Творческая судьба Юрия Валентиновича Трифонова: сочинение

Сочинение «Творческая судьба Юрия Валентиновича Трифонова»

Творческая и личная судьба Юрия Валентиновича Трифонова вместила в себя самые крайние противоположности: Сталинскую премию за первую повесть “Студенты” (1950) – и признание А.И. Солженицына; необычайную читательскую популярность – и недопонимание, а иногда открытую неприязнь критиков, навесивших на автора ярлык “бытописателя” и вынуждавших его растолковывать замыслы своих произведений в интервью и выступлениях; способность сказать правду о своем времени в подцензурных публикациях, в произведениях, издаваемых массовыми тиражами, – и “подозрительную” терпимость, лояльность власть имущих.

В рабочих тетрадях последних лет Трифонов писал: “Я, как всегда, некоторым образом между Сциллой и Харибдой. Западные журналисты подталкивают к крайним высказываниям, чтоб “интересней” было. Нашим многим тоже выгодно, чтоб я выступил в роли диссидента. А я хочу жить здесь, печататься здесь и писать, что хочу. ” (курсив мой. – Л. С.)

Поразительно признание писателя о том, что “цензура – это, конечно, плохо, очень плохо, но лично ему она не мешает, потому что помогает оттачивать литературное мастерство”. Такова была его писательская позиция – живя проблемами своего времени и своей страны, постоянно раздвигать рамки возможного.

В конце 1990-х Трифонова называли властителем дум. В последнее десятилетие интерес к его творчеству несколько угас. Но в том и состоит судьба подлинного искусства, что оно пробивается и сквозь цензурные рогатки, и сквозь несправедливое забвение и равнодушие. В 1999 г. состоялась первая международная конференция, посвященная творчеству Ю. Трифонова, талантливейшего русского писателя второй половины XX в., создавшего уникальный художественный мир – слепок эпохи, в которую ему выпало жить.

Содержание произведений Трифонова в большой степени автобиографично, в основе многих сюжетных поворотов и судеб героев – его собственная нелегкая судьба.

Юрий Трифонов родился в семье профессионального революционера Валентина Трифонова, расстрелянного в 1938 г. Отцом писатель всегда гордился. Через многие произведения Юрия Трифонова проходит мотив утраченного золотого детства в Доме на набережной (Доме правительства, как его называли в народе, – так много представителей новой революционной элиты жило здесь), на даче в Серебряном Бору.

Вслед за арестом отца на семью обрушились тяжелые испытания. Восемь лет провела в карагандинском лагере для членов семей врагов народа его мать. Тринадцатилетний Юра с сестрой и бабушкой были выселены из прежней квартиры. Война заставила их эвакуироваться в Ташкент.

Возвратившись в Москву, Ю. Трифонов работает на авиационном заводе. В 1944 г. он становится студентом Литературного института. Первое его произведение – повесть “Студенты” (1951) – приносит ему Сталинскую премию и шумный успех. “Теперь из романа “Студенты”, которым набита целая полка в моем шкафу, я не могу прочесть ни строки”, – признавался писатель в 1973 г.

Время, жизненный опыт, перемены в общественном сознании заставили Трифонова пересмотреть не только противопоставление скромного, упорного, всего добивающегося нелегким кропотливым трудом Вадима Белова, на чьей стороне его авторские симпатии, и блестящего, талантливого Сергея Палавина, которому все дается легко, без усилий. В зрелых произведениях писатель иначе оценит описанные в повести отношения коллектива и индивидуальности. Им будет в корне переосмыслен главный конфликт – травля институтским коллективом “космополита” профессора Козельского, автора книги о Достоевском, талантливого и требовательного преподавателя, наделенного, однако, рядом клишированных черт отрицательного персонажа. Решающий удар наносит ему Вадим Белов, выступив от имени студентов на Ученом совете.

По иронии судьбы после присуждения Сталинской премии Трифонов сам пережил подобное собрание, осудившее его за то, что при заполнении анкет он не указал, что его отец – враг народа. Этому событию посвящен один из рассказов последних лет “Недолгое пребывание в камере пыток”.

За повестью “Студенты” последовала достаточно долгая полоса творческих неудач. Задумав роман о строительстве канала в Каракумах, Трифонов отправляется в Туркмению. Результатом длительных и многократных командировок стали сборник рассказов “Под солнцем” (1959) и роман “Утоление жажды” (1963). Смерть Сталина, XX съезд, последовавшие изменения в обществе наложили отпечаток на сюжет и характеры второго романа Ю. Трифонова, в особенности на образ журналиста Петра Корышева, чей отец реабилитирован посмертно. Образ человека, живущего “ненастоящей жизнью”, сломленного временем, выводит произведение Трифонова за рамки производственного романа, черты которого отчетливо проступают в повествовании об одной из “великих строек социализма”.

В зрелой прозе Трифонова можно выделить два пласта: исторические произведения и произведения, посвященные современности, так называемые городские повести. Однако условность этого деления становится очевидной при внимательном прочтении. История
проникает в повести о современности, а проблематика исторической прозы тесно связана с вопросами, актуальными в 1970-е годы.

Работа над произведениями, посвященными исторической и современной проблематике, шла параллельно. За “городскими” повестями, написанными одна за другой – “Обмен” (1969), “Предварительные итоги” (1970), “Долгое прощание” (1971) – последовала повесть об Андрее Желябове “Нетерпение” (1973). Затем Трифонов работает над повестью “Другая жизнь” (1975), героем которой становится профессиональный историк Сергей Троицкий.

В таких произведениях, как “Дом на набережной” (1976) и “Старик” (1978), вообще невозможно отделить прошлое от настоящего без насилия над художественной тканью.

В произведениях последних лет (роман “Время и место”, 1980; повесть в рассказах “Опрокинутый дом”, 1980) все годы и десятилетия, прожитые героями и автором, предстают как масштабная историческая эпоха.

В 1987 г., после смерти писателя опубликован ранее неизданный роман “Исчезновение”, в котором явственны пересечения со многими произведениями Трифонова (“Отблеск костра”, “Дом на набережной”, “Старик”, “Время и место”). По свидетельству вдовы писателя О.Трифоновой, роман написан в 1968 г
Документальная повесть “Отблеск костра” (1965) стала поворотным моментом творческой судьбы Трифонова. За ее публикацией последовал всплеск живого читательского интереса к его произведениям, не иссякавшего до его смерти.

Эта повесть посвящена революционной деятельности отца писателя. Впервые Ю. Трифонов пытается ответить на мучающие его вопросы: кто виноват в трагической судьбе отца; какова цена быстрых преобразований, решительного вмешательства в ход истории. Обнаженная автобиографичность, предельная искренность придают документальному произведению особое лирическое звучание.

Повести присуща строгая документальность. История предстает в форме писем, отчетов, докладов, приказов, выписок из дневника. Книга, как пишет автор, началась с документов, найденных в отцовском сундуке: “Меня заворожил запах времени, который сохранился в старых телеграммах, протоколах, газетах, листовках, письмах. Они все были окрашены красным светом, отблеском того громадного гудящего костра, в огне которого сгорела вся прежняя российская жизнь.

Отец стоял близко к огню. Он был одним из тех, кто раздувал пламя: неустанным работником, кочегаром революции, одним из истопников этой гигантской топки”.

Пытаясь разобраться в судьбе отца, Ю.Трифонов обращается преимущественно к первым этапам его биографии: участие в ростовском вооруженном восстании 1905 г., годы каторги, побег, организация Красной гвардии в Петрограде в 1917 г., сражения на фронтах гражданской войны.

