Детская и художественная литература Монголии: сочинение

«Детская и художественная литература Монголии»

В 1921 году в Монголии произошла народная революция. До революции Монголия была одной из самых отсталых стран с почти поголовной неграмотностью. Пастухи, охотники и земледельцы не имели доступа к феодальной культуре, которая развивалась либо при монастырях, где имелись типографии для печатания религиозных книг, Либо среди небольшой образованной прослойки высших классов. Народ создавал свою собственную культуру, письменные памятники культуры ходили в списках, с помощью кисти и туши переписывались книги для чтения, которые затем передавались из рук в руки теми, кто умел читать. Недаром в народных сказках бедняк часто посылает своего сына в город, чтобы он там научился читать и писать.

Среди рукописных книг были и такие, которые в равной степени годились и взрослому и юному читателю, например приключенческая повесть «История о монахе и шутовстве»; фантастический роман «Дорога на Запад, удивительные приключения из старых и новых времен». Эти книги в течение столетий служили развлечением и поучением молодому поколению и в пересказах. Монгольские сказки удивительно отражают весь быт, все социальные и нравственные проблемы народа. Одним из постоянных сказочных персонажей становится козленок, который был товарищем игр деревенских ребятишек. Надо еще учесть, что деревни в нашем смысле слова в те времена почти не было. Скотоводы перекочевывали с места на место в поисках пастбищ для скота, перенося свои юрты и немудреный скарб. Сказки о непослушном козленке, о глупом козленке, о ленивом козленке составляли обширный репертуар, предназначенный детям. Козленок «пародировал» или «моделировал» поведение детей. Все, что с ним случалось, служило предостережением от последствий глупых поступков, невинной лжи и т. д.

Другой часто встречающийся мотив — это стремление учиться, уверенность в том, что человека грамотного обходит беда. В сказке «Счастье Ананды» отец заставил сына выучиться грамоте, игре на флейте и игре в шахматы. И все это пригодилось Ананде, а его сверстник, который считал, что богатство освобождает его от любых усилий чему-нибудь научиться, спасается от гибели только благодаря Ананде.

Много сказок посвящено героям, которые, не думая о себе, делают добро людям. Одна из сказок так и называется «Не для себя человек родится», но и во многих других сказках проходит эта идея красной нитью (в том числе любовь к отечеству, ради которого герои жертвуют жизнью,— «Батор-Седкилту»): «Дам-дин-музыкант», «Сказка о дружбе» и другие.

Много сказок о хитрецах, которые всегда нищие, бродяги, не стремящиеся к обогащению. Для них самое главное справедливость. Чем еще, как не умом и хитростью, мог состязаться бедняк со всесильными ханами. И «Хитрый бадарчи» всегда выходит победителем в таких состязаниях и всегда помогает восстановить справедливость, помогает тому, кто бессилен перед беззаконием, перед властью и богатством («Хитрый бадарчи», «Бадарчи-судья» и др.).

Монгольские сказки в чем-то сродни притче. В них раскрывается история типичная, которая может случиться с каждым, рассказывается конкретный случай. От притчи их отличает то, что не нужно докапываться до аллегорического смысла. История конкретна, да и рассказчик спешит сделать вывод, подчеркнуть основной смысл рассказанного. Например, в «Сказке о дружбе» говорится: «Потому что, когда у человека есть верные друзья, беда боится входить в юрту такого человека», или: «Так часто бывает: другому человеку смерть готовишь, а своя беда уже в юрту вошла».

На русском языке издано несколько сборников монгольских сказок, и они входят в сборники сказок разных народов. В 20-е годы наступает новый этап в развитии детской литературы. Инициаторами и активными деятелями в области развития новой, современной прозы для детей были председатель Литературной академии Жамьян-Саид и писатели Дамдинсурэн и Буяннэмэх. В создании литературы специально для детей принимали участие известные ученые: филологи, фольклористы, историки, например академик и писатель Б. Ринчен.

