Лирические стихотворения о мужестве Твардовского: сочинение

«Лирические стихотворения о мужестве Твардовского»

Среди поэтов XX века особое место занимает А. Т. Твардовский. Его лирика привлекает не только образной точностью, мастерством слова, но и широтой тематики, важностью и непреходящей актуальностью поднимаемых вопросов. В поэме «За далью — даль» (1953—1960) Твардовский писал:
Нет, жизнь меня не обделила,
Добром своим не обошла.
Всего с лихвой дано мне было
В дорогу — света и тепла…
Чтоб жил и был всегда с народом,
Чтоб ведал все, что станет с ним,
Не обошла, тридцатым годом,
И сорок первым,
И иным…

В жизни поэта было много испытаний, горьких впечатлений и переживаний. Пройдя дорогами Великой Отечественной в качестве сотрудника фронтовой газеты «Красная звезда», видя ужасы войны, Твардовский говорил в своих стихах о самом главном, что волновало человека, солдата в горькие и тяжелые минуты испытаний:

Когда пройдешь таким путем
Не день, не два, солдат,
Еще поймешь,
Как дорог дом,
Как отчий угол свят.

Избегая риторики, простыми словами рассказывает поэт о фронтовых буднях; стихи его скорее похожи на очерки, беглые зарисовки эпизодов боя, ночлега, танковой атаки, но за всем этим — неприятие войны («Война — жесточе нету слова»), сострадание к погибшим («Война — печальней нету слова»), священная необходимость защиты Родины («Война — святее нету слова»). Ужас войны запечатлелся в памяти поэта еще во время финской кампании в образе бойца-парнишки, «что был в сороковом году убит в Финляндии на льду»:

Лежало как-то неумело
По-детски маленькое тело.
Шинель ко льду мороз прижал,
Далеко шапка отлетела.

Среди большой войны жестокой,
С чего — ума не приложу, —
Мне жалко той судьбы далекой,
Как будто мертвый, одинокий,
Как будто это я лежу,
Примерзший, маленький, убитый
На той войне незнаменитой,
Забытый, маленький, лежу.

Скорбью о погибших проникнуто и знаменитое стихотворение «Я убит подо Ржевом». Безымянный бой, негероическая смерть (убит при бомбежке), похоронен в безымянном болоте вместе с другими, такими же безымянными солдатами — от лица этого неизвестного солдата и говорит поэт. Прах этих рядовых великой войны смешался с землей, которая дает жизнь будущему:

Я — где корни слепые
Ищут корма во тьме,
Я — где с облачком пыли
Ходит рожь на холме.

И у мертвых, безгласных,
Есть отрада одна:
Мы за Родину пали,
Но она — спасена.

Мертвые просят помнить о них, потому что в победе — «наша кровная часть», и завещают живым счастье жить на земле, сохранять достоинство и в горе, и в ликованье:

Завещаю в той жизни
Вам счастливыми быть
И родимой отчизне
С честью дальше служить.

Горевать — горделиво,
Не клонясь головой,
Ликовать — не хвастливо
В час победы самой.

И беречь ее свято,
Братья, счастье свое —
В память воина-брата,
Что погиб за нее.

Теме памяти посвящено стихотворение «В тот день, когда окончилась война». Во время праздничного салюта наступила «особая для наших дум минута», когда «прощались мы впервые со всеми, что погибли на войне». Ведь во время войны «те, что живы, что пали — были мы наравне», потому что оставшихся в живых сегодня смерть могла настигнуть завтра. И поэта не покидает чувство вины перед павшими. Стихотворение 1966 года «Я знаю, никакой моей вины…» — одно из самых исповедальных:

Я знаю, никакой моей вины
В том, что другие не пришли с войны.
В том, что они — кто старше, кто моложе —
Остались там, и не о том же речь,
Что я их мог, но не сумел сберечь, —
Речь не о том, но все же, все же, все же…

Твардовским были созданы такие замечательные стихи, посвященные «жестокой памяти-войны», как «22 июня 1941 года», «9 мая», «Сыну погибшего воина» и другие. В этих стихах Твардовский отдает дань уважения доле вдов и матерей погибших солдат:

Вот мать того, кто пал в бою с врагом
За жизнь, за нас. Снимите шапки, люди.

Для стихотворения «Рассказ танкиста» основой послужил простой факт о боях на улицах Полтавы, переданный поэту его старым знакомым. Долгими днями и ночами ковал победу русский солдат, вечностью была для него дорога к победе, «Дорога до дому»:

Он был от плеча до плеча награжден,
Но есть ли такая награда,
Что выслужил, выходил, выстрадал он? —
Пожалуй, что нет. И не надо!

В послевоенные годы критики твердили о том, что необходимо «отвлечь художника… от жестокой памяти войны», но поэт говорил: «…для меня этот период представляется таким, о котором всю жизнь хватит думать». Своим творчеством он хотел «почесть всем отдать сполна»: и тем, кто не вернулся, и тем, кто жив, — всем, кто выстрадал своей жизнью и подвигом эту трудную победу.

Лирика Твардовского

Лирика Твардовского — это по преимуществу выражение самых простых, доступных любому труженику, но вместе с тем наиболее глубоких и общечеловеческих чувств. Она открывает душе такие основы человеческой жизни, как труд, родина, любовь, земля.

Значительный интерес представляют стихи Твардовского воен­ных лет, вошедшие в сборники «Возмездие» и «Фронтовая хроника» (1945). Беззаветная любовь к родине, беспощадная ненависть к фашистским захватчикам, боль за поруганную советскую землю, за народ, перенесший во время войны неисчислимые бедствия, — вот мотивы военных стихов Твардовского. Чеканной формой, напоми­нающей торжественную панихиду по «павшим в той битве миро­вой», отличается стихотворение «В тот день, когда окончилась вой­на…» (1948). Страстный монолог солдата, навсегда бесследно исчезнувшего, но как бы слившегося со всем миром, представляет стихотворение «Я убит подо Ржевом» (1945-1946), относящееся к числу лучших стихотворений Твардовского о войне. Написано оно было после войны, в конце 1945 и в самом начале 1946 года. По воспоминаниям поэта, «в основе его была уже неблизкая память поездки подо Ржев осенью 1942 года на участок фронта, где сража­лась дивизия полковника Кириллова Иосифа Константиновича. То, что довелось увидеть Твардовскому на фронте, глубоко вреза­лось в его сердце. «Впечатления этой поездки были за всю войну одни из самых удручающих и горьких до физической боли в сердце. Бои шли тяжелые, потери были очень большие, боеприпасов было в обрез — их подвозили вьючными лошадьми», — вспоминал поэт. Стихотворение написано от первого лица — от имени погибшего солдата:

Я убит подо Ржевом,

В безымянном болоте,

При жестоком налете.

Но и в той беспредельной дали, где обрела покой его душа, его продолжает волновать вопрос: «Наш ли Ржев наконец?» Одна отра­да и утешение, что смерть его не была напрасной. Он пожертвовал своей жизнью ради спасения Родины:

И у мертвых, безгласных,

Есть отрада одна:

Мы за родину пали Но она — спасена.

Обращаясь к живым, солдат заклинает помнить тех, кто не вер­нулся с полей сражений, «кто зарыт без могилы»:

Что недаром боролись Мы за родину-мать.

Пусть не слышен наш голос, —

Вы должны его знать.

Как завещание звучит последняя часть стихотворения. В ней наказ живущим — беречь Родину, «с честью служить дальше роди­мой отчизне»:

И беречь ее свято,

Братья, счастье свое —

В память воина-брата,

Что погиб за нее.

«Созданный Твардовским монолог павшего воина «Я убит подо Ржевом» — это накаленное страстным поэтическим пафосом слово от имени «мертвых, безгласных», — свидетельство огромного богат­ства лирического «я» поэта, его душевной широты, человечности, присущей ему способности быть выразителем его переживаний и дум» (Л.K. Шевцова).

Тема памяти всегда волновала поэта. «Позднейшая лирика А. Твардовского — в основном лирика памяти… наиболее интен­сивно, постоянно и многообразно тема памяти связывается у него с войной. А. Твардовский никогда не «реконструирует» военного прошлого, у него нет стихов-воспоминаний о военных годах. Па­мять о войне просто живет в его стихах, даже если об этом прямо не говорится, но иногда выходит наружу с огромной, пронзительной силой боли, страдания и даже какой-то собственной вины перед те­ми, кто навсегда остался на далеком берегу смерти…» (А.И. Павловский). Твардовский видел свое жизненное назначение в том, чтобы сохранить память и сказать людям правду о каждом погибшем солдате и обо всей долгой и страшной войне. Чувство от­ветственности не ослабевало с годами. Вновь и вновь поэт возвра­щается мыслями к тем, кто не дожил до победы. О них — шесть ла­коничных строк стихотворения «Я знаю, никакой моей вины…» (1966). Сам поэт так определял главную мысль этого стихотворе­ния: «Навечное обязательство живых перед павшими за общее де­ло, невозможность забвения, неизбывное ощущение как бы себя в них, а их в себе, — так приблизительно можно определить эту мысль и чувство. Они составляют, как говорится, пафос и написан­ного после «Я убит подо Ржевом» стихотворения «В тот день, когда окончилась война» и многих других, вплоть до совсем недавних строчек «Из записной книжки»:

Я знаю, никакой моей вины В том, что другие не пришли с войны…»

Завершающая стихотворение строчка заканчивается многоточи­ем («Речь не о том, но все же, все же, все же…»). Это редчайший в произведениях Твардовского знак препинания, выражающий осо­бую недосказанность мысли, за которой стоят слезы, перехваты­вающие дыхание.

Читайте также:  Образ русского солдата в поэме А.Т. Твардовского Василий Теркин: сочинение

В лирике последних лет Твардовский отошел от типичной для ранних стихотворений формы сюжетной новеллы, все чаще прибе­гая к выразительному фрагменту. Характерны сами названия, ко­торые Твардовский любил давать свои стихам и даже целой книге — «Из записной книжки». Пейзажные зарисовки в стихах Твардовско­го соотносятся то с внутренней жизнью автора («Признание»), где за сменяющими друг друга временами года проступает мысль о крат­кости человеческой жизни, а то и с ходом самой истории («День прошел, и в неполном покое…», «Береза» и др.). Стремление в краткой, лаконичной форме поведать миру то, что волнует и тре­вожит, звучит в таких стихотворениях, как «Всему свой ряд, и лад, и срок…». Излюбленным жанром поэта становится теперь лириче­ская миниатюра, в емкой форме выражающая широкую, зрелую мысль («О сущем», «О прописке»).

«Памяти матери» — это четыре стихотворения, представляющие единый непосредственный отклик на смерть матери поэта в 1965 году. Первое стихотворение этого лирического цикла — «Прощаем­ся мы с матерями…» — проникнуто чувством бесконечной утраты от непоправимости случившегося. Прощание с матерью выливается в горькие раздумья о краткости человеческой жизни, о невозможно­сти загладить вину за отсутствие душевной чуткости, внимания и заботы к матери:

Прощаемся мы с матерями Задолго до крайнего срока —

Еще в нашей юности ранней,

Еще у родного порога…

Долгие годы разлуки порой оборачиваются телеграммой, когда хочется сказать матери все теплые, ласковые слова, которые она не услышала при жизни. Второе стихотворение цикла — «В краю, ку­да их вывезли гуртом…» лежат подлинные факты, связанные с на­сильственным переселением семьи Твардовских в годы коллекти­визации. В третьем стихотворении «Как не спеша садовники орудуют…» вновь звучит тема первого стихотворения: горе сына, потерявшего мать. В последнем стихотворении цикла — «Ты откуда эту песню…» — возникает символический образ перевозчика на лодке через речку. Это как бы перевоз с одного берега жизни на другой, перевоз из жизни в смерть, и опять к истокам жизни.

Философское раздумье над жизнью, над своим предназначением звучит в стихотворении А. Твардовского «Вся суть в одном — единст­венном завете…» (1958). Слово «завет» употребляется в значении — обет, обещание. Суть единственного завета состоит в том, чтобы ска­зать свое слово в поэзии, в литературе так, как никто не сможет это сделать, будь он даже Лев Толстой:

А я лишь смертный. За свое в ответе, Я об одном при жизни хлопочу:

О том, что знаю лучше всех на свете, Сказать хочу, и так, как я хочу.

Тема войны в творчестве Твардовского

Сочинение по литературе.

Александр Трифонович Твардовский по праву считается одним из выдающихся поэтов двадцатого века. Он вошёл в литературу как участник и летописец важнейших событий своей эпохи. Поэт прошёл дорогами войны, испытал на себе все трудности солдатской жизни. Он переносил на бумагу сохранившиеся в памяти горькие впечатления искренне, ничего не изменяя и не скрывая. В творчестве Твардовского нет казённой лжи и наигранного патриотизма. Автор излагает лишь правду, реальные факты – то, что считает важным.

Ещё в годы «зимней» финской войны Твардовский увидел страшные картины сражений. В стихотворении «Две строчки» предстаёт образ «бойца-парнишки», «что был в сороковом году убит в Финляндии на льду». Эти строки сохраняют для нас память о жертвах «незнаменитой» войны.

Скорбью о погибших проникнуто и знаменитое стихотворение «Я убит подо Ржевом». В безымянной могиле покоятся защитники русской земли, погибшие при бомбёжке. Их подвиг остался неизвестным. В словах павшего бойца – только истина: мёртвым не нужна ложь. «Я – где корни слепые ищут корма во тьме; я – где с облаком пыли ходит рожь на холме», – обращается к нам герой. Его прах смешался с землёй, которую он сберёг для потомков.

В стихотворении точно подобраны языковые средства выразительности. Здесь и анафора («я – где корни», «я – где крик петушиный»), и внутренние созвучия («петлички-лычки», «корни-корма»), и аллитерация, передающая шорох шин («ваши машины. на шоссе»). За счёт этого стихотворение точнее и глубже передаёт ощущение горечи утраты, трагедию происходящего.