ТВОРЧЕСТВО ЮРИЯ ВАЛЕНТИНОВИЧА ТРИФОНОВА

(1925 – 1981)

В рамках интеллектуальной традиции рассмотрим его творчество. Его творчество во многом сформировало каноны интеллектуальной литературы. Первоначальное название – городская литература. Первоначально это название связано с его творчеством. У него ранний взлет, яркий и неоднозначный. Ровесник практически Шукшина и Вампилова. Трифонов стал известен гораздо раньше их всех – в 1950 году. Судьба Трифонова: его биография тесно связана с его творчеством. Истоки многих тем и мотивов лучше понимаются, когда мы знаем его человеческую судьбу. Нужно начать не с самого Трифонова, а с его семьи. В «Обмене», «Другой жизни» – звучит обращение к жизни и истории семьи. У Трифонова судьба достаточно драматична. Он сын крупного партийного деятеля, революционера, государственного деятеля, партработника. Судьба его отца: арестован, расстрелян. Долгое время провела в лагерях мать Трифонова, но была выпущена свободу и реабилитирована после смерти Сталина. Его судьба тоже поменялась коренным образом: сюжет в то же время драматичный, и в то же время привычный для этой эпохи. Он был сыном человека, которого знала практически вся страна. Жила семья Трифонова в печально известном доме на набережной (название одной из его повестей). Дом на набережной построен в начале 20-30-х годов для советской партийной номенклатуры: обитатели его квартир сменялись часто, пропадая. Также произошло и с семьей Трифонова. Происходит крушение, мотив раннего сиротства и скитания, сначала бабушка, потом тетка берут его на воспитание. Родственники взяли и не побоялись его воспитать. Связь обычной человеческой жизни и большой истории Трифонов ощутил не себе в полной мере. Сначала он гордился своим отцом как частью этой истории. Рос в семье, где отец оказывал влияние на ход Гражданской войны. Когда стал оклеветанным и осужденным народом, Трифонов свою долю ответственности тоже несет. Тем интереснее связь человека и истории. Жизнь и судьба отца стала для Трифонова одной из главных тем во взрослой жизни , в том числе и писательской: тема революции, Гражданской войны, 30-е годы разворачиваются в его творчестве. Пишет документальную повесть «Отблеск костра»: ведет расследование, пытается восстановить факты из жизни, судьбы его отца, выстроить его жизненный путь и образ отца (каким на самом деле был его отец). Второе произведение позднего Трифонова – роман «Исчезновение»: акцент сделан на 30-е годы, тоже документальное произведение с опорой на детские воспоминания, где опять же расследуется тайна исчезновения его отца. Дальше начинается ВОВ, Трифонов относится к категории молодых людей призывного возраста, но не попадает на фронт из-за здоровья (сильная близорукость, с самого детства носил толстенные очки). На фронт не попадает, всю войну работает на оборонном заводе, а он был мальчиком из интеллигентной семьи, не очень приспособлен, работает по 12-13 часов. Параллельно начинает писать. Талант литературный и стремление понять происходящее у него присутствуют. Это важно, потмоу что помогает поступить Трифонову в знаменитый Литературный институт (с повышенным идеологическим значением). Сын врагов народа, осужденных, туда попадает. Трифонов скрывает правду о своих родителях в анкете, которую заполняет при поступлении. На самом деле хваленый сталинский порядок не всегда функционировал. Ни одна проверка не выяснила обмана. Для самого писателя было очень болезненно, что скрыл праву о родителях, сформировало психокомплекс. Мотив отречения от родителей, родственников от арестованных (иногда вымышленные были отречения, иногда искренние). Иначе бы Трифонов никогда не попал в Литературный институт. Трифонов судил себя за то, что как бы отрекся от родителей. Это в какой-то степени помогло осознать связь человека и времени, человека и истории, своей судьбы и судьбы других людей. Мотив человека как нити, продолжения своей истории, истории своих родных, истории, судьбы народа. Получается, что дипломная работа Трифонова, повесть студента, стала популярным и признанным официально произведением. Сначала она была напечатана в журнале «Новый мир». В итоге ученическая работа получила Сталинскую премию, самую высокую награду, которая имелась (не первой правда степени, но второй или третьей). Это дополнительно привлекло внимание к творчеству Трифонова. [Некрасов тоже получил Сталинскую премию за повесть «В окопах Сталинграда» – Н.П.Хрящева рассказывала]. Трифонов отчасти перфекционистом был. На 7-8 лет он замолкает, он стремится найти свой писательский голос, гораздо более убедительный, чем в студенческой работе. Книга во многом компромиссная, отразила кризисы современности. Для читателей она стала большим литературным произведением за счет умения создать живой образ повседневной судьбы, суматохи, образ бытия запечатлевается в книге.

Повесть «Книга, которую я не хотел бы написать?». Действие происходит в послевоенное время, в Москве. Два главных героя Вадим и Сергей возвращаются домой с наградами. Несмотря на опыт раннего взросления, они – еще молодые люди, ищут свое место в жизни, хотят идти в школу, поступают на филологический факультет московского Педагогического института. С одной стороны они любят литературу, с другой стороны они понимают, что нужны в школе, статус учителя был высокий. Трифонов уже здесь проявляет себя как писатель, который понимает, как можно создать живо и убедительно мир художественный, который основывается на мир реальный. Атмосфера послевоенной Москвы, которая связана с ощущением весны, надежды, испытания отодвигаются в прошлое. Для героев все кажется сложнее. Вадим едет в институт, садится в троллейбус. После войны пустили троллейбусы. Для Вадима приятен признак возврата в довоенную Москву – когда ходили уютные троллейбусы. Возвращается нормальная, радостная жизнь. Вадим видит, что троллейбус новый, значит все в порядке, работают заводы: выпускают не танки, пушки, а есть время выпускать уютные троллейбусы. Разогретая солнцем кожаная обивка сиденья очень вкусно пахнет. Он удобно, мягко, с комфортом едет в разогретом солнцем новом троллейбусе. Жизнь филологического факультета разнообразно изображена: конфликт Вадима и Сергея. Сергей постепенно откалывается от коллектива, а Вадим хорошо вливается в коллектив. Сергей начинает тешиться писательскими амбициями и пишет повесть, забрасывает дела учебные и общественные, которые раньше были важными. У Трифонова герои влюбляются, целуются. Сергей вступает в любовную связь с героиней, потом цинично ее бросает, герой опускается. Диалог об аморальном поведении между героями случается. Задача Вадима не разоблачить Сергея, а помочь ему обрести себя, в том числе и поругав его. Характеристика повести, которую пишет Сергей, в чем-то применима и ко всей повести Трифонова. Вроде бы правильные вещи пишет Сергей в своей повести, но чего-то не хватает Сергею: не хватает живости характеров подлинной жизни, компромиссности. Система двойного зеркала: компромиссность Трифонов интуитивно или сознательно осознает недостатками, о которых пишет его герой. Сюжет разоблачения врага народа у студентов появляется: есть доцент, который читает русскую литературу студентам. Этот доцент превозносит сомнительных Достоевских и всячески дискредитирует, унижает современную советскую литературу. к которой так тянется молодежь, что для них естественно. Вадим и его приятели ведут борьбу за современную литературу: доходят до руководства факультета и хотят, чтобы ставили семинары по современной литературе. С другой стороны разве не нужно знать современный культурный контекст? [Анна Ахматова к Пушкину шла через Блока и современных ей авторов, тогда на глубинном уровне становится понятна глубинная традиция].

*Период 10-15 лет творческих поисков, колебаний. Трифонов пишет, но не удовлетворен своими произведениями.

Роман «Утоление жажды». Автобиографический мотив. Воспринимается не как принадлежащий к реалистической традиции, а с новыми традициями, в том числе модернистской. Трифонов становится спортивным журналистом. Трифонов действительно со вкусом и со знанием дела в атмосферу спортивной журналистики погружается. Его спортивные очерки выходят книжками. Опыт журналистики многое дал Трифонову-писателю. Ситуация, с которой сталкивается журналист: есть спортивное событие каждый раз, как писать, чтобы не получилось, что меняется только имя, Трифонов работает с деталями. Одна и та же сходная ситуация, образы спортсменов похожие оказываются индивидуальными благодаря тому, что Трифонов отсеивает нужные подробности.

Рассказ «Путешествие». Сюжет готовит к пониманию того, как формируется манера зрелого Трифонова. Рассказ отражает внутренние искания и колебания Трифонова. Главный герой рассказа – журналист. Он приходит в редакцию и просит, чтобы ему дали какое-то интересное задание, выписать ему творческую командировку, где вершатся судьбоносные дела (стройку, строительство канавы или что-то другое). Герой выходит на улицу и задумывается о том, что он не знает и никогда не узнает людей, о которых пишет. Жизнь каждого из этих людей – тайна для него. В противовес внешней романтике, поиску событий, приходит понимание, что любая история обладает большим, эпическим потенциалом, как и любое крупное событие.

Читайте также:  Авторское сочинение на тему произведения Кавказский пленник Л.Н. Толстого: сочинение

*Центральное произведения творчества – повесть «Отблеск костра», роман «Нетерпение» (о народовольцах, увивших царя, Николая I).

Роман «Нетерпение». Неоднозначно организовано повествование. Включаются в повествование голоса погибших революционеров. Пронзителен голос Рысакова, одного из народовольцев, о том, как пусто и темно и рвется наружу душа его. Само название указывает на революционную тематику романа: о переустройстве.

Цикл городских повестей(60-70-начало 80 гг.) – тоже занимает одно из центральных мест. Цикл состоит из 5 повестей:

2) «Предварительные итоги» (71 год).

3) «Долгое прощание» (73 год, больше всего нравится Тагильцеву).

4) «Другая жизнь» (75 год).

5) «Дом на набережной» (75 и 76 годы – даты официального окончания этих работ, писались практически одновременно).

Все тексты автономны, друг с другом сюжетно практически не связаны.

Романы «Старик» (76 год) и «Время и место» (80 год). Объемный романный образ мира в них представлен, в чем-то примыкают к циклу городских повестей. Теперь подробнее о названных выше произведениях.

С конца 60-х годов Трифонов – в центре внимания. Его проза не так успешна с точки зрения официальной оценки. Критика того времени считала, что Трифонов погружается в мелкие заботы, не уделяя должного внимания эпическим событиям, в плане философском как будто бы мельчает, не задумывается о философских вопросах, а погружен в мелочные, бытовые вопросы. Сам Трифонов нервно реагировал на эти упреки в бытописательстве. Для Трифонова в его творческом мышлении нет разделения на быт. По творческой мысли в повествовании нет фиксации моментов, 5-тиминуток бытия. Трифонов уверен в своей манере, умении создавать образ живой жизни, повседневной жизни с помощью точных деталей, которые оказываются значимыми, знаками слитности, неразделимости повседневного начала. Это общий пафос художественного творчества:

1) Неразделимость быта и бытия.

2) Внимание к мельчайшим подробностям своих героев.

Важное место занимает в его творчестве ощущение слитности и неразделимости не только быта и бытия, но и мира. Трифонов не работает с потоком сознания, для него эта форма кажется искусственной. Искусство (в том числе и словесное) не является прямой фотографией, это имитация. Трифонов стремится к большей упорядоченности: у него прошлое, настоящее и будущее часто переплетаются, потому что существуют по логике слитности.

Цикл городских повестей Трифонова. Повесть «Обмен». [На практическом занятии – повесть «Другая жизнь»; см. экранизацию повести «Долгое прощание», режиссер Урсуляк]. Сюжет повести «Обмен» связан с сугубо бытовыми коллизиями, уже в названиями зафиксированными. Имеется в виду обмен квартиры, который тогда был непростой процедуры. У главного героя повести Дмитриева тяжело больна мать Ксения Фёдоровна. Семья Дмитриевых (он, его жена и дочь) живут в однокомнатной квартире, мать Дм тоже живет в однокомнатной квартире. Утро: жена Лена говорит, что лучше было бы, чтобы семья съехалась, и жили бы они вместе с матерью Дмитриева в двухкомнатной квартире. Выясняется, что у Лены плохие отношения со свекровью Ксенией Федоровной. Лена и Ксения Федоровна встречаются с ней только на больших праздниках. Но Лена не запрещает мужу видеться с матерью. Выясняется, что Ксения Федоровна больна, у нее рак желудка, прооперирована в больнице была. Сейчас у нее наблюдается улучшение, ремиссия. [У Солженицына обнаружили еще в лагере опухоль желудка, но он еще долго прожил, не случайно воспринимал жизнь как дар]. Родственники не говорят ей о ее диагнозе, она думает, что ее оперировали из-за язвы желудка. При раке развитие болезни зависит от психологического состояния больного, потому дети стараются беречь мать. В этот момент Лена предлагает съехаться. Понятно почему. В советсткое время в собственности у людей находилось не много жилья (5-10 %). Жилой фонд принадлежал муниципалитету (сейчас Горсовету). По наследству передать эту квартиру уже возможности не было, семьи могли продолжать жить, если были прописаны в этой квартире. Семья Дмитриевых была прописана в своей квартире, а Ксения Федоровна прописана в своей. Дмитриевым эта квартира не достанется. Достанется эта квартира другому человеку, находящемуся в очереди и живущему пока что в коммунальной квартире. Этот выход – съехаться – понимает и просчитывает Лена и ее муж. По-человечески героев можно понять. Почему же тогда Дмитриев на эту здравую мысль Лены он отвечает агрессией? Все дело в тончайших Трифоновских нюансах и деталях. Дело в том, что есть психологический нюанс, который не учитывается в бытовых решениях. КФ не знает, что она больна неизлечимо, но она знает, что Лена не переносит ее. Тогда КФ поймет, почему они переезжают. Переезд Дмитриевых объявит матери смертный приговор. Вот дилемма, перед которой стоит Дмитриев. Обмен квартирами становится обменом нравственным, обменом ценностями. Поэтому на работе он предпринимает нелепые шаги. Он узнает по слухам, что у товарища из соседней лаборатории схожая ситуация произошла, умер тесть, они удачно переехали. Дмитриев пытается с ним поговорить, но Дмитриев неделикатно вторгся к нему, тот его выгоняет. Вечером Дмитриев едет к своей подруге (были романтические отношения недолгие, после чего друзьями хорошими остались). Дмитриеву нужна психологическая поддержка, он не может решиться сделать такое предложение матери. Он говорит с сестрой (приезжает к ней на дачу). Сестра реагирует нервно и категорично, она все понимает. Она практически выгоняет брата, не давая ему поговорить с матерью. Заканчивается повесть благополучно для его семьи. КФ в следующий приезд Дмитриевых сама предлагает им съехаться. Мать чувствует себя не очень хорошо. Мать понимает, о каком обмене шла речь и зачем он приезжал. Она с сожалением смотрит на своего сына и его слабости. Она сама предлагает, чтобы не было на его душе груза. Дальше – эпилог. Ксения Федоровна умерла следующей осенью, семья Дмитриевых благополучно живет в просторной новой квартире. Главное в повести – это отсутствие или оправдание безнравственности своих героев. Трифонов хочет продемонстрировать, что жизнь сама по себе непростая, выборы зачастую оказываются неразрешимыми. Это не оправдывает ни в коем случае Лену и Дмитриева. Есть положительный момент в плане жилищных отношений, но и есть груз вины. Лена – не такая плохая женщина, она видит смысл жизни видит в доме, в любви к Дмитриеву, дочери. Но она думает о том, что растет дочь. Она не ради только своей выгоды, она хочет, чтобы была счастлива ее семья. Он – хороший, любящий человек, но проблемы ее в том, что ее любви хватает только на мужа и на дочь, а на мать мужа не хватает. Не бесчувствие, а недочувствие (это слово снова появится в романе «Старик»). Лена не бесчувственна, но недочувствует. Важна история семьи. Перед нами практически вся жизнь семьи Дмитриевых, семьи Лукьяновых, истории, которые случались с их семьями. Срез сознания героя без потока сознания, подробно конструируется внутренний мир. Не случайно появляется воспоминание о деде Дмитриевых: служил, посажен в лагерь, вышел, после смерти Сталина реабилитирован. Он любил внука своего, в чем-то не понимал. Нравственный максимализм, который достался от деда не внуку, а внучке, сестре Дмитриева. Дача – важное место, получена старым большевиком, дедом много лет назад, детство Дмитриева там прошло. Ситуация на даче: приходит слесарь что-то починить. Дед вызывает Дмитриева деликатно и спрашивает его: тебе не показалось странным, что Лена обращается на «ты» к слесарю, тычет ему. Это непонятно деду. Он деликатен, не делает замечания Лене, но просит задуматься молодежь о недопустимости подобной ситуации. В такой ничего не значащем «ты» звучит неуважение. Она подчеркивает, что она – хозяйка, владелица, а его статус гораздо ниже. [Так обращается часто начальник к человеку ниже его по статусу, так не должно быть, должно быть взаимное уважение]. Чтобы понять героя, нужно понять историю их семьи, как выстраиваются отношения.

«Дом на набережной». В емком, сжатом виде представлен мир бытия (см. первый абзац): отношения бытия и мира, мира и человека, наслоение и соединение в повествовании. Эти нити не сами по себе существуют у Трифонова. Главный герой – Гриша Ребров, историк (занимается историей борьбы революционеров и царской охраны). Таким переплетением слоев повествования, времен, точек зрения, взглядов, голосов героев представляется трифоновское повествование («Обмен», «Дом на набережной», «Долгое прощание» и в других текстах).

Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском:

«Творческая судьба Юрия Валентиновича Трифонова»

Творческая и личная судьба Юрия Валентиновича Трифонова вместила в себя самые крайние противоположности: Сталинскую премию за первую повесть “Студенты” (1950) – и признание А.И. Солженицына; необычайную читательскую популярность – и недопонимание, а иногда открытую неприязнь критиков, навесивших на автора ярлык “бытописателя” и вынуждавших его растолковывать замыслы своих произведений в интервью и выступлениях; способность сказать правду о своем времени в подцензурных публикациях, в произведениях, издаваемых массовыми тиражами, – и “подозрительную” терпимость, лояльность власть имущих.

В рабочих тетрадях последних лет Трифонов писал: “Я, как всегда, некоторым образом между Сциллой и Харибдой. Западные журналисты подталкивают к крайним высказываниям, чтоб “интересней” было. Нашим многим тоже выгодно, чтоб я выступил в роли диссидента. А я хочу жить здесь, печататься здесь и писать, что хочу. ” (курсив мой. – Л. С.)

Поразительно признание писателя о том, что “цензура – это, конечно, плохо, очень плохо, но лично ему она не мешает, потому что помогает оттачивать литературное мастерство”. Такова была его писательская позиция – живя проблемами своего времени и своей страны, постоянно раздвигать рамки возможного.

В конце 1990-х Трифонова называли властителем дум. В последнее десятилетие интерес к его творчеству несколько угас. Но в том и состоит судьба подлинного искусства, что оно пробивается и сквозь цензурные рогатки, и сквозь несправедливое забвение и равнодушие. В 1999 г. состоялась первая международная конференция, посвященная творчеству Ю. Трифонова, талантливейшего русского писателя второй половины XX в., создавшего уникальный художественный мир – слепок эпохи, в которую ему выпало жить.

Содержание произведений Трифонова в большой степени автобиографично, в основе многих сюжетных поворотов и судеб героев – его собственная нелегкая судьба.

Юрий Трифонов родился в семье профессионального революционера Валентина Трифонова, расстрелянного в 1938 г. Отцом писатель всегда гордился. Через многие произведения Юрия Трифонова проходит мотив утраченного золотого детства в Доме на набережной (Доме правительства, как его называли в народе, – так много представителей новой революционной элиты жило здесь), на даче в Серебряном Бору.

Вслед за арестом отца на семью обрушились тяжелые испытания. Восемь лет провела в карагандинском лагере для членов семей врагов народа его мать. Тринадцатилетний Юра с сестрой и бабушкой были выселены из прежней квартиры. Война заставила их эвакуироваться в Ташкент.

Возвратившись в Москву, Ю. Трифонов работает на авиационном заводе. В 1944 г. он становится студентом Литературного института. Первое его произведение – повесть “Студенты” (1951) – приносит ему Сталинскую премию и шумный успех. “Теперь из романа “Студенты”, которым набита целая полка в моем шкафу, я не могу прочесть ни строки”, – признавался писатель в 1973 г.

Время, жизненный опыт, перемены в общественном сознании заставили Трифонова пересмотреть не только противопоставление скромного, упорного, всего добивающегося нелегким кропотливым трудом Вадима Белова, на чьей стороне его авторские симпатии, и блестящего, талантливого Сергея Палавина, которому все дается легко, без усилий. В зрелых произведениях писатель иначе оценит описанные в повести отношения коллектива и индивидуальности. Им будет в корне переосмыслен главный конфликт – травля институтским коллективом “космополита” профессора Козельского, автора книги о Достоевском, талантливого и требовательного преподавателя, наделенного, однако, рядом клишированных черт отрицательного персонажа. Решающий удар наносит ему Вадим Белов, выступив от имени студентов на Ученом совете.

По иронии судьбы после присуждения Сталинской премии Трифонов сам пережил подобное собрание, осудившее его за то, что при заполнении анкет он не указал, что его отец – враг народа. Этому событию посвящен один из рассказов последних лет “Недолгое пребывание в камере пыток”.

За повестью “Студенты” последовала достаточно долгая полоса творческих неудач. Задумав роман о строительстве канала в Каракумах, Трифонов отправляется в Туркмению. Результатом длительных и многократных командировок стали сборник рассказов “Под солнцем” (1959) и роман “Утоление жажды” (1963). Смерть Сталина, XX съезд, последовавшие изменения в обществе наложили отпечаток на сюжет и характеры второго романа Ю. Трифонова, в особенности на образ журналиста Петра Корышева, чей отец реабилитирован посмертно. Образ человека, живущего “ненастоящей жизнью”, сломленного временем, выводит произведение Трифонова за рамки производственного романа, черты которого отчетливо проступают в повествовании об одной из “великих строек социализма”.

В зрелой прозе Трифонова можно выделить два пласта: исторические произведения и произведения, посвященные современности, так называемые городские повести. Однако условность этого деления становится очевидной при внимательном прочтении. История
проникает в повести о современности, а проблематика исторической прозы тесно связана с вопросами, актуальными в 1970-е годы.

Работа над произведениями, посвященными исторической и современной проблематике, шла параллельно. За “городскими” повестями, написанными одна за другой – “Обмен” (1969), “Предварительные итоги” (1970), “Долгое прощание” (1971) – последовала повесть об Андрее Желябове “Нетерпение” (1973). Затем Трифонов работает над повестью “Другая жизнь” (1975), героем которой становится профессиональный историк Сергей Троицкий.

В таких произведениях, как “Дом на набережной” (1976) и “Старик” (1978), вообще невозможно отделить прошлое от настоящего без насилия над художественной тканью.

В произведениях последних лет (роман “Время и место”, 1980; повесть в рассказах “Опрокинутый дом”, 1980) все годы и десятилетия, прожитые героями и автором, предстают как масштабная историческая эпоха.

В 1987 г., после смерти писателя опубликован ранее неизданный роман “Исчезновение”, в котором явственны пересечения со многими произведениями Трифонова (“Отблеск костра”, “Дом на набережной”, “Старик”, “Время и место”). По свидетельству вдовы писателя О.Трифоновой, роман написан в 1968 г
Документальная повесть “Отблеск костра” (1965) стала поворотным моментом творческой судьбы Трифонова. За ее публикацией последовал всплеск живого читательского интереса к его произведениям, не иссякавшего до его смерти.

Эта повесть посвящена революционной деятельности отца писателя. Впервые Ю. Трифонов пытается ответить на мучающие его вопросы: кто виноват в трагической судьбе отца; какова цена быстрых преобразований, решительного вмешательства в ход истории. Обнаженная автобиографичность, предельная искренность придают документальному произведению особое лирическое звучание.

Повести присуща строгая документальность. История предстает в форме писем, отчетов, докладов, приказов, выписок из дневника. Книга, как пишет автор, началась с документов, найденных в отцовском сундуке: “Меня заворожил запах времени, который сохранился в старых телеграммах, протоколах, газетах, листовках, письмах. Они все были окрашены красным светом, отблеском того громадного гудящего костра, в огне которого сгорела вся прежняя российская жизнь.

Отец стоял близко к огню. Он был одним из тех, кто раздувал пламя: неустанным работником, кочегаром революции, одним из истопников этой гигантской топки”.

Читайте также:  Революция обнаруживает и высоту человеческой природы и истребление духовных ценностей: сочинение

Пытаясь разобраться в судьбе отца, Ю.Трифонов обращается преимущественно к первым этапам его биографии: участие в ростовском вооруженном восстании 1905 г., годы каторги, побег, организация Красной гвардии в Петрограде в 1917 г., сражения на фронтах гражданской войны. Писатель восхищен железной волей отца, его организаторским талантом, проявлявшимся в самых суровых испытаниях.

В повести возникают образы неординарных людей, окружавших отца писателя в эти годы: Е.Трифонова – его старшего брата, А. А. Сольца – соратника и даже наставника в революционной борьбе, Т. Словатинской – бабушки Ю. Трифонова, которая была членом партии большевиков с 1905 г., лично знала многих революционеров, в том числе Сталина. Особый интерес у Трифонова к казачьим командирам Миронову и Дыбенко, которые станут прототипами Мигулина в романе “Старик”.

Тема города и жизни горожан объединяет “городские” повести “Обмен”, “Предварительные итоги”, “Долгое прощание”, “Другая жизнь” в единый цикл со сквозной проблематикой. Постановка актуальных, остросоциальных проблем достигается благодаря стремлению писателя изображать общество “в форме внутренней связи характеров”.

Квартирный обмен – обычное, рядовое для горожанина событие – становится в повести “Обмен” приметой отчуждения и неизбежных потерь.

Конфликт повести касается не только внутреннего мира главного героя и его отношений с женой – в него втягиваются целые семейные кланы, “гнездовья”. Но и столкновение миров Лукьяновых и Дмитриевых выходит далеко за рамки семейных отношений. “Никто не знает настоящей правды”, – словно бы звучит чеховский голос. И та и другая стороны пристрастны в оценках и по-человечески глухи, а иногда и жестоки друг к другу.

Автор выводит бытовые проблемы на экзистенциальный уровень при помощи поэзии. Так, Трифонов дважды цитирует строки Пастернака “О Господи, как совершенны | Дела твои, – думал больной. “, а все важнейшие бытийные афоризмы, как заметила Т. Бек, наделяет поэтическим ритмом: “Он привык оттого, что увидел, что так же у всех. “; “В мире нет ничего, кроме жизни и смерти. “

Герой прячется от осознания происходящего в самообман и болезнь, превращаясь после свершившегося обмена и смерти матери в “дяденьку” “с обмякшими щечками”. “Олукьянивание” Дмитриева, деградация его личности изображается Трифоновым в чеховских традициях.

Похожее превращение происходит с героем повести “Предварительные итоги” Геннадием Сергеевичем, сбегающим от семейных конфликтов и собственной совести в Туркмению.

Одна из важнейших проблем, поставленных в повести, – проблема распада современной семьи. Ее постепенное разрушение встает в один ряд с глобальными природными процессами: “За двадцать лет редеют леса, оскудевает почва. Самый лучший дом требует
ремонта. Турбины выходят из строя. Двадцать лет! Срок, не оставляющий надежд”.

Причина в той атмосфере, в которой становится возможным читать дневник сына, высмеивать увлечение жены религиозно-мистической литературой, попрекать деньгами, джинсами и магнитофоном Нюру, много лет бывшую домработницей и душой этой семьи, и наконец отказать ей от дома.

Утрата подлинности в отношениях между людьми составляет внутренний сюжет повести. Быт, украшенный репродукциями Пикассо и древними иконами, остается лишь внешним антуражем, данью моде, ибо не гарантирует простой человечности, без которой задыхается герой в прямом и переносном смысле. Впрочем, и сам Геннадий Сергеевич тоже не может дать родным тепла и заботы. По признанию самого автора, он лишил героя катарсиса – очищения смертью – и заставил выздороветь, вернуться к прошлой жизни, дышать “глубоко и ровно”, играть в теннис.

Творческая судьба Юрия Валентиновича Трифонова — сочинение по творчеству Ю. В. Трифонова

Творческая и личная судьба Юрия Валентиновича Трифонова вместила в себя самые крайние противоположности: Сталинскую премию за первую повесть «Студенты» (1950) — и признание А. И. Солженицына; необычайную читательскую популярность — и недопонимание, а иногда открытую неприязнь критиков, навесивших на автора ярлык «бытописателя» и вынуждавших его растолковывать замыслы своих произведений в интервью и выступлениях; способность сказать правду о своем времени в подцензурных публикациях, в произведениях, издаваемых массовыми тиражами, — и «подозрительную» терпимость, лояльность власть имущих. В рабочих тетрадях последних лет Трифонов писал: «Я, как всегда, некоторым образом между Сциллой и Харибдой. Западные журналисты подталкивают к крайним высказываниям, чтоб «интересней» было. Нашим многим тоже выгодно, чтоб я выступил в роли диссидента…. А я хочу жить здесь, печататься здесь и писать, что хочу…» (курсив мой. — Л. С.) Поразительно признание писателя о том, что «цензура — это, конечно, плохо, очень плохо, но лично ему она не мешает, потому что помогает оттачивать литературное мастерство». Такова была его писательская позиция — живя проблемами своего времени и своей страны, постоянно раздвигать рамки возможного. В конце 1990-х Трифонова называли властителем дум. В последнее десятилетие интерес к его творчеству несколько угас. Но в том и состоит судьба подлинного искусства, что оно пробивается и сквозь цензурные рогатки, и сквозь несправедливое забвение и равнодушие. В 1999 г. состоялась первая международная конференция, посвященная творчеству Ю. Трифонова, талантливейшего русского писателя второй половины XX в., создавшего уникальный художественный мир — слепок эпохи, в которую ему выпало жить. Содержание произведений Трифонова в большой степени автобиографично, в основе многих сюжетных поворотов и судеб героев — его собственная нелегкая судьба. Юрий Трифонов родился в семье профессионального революционера Валентина Трифонова, расстрелянного в 1938 г. Отцом писатель всегда гордился. Через многие произведения Юрия Трифонова проходит мотив утраченного золотого детства в Доме на набережной (Доме правительства, как его называли в народе, — так много представителей новой революционной элиты жило здесь), на даче в Серебряном Бору. Вслед за арестом отца на семью обрушились тяжелые испытания. Восемь лет провела в карагандинском лагере для членов семей врагов народа его мать. Тринадцатилетний Юра с сестрой и бабушкой были выселены из прежней квартиры. Война заставила их эвакуироваться в Ташкент. Возвратившись в Москву, Ю. Трифонов работает на авиационном заводе. В 1944 г. он становится студентом Литературного института. Первое его произведение — повесть «Студенты» (1951) — приносит ему Сталинскую премию и шумный успех. «Теперь из романа «Студенты», которым набита целая полка в моем шкафу, я не могу прочесть ни строки», — признавался писатель в 1973 г. Время, жизненный опыт, перемены в общественном сознании заставили Трифонова пересмотреть не только противопоставление скромного, упорного, всего добивающегося нелегким кропотливым трудом Вадима Белова, на чьей стороне его авторские симпатии, и блестящего, талантливого Сергея Палавина, которому все дается легко, без усилий. В зрелых произведениях писатель иначе оценит описанные в повести отношения коллектива и индивидуальности. Им будет в корне переосмыслен главный конфликт — травля институтским коллективом «космополита» профессора Козельского, автора книги о Достоевском, талантливого и требовательного преподавателя, наделенного, однако, рядом клишированных черт отрицательного персонажа. Решающий удар наносит ему Вадим Белов, выступив от имени студентов на Ученом совете. По иронии судьбы после присуждения Сталинской премии Трифонов сам пережил подобное собрание, осудившее его за то, что при заполнении анкет он не указал, что его отец — враг народа. Этому событию посвящен один из рассказов последних лет «Недолгое пребывание в камере пыток». За повестью «Студенты» последовала достаточно долгая полоса творческих неудач. Задумав роман о строительстве канала в Каракумах, Трифонов отправляется в Туркмению. Результатом длительных и многократных командировок стали сборник рассказов «Под солнцем» (1959) и роман «Утоление жажды» (1963). Смерть Сталина, XX съезд, последовавшие изменения в обществе наложили отпечаток на сюжет и характеры второго романа Ю. Трифонова, в особенности на образ журналиста Петра Корышева, чей отец реабилитирован посмертно. Образ человека, живущего «не
настоящей жизнью», сломленного временем, выводит произведение Трифонова за рамки производственного романа, черты которого отчетливо проступают в повествовании об одной из «великих строек социализма». В зрелой прозе Трифонова можно выделить два пласта: исторические произведения и произведения, посвященные современности, так называемые городские повести. Однако условность этого деления становится очевидной при внимательном прочтении. История Проникает в повести о современности, а проблематика исторической прозы тесно связана с вопросами, актуальными в 1970-е годы. Работа над произведениями, посвященными исторической и современной проблематике, шла параллельно. За «городскими» повестями, написанными одна за другой — «Обмен» (1969), «Предварительные итоги» (1970), «Долгое прощание» (1971) — последовала повесть об Андрее Желябове «Нетерпение» (1973). Затем Трифонов работает над повестью «Другая жизнь» (1975), героем которой становится профессиональный историк Сергей Троицкий. В таких произведениях, как «Дом на набережной» (1976) и «Старик» (1978), вообще невозможно отделить прошлое от настоящего без насилия над художественной тканью. В произведениях последних лет (роман «Время и место», 1980; повесть в рассказах «Опрокинутый дом», 1980) все годы и десятилетия, прожитые героями и автором, предстают как масштабная историческая эпоха. В 1987 г., после смерти писателя опубликован ранее неизданный роман «Исчезновение», в котором явственны пересечения со многими произведениями Трифонова («Отблеск костра», «Дом на набережной», «Старик», «Время и место»). По свидетельству вдовы писателя О. Трифоновой, роман написан в 1968 г Документальная повесть «Отблеск костра» (1965) стала поворотным моментом творческой судьбы Трифонова. За ее публикацией последовал всплеск живого читательского интереса к его произведениям, не иссякавшего до его смерти. Эта повесть посвящена революционной деятельности отца писателя. Впервые Ю. Трифонов пытается ответить на мучающие его вопросы: кто виноват в трагической судьбе отца; какова цена быстрых преобразований, решительного вмешательства в ход истории. Обнаженная автобиографичность, предельная искренность придают документальному произведению особое лирическое звучание. Повести присуща строгая документальность. История предстает в форме писем, отчетов, докладов, приказов, выписок из дневника. Книга, как пишет автор, началась с документов, найденных в отцовском сундуке: «Меня заворожил запах времени, который сохранился в старых телеграммах, протоколах, газетах,

Юрий Трифонов (1925-1981)

После изучения данной главы студент должен:

знать

  • • традиции А. П. Чехова в творчестве Ю. В. Трифонова;
  • • основные особенности художественного мира Ю. В. Трифонова (философская проблематика; выбор героев; бытовые сюжеты; детализация как средство психологической характеристики персонажей);
  • • идейно-художественное своеобразие повести “Обмен” и романа “Старик”;

уметь

  • • определить роль Ю. В. Трифонова в создании городской прозы;
  • • проследить роль деталей в повестях Ю. В. Трифонова;
  • • показать соотнесение современности и истории в прозе Ю. В. Трифонова;
  • • объяснить, какую роль играют дискуссии персонажей в раскрытии смысла произведений К). В. Трифонова;
  • • выявить позицию автора во внешне объективированном повествовании;

владеть

  • • понятиями “городская проза”, “характер”, “детализация”, “авторская позиция”; “художественное время и пространство”;
  • • навыками сопоставительного анализа произведений Ю. В. Трифонова с современным литературным процессом.

Творчество Ю. В. Трифонова при всем его тематическом многообразии посвящено отображению феномена жизни и феномена времени в их взаимодействии. Одним из первых взявшись за отражение городского быта второй половины XX в., Трифонов создал жанр “городской повести”, увидел за повседневными явлениями вечные темы. В истории Трифонов искал корни сегодняшних проблем, ответы на вопросы о гуманизме и человеконенавистничестве, о добре и зле, духовности и бездуховности. Его философско-психологическая проза стала достойным развитием традиций русского реализма начала века, а творческая биография писателя вместила в себя почти все парадоксы советской эпохи.

Творческая биография и художественный мир Ю. В. Трифонова

Юрий Валентинович Трифонов родился в семье крупного профессионального революционера, репрессированного в 1938 г. Трифонов воспитывался у родственников, работал на авиационном заводе. Преодолев все препятствия, стоявшие на пути ЧСВН (члена семьи врага народа), Трифонов поступил в Литературный институт и первым же своим произведением – романом “Студенты” (1950) добился государственного признания: получил Сталинскую премию. Впрочем, премия не спасла молодого писателя от исключения из института и из комсомола за “утаенное при вступлении в Союз писателей происхождение из врагов народа”. К счастью для Трифонова, райком не утвердил этого решения, тем самым у молодого талантливого писателя появилась возможность закончить институт и получить работу. Однако вместо того, чтобы и дальше двигаться по стезе казенно-оптимистической конъюнктуры, сопровождаемой славой и всевозможными благами, Трифонов избрал мучительный путь постижения сложностей жизни.

Переходным шагом на таком пути стал роман “Утоление жажды” (1963), во многом еще напоминающий производственную прозу (в книге рассказывается о строительстве Кара-Кумского канала и жизни журналистов). Однако по глубине поднимаемых нравственных вопросов и непривычной для тех лет сложности и противоречивости характеров персонажей роман предвещал создание того художественного мира, который в полной мере проявится в “московских повестях” Трифонова конца 1960–1970-х гг.

Повести “Обмен” (1969), “Предварительные итоги” (1970), “Долгое прощание” (1971), “Другая жизнь” (1975), “Дом на набережной” (1976) принесли Трифонову широкую известность среди читателей и почти полное непонимание у критиков. Писателя упрекали за то, что в его новых произведениях не было крупных личностей; конфликты строились на бытовых, житейских, а не широкомасштабных ситуациях. Как бы отвечая на эту критику, Трифонов одно за другим создавал произведения на исторические, точнее историко-революционные, темы (“Отблеск костра”, 1965; “Нетерпение”, 1967; “Старик”, 1978), где вновь сопрягал высокое и обыденное, искал связь между революционной непримиримостью и жестокостью наших дней.

“Московские повести”

Зрелый талант Трифонова проявился в “московских повестях”. Здесь нет острейших общественно-идеологических столкновений, как в “Студентах”, нет эпических описаний, как в “Утолении жажды”. Действие всех повестей, как и современные события романов Трифонова, происходит в обычных московских квартирах и заурядных дачных владениях. Писатель стремился, чтобы в его персонажах – инженерах, научных сотрудниках, преподавателях, даже писателях, актрисах, ученых – читатель безошибочно угадывал себя. Моя проза, утверждал Трифонов, “не про каких-то [мещан], а про нас с вами” [1] , про рядовых горожан. Его герои показаны в бытовых ситуациях (в обменах квартир, болезнях, мелких стычках друг с другом и начальством, в поисках заработка, интересной работы) и вместе с тем сопряжены со временем – нынешним, прошлым и отчасти будущим.

“История присутствует в каждом сегодняшнем дне, в каждой судьбе, – утверждал писатель. – Она громоздится могучими невидимыми пластами – впрочем, иногда видимыми, даже отчетливо – во всем том, что формирует настоящее” [2] .

“Московские повести” нельзя назвать бытовыми и даже антимещанскими, хотя в каждой из них непременно присутствует один, а то и несколько прагматиков-корыстолюбцев, единственной целью жизни которых является материальное благополучие, карьера любой ценой. Трифонов называет их “железными мальчиками”, а их цинизм и неспособность (а часто и нежелание) понимать другого человека, его душу и настроение обозначает словом “недочувствие”, которое он пишет в разрядку как особо значимое. Однако авторское иронико-сатирическое отношение к этому ряду персонажей показывает, что они ясны и нс интересны Трифонову и потому не являются главным объектом его психологического повествования.

Трифонова интересуют совершенно иные герои: ищущие, эволюционирующие, по-своему тонкие. С ними связаны проблемы, всегда стоявшие перед русской литературой и особенно обострившиеся в наши дни, – нравственная свобода человека перед лицом обстоятельств. В “московских повестях” в качестве таких обстоятельств выступают мелочи быта, что, как нетрудно заметить, роднит Трифонова с его любимым писателем А. П. Чеховым.

В одних случаях действие происходит в настоящем времени: на глазах читателя “обменивает” совесть на материальное благополучие добрый, мягкий Виктор Дмитриев. В других повестях Трифонов прибегает к гибкой форме воспоминаний персонажей о событиях и думах прошлых лет. Герои подводят “предварительные итоги” своей жизни и обнаруживают, что она прошла мимо, даже если им и удалось ухватить глоток популярности или обзавестись домом, положением, званием.

Читайте также:  Авторское сочинение на тему произведения Кавказский пленник Л.Н. Толстого: сочинение

Чеховский сюжет о незаметной деградации личности получает у Трифонова принципиально новое звучание. Персонажи “московских повестей” настойчиво убеждают себя, что не они виновники своей духовной смерти, а обстоятельства, жизнь. Тот же Дмитриев не просто предает мать, предложив ей обмен квартирами (а по сути, сказав, что она скоро умрет), но еще и убеждает себя, что матери будет лучше перед смертью жить с ним и ненавистной невесткой. На крайний случай Виктор готов перевалить вину и за этот свой поступок, и за другие подобные на жену. Однако писатель так строит сюжет, чтобы не дать герою оправдаться. По воле автора Лена, жена Дмитриева, в ответ па едва ли не прямое обвинение родственников, что это она толкнула мужа на подлость, не без сарказма замечает: “Да, конечно, я способна на все. Ваш Витя хороший мальчик, я его совратила”.

Нравственным обвинением герою “Предварительных итогов” звучит финал повести, где рассказчик, на протяжении всего повествования осуждавший себя и свою прежнюю жизнь, вновь возвращается в нее и продолжает “гонку” за призрачным счастьем. Совесть, точнее, ее остатки, гложут даже самого подлого из всех главных действующих лиц “московских повестей” Вадима Глебова по кличке “Батон”.

Авторское отношение к персонажам передается “в гомеопатических дозах” [3] через психологические детали. Например, Дмитриев не может сразу вспомнить свой детский рисунок: тем самым писатель показывает, как далек сегодняшний Виктор Георгиевич от того наивного доброго мальчика, каким был когда-то. Впрочем, воспоминание о детстве заставляет уже взрослого героя совершить добрый поступок: позаботиться о брюхатой собаке. Эпизод с покупкой в день похорон деда сайры становится символом “олукьянивания” героя, потери им чувствительности, а в конечном счете еще одним шагом к отрезанности от клана Дмитриевых. На неоднозначность характера главного персонажа, на происходящую в нем внутреннюю борьбу укажет и заботливо приведенная писателем подробность: “После смерти Ксении Федоровны у Дмитриева сделался гипертонический криз”. Трифонов нс использовал синоним этой болезни (сердечная недостаточность), но умный читатель легко догадается о символике диагноза. Лишь в самом конце повести среди философически спокойной информации рассказчика о судьбе дачи Дмитриевых в Павлиново, о новоселье сестры Виктора и ее мужа прорвется осуждающесожалеющая авторская фраза о 37-летнем Дмитриеве: “Он как-то сразу сдал, посерел. Еще не старик, но уже пожилой, с обмягшими щечками дяденька” [выделено нами. – В. А.].

В “Обмене” есть эпизодический персонаж – дед Дмитриева, народоволец, недавно вернувшийся из сталинской ссылки. Этот “мастодонт”, как величают его молодые герои повести, не может попять, почему Лукьяновы обращаются к старенькой домработнице на “ты”; требует от Виктора быть не просто “не скверным, но удивительным человеком”. В то же время в деде нет Дмитриевской кичливости своим благородством, ему свойственна предельная терпимость к людям; не случайно его любят и Виктор, и Леночка. Смерть деда – не просто переломный пункт в “олукьянивании” внука, но своего рода символ: сам воспитанный на идеалах Октября, Трифонов в первой “московской повести” традиционно объясняет потерю нравственности изменой революционным идеалам.

Однако такое объяснение недолго удовлетворяло писателя. В повести “Дом на набережной” твердый большевик Ганчук, в 1920-е гг. отказавшийся от общечеловеческих ценностей и проповедовавший насилие во имя будущего счастья, в 1940-е сам становится жертвой подобного насилия со стороны людей, заменивших всеобщее счастье собственным личным благополучием. Проблема соотношения благородной цели служения историческому прогрессу и выбора средств такого служения, поднятая когда- то Ф. М. Достоевским в “Бесах” (Трифонов высоко ценил этот роман), настолько захватила художника, что он написал роман о народовольцах “Нетерпение”. Трагедия Желябова и Перовской, по мысли автора этой книги, состоит в противоречии их высоких и чистых замыслов, с одной стороны, и жестоких, бесчеловечных способов их осуществления, недопустимом насилии над историей – с другой. Отсюда, из прошлого, тянет теперь писатель нить к безнравственности сегодняшнего времени, к духовной трагедии многих людей XX в.

В произведениях Трифонова бытовые сцены все плотнее соединяются с глобальными событиями истории. В одних случаях главная сюжетная линия осложняется рядом побочных, незавершенных; появляется множество персонажей, лишь косвенно связанных с основными событиями (“Другая жизнь”, “Дом на набережной”). В других – сюжет имеет два или три главных ствола (романы “Старик”, “Время и место”). Настоящее и прошлое причудливо переплетаются в памяти героев, дополняются сновидениями-символами. Сам Трифонов называл это “усилением плотности, густоты и насыщенности письма” [4] . Книга в таком случае, полуиронически-полусерьезно замечал писатель, станет “густая”, как борщ у хорошей хозяйки. Писатель часто прибегает к форме “полифонических романов сознания”, “романов самосознания” [5] , насыщенных воспоминаниями персонажей о событиях и думах прошлых лет, рефлексией. Подводя “предварительные итоги”, герои задаются вопросами о прожитой жизни, обвиняют себя и ищут оправдания, а автор как будто лишь фиксирует их мысли и аргументы.

Такое построение, в частности, характерно для повести “Другая жизнь”, стоящей особняком в ряду “московских повестей” Трифонова. Главные герои этой книги – не стяжатели “Лукьяновы” и даже не деградирующие интеллигенты. Они мучительно пытаются познать себя, определить то истинное место, которое занимают в жизни, в истории. Ольга Васильевна, от лица которой ведется повествование, делает это после смерти мужа во внутренних монологах, воспоминаниях, снах. Из ее рассказов и встает образ покойного Сергея Троицкого, профессионального историка, не желавшего быть только “исторической необходимостью”, соединением химических элементов, исчезающих со смертью (как считает его жена-биолог), и мучительно искавшего соединения законов истории с личностью человека, а человека с другим человеком. Здесь нам открывается еще один смысл заглавия: “Проникнуть в другого, отдать себя другому, исцелиться пониманием” – такова недостижимая мечта Сергея Троицкого. При этом он с поразительным бесчувствием не замечает самого близкого из “других” людей – жены. Впрочем, и Ольга Васильевна, всю жизнь изучая “диффузионную”, т.е. взаимопроникающую, “структуру стимуляторов”, ищущая “стимулятор совместимости”, так и не сможет “совместить” свое эгоистическое желание, чтобы муж принадлежал только ей, с необходимостью не подавлять его индивидуальности. Лишь после смерти Сергея Ольга Васильевна понимает, что не смогла проникнуть в его мир; что каждый человек – это “система в космосе”, и достичь счастья “другой жизни” – значит создать двоемирие систем. “Худшее в жизни – одиночество”, а не смерть или несчастья – к такому выводу приходит героиня. Персонажи повести, мечтая о другой жизни, так и не достигли ее. Ольга Васильевна видит символический сон: вместо чистой полянки они с мужем попадают в болото. Но “другая жизнь” все-таки существует. Повесть заканчивается фразой о неисчерпаемости бытия:

“. Другая жизнь была вокруг, была неисчерпаема, как этот холодный простор, как этот город [Москва] без края, меркнущий в ожидании вечера”.

Идея, сформулированная Л. Н. Толстым как “благо жизни”, вводится Трифоновым в повесть “Другая жизнь” разрядкой – гем самым художник подчеркивал ее значимость. “Для меня самое важное передать феномен жизни и феномен времени” – так в одном из интервью сформулировал смысл своего творчества Ю. В. Трифонов [6] .

Два последних романа Трифонова “Время и место” и “Исчезновение” увидели свет уже после смерти писателя. Не имея при жизни прямых учеников и последователей, Ю. В. Трифонов стал предтечей таких литературных явлений, как “проза сорокалетних” (В. С. Маканин, А. Н. Курчаткин, А. А. Ким, Р. Т. Киреев) и “жестокая”, или “другая”, проза (Т. Н. Толстая, С. Е. Каледин, Л. С. Петрушевская, В. А. Пьецух).

Сочинение по повести Трифонова Ю.В. «Обмен»

«Обмен» Создавая в своем творчестве тип героя-интеллигента, Ю.В. Трифонов убедительно показывает как идеальное во­площение этого понятия, так и наличие героя-двойника, в ко­тором на первый план проступает псевдо интеллигентское на­чало. Повесть Ю. Трифонова «Обмен» поднимает социально психологические проблемы.

В ней звучит мысль о беспощад­ности жизни. В основе сюжета — бытовая семейная история. Главный герой произведения узнал о тяжелой болезни матери. Пока Виктор Дмитриев носился по врачам, его жена Лена на­шла обменщиков, хотя раньше не соглашалась жить со свек­ровью. «Душевная неточность», «душевный дефект», «недо­развитость чувств» — так деликатно обозначает автор умение добиваться своего любой ценой. Хищные планы овладения жилплощадью свекрови девуш­ка пытается замаскировать под сыновнии чувства супруга, Лена убеждает его в том, что обмен необходим прежде всего самой его матери. У Лены есть веский козырь: комната нужна не ей лично, а для их с Дмитриевым дочери, которая спит и готовит уроки за ширмой в одной комнате с родителями. Символом бытовой неустроенности в повести является пре­дательский треск тахты. Тонко манипулируя чувствами мужа, женщина шаг за шагом продвигается к своей цели.

Ю.В. Три­фонов убедительно показывает читателю, что мещанство, пер­сонифицированное в образе семьи Лукьяновых, вовсе не без­обидное явление. Оно умеет настаивать на своем и защищаться. Неслучайно после разговора Виктора с Леной о портрете следу­ет немедленная реакция всего клана Лукьяновых: они собира­ются и покидают дачу Дмитриевых, где собирались до этого еще погостить. Потом Лена разыгрывает целый спектакль, на­чиная потихоньку брать мужа в свои руки. Она заставляет Дмитриева позвонить теще и попросить ее вернуться. Интересна ретроспективная композиция повести. Этот прием помогает Трифонову проследить этапы нравственной деградации Дмитриева, процесс его «олукьянивания».

По мере развития сюжета произведения конфликт углубляется. Оказы­вается, когда-то Ксения Федоровна вместе с сыном изучала иностранный язык. Это было дело, которое объединяло их. Когда в жизни Дмитриева появилась Лена, занятия прекрати­лись. Сын и мать начали отдаляться. Еще одной символической деталью в повести является ру­ки Лены, которой она обнимает мужа: сначала она была лег­кой и прохладной, а через четырнадцать лет супружеской жизни стала давить на него «немалой тяжестью». Душевная нечистоплотность Лены проявляется и рядом внешних оттал­кивающих деталей ее облика (большой живот, толстые руки, кожа в мелких пупырышках). Ее полнота символизирует из­лишество, обладанием которым она так увлечена. Дородной Лене противопоставлена худенькая Таня, бывшая любовница Виктора. В отличие от Лены она не способна покривить ду­шой и, полюбив Дмитриева, расстается с мужем. Таня роман­тична, любит стихи, в то время как в Лене доминирует быто­вой практицизм. Сам Виктор постоянно привык поступать не так, как хотел бы. Он живет с Леной, думая, что Таня была бы ему лучшей женой. Дмитриев понимает, что нехорошо зани­мать у Тани деньги, но потом соглашается.

Ю.В. Трифонов подчеркивает, что мировоззрение Дмит­риева типично для современной ему эпохи. Не случайно у Виктора появляется возможность посмотреть на свои поступ­ки со стороны. Для этого в повесть вводится образ Невядомского. Это своеобразный двойник Дмитриева — человек, в ко­торого уже через несколько лет он скорее всего превратится, если продолжит «олукьяниваться». Жерехов, сослуживец Виктора, рассказывает ему историю про Невядомского, кото­рый успел поменять жилплощадь (съехаться с тещей) бук­вально за три дня до смерти старушки.

При рассказе он не только не осуждает Алексея Кирилловича Невядомского, а даже завидует ему: тот получил хорошую квартиру и теперь выращивает на балконе помидоры. Помидоры на могиле тещи Невядомского… Этот образ преследует Дмитриева, открывая ему всю неприглядность его поступка. Дмитриев часто задумывается о смысле жизни. Мысль о болезни матери усиливает это раздумья. Ксения Федоровна привыкла всем помогать (кровом, советом, сочувствием). Как и Таня, которая долгие годы любит Дмитриева, она делает это бескорыстно. Матери Дмитрия Ксении Федоровне в повести противопоставлена теща — Вера Лазаревна, мировоззрение которой пронизано недоверием ко всем людям, даже к самым близким. Начав разговор об истории одного обмена, Ю.В. Трифонов постепенно переходит на критику мещанства в целом. Дмитри­ев не случайно вспоминает отца и его братьев. Дядьки героя были по советским меркам людьми зажиточными, а провинци­альной родне помогал только отец Виктора: «Мать считала, что в ссорах и во всех последующих несчастьях братьев виноваты были жены, Марьянка и Райка, зараженные мелкобуржуазным мещанством».

Среди сослуживцев Дмитриева Ю.В. Трифонов рисует образ Паши Сниткина, который умеет устроить все так, что ему всегда помогают. Он так часто умудряется перевалить на кого-нибудь всю работу, что даже обзавелся кличкой: «С-миру-по-ниткин». Рассматривая этот образ, Ю.В. Трифонов поднимает проблему отношения к чужой беде: Сниткин отка­зывается ехать вместо Дмитриева в командировку, хотя его се­мейные проблемы (перевод дочери в музыкальную школу) не столь важны, как ситуация Дмитриева.

Так, в повести возникает разговор о двух породах людей: «умеющих жить» и «втайне гордящихся благородным неуме­нием». У одних вся обстановка сверкает, у других процветает бедность и ветхость. Дмитриев всю жизнь тянулся к людям первой категории: восхищался тем, как Лена заводит нужные знакомства, умеет дать отпор обнаглевшей соседке Дусе. Виктор жил с Леной, как будто одурманенный. Лишь однажды его сестра Лора по­пыталась открыть ему глаза на то, что деловитость жены, ко­торой он так восхищался, выглядит наглостью и нахраписто­стью в глазах его родни. Особенно поразило их то, что Лена перевесила портрет отца из средней комнаты в проходную.

Чужими и чуждыми по духу людьми показались новые родст­венники деду Виктора. Когда Лена потом на похоронах деда плакала и говорила о том, как она его любила, все это было похоже на фальшь. По мере развития сюжета характер Лены углубляется, а жиз­ненная хватка усиливается: «Она вгрызалась в свои желания, как бульдог. Такая миловидная женщина-бульдог с короткой стриж­кой соломенного цвета и всегда приятно загорелым, слегка смуг­лым лицом. Она не отпускала до тех пор, пока желания — прямо у нее в зубах — не превращались в плоть». Цель жизни Лены — сделать карьеру. Она устроилась в ИМКОИН, где работают «две идеально устроенные в этой жизни приятельницы».

А отец Лены помогает устроиться на работу ее мужу, да и еще на то место, ку­да метил друг Дмитриева Лева. Затем выясняется, что Виктор когда-то любил рисовать, но не стал, срезавшись на экзамене, бороться за свою мечту. Когда Виктор предлагает матери съезжаться, та сначала отка­зывается и говорит, что он уже совершил свой обмен, а потом неожиданно соглашается, очевидно, понимая, что ее приглашают не жить вместе, а просто передать жилплощадь перед смертью. Таким образом, поведение героев в бытовых ситуациях становится своеобразным критерием проверки их душевных качеств. Мещанско-обывательское лукьяновское начало стал­кивается в повести с подвижническими взглядами русской ин­теллигенции, господствовавшими в семье Дмитриевых.

Главный герой повести пытается действовать с позиции нравственного компромисса. Однако одновременно угодить же­не и матери не удается, и тогда герой выбирает Лену. Когда Вик­тор предлагает матери совершить обмен, та отвечает, что он уже совершил его. Здесь имеется в виду нравственный обмен, обмен ценностей, который совершает герой, войдя в новую семью.

Ссылка на основную публикацию
×
×