Сегодня в Монголии насчитывается несколько десятков писателей, пишущих специально для детей. В их книгах отражается жизнь города и деревни, с ее укладом, особенностями, природой и, главным образом, чисто детскими проблемами. Герои — школьники, трудолюбивые и ленивые, конфликты в повестях или рассказах связаны именно со школьными делами детей. Однако монгольский школьник принимает участие в труде взрослых: он охотник, скотовод, земледелец, он работает рядом со взрослыми и помогает семье. Трудолюбие — одно из самых важных качеств, которое стремятся воспитать в детях монгольские писатели, ведь труд — основа благополучия общества: и нравственного, и экономического, и культурного. Почти в каждой сказке или рассказе речь идет о том, как жизненно необходимо трудиться.

В рассказах Б. Бааста «Белый козленок», «Черный козленок», «Славный Байдий» трудолюбие — главный мотив. Автор рисует беды, постигшие черного козленка и его маму из-за того, что козленок не сделал запасов на зиму, не приготовил жилище. Писатель прославляет Байдия, ученика седьмого класса, за то, что тот охотился как настоящий мужчина. Да и во многих рассказах других монгольских писателей главное — прославление труда. Многие писатели рассказывают о народной революции, о том, как она изменила жизнь бедняков, как дети помогали партизанам (Д. Гармаа. «Незнакомец», «Замарашка»), причем часто; в этих рассказах изображается бытовая сценка, либо описывается случай, но все это очень лаконично, подобно тому как передается устное предание.

На русский язык переведены два сборника рассказов: «Ты живешь для народа» и «Славный Байдий». Кроме того, издана небольшая книжечка стихов Дашдондога Жамбыня «Папа, ыЩ ма и я».

Монгольская литература

МОНГОЛЬСКАЯ ЛИТЕРАТУРА. — Население Монголии — Монгольской народной республики и Внутренней Монголии — этнически не однородно. Монгольскую народную республику населяют в основном халха-монголы, а северо-западную часть ее — ойраты. Главными монгольскими народностями во Внутренней Монголии являются харачины, чахары, ордосцы и ураты, которые в языковом отношении отличаются друг от друга, говоря на языках и наречиях, правда, близких друг к другу, но все же разных. Большинство монгольских народностей объединяет общая письменность, общий письменный язык к-рой обслуживал недавно также значительную часть бурят-монголов. Письменная литература в отличие от устного творчества народных масс для значительного количества монгольских народностей общая и обслуживала господствующий класс монгольских народностей феодальной Монголии как Внешней, так и Внутренней. Народным массам, трудящимся аратам, эта литература была мало доступна, и развивалась она исключительно в кругу феодалов. Так как единая Монголия давно перестала существовать и часть Монголии под названием Внутренней вошла в состав Китайской империи в качестве колонии, а другая часть — Внешняя — долгое время пользовалась своего рода автономией, образовав после революции Монгольскую народную республику, единого литературного центра в Монголии никогда не существовало. Наибольшей интенсивностью отличалась литературная деятельность во Внутренней Монголии (г. Куку хото) и в Пекине (Бэйнине), менее интенсивно она была в прошлом в Халхе (т. е. нынешней МНР). Тем не менее старая литература, будь то внутреннемонгольская или халха-монгольская, довольно однородна как по языку, так и по содержанию, чего нельзя сказать про устное творчество, которое у отдельных народностей отличалось в значительной степени своими специфическими языковыми особенностями.

ДРЕВНЯЯ МОНГОЛЬСКАЯ ЛИТЕРАТУРА. — Древнейший вид М. л. — устное (так наз. народное) творчество, среди к-рого наиболее замечателен героический эпос. Шаманское устное творчество и героический эпос относят к древнейшей эпохе истории монгольских племен. Произведения этого вида возникали и развивались в условиях родового общества. В качестве пережитка шаманство и его поэзия сохранились местами доныне. Эпос достиг своего высшего расцвета уже в эпоху феодализма. При феодализме он стал именно тем, что понимается под термином «былина». Повлияв на содержание, феодализм оказал также сильное влияние и на форму. Прежде прозаические сказания и легенды облекались в стихотворную форму. Монгольское стихосложение основано на аллитерации. Большинство ныне известных героических былин представляет собою стихотворные произведения, отличающиеся высоко художественным языком. На внешней стороне былин отразилось то обстоятельство, что героический эпос с XVIII в. начал особенно усиленно культивироваться при ставках феодалов, содержавших при себе целый штат постоянных рапсодов.

Основной мотив монгольских эпических произведений — борьба витязя с демоническим многоголовым существом — мангусом. Образы витязей фигурируют как в ойратском, так и в зап.-бурятском эпосе. Идеалы героев вполне совпадают, но они показаны в несколько различных условиях, в зависимости от того, в какой среде возник эпос — кочевой или полукочевой.

Такие сказания о богатырях представляют собой рифмованные произведения и достигают у ойратов и бурят часто десяти и более тысяч стихов. Их не читают, а поют. Хорошие рапсоды теперь уже становятся редкостью и среди халхасов например почти совершенно перевелись. В данное время эпос процветает главным образом у ойратов и бурят, у халхасов же и всех южных и восточных монголов он менее распространен. Во Внутренней Монголии этому способствует китайская колонизация, вытеснение монголов с лучших пастбищ, переход местами к оседлости и т. п.

Самое древнее из доступных изучению эпических произведений — «Сокровенное сказание о монгольском народе», записанное в 1240, — дошло до нас в транскрипции китайскими иероглифами. Вариант этого сказания, записанный знаками монгольского алфавита, был недавно открыт в Монгольской народной республике и ныне хранится в биб-ке Научно-исследовательского комитета МНР. Большие или меньшие отрывки эпического характера можно найти во всех исторических сочинениях монголов. Известны еще попытки зафиксировать цельные эпические произведения, как напр. былина «Хан-Харангуй», дошедшая в рукописях на монгольском и ойратском яз. Эпос среди ойратов еще настолько живой вид творчества, что отдельные былины создаются до сих пор. Богато представлена также сказка, находящаяся под сильным влиянием индийской литературы. Индийские сказки и повести, вроде повестей «Волшебного мертвеца», сказок «Панчатантра», сказаний о царе Викрамадитья и т. д., проникли к монголам частью устным путем, частью письменным — через Тибет — и широко распространились среди большинства монгольских племен. Помимо устных вариантов этих произведений известно значительное количество рукописных сборников их. Излюблены также и загадки, пословицы и поговорки. Большое распространение получили также так наз. благопожелания, касающиеся решительно всех сторон жизни. На торжественных собраниях, военных играх, в число которых входят борьба, скачки и стрельба из луков, произносились хвалебные оды в честь победителей и их коней. Ораторское искусство стояло очень высоко. Монгольские песни находятся под сильным влиянием буддизма. Среди бурят большой популярностью пользуются хороводные, плясовые и приветственные песни. Многие из монгольских песен возникли во Внутренней Монголии и оттуда распространились далеко по всей Халхе и даже среди ойратов. Наконец следует отметить как один из видов устного творчества шаманские произведения и гимны, еще сохранившиеся среди бурят и совершенно исчезнувшие во Внутренней Монголии. Что касается халхаского шаманства, то оно причудливо переплелось с буддизмом, что отразилось и на шаманской поэзии Халхи. Однако наряду с «желтыми» буддийскими шаманами существуют и «черные», в гимнах и пантеоне божеств к-рых нет ничего буддийского. Помимо названных выше произведений индийской литературы, широко распространенных в рукописном виде, имеются также сборники песен и благопожеланий, большей частью южномонгольского происхождения, а также несколько рукописей шаманско-буддийского характера, как напр. книги, относящиеся к культу огня.

Письменная М. л. очень невелика. Древнейшие памятники монгольской письменности (дипломатическая переписка, камень Чингизхана 1219—1220; послания ильханов Аргуна и Улджейту к французскому королю Филиппу Красивому с предложением союