне далеко страданье, Чужда мне вся земля с борьбой своей, Я— облачко, я — ветерка дыханье. Позднее в сборниках «Будем как Солнце», «Тблько любовь», «Семицветник» появляются мотивы огня, света, стремления вперед. –
Я в этот мир прошел, чтоб видеть Солнце И синий кругозор.
Я в этот мир пришел, чтоб видеть Солнце И выси гор.

К 1905 г. в творчестве Бальмонта намечается перелом. Выходят сборники «Литургия красоты: стихийные гимны», «Хоровод времен. Всегласность» и т. п. Кроме того, поэт публикует несколько теоретических работ.

Поэзия Бальмонта не похожа ни на что. Валерий Брюсов назвал ее поэзией «запечатленных мгновений». Миг, мимолетность определяют философский принцип стихов Бальмонта. Мгновение — это символ вечности, вот о чем говорит нам поэт. И он, вырвав этот миг из вечности, навсегда запечатлевает его в слове:
Я мечтою ловил уходящие тени, Уходящие тени погасшего дня, Я на башню всходил, и дрожали ступени, И дрожали ступени под ногой у меня. И чем выше я шел, тем ясней рисовались, Тем ясней рисовались очертанья вдали, И какие-то звуки вдали раздавались, Вкруг меня раздавались от Небес и Земли.

И внизу подо мною уже ночь наступила, Уже ночь наступила для уснувшей Земли, Для меня же блистало дневное светило, Огневое светило догорало вдали.

В стихотворении звучит восторг лирического героя. Произведение наполняют образы-символы: мечты и тени. Но, пожалуй, главным образом-символом в поэзии Бальмонта является образ Солнца. Его он воспевает в своих стихах, пишет ему гимны, воздает молитву: Жизни податель, Светлый создатель, Солнце, тебя я пою! Пусть хоть несчастной Сделай, но страстной, Жаркой и властной Душу мою!

Солнце для поэта символ жизни, ее источник, ее суть. Поэт бессилен перед солнцем и признает это. Признает он и то, что не в силах передать всю красоту дневного светила. Я тебя воспеваю, о яркое, жаркое Солнце, Но хоть знаю, что я и красиво, и нежно пою, И хоть струны поэта звончей золотого червонца, Я не в силах исчерпать всю властность, всю чару твою.

Стихи Бальмонта отличаются напевностью, медлительностью и музыкальностью.

А сам поэт, по словам В. Брюсова, «переживает жизнь, как. только поэты могут ее переживать, как дано это им одним: находя в каждой минуте всю полноту жизни. Поэтому его нельзя мерить общим аршином». В 1926 г. поэт умер, но его солнце будет светить для нас всегда, ведь он пришел в этот мир, «чтоб видеть Солнце»:
Я в этот мир пришел, чтоб видеть Солнце, А если день погас, Я буду петь. Я буду петь о солнце В предсмертный час!

Творческий путь Константина Бальмонта. Символизм. (Школьные сочинения)

«Поэтом с утренней душой» назвал Бальмонта Александр Блок в статье «О лирике» (1908). Он говорил о Константине Дмитриевиче, как о носителе светлого жизненного начала. Несмотря на все ужасы, которые он пережил, прекрасная душа поэта отражается в его творчестве. Бальмонту не было свойственно меняться под гнетом обстоятельств, во всех его стихотворениях явно читается духовная чистота и добро, которые были присущи этому человеку.

Наши эксперты могут проверить Ваше сочинение по критериям ЕГЭ
ОТПРАВИТЬ НА ПРОВЕРКУ

Эксперты сайта Критика24.ру
Учителя ведущих школ и действующие эксперты Министерства просвещения Российской Федерации.

«Золотой век», оставивший великое литературное наследие, сделал литературу неотъемлемой частью жизни общества. Семья Константина Дмитриевича не стала исключением для данного правила. Именно родители стали примером уважительного отношения к творчеству, любовь и уважение к литературе прививалась с нежностью.

Еще в будучи в гимназистом поэт присоединился к революционному кружку, это стало переломным моментом в его жизни. Страсти, кипевшие в сфере общественной жизни того времени, не могли обойти стороной открытую всему новому душу Константина Дмитриевича. Как в одной капле отражается вся природа воды как таковой, так и в творческой судьбе Бальмонта отразилась эпоха, в которую он жил и которую творил. Однако его поэтическая деятельность развивалась не в политическом ключе, его волновали менее насущные проблемы. Несмотря на это внешний мир, не всегда благожелательный, оставил отпечаток на личности поэта, хотя и не изменил его чистой души.

Не сразу Константин Дмитриевич нашел свое место в литературном движении той эпохи. Увлекшись в юности революционным течением, Бальмонт вскоре разочаровался в утопической идее социализма. Конфликт его стремлений, мечтаний и принципов с суровостью данного движения позволил Бальмонту стать полноправным членом советского общества. Первый сборник стихотворений вызвал гнев единомышленников поэта, они посчитали, что Бальмонт предал «идеалы общественной борьбы» и ограничил себя рамками «чистого искусства». Встреча с В. Г. Короленко, Н.М. Минским и Д. С. Мережковским, последователями нового литературного направления, предшествовало творческому становлению Бальмонта.

В отличие от футуризма, имажинизма и других литературных течений, появившихся в Серебряном веке, символизм определял своей целью – отображение пути становления личности. Символами служили не только предметы и образы, но и звуки как таковые. Большое влияние на данное течение оказало творчество Константина Дмитриевича. «Я, Ю, Ё, И — суть заострённые, истончённые А, У, О, Ы. Я — явное, ясное, яркое. Я — это Ярь. Ю — вьющееся, как плющ и льющееся в струю. Смягчённые звуковести Я, Ю, Ё, И всегда имеют лик извившегося змия, или изломанной линии струи, или яркой ящерки, или это ребёнок, котёнок, соколёнок, или это юркая рыбка вьюн… » – писал Бальмонт в очерке «Поэзия как волшебство» (1915) о смысле, который он вкладывает в сложение поэтических слов.

Большинство стихотворений Константина Дмитриевича тесно связаны с его собственным мироощущением. Окунаясь в мир творчества Бальмонта, читатель смотрит на события и героев глазами не стороннего персонажа, а самого автора. Например, в стихотворении «Как я пишу стихи», герой говорит:

Рождается внезапная строка,

За ней встает немедленно другая,

Мелькает третья ей издалека,

Четвертая смеется, набегая.

Бальмонт на самом деле ничего «не сочинял», в творчестве он оставался таким же открытым и честным, каким был в жизни.

О собственном творческом пути поэт отзывался с некой долей иронии. Так в стихотворении «Я мечтою ловил уходящие тени…» :

Я мечтою ловил уходящие тени,

Уходящие тени погасавшего дня,

Я на башню всходил, и дрожали ступени,

И дрожали ступени под ногой у меня.

Ступени и лестница – часто символ подъема на более высокий, находящийся ближе к небу уровень. Герой-рассказчик не ощущал поддержку соратников, редко был уверен, в каком направлении ему следует идти, он ощущал, что «дрожали ступени под ногой» у него, но продолжал путь и верил в лучшее.

Настоящим испытанием для Константина Дмитриевича стала вынужденная эмиграция в Европу, на протяжении которых он считал себя политическим беженцем. В одном из писем Бальмонта были строки: «Я хочу России… Пусто, пусто. Духа нет в Европе». Несмотря на оторванность от дорогой ему земли, поэт писал о России и для России, от которой был отдален и в которую уже не надеялся вернуться.

Конечно, есть поэзия актуальная в какой-то определенный период времени, есть поэзия актуальная во все времена, затрагивающая проблемы общества в разные временные отрезки, а есть поэзия «вечная». Бальмонт писал о том, что важнее политики, бытовых проблем и сиюминутных обстоятельств. Поэзия вне времени на самом деле оказалась поэзией на все времена.

Посмотреть все сочинения без рекламы можно в нашем

Чтобы вывести это сочинение введите команду /id28132

Сочинение: Константин Бальмонт- биография и творчество

Константин Бальмонт биография и творчество

Константин Дмитриевич Бальмонт родился 3 июня 1867 года в деревне Гумнищи, Шуйского уезда, Владимирской губернии.

Отец—председатель земской управы в гор Шуе Владимирской губернии., помещик. Мать очень много делала в своей жизни для распространения культурных идей в глухой провинции, и в течение многих лет устраивала в Шуе любительские спектакли и концерты

По семейным преданиям, предками Бальмонта были какие-то шотландские или скандинавские моряки, переселившиеся в Россию. Фамилия Бальмонт очень распространен­ная в Шотландии. Дед Бальмонта, со стороны отца, был морской офицер принимал участие в Русско-Турецкой войне и заслужил личную благодарность Николая Первого своей храбростью. Предки его матери (урожденная Лебедева) были татары. Родоначальником был князь Белый Лебедь Золотой Орды. Быть может, этим отчасти можно объяснить необузданность и страстность, которые всегда отличали мою и которые Бальмонт от нее унаследовал, также как и весь свой душевный строй. Отец матери (тоже военный, генерал) писал стихи, но не печатал их. Все сестры матери (их много) писали стихи, но не печатали их. Мать тоже писала и пишет, но не стихи, а заметки и небольшие статьи, в провинциальных газетах.

Учился в Шуйской гимназии. Из 7-го класса в 1884 году был исключен, по обвинению в государственном преступлении (принадлежал к революционному кружку), но через два месяца был принят во Владимирскую гимназию, где кончил курс, прожив, как в тюрьме, полтора года под надзором классного наставника, в квартире которого ему было приказано жить. “Гимназию проклинаю всеми силами. Она надолго изуродовала мою нервную систему.”

Затем, в 1886 году поступил в Мос­ковский университет, на юридиче­ский факультет. Науками юридиче­скими занимался весьма мало, но усиленно изучал немецкую литера­туру и историю Великой француз­ской революции. В 1887 году, как один из главных организаторов сту­денческих беспорядков, был прив­лечен к университетскому суду, ис­ключен, и после трехдневного тю­ремного заключения выслан в Шую. Через год снова был принят в Мос­ковский университет. Вышел из университета через несколько ме­сяцев, благодаря нервному рас­стройству. Через год поступил в Демидовский лицей в Ярославле. Снова вышел через несколько ме­сяцев и более уже не возвращался к казенному образованию. Своими знаниями (в области истории, фило­софии, литературы и филологии) обязан только себе. Впрочем, пер­вый и сильный толчок дан был Бальмонту его старшим братом, который очень увлекался философией и умер 23-х лет в помешательстве (религиозная мания). В юности более всего увлекался общест­венными вопросами. “Мысль о воплощении человеческого счастья на земле мне и теперь дорога. Но теперь меня всецело поглощают вопросы искусства и религии.”

Начало литературной деятельности было сопряжено со множеством мучении и неудач. В течение 4-х или 5-ти лет ни один журнал не хотел печатать Бальмонта. Первый сборник его стихов, который он сам напечатал в Ярославле (правда, слабый), не имел, конечно, никакого успеха, 1-й его переводной труд (книга норвежского писателя Генрика Неира о Генрике Ибсене) была сожжена цензурой. Близкие люди своим отрицательным отношением значительно усилили тяжесть первых неудач. Дальнейшие работы, переводы Шелли, сборник “Под северным небом”, переводы Эдгара По имели значительный успех. Участвовал почти во всех главных журналах.

Самыми замечательными событиями своей жизни считал те внутренние внезапные просветы, которые открываются иногда в душе по поводу самых незначительных внешних фактов. “Я затрудняюсь поэтому отметить как более “значительные” какие-либо события из личной жизни. Однако попытаюсь перечислить. Впервые сверкнувшая, до мистической убежденности, мысль о возможности и неизбежности всемирного счастья (семнадцати лет, когда однажды во Владимире, в яркий зимний день, с горы я увидел вдали чернеющий длинный мужицкий обоз). Прочтение “Преступления и наказания” (16-ти лет) и в особенности “Братьев Карамазовых” (17-ти лет). Эта послед­няя книга дала мне больше, чем какая-либо книга в мире. Первая женитьба (21 года, через 5 лет развелся). Вторая женитьба (28 лет). Самоубийства нескольких моих друзей во время моей юности. Моя попытка убить себя (22-х лет), бросившись через окно на камни с высоты третьего этажа (разные переломы, годы лежания в постели и потом небывалый расцвет умственного возбуждения и жизнерадостности). Писание стихов (первые в возрасте 9-ти лет, затем 17, 21). Многочис­ленные путешествия по Европе (особенно поразила Англия, Испа­ния и Италия).”

Псевдонимы: Гридинский (в журнале Ясинского “Ежемесячные сочинения”) и Лионель (в “Север­ных цветах”).

Константин Дмитриевич Бальмонт – один из самых знаменитых по­этов своего времени в России, самый читаемый и почитаемый из гонимых и осмеянных декадентов. Его окружали восторженные поклонники и почитательницы. Создавались кружки бальмонтистов и бальмонтисток, которые пытались подражать ему и в жизни, и в поэзии. В 1896 году Брюсов уже пишет о “школе Бальмонта”, причисляя к ней М. Лохвицкую и еще нескольких небольших поэтов. “Все они перенимают у Бальмонта и внешность: блистательную отделку стиха, щеголяние рифмами, созвучиями,—и самую сущность его поэзии” .

Не случайно многие поэты посвящали ему свои стихотворения:

М. Лохвицкая, В. Брюсов, А. Белый, Вяч. Иванов, М. Волошин, С. Городецкий и др. Все они видели в нем, прежде всего, “стихийного гения”, “вечно вольного, вечно юного” Ариона, обреченного стоять “где-то там на высоте” и полностью погруженного в откровения своей бездонной души.

О, кто из нас в лирические бури Бросался, наг, как нежный Лионель.

Брюсов находил объяснение и оправдание житейскому поведению Бальмонта в самой природе поэзии: “Он переживает жизнь, как поэт, и как только поэты могут ее переживать, как дано это им одним: находя в каждой минуте всю полноту жизни. Поэтому его нельзя мерить общим аршином”. Но существовала и зеркальная точка зрения, пытавшаяся объяснить творчество поэта через его личную жизнь: “Бальмонт своей личной жизнью доказал глубокую, трагиче­скую искренность своих лирических движений и своих лозунгов”.

Многие известные художники писали портреты Константина Дмит­риевича Бальмонта, среди них были: М. А. Дурнов (1900), В. А. Серов (1905), Л. О. Пастернак (1913). Но, пожалуй, живее схвачены образ поэта, его манера поведения, привычки в словесных портретах Бальмонта. Одну из самых подробных его внешних характеристик оставил Андрей Белый: “Легкая, чуть прихрамывающая походка точно бросает Бальмонта вперед, в пространство. Вернее, точно из простран­ства попадает Бальмонт на землю—в салон, на улицу. И порыв переламывается в нем, и он, поняв, что не туда попал, церемонно сдерживается, надевает пенснэ и надменно (вернее, испуганно) озира­ется по сторонам, поднимает сухие губы, обрамленные красной, как огонь, бородкой. Глубоко сидящие в орбитах почти безбровые его карие глаза тоскливо глядят, кротко и недоверчиво: они могут глядеть и мстительно, выдавая что-то беспомощное в самом Бальмонте. И оттого-то весь облик его двоится. Надменность и бессилие, величие и вялость, дерзновение, испуг—все это чередуется в нем, и какая тонкая прихотливая гамма проходит на его истощенном лице, бледном, с широко раздувающимися ноздрями! И как это лицо может казаться незначительным! И какую неуловимую грацию порой излучает это лицо!”

Возможно, этот портрет позволяет понять необыкновенную притя­гательную силу Бальмонта-человека: облик его выделялся среди толпы, не оставляя равнодушным даже случайного прохожего. “Я видел—в давние дни,—как в чопорном квартале Парижа—Пасси, прохожие останавливались, завидев Бальмонта, и долго глядели ему вслед. Не знаю, за кого принимали его любопытные рантье,—за русского “prince”, за испанского анархиста, или, просто, за обманув­шего бдительность сторожей сумасшедшего. Но их лица долго хранили след недоуменной тревоги, долго они не могли вернуться к прерванной мирной беседе о погоде или о политике в Марокко”.

Бальмонт написал 35 книг стихов, то есть 3750 печатных страниц, 20 книг прозы, то есть 5000 страниц. Перевел, сопроводив статьями и комментариями: Эдгара По—5 книг—1800 страниц, Шелли — 3 книги—1000 страниц, Кальдерона—4 книги—1400 страниц. Баль-монтовские переводы в цифрах представляют более 10 000 печатных страниц. Среди переводимых имен: Уайльд, Кристофер Марло, Шарль ван Лерберг, Гауптман, Зудерман, объемистая “История скандинавской литературы” Йегера (сожженная русской цензурой). Словацкий, Врхлицкий, “Витязь в тигровой шкуре” Ш. Руставели, болгарская поэзия, югославские народные песни и загадки, литовские народные песни, мексиканские сказки, драмы Калидасы и многое другое.

В своей статье “Революционер я или нет” Бальмонт писал о том, что в 13 лет узнал английское слово selfhelp (самопомощь) и с тех пор полюбил исследования и “умственную работу”. Он “ежегодно прочи­тывал целые библиотеки, писал регулярно каждый день, легко изучал языки”.

Творчество поэта условно принято делить на три неравномерных и неравноценных периода. Ранний Бальмонт, автор трех стихотворных сборников: “Под северным небом” (1894), “В безбрежности” (1895) и “Тишина” (1898).

Структура первых сборников весьма эклектична. В ней совмещены традиции “чистой поэзии” семидесятых-восьмидесятых годов (особен­но сильно влияние А. Фета) с мотивами “гражданской скорби” в духе Плещеева и Надсона. По точному определению А. Измайлова, лириче­ский герой раннего Бальмонта—“кроткий и смирный юноша, проник­нутый самыми благонамеренными и умеренными чувствами”.

Первые сборники Бальмонта—это предтечи русского символизма. Поэтический стиль Бальмонта намного точнее можно определить словом импрессионизм. Поэта-импрессиониста привлекает не столько предмет изображения, сколько его личное ощущение данного предме­та. Мимолетное впечатление, вмещенное в личное переживание, становится единственно доступной формой отношения к миру для художника. Бальмонт определил это следующим образом: “великий принцип личности”—в “отъединении, уединенности, отделеньи от общего” .

В этом смысл знаменитой поэтической декларации Бальмонта:

Я не знаю мудрости, годной для других, Только мимолетности я влагаю в стих. В каждой мимолетности вижу я миры, Полные изменчивой радужной игры. Второй этап, обозначенный также тремя сборниками—“Горящие здания” (1900), “Будем как солнце” (1903) и “Только любовь” (1903)— время творческого взлета Бальмонта,—характеризует его как цен­тральную фигуру нового, декадентско-символистского течения.

Из теоретической программы русского декадентства Бальмонт воспринял главное—отношение к жизни и искусству. “Принцип личности” заключается, по Бальмонту, не в соотношении личного с общим, но в “отделеньи от общего”. Суть и назначение искусства—в “наслаждении созерцания”, благодаря которому за “очевидной вне­шностью” раскрывается “незримая жизнь” и мир становится “фантас­магорией, созданной вами”.

В статье 1900 года “Элементарные слова о символической поэзии” Бальмонт решает проблему искусства таким образом: “Реалисты всегда являются простыми наблюдателями, символисты—всегда мыслители. Реалисты схвачены, как прибоем, конкретной жизнью, за которой они не видят ничего; символисты, отрешенные от реальной действительности, видят в ней только свою мечту, они смотрят на жизнь—из окна. Один еще в рабстве у материи, другой ушел в сферу идеальности”. Новой (символической) поэзии, которую Бальмонт определяет как “психологическую лирику”, преемственно связан­ную с импрессионизмом, чужды “дидактические задачи”. Она “гово­рит исполненным намеков и недомолвок нежным голосом сирены или глухим голосом сибиллы, вызывающим предчувствие”. Однако при всем том в поэзии должны свободно и органически сливаться “два содержания: скрытая отвлеченность и очевидная красота”. Несмотря на присутствие в нем утаенного смысла, который надлежит разгадать, символическое произведение заключает в себе еще и “непосредствен­ное конкретное содержание”, “богатое оттенками”. И “всегда закон­ченное само по себе”, существующее самостоятельно.

Излагая свое понимание “символической поэзии”, Бальмонт видел в ней прежде всего поиски “новых сочетаний мыслей, красок и звуков”, а в самой характеристике ее оставался, в общем, в пределах поэтики импрессионизма: символическая поэзия “говорит своим осо­бым языком, и этот язык богат интонациями; подобно музыке и живописи, она возбуждает в душе сложное настроение,—более, чем другой род поэзии, трогает наши слуховые и зрительные впечатле­ния”. Эти общие установки были реализованы в трех лучших книгах Бальмонта—“Горящие здания”, “Будем как солнце” и “Только любовь”.

Третий, заключительный, этап поэтического пути Бальмонта, начинающийся сборником “Литургия красоты” (1905), характеризуется вырождением и распадом той художественной системы, которую представлял поэт.

Спад в поэзии Бальмонта обозначился в сборниках “Литургия красоты” (1905) и “Злые чары” (1906), где он обратился к рассудочной поэзии, к теософским размышлениям и материалу народных поверий.

В следующих книгах, выходивших одна за другой, Бальмонту окончательно изменили художественный вкус и чувство меры. Начи­ная с 1906 года он погрузился в стихию, чуждую самой природе его дарования,—занялся рифмованными переложениями русского фоль­клора (отдавая предпочтение различным проявлениям народной фанта­зии и мистики, религиозному сектантству), пересказом древних космо­гонии и разноязычных памятников ритуально-жреческой поэзии (им посвящен целый сборник—“Зовы древности”, 1908 г.).

Провалом стала книга “Жар-птица” (1907), где Бальмонт попытал­ся воссоздать мир славянской мифологии и былинного эпоса путем стилизации.

В 1909 году Блок, высоко ценивший “настоящего” Бальмонта, вынес убийственный приговор его очередным книгам: “Это почти исключительно нелепый вздор, просто—галиматья, другого слова не подберешь. В лучшем случае это похоже на какой-то бред, в котором, при большом усилии, можно уловить (или придумать) зыбкий лириче­ский смысл; но в большинстве случаев—это нагромождение слов, то уродливое, то смехотворное. И так не страницами, а печатными листами. И писал это не поэт Бальмонт, а какой-то нахальный декадентский писарь. С именем Бальмонта далеко еще не все отвыкли связывать представление о прекрасном поэте. Однако пора отвыкать: есть замечательный русский поэт Бальмонт, а нового поэта Бальмонта больше нет”.

Невероятное количество написанного поэтом сослужило недобрую службу. Возник миф: Бальмонт—графоман. Тысячи стихотворных строк, а на память приходит лишь: “Чуждый чарам черный челн. ” (1893). От чего это происходит? Наверное, от того, что стихотворение это характерно для Бальмонта, и не случайно сам он придавал такое значение звуковому символизму в русской поэзии XX века. В книге “Поэзия как волшебство” (1916) этой теме посвящены десятки страниц. “Вслушиваясь долго и пристально в разные звуки,—писал Бальмонт,—всматриваясь любовно в отдельные буквы, я не могу не подходить к известным угаданиям, я строю из звуков, слогов и слов родной своей речи заветную часовню, где все исполнено углубленного смысла и проникновения”. Заметим, кстати, что Бальмонт не разли­чает звук и букву, выказывая в этом смысле непонимание основ научной фонетики. Бальмонт начинает свое рассуждение со сравни­тельной характеристики гласных и согласных: “Гласные это женщи­ны, согласные это мужчины. хоть властительны согласные, и распоряжаются они, считая себя настоящими хозяевами слова, не на согласной, а на гласной бывает ударение в каждом слове”. Главный среди гласных—А, среди согласных—М. “А—первый звук, произносимый человеком, что под влиянием паралича теряет дар речи. А—первый основной звук раскрытого человеческого рта, как М—за­крытого. М—мучительный звук глухонемого, стон сдержанной, ском­канной муки, А—вопль крайнего терзания истязаемого. Два первона­чала в одном слове, повторяющемся чуть ли не у всех народов— Мама. Два первоначала в латинском amo – Люблю. Восторженное детское восклицающее А, и в глубь безмолвия идущее немеющее М. Мягкое М, влажное А, смутное М, прозрачное А. Медовое М и А, как пчела. В М—мертвый шум зим, в А властная весна. М сожмет и тьмой и дном, А взбивающий вал” и т. д. Бальмонт нанизы­вает одну метафору на другую—этот ряд, по существу, беспределен. Закончив с А и М, он примется за О: “Торжествующее пространство есть О:—Поле, Море, Простор. Все огромное определяется через О, хотя бы и темное:—Стон, горе, гроб, похороны, сон, полночь. ”. Затем будет описан У (“У—музыка шумов, и У—всклик ужаса. Звук грузный, как туча, и гуд медных труб. ”), потом—И (“Как противоположность грузному У, И—тонкая линия. Пронзительная вытянутая длинная былинка. Крик, свист, визг. И—звуковой лик изумления, испуга:—Тигр, Кит” и т. д.). В таком же духе даются и характеристики согласных—В, Л, Р, Н и др. Все это ни в какой мере не основывается на объективных посылках—да Бальмонт и не пытается приводить доказательства: он, “теоретик”, заклинает так же, как заклинает Бальмонт-поэт. Недаром он считает, что поэзия— магия, волшебство, что наивысшая поэзия растворяется в музыке:

“Заклинательное слово есть Музыка, а Музыка сама по себе есть заклинание, заставляющее неподвижность нашего бессознательного всколыхнуться и засветиться фосфорическим светом”.

В своей поэзии Бальмонт пользовался музыкально-звуко­подражательными свойствами словесных звучаний. В стихотворении “Кони бурь” (1910) звук р в сочетании с иными звуками подражает раскатам грома, метафорически выраженного через ржание коней:

Ржали громы по лазури,

Разоржались кони бурь

И, дождавшись громкой бури,

Громы, рдея, разрывали

Крепость мраков, черный круг,

В радость радуги играли,

Воздвигали рдяность дуг.

В стихотворении “Шорохи” (1910) взрывные и шипящие согласные (ч, ш, щ), а также свистящие (с, з) создают звуковую картину загадочной жизни ночной природы:

О поэтике Константина Бальмонта

Название: Константин Бальмонт- биография и творчество
Раздел: Биографии
Тип: сочинение Добавлен 02:26:07 18 ноября 2007 Похожие работы
Просмотров: 11961 Комментариев: 25 Оценило: 11 человек Средний балл: 3.9 Оценка: 4 Скачать
Скачать сочинение

Я — изысканность русской медлительной речи.
К. Бальмонт

Бальмонту суждено было стать одним из значительных представителей нового символического искусства в России. Однако у него была своя позиция понимания символизма как поэзии, которая помимо конкретного смысла имеет содержание скрытое, выражаемое с помощью намеков, настроения, музыкального звучания. Из всех символистов Бальмонт наиболее последовательно разрабатывал импрессионизм — поэзию впечатлений. Его поэтический мир — это мир тончайших мимолетных наблюдений, по-детски хрупких чувствований. Мне, как читателю, нравится его детскость. В этом есть чистота.

Я не знаю мудрости, годной для других,
Только мимолетности я влагаю в стих.
В каждой мимолетности вижу я миры,
Полные изменчивой, радужной игры.

Думается, в этих стихах — поэтическая программа Бальмонта. Его лирический герой — вечно юный, вечно вольный, живущий в “ненасытной тревоге” “владыка” собственного “несказанного” мира. Его явно повышенное внимание к звуковой форме я ощутил в стихах “Камыши”, “Воспоминание о вечере в Амстердаме”. Это как бы дает ему право заявить:

Я — изысканность русской медлительной речи,
Предо мною другие поэты — предтечи,
Я впервые открыл в этой речи уклоны,
Перепевные, гневные, нежные звоны.

Предтечами самого Бальмонта были и Жуковский, Шелли, и Эдгар По.
Как у всякого настоящего поэта, у Бальмонта были свои особенно любимые стихии. Во-первых, огонь. Именно с огнем поэт связывал идеал Красоты, Гармонии, Творчества. Один из своих лучших сборников стихов он назвал “Будем как солнце” и включил в него восторженный “Гимн Огню”:

Огонь очистительный,
Огонь роковой,
Красивый, властительный,
Блестящий, живой!

Другая его любимая стихия — вода. Она прочно соединяется в поэтической системе Бальмонта с таинственной силой любви. Его обвиняли в крайнем эротизме, но он отвечал так:

Чем хочешь будь: будь добрый, злой,
Но будь же честен за игрой,
Явись — самим собой.

Наивная и привлекательная тональность лирики Бальмонта, его возвышенное отношение к природе и к человеческой жизни —.все это принесло его книгам “Будем как солнце” и “Только любовь” настоящую славу в России. О его творчестве тепло отзывались А. Чехов, М. Горький, И. Анненский, А. Блок. Горький писал:
“Дьявольски интересен и талантлив. Настраиваю его на демократический лад”.
Перед революцией Бальмонт выпускает еще два сильных сборника: “Ясень” и “Сонеты солнца, меда и луны”. В них он стремился проникнуть воображением в тайны мироздания. Он призывал:
“Люди Солнце разлюбили, надо Солнцу их вернуть”. Но вскоре душа поэта издает горестный стон:

Возьми меня, развей, как снег метельный,
Мой дух, считая зимы, поседел,
Мой дух пропел весь полдень свой свирельный.

Поэт находит себя в небольших произведениях, написанных в форме сонета: “Скажите вы”, “Звездные звуки”, “Сонеты солнца”. Это блестящие, полные изящества лирические миниатюры.
Насилие революции, естественно, испугало детскую душу Бальмонта. Он оказывается в эмиграции. Долго не пишет, но в конце концов Париж растопил его тоску: своим дождем он напомнил Бальмонту детство, и вот родилось стихотворение “Ночной дождь”:

Я вспоминал. Младенческие годы.
Деревья, где родился я и рос.
Мой старый сад. Речонки малой воды,
В огнях цветов береговой откос.

Россия навсегда осталась в дали пространства, но всегда жила в его сердце:

Узнай все страны в мире,
Измерь пути морские,
Но нет вольней и шире,
Но нет нежней — России.

Словно заклинание поэт повторял эти строки до конца своих дней.
В историю литературы Бальмонт вошел как один из видных поэтов символизма, с которым связан расцвет русской поэзии на рубеже XIX—XX столетий, ее серебряный век.

10003 человека просмотрели эту страницу. Зарегистрируйся или войди и узнай сколько человек из твоей школы уже списали это сочинение.

Рекомендуем эксклюзивные работы по этой теме, которые скачиваются по принципу “одно сочинение в одну школу”:

Бальмонт: сочинение

Русский символизм зарождался и оформлялся в 90-900-е годы. Бальмонту суждено было стать одним из его лидеров.

Поэт с легкостью отошел от своих ранних стихов с их мотивами жалостливого народолюбия и целиком перешел в лоно художников, считавших себя рожденными “для звуков сладких и молитв”:

В 1900 году появилась его книга “Горящие здания”, утвердившая имя поэта и прославившая его. Это был взлет Бальмонта, его творчества. Он был закреплен “книгой символом” – “Будем как солнце” (1903). Эпиграфом к книге выбраны строки из Анаксагора: “Я в этот мир пришел, чтоб видеть Солнце”.

Поэт декларировал свою полную свободу от предписаний. В его стихах бьет ключом радость бытия, звучат гимны весне. Во всем Бальмонту важно было почувствовать явное или скрытое присутствие солнца:

Я не верю в черное начало,
Пусть праматерь нашей жизни ночь,
Только солнцу сердце отвечало
И всегда бежит от тени прочь.

Тема Солнца в его победе над Тьмой прошла через все творчество Бальмонта.

Резкие, солнечные блики лежат на стихах Бальмонта в канун 1905 г. И все же всего сильней Бальмонт в ином — в поэзии намеков. Символы, намеки, подчеркнутая звукопись — все это нашло живой отклик в сердцах любителей поэзии начала века.

Мы домчимся в мир чудесный,
К неизвестной Красоте!

Красота ему видится и целью, и смыслом, и пафосом его жизни. Красота как цель. Красота, царящая и над добром, и над злом. Красота и мечта — сущностная рифма для Бальмонта. Верность мечте, преданность мечте, самой далекой от реальности, были наиболее устойчивыми в поэте.

Он декларировал стихийность творчества, необузданность, произвольность, полную отрешенность от правил и предписаний, от классической меры. Мера поэта, полагал он, — безмерность. Его мысль — безумие. Романтически мятежный дух поэзии Бальмонта отражается в его стихах о природных стихиях. Серию своих стихотворений он посвящает Земле, Воде, Огню, Воздуху.

Огонь очистительный,
Огонь роковой,
Красивый, властительный,
Блестящий, живой!

Так начинается «Гимн огню». Поэт сравнивает мирное мерцание церковной свечи, полыханье пожара, огонь костра, сверканье молнии. Перед нами разные ипостаси, разные лики огненной стихии. Древняя тайна огня и связанные с ним ритуалы увлекают Бальмонта в глубины истории человечества.

Далее мы погружаемся в иную стихию. Вот перед нами «Воззвание к океану».

Тихий, бурный, нежный, стройно-важный,
Ты — как жизнь: и правда и обман.
Дай мне быть твоей пылинкой влажной,
Каплей в вечном. Вечность! Океан!

Бальмонт — натура в высшей степени впечатлительная, артистичная, ранимая. Он скитался, чтобы увидеть чужое, новое, но всюду видел себя, одного себя. Илья Эренбург верно отметил, что, исколесив моря и материки, Бальмонт “ничего в мире не заметил, кроме своей души”. Он был лириком во всем. В каждом своем движении, в каждом своем замысле. Такова его натура. Бальмонт жил, веря в свою исключительную многогранность и свое умение проникать во все окружающие миры.

Подзаголовок одной из лучших книг Бальмонта “Горящие здания” – “Лирика современной души”. Эта лирика запечатлевает беглые, подчас невнятные, дробные впечатления, мимолетности. Именно эта лирика характеризует зрелую манеру поэта. Все эти миги объединялись в Бальмонте чувством космической цельности. Разрозненные миги не пугали его своей несхожестью. Он верил в их единство.

Но при этом у поэта было стремление моментальное сочетать с целостным познанием мира. В книге “Будем как солнце” Бальмонт по справедливости ставит Солнце в центре мира. Это источник света и совести, в прямом и иносказательном смысле этого слова. Поэт выражает стремление служить главному источнику жизни. Солнце дарует жизнь, жизнь распадается на миги.

Мимолетность возведена Бальмонтом в философский принцип. Человек существует только в данное мгновенье. В данный миг выявляется вся полнота его бытия. Слово, вещее слово, приходит только в этот миг и всего на миг. Большего не требуй. Живи этим мигом, ибо в нем истина, он — источник радости жизни и ее печали. О большем и не мечтай, художник, — только бы выхватить у вечности этот беглый миг и запечатлеть его в слове.

Я не знаю мудрости, годной для других,
Только мимолетности я влагаю в стих.
В каждой мимолетности вижу я миры,
Полные изменчивой радужной игры.

Эту изменчивость, зыбкую радужность, игру запечатлевает поэт в своих произведениях. В этой связи одни называли его импрессионистом, другие — декадентом. А Бальмонт просто страстно желал увидеть вечность сквозь миг, охватить взором и исторический путь народов, и свою собственную жизнь.

Год 1912. Грандиозное кругосветное путешествие. Лондон, Плимут, Канарские острова, Южная Америка, Мадагаскар, Южная Австралия, Полинезия, Новая Гвинея, Цейлон и др. Это путешествие насытило любознательного поэта, в его творчестве появляются новые сюжеты, новые краски. Вот перед нами стихотворение «Индийский мотив».

Как красный цвет небес, которые не красны.
Как разногласье волн, что меж собой согласны,
Как сны, возникшие в прозрачном свете дня,
Как тени дымные вкруг яркого огня,
Как отсвет раковин, в которых жемчуг дышит,
Как звук, что в слух идет, но сам себя не слышит,
Как на поверхности потока белизна,
Как лотос в воздухе, растущий ото дна, —
Так жизнь с восторгами и блеском заблужденья
Есть сновидение иного сновиденья.

Но по-прежнему музыкальная речевая река увлекает Бальмонта за собой, он подчиняется ее течению в большей степени, чем смыслу высказывания. На стихах Бальмонта, как на нотах, можно проставить музыкальные знаки, которые обычно ставят композиторы. В этом смысле Бальмонт продолжает в русской поэзии линию, получившую свое классическое выражение у Фета. Бальмонт ставил в заслугу своему предшественнику именно то, что тот установил точное соответствие между мимолетным ощущением и прихотливыми ритмами.

Я — изысканность русской медлительной речи,
Предо мною другие поэты — предтечи,
Я впервые открыл в этой речи уклоны,
Перепевные, гневные, нежные звоны.

Аллитеративность русского слова была сильно увеличена Бальмонтом. Он и сам, со свойственным ему самомнением, писал: “Имею спокойную убежденность, что до меня, в целом, не умели в России писать звучные стихи”. В то же время Бальмонт признается в своей любви к самому русскому языку.

Язык, великолепный наш язык!
Речное и степное в нем раздолье,
В нем клекоты орла и волчий рык,
Напев, и звон, и ладан богомолья.

В нем воркованье голубя весной,
Взлет жаворонка к солнцу — выше, выше.
Березовая роща. Свет сквозной.
Небесный дождь, просыпанный по крыше.

Главенство музыкальной темы, сладкогласие, упоенность речью лежат в основе поэтики Бальмонта. Магия звуков — его стихия. Иннокентий Анненский писал: “В нем, Бальмонте, как бы осуществляется верленовский призыв: музыка прежде всего”.

Бальмонт был эвфонически высоко одарен.’Его называли “Паганини русского стиха”. Но аллитеративность Бальмонта подчас навязчива. В пору появления поэта, в конце прошлого века, эта стихотворная музыка казалась одкровением и высоким стихотворным мастерством. Однако уже Блок писал, что “Бальмонт и вслед за ним многие современники вульгаризировали аллитерацию”. Отчасти он был прав.

Музыка все захлестывает, все заливает у Бальмонта. Вслушаемся в звуки его стихов:

Между скал, под властью мглы,
Спят усталые орлы.
Ветер в пропасти уснул,
С моря слышен смутный гул.

Поэту удалось поставить своего рода рекорд: свыше полутораста его стихотворений было положено на музыку. Танеев и Рахманинов, Прокофьев и Стравинский, Глиэр и Мясковский создали романсы на слова Бальмонта. От него в этом смысле сильно “отстают” и Блок, и Брюсов, и Сологуб, и Ахматова.

Разумеется, поэтическое слово важно и своим звучанием, и своим значением. Смысл нуждается в слове, слово нуждается в смысле. Романтика, возвышенная речь в лучших творениях Бальмонта проступают с убедительной силой. Юношеская одухотворенность, обнадеженность, радость бытия звучат в стихах Бальмонта. Этим они более всего привлекали как тонких ценителей, так и всех воспринимающих стихи непосредственно, всей душой.

В основном принято говорить о Бальмонте-лирике, а вместе с тем он знаменит своими сатирическими произведениями. Годы литературного успеха Бальмонта — годы, предшествовавшие первой русской революции. Всем были известны антиправительственные выступления поэта. В качестве примера можно привести стихотворение “Маленький султан”. Оно имело общественный успех. Более того, это стихотворение — целая главка не только в биографии и творчестве Бальмонта, но и всей русской нелегальной печати.

Возникло оно как реакция на избиение демонстрантов 4 марта 1901 года у Казанского собора в Петербурге и последовавшие за этим репрессии. “Маленького султана” передавали из рук в руки, заучивали наизусть, переписывали, использовали в политических прокламациях.

То было в Турции, где совесть — вещь пустая.
Там царствует кулак, нагайка, ятаган,
Два-три нуля, четыре негодяя
И глупый маленький султан.

Так начинается это знаменитое стихотворение. На правящих нулей, негодяев и маленького султана “нахлынули толпой башибузуки”. Они рассеялись. И вот избранники спрашивают поэта: как выйти “из этих темных бед”?

И тот собравшимся, подумав, так сказал:
“Кто хочет говорить, пусть дух в нем словом дышит,
И если кто не глух, пускай он слово слышит,
А если нет, — кинжал!”

Всем читателям, самым неподготовленным, ясно было, что речь идет не о Турции, а о России, Николае II. Впервые это стихотворение было опубликовано за рубежом, в Женеве. В России стихотворение распространялось в списках. Поэту запрещалось жительство в столицах, в столичных губерниях и университетских городах в течение трех лет после написания стихотворения.

Крушение царизма было воспринято Бальмонтом ликующе. Он декларировал свою причастность к общему делу — “могучему потоку”. Но это было в феврале 1917г.

Бальмонт отвергает Октябрьскую революцию, трактует ее как насилие, он возлагает-всю надежду на генерала Корнилова. Поэт не приемлет разрухуГ террор, решительные способы переустройства мира, он ратует за отделение литературы от политики.

В 1920 году Бальмонт ходатайствует о разрешении ему поездки за границу. В 1921 году он уезжает с семьей в командировку сроком на год. Но этот год продлился двадцать один год, до конца жизни. Бальмонт стал эмигрантом.

Тоска Бальмонта по России бесконечна. Она выражена в письмах: “Я хочу России. Пусто, пусто. Духа нет в Европе”. О ней говорится в стихах:

Мой дом, мой отчий, лучших сказок няня,
Святыня, счастье, звук — из всех желанный,
Заря и полночь, я твой раб, Россия!

Умер Константин Дмитриевич Бальмонт в оккупированном гитлеровцами Париже 24 декабря 1942 года,

В статье “О лирике” Александр Блок написал: “Когда слушаешь Бальмонта — всегда слушаешь весну”. Это верно. При всем многообразии тем и мотивов в его творчестве, при желании передать всю гамму чувств человека, Бальмонт по преимуществу все-таки поэт весны, пробуждения, начала жизни, первоцвета, духоподъемности. Вот одни из последних строк Бальмонта:

Потухли в бездне вод все головни заката,
На небе Зодчий тьмы вбивает гвозди звезд.
Зовет ли Млечный Путь в дорогу без возврата?
Иль к Солнцу новому уводит звездный мост?

Основные темы и мотивы лирики Бальмонта сочинение

В основном, все направления и темы лирика Бальмонта проникнуты романтизмом. И всегда, даже страшные и неприятные вещи, если вдруг они попадаются в его стихах, показаны очень эстетично.

Важны и философские мотивы, рассуждения о религии, жизни и смерти. В стихотворении «Моя душа» он сравнивает её с оазисом, где цветут его мечты, а мир вокруг – пустыня. В стихотворении уже «Великое ничто» поэт сравнивает душу свою с храмом многих богов. В «Скажите, вы, которые…» он обращается к влюбленным. Поэт понимает любовь как нечто слишком прекрасное, чтобы с этим можно было строить быт. С любовью Бальмонта можно лишь сгореть, как в последней строчке этого стихотворения: «Горю. Молюсь. Люблю…» Но этот священный огонь того стоит.

Заметным направлением в поэзии Константина Дмитриевич являются цветы. Они постоянно появляются в его стихах, часто им посвящены целые стихотворения. И цветы для Бальмонта – это не просто красота, но это нечто более важное, духовное, совершенное. К примеру, в стихотворении «Каждый цветок…» речь не просто о каждом цветочке, но и хвала каждому. Например, роза – просто совершенство. Или стихотворение «Цветок» показывает, что он возрождается как звезда – вечно. И никто не может разгадать секрет лепестков, но он и не нужен, главное, что цветы людей переносят в мир совершенства. А ведь, на самом деле, стоит лишь присмотреться к цветам, поймёшь, что они, на самом деле, какие-то неземные, удивительные. Есть у Бальмонта и «Снежные цветы» (поэт слышит их чудесные голоса), и «Горячий цветок» (хотя это рецензия Куприну).

Как цветы среди людей, женщины. Константин Бальмонт воспевает и душу женскую, и тело. Известно стихотворение «Женщина с нами», где показана её вечная роль Музы рядом с мужчиной. Воспета, опять же, и любовь к женщине (стихотворение «Опять»).

Основным мотивом творчества является некая сказочность. Много стихов с названиями из легенд, например, «Эльф». И в стихотворении «Моя душа – глухой…» есть и единорог, и дракон, и чудовища…

Известно, что Константин Бальмонт много путешествовал, любил этот мир во всех его проявлениях. И сам о себе поэт говорит в стихах, например: «Я в этот мир…». Он пришел сюда, чтобы любоваться солнцем, морем, лугами… Ощущается, что он чувствует себя властелином мира, хотя бы потому, что он всё мироздание «заключил» в одном своём взгляде.

Конечно, тем и мотивов ещё достаточно, но я выделил именно философскую, эстетическую и романтическую темы. Сказочные существа, женщины, цветы и разные страны – основные мотивы его лирики. Нет особенно тут социальных вопросов, быта, политики, здесь всё возвышенно. Стихи очень образны, мелодичны, очень приятны для чтения и на слух.

Также читают:

Картинка к сочинению Основные темы и мотивы лирики Бальмонта

Популярные сегодня темы

Рассказ Алексея Максимовича «Бывшие люди», написан был в 1897 году, о жизненных ситуациях людей. Своим произведением поэт передает душевные переживания читателю о жизни «бывших людей»

«Обломов» – великое произведение. По мнению Льва Толстого, оно стало любимым многими не потому, что подходило под события и жизнь тех времён, а потому, что оно вечное, всегда будет и этот характер Ильи Ильича

После прочтения какого-либо произведения у любопытного читателя всегда возникает интерес к тому, как же оно было создано, долго ли писалось и что послужило прототипом героев. «После бала» Толстого

Полное изречение Теренциана Мавра о судьбе книги имеет концовку, которую чаще всего опускают. В ней говорится о том, что дальнейший путь книги зависит от принятия читателем.

Произведение А. П. Чехова Вишнёвый сад было написано на рубеже эпох. В стране назревала революция. Люди начинали мечтать о новых горизонтах, а писатели старались найти выход из противоречий

Читайте также:  Тема любви: сочинение
Ссылка на основную публикацию
×
×