Лишь одно спрашивают мёртвые: побеждён ли враг? «Мы за родину пали, но она –спасена», – вот единственная отрада «безгласных». Мёртвые просят помнить о них, ведь в победе есть их «кровная часть».

Дань памяти героям Великой Отечественной войны Твардовский воздал в стихотворении «В тот день, когда окончилась война». Он прощается «со всеми, что погибли на войне», говорит, что их подвиг забыть невозможно. Народ помнит и будет чтить своих героев «не затем, что уговор». «Не избыть нам связи обоюдной» с защитниками нашей Родины. Духовное родство «даже смерти стало неподсудно». Поэт обещает в каждой «песне новой» обращаться к павшим в битве, не искажая воспоминаний о прошедших годах.

Такой песней стало стихотворение «Я знаю, никакой моей вины. ». Чувства Твардовского не потускнели со временем. Поэт бережно хранит воспоминания о тех, кто не вернулся с войны. Лирический герой осознаёт, что он «мог, но не сумел сберечь» погибших товарищей. Нельзя, уже невозможно забыть тех, кто защитил Отчизну ценой своей жизни.

Самоотверженный подвиг советского народа в борьбе с врагом находит отражение и в поэме «Василий Тёркин». Произведение не случайно названо именем главного героя. «Парень в этом роде в каждой роте есть всегда, да и в каждом взводе», – пишет о своём персонаже Твардовский. Эти слова позволяют понять, что образ Василия Тёркина – собирательный, объединивший характерные черты народа.

Поэт представляет соотечественников такими, какими он их увидел на войне. Как и Тёркин, они сражались «не ради славы, ради жизни на земле». Подвиг народа показан как ежедневный тяжёлый труд, работа простых солдат.

На страницах поэмы описаны правдивые картины военных будней, когда приходилось «греться бегом, мыться снегом», ночевать на мёрзлой земле, воевать в болотах, видеть, как «люди тёплые, живые шли на дно, на дно, на дно». Фронтовой быт суров и беден, но солдата выручает сила духа, смекалка и жизнелюбие.

Поэма «Василий Тёркин» стала зеркалом, отразившим жизненную силу человека и мощь народного характера.

Война в творчестве Твардовского представлена «глазами очевидца», по-народному правдиво. Ни в словах, ни в мыслях поэта нет и тени неискренности. Потомки должны узнать всё о суровой действительности того времени. Знакомство с произведениями Твардовского помогает лучше понять истинное нравственное величие народа, которое он пронёс сквозь годы тяжелейших испытаний.

Лирические стихотворения о мужестве Твардовского

Среди поэтов XX века особое место занимает А. Т. Твардовский. Его лирика привлекает не только образной точностью, мастерством слова, но и широтой тематики, важностью и непреходящей актуальностью поднимаемых вопросов. В поэме «За далью — даль» (1953—1960) Твардовский писал:
Нет, жизнь меня не обделила,
Добром своим не обошла.
Всего с лихвой дано мне было
В дорогу — света и тепла…
Чтоб жил и был всегда с народом,
Чтоб ведал все, что станет с ним,
Не обошла, тридцатым годом,
И сорок первым,
И иным…

В жизни поэта было много испытаний, горьких впечатлений и переживаний. Пройдя дорогами Великой Отечественной в качестве сотрудника фронтовой газеты «Красная звезда», видя ужасы войны, Твардовский говорил в своих стихах о самом главном, что волновало человека, солдата в горькие и тяжелые минуты испытаний:

Когда пройдешь таким путем
Не день, не два, солдат,
Еще поймешь,
Как дорог дом,
Как отчий угол свят.

Избегая риторики, простыми словами рассказывает поэт о фронтовых буднях; стихи его скорее похожи на очерки, беглые зарисовки эпизодов боя, ночлега, танковой атаки, но за всем этим — неприятие войны («Война — жесточе нету слова»), сострадание к погибшим («Война — печальней нету слова»), священная необходимость защиты Родины («Война — святее нету слова»). Ужас войны запечатлелся в памяти поэта еще во время финской кампании в образе бойца-парнишки, «что был в сороковом году убит в Финляндии на льду»:

Лежало как-то неумело
По-детски маленькое тело.
Шинель ко льду мороз прижал,
Далеко шапка отлетела.

Среди большой войны жестокой,
С чего — ума не приложу, —
Мне жалко той судьбы далекой,
Как будто мертвый, одинокий,
Как будто это я лежу,
Примерзший, маленький, убитый
На той войне незнаменитой,
Забытый, маленький, лежу.

Скорбью о погибших проникнуто и знаменитое стихотворение «Я убит подо Ржевом». Безымянный бой, негероическая смерть (убит при бомбежке), похоронен в безымянном болоте вместе с другими, такими же безымянными солдатами — от лица этого неизвестного солдата и говорит поэт. Прах этих рядовых великой войны смешался с землей, которая дает жизнь будущему:

Я — где корни слепые
Ищут корма во тьме,
Я — где с облачком пыли
Ходит рожь на холме.
И у мертвых, безгласных,
Есть отрада одна:
Мы за Родину пали,
Но она — спасена.

Мертвые просят помнить о них, потому что в победе — «наша кровная часть», и завещают живым счастье жить на земле, сохранять достоинство и в горе, и в ликованье:

Завещаю в той жизни
Вам счастливыми быть
И родимой отчизне
С честью дальше служить.

Читайте также:  Поэма Василий Теркин: сочинение

Горевать — горделиво,
Не клонясь головой,
Ликовать — не хвастливо
В час победы самой.

И беречь ее свято,
Братья, счастье свое —
В память воина-брата,
Что погиб за нее.

Теме памяти посвящено стихотворение «В тот день, когда окончилась война». Во время праздничного салюта наступила «особая для наших дум минута», когда «прощались мы впервые со всеми, что погибли на войне». Ведь во время войны «те, что живы, что пали — были мы наравне», потому что оставшихся в живых сегодня смерть могла настигнуть завтра. И поэта не покидает чувство вины перед павшими. Стихотворение 1966 года «Я знаю, никакой моей вины…» — одно из самых исповедальных:

Я знаю, никакой моей вины
В том, что другие не пришли с войны.
В том, что они — кто старше, кто моложе —
Остались там, и не о том же речь,
Что я их мог, но не сумел сберечь, —
Речь не о том, но все же, все же, все же…

Твардовским были созданы такие замечательные стихи, посвященные «жестокой памяти-войны», как «22 июня 1941 года», «9 мая», «Сыну погибшего воина» и другие. В этих стихах Твардовский отдает дань уважения доле вдов и матерей погибших солдат:

Вот мать того, кто пал в бою с врагом
За жизнь, за нас. Снимите шапки, люди.

Для стихотворения «Рассказ танкиста» основой послужил простой факт о боях на улицах Полтавы, переданный поэту его старым знакомым. Долгими днями и ночами ковал победу русский солдат, вечностью была для него дорога к победе, «Дорога до дому»:

Он был от плеча до плеча награжден,
Но есть ли такая награда,
Что выслужил, выходил, выстрадал он? —
Пожалуй, что нет. И не надо!

В послевоенные годы критики твердили о том, что необходимо «отвлечь художника… от жестокой памяти войны», но поэт говорил: «…для меня этот период представляется таким, о котором всю жизнь хватит думать». Своим творчеством он хотел «почесть всем отдать сполна»: и тем, кто не вернулся, и тем, кто жив, — всем, кто выстрадал своей жизнью и подвигом эту трудную победу.

Осмысление прожитой жизни в поэме А. Т. Твардовского “По праву памяти”

Школьное сочинение

Я правду всю насчет людей

С тобой затем делю,

Что я до боли их, чертей,

Какие есть люблю.

“Счастлив, кто посетил сей мир в его минуты роковые. ” Чем-чем, а “роковыми минутами” XX век не был обделен. Поэт Александр Твардовский знал это не понаслышке. На его долю выпало стать поэтическим зеркалом трех трагических периодов, потрясших и мир, и большую и малую родину. Он пережил и перестрадал и 30-е, и 40-е, и послевоенные годы, но ему посчастливилось дожить до тех дней, когда он смог, наконец, правдиво и откровенно рассказать о пережитом.

Твардовский, как человек бескомпромиссный и честный, считал, что неправильно замалчивать черные страницы нашей истории, необходимо предать их гласности, переосмыслить эти события.

Еще в поэме “За далью — даль” были произнесены слова: “Молчанье — тоже ложь”. В его последнем, итоговом произведении — поэме “По праву памяти”— эта бесспорная мысль получила дальнейшее развитие: “Нет, все былые недомолвки домолвить ныне долг велит”. Потому что — и это первейший и всеопределяющий принцип поэта — “Одна неправда нам в убыток и только правда ко двору!”

В декабре 1963 года, окончив работу над поэмой “Теркин на том свете”, в которой была сделана попытка сатирического разоблачения тоталитаризма, Твардовский записал в рабочих набросках:

. Недосказал. Могу ль оставить

В неполноте такую речь,

Где что убавить, что прибавить —

Как долей правды пренебречь?

Годам и дням ведя отсчет.

Недосказал — и горя нету.

Нет, недосказанное жжет.

Первоначально Твардовский собирался добавить “недосказанное” как главу в поэму “За далью — даль”, но затем главы сложились в самостоятельное произведение, в котором поэт заново переосмыслил все, о чем писал раньше, — в поэму “По праву памяти”.

Эта поэма — социальное и лирико-философское раздумье о непростых путях истории, о судьбах отдельной личности, осмысление поэтом опыта всей прожитой жизни, в которой отразились тяжелые противоречия времени. Мотив поиска правды, как истины и справедливости, сквозной в поэме — от обращения к себе во вступительных строках: “Перед лицом ушедших былей не вправе ты кривить душой” — до завершающих слов о целительном настое “правды сущей”, добытой ценой жестокого опыта.

В произведении развиваются и углубляются мотивы, прозвучавшие в книге “За далью — даль” (тема репрессий в главах “Друг детства” и “Так это было”), но теперь они приобретают более личностный характер. Ведь все, о чем пишет поэт, было поистине выстрадано им самим. Речь идет о судьбе его семьи и его собственной судьбе. Потому и построена поэма как взволнованный монолог, обращенный к современникам и, главным образом, к молодым людям — к “вам, из другого поколенья”. Это страстная исповедь про то, что “душу жжет”: о попирании неписаных человеческих законов, о поругании человеческого достоинства, о неслыханном произволе 30-х годов, стоившем миллионы жизней, в том числе о поломанных судьбах своих братьев, сестер, отца, матери, высланных в 30-е годы на Северный Урал, и о многих других злодеяниях. Сама память в поэме Твардовского — это не просто взволнованное воспоминание о былом, а невозможность забыть, неотпускающая боль души, постоянное тревожное напоминание о том, что никогда не изгладится в сердце.

Первая глава поэмы “Перед отлетом” — рассказ о юности автора, о друге, с которым они наивно мечтали о счастье и верили в светлое будущее:

Готовы были мы к походу.

Что проще может быть:

Не лгать. Не трусить.

Верным быть народу.

Любить родную землю-мать,

Чтоб за нее в огонь и в воду.

То и жизнь отдать.

Молодые, уверенные в себе оптимисты, они не предполагали, что от жизни нужно ждать не только счастья. “Сомненья дух” им “был неведом”, но тем горше было разочарование, постигшее их при столкновении с действительностью. Уже в этой главе слышно предзнаменование суровой реальности, трагических конфликтов эпохи.

Глава “Сын за отца не отвечает” — отражение той неразрешимой ситуации, в которую попал сам Твардовский в начале 30-х годов. В 1934 году он был отчислен с третьего курса института как “сын кулака”.

А как с той кличкой жить парнишке,

Как отбывать безвестный срок, —

Толкует автор этих строк.

Читая поэму, мы ощущаем, как сильно была ранена душа молодого поэта, ощущаем всю глубину той великой исторической трагедии, которая обернулась личной бедой не только для него, но и для многих тысяч людей того поколения. Мы понимаем, каково было его отцу — честному крестьянину-труженику услышать жестокий и несправедливый, как говорит поэт, “слепой и дикий для круглой цифры приговор”. Ему, зарабатывавшему хлеб собственными, в сплошных мозолях руками, о которых поэт с такой любовью и горечью говорит:

В узлах из жил и сухожилий,

В мослах покрюченных перстов —

Те, что — со вздохом — как чужие,

Садясь к столу, он клал на стол.

Те руки, что своею волей —

Ни разогнуть, не сжать в кулак:

Отдельных не было мозолей —

По этому приговору отец Твардовского оказался “в тех краях, где виснул иней с барачных стен и потолка. “. Он был раскулачен не только за то, что имел крепкое хозяйство, но и за то, что выделялся из общей массы своим экстравагантным поведением: носил шляпу, к другим крестьянам относился несколько высокомерно, к тому же был женат на дочери дворянина, пусть и обедневшего, разорившегося.

Боль Твардовского понятна, ведь пострадала при этом и вся семья. Нелегко приходилось детям “врагов народа”:

И за одной чертой закона Уже равняла всех судьба: Сын кулака иль сын наркома, Сын командарма иль попа. Клеймо с рожденья отмечало Младенца вражеских кровей. И все, казалось, не хватало Стране клейменых сыновей.

Твардовский, как и многие его сверстники, не хотел отрекаться от своего отца и вынужден был скрывать свое происхождение от окружающих. Естественно, что он был искренне возмущен словами Сталина “Сын за отца не отвечает. С тебя тот знак отныне снят”. Эти слова были всего лишь красивым жестом, в действительности же отношение к детям “врагов народа” оставалось прежним.

Сталин стремился воспитать поколение, для которого государство стало бы важнее семьи, а идеалы социализма — важнее личного счастья.

Лицемерие слов, невзначай оброненных “судеб вершителем земным” .лишь подчеркивает и усугубляет не только его вину, но и тех его наследников, которые “Забыть, забыть велят безмолвно, хотят в забвенье утопить живую быль” (глава “О памяти”).

Эта “живая быль” состоит в том, что слова “отца народов” оборачиваются требованием не только подавить все личное во имя государственного, но и нарушить основные библейские заповеди: почитай отца своего и мать свою, не произноси ложного свидетельства на ближнего своего, не убий, не сотвори себе кумира. Глас “отца народов” звучит в поэме как проповедь, но проповедь — Сатаны:

Читайте также:  Военная тема в лирике Твардовского: сочинение

Он говорил: иди за мною,

Оставь отца и, мать свою,

Все мимолетное, земное

Оставь — и будешь ты в раю.

Отринь отца и мать отринь.

Предай в пути родного брата

И друга лучшего тайком.

И душу чувствами людскими

Не отягчай, себя щадя.

И лжесвидетельствуй во имя,

И зверствуй именем вождя.

Трагическое положение личности в тоталитарном государстве порождало ее трагическое раздвоение: с одной стороны, люди поверили в идею, были преданы идеалам социализма, а с другой — жестокость воплощения идеи вступала в конфликт с их совестью, заставляя сомневаться: а все ли правильно происходит при строительстве нового общества?

Твардовский был в числе тех, кто искренне поверил в идеи социализма, но пострадал при их претворении в жизнь. Поэтому отношение его к “вождю народов” неоднозначно: образ Сталина становится одним из центральных и самых меняющихся в его поэмах. Он эволюционирует от мудрого и надежного кормчего “на многомощном корабле” в цикле “О Сталине” до тирана, не только извратившего социалистическую идею, но посягнувшего на саму природу человека.

За два года до смерти Твардовский переосмыслил всю прожитую жизнь, избавился, наконец, от всех иллюзий. Он отверг все запреты и предал гласности мучительную и горькую память о жестокой эпохе, об ужасах и преступлениях времен сталинщины:

. не те уже годочки, —

Не вправе я себе отсрочки

Еще успеть без проволочки

Немую боль в слова облечь,

Ту боль, что скрыта временами

И встарь теснила нам сердца.

В главе “О памяти” поэт открывает правду и о продолжающих эпоху сталинизма, полных лжи и показухи брежневских временах:

Забыть велят и просят лаской

Не помнить — память под печать.

Чтоб ненароком той оглаской

Непосвященных не смущать.

Твардовский не согласен с такой политикой государства. Он считает, что за нежеланием открывать правду скрывается страх перед собственным народом, а это неправильно, ведь

. кто сказал, что взрослым людям

Страниц иных нельзя прочесть?

Иль нашей доблести убудет

И на миру померкнет честь?

Он уверен, что тот, “кто прячет прошлое ревниво, тот вряд ли с будущим в ладу”. А ведь потомки спросят с народа и будут судить его судом поколений, судом истории. Твардовский считает, что его современники обязаны рассказать потомкам правду о прошлом и этим нравственно очиститься:

Зато и впредь как были — будем, —

Какая вдруг ни грянь гроза, —

Людьми из тех людей, что людям,

Не пряча глаз, глядят в глаза.

Поэма “По праву памяти”, в которой Александр Твардовский попытался переосмыслить время сталинизма, разобраться с тем, что происходило тогда в стране, была написана в 1963-1969 годах, но увидела свет только в 1987-м. Она оказалась удивительно созвучной духу того времени — требованиям гласности, прямого и откровенного разговора о наболевшем. Конечно, Твардовский открыл правду только в той мере, в какой она была доступна ему — члену ЦК КПСС, и двигала поэта к правде памяти не только “оттепель” и желание реабилитировать несправедливо репрессированных, но и сугубо личное обстоятельство — близость смерти, последнего срока, до которого надо успеть высказать “немую боль”. Тем не менее, появление этой поэмы еще раз подтвердило значение памяти, тема которой усиленно разрабатывалась в прозе и поэзии на протяжении последних десятилетий XX века, и подчеркнуло роль Твардовского, находившегося у истоков ее разработки.

Военная тема в лирике А. Твардовского

А. А. Твардовский считается признанным поэтом военной темы. Он сам прошел войну в качестве сотрудника фронтовой газеты «Красная звезда», а потому писал именно о том, что волновало обычного солдата и человека на войне.

В центре внимания поэта становятся не героические события, а военные будни, о которых он рассказывает простым языком солдата. Стихотворение «Рассказ танкиста» представляет собой воспоминание об одном военном эпизоде. Сюжет его очень прост: в тяжелом бою танкистам помог мальчишка, который разведал, откуда враги ведут огонь. Известно, что поводом для его написания послужил реальный случай при боях за Полтаву, рассказанный поэту его знакомым.

Перед читателем предстает война во всей ее ужасной реальности. Автор использует в стихотворении разговорный язык, а потому создается впечатление, что танкист, от имени которого ведется повествование, рассказывает о событиях таким же солдатам, как и он сам. Он говорит просто, в доверительной манере:

Тут угадай-ка, за каким домишкой
Он примостился, столько всяких дыр.

Рассказчик употребляет много просторечных слов и выражений, таких, как «парнишка», «мальчонка», «а он гвоздит — не выглянуть из башен», «черт его поймет». Мы можем предполагать, что нынешний танкист — в прошлом обычный человек, быть может, даже крестьянин, который привык работать на земле, а не воевать. Не случайно он танком вминает пушку «в рыхлый, жирный чернозем», а потом вытирает пот со лба, как после трудной работы.

В стихотворении звучит мотив вины лирического героя за то, что он забыл спросить имя мальчика, который помог ему:

Из тысяч лиц узнал бы я мальчонку;
А как зовут, забыл его спросить.

И в то же время, читая стихотворение, мы понимаем, что таких ребят было много. Они встречали солдат, когда те входили в город, и старались быть полезными, неся то мыло с полотенцем к танку, то «недозрелые сливы». Вся страна поднялась на борьбу с врагом. Все делали одно общее дело — приближали победу.

«Рассказ танкиста», как и многие другие стихотворения поэта, напоминает очерк, зарисовку эпизода танковой атаки, однако за всем этим описанием обычных на войне событий стоит резкое неприятие войны, ее страшной сущности, когда даже дети становятся ее невольными участниками.

Одно из самых знаменитых военных стихотворений Твардовского — это стихотворение «Я убит подо Ржевом». Героем его становится погибший солдат. У него нет имени, потому что таких безымянных героев было сотни тысяч на войне. И погиб солдат негероической смертью: ни в бою, ни в разведке, а при налете:

Я убит подо Ржевом,
В безымянном болоте,
В пятой роте,
На левом,
При жестоком налете.

И теперь он, как и многие другие, лежит в родной земле, став ее частью:

Я — где корни слепые
Ищут корма во тьме;
Я — где с облачком пыли
Ходит рожь на холме…

Погибшие спрашивают живых: взят ли Ржев, «удержались ли наши там, на Среднем Дону», не прорвался ли враг к Волге, отстояли ли Москву? Они уверены, что враг не победил, потому что они погибли за Родину:

И у мертвых, безгласных,
Есть отрада одна:
Мы за Родину пали,
Но она спасена.

Погибшие солдаты просят помнить о них, потому что в великой победе есть и частичка их ратного труда («наша кровная часть»). Они завещают живым жить и беречь победу, доставшуюся столь дорогой ценой:

И беречь ее свято,
Братья, счастье свое —
В память воина-брата,
Что погиб за нее.

Тему цены победы продолжает одно из самых трогательных произведений А. Твардовского — стихотворение «В тот день, когда окончилась война…». В центре внимания автора уже послевоенное время. Во время праздника за столом наступает минута, когда «прощались мы впервые со всеми, что погибли на войне». Тогда, на войне, все были в равном положении, потому что смерть могла забрать солдата в любой момент.

Судьба распорядилась так, что кому-то довелось погибнуть, а кто-то пережил войну и вернулся домой. Поэта не оставляет чувство вины перед павшими. Я живой, а другие — мертвые — вот тот мотив, который звучит во многих произведениях Твардовского, посвященных войне. Уже в 1966 году он пишет стихотворение «Я знаю, никакой моей вины…». Оно — одно из самых трогательных в творчестве Твардовского. Это лирический монолог, где передаются чувства действительно страдающего человека, который постоянно осмысляет то, что происходило на войне. Видно, что лирический герой (а он здесь выражает мысли самого автора) все время решает для себя вопрос: а не виновны ли живые в смерти тех, кто погиб. Все ли они сделали для того, чтобы эти люди остались живы. С одной стороны, автор убежден, что нет никакой его «вины, в том, что другие не пришли с войны». Но с другой стороны, в стихотворении слышатся мотивы покаяния перед мертвыми, передается ощущение вины, свойственное по-настоящему совестливым людям:

В том, что они — кто старше, кто моложе —
Остались там, и не о том же речь,
Что я их мог, но не сумел сберечь, —
Речь не о том, но все же, все же, все же…

Последняя строка, где трижды повторяется слово «все же» показывает всю силу сомнений поэта, его не утихающую боль о павших. Многоточие, которым заканчивается стихотворение, говорит нам о том, что автор так и не решил для себя эту проблему и будет, наверное, всю жизнь вести сам с собой этот мучительный разговор.

Свое творчество Твардовский посвятил всем тем, кто отстоял свободу Родины: и тем, кто не вернулся с войны, и тем, кто остался в живых.

Ссылка на основную публикацию
×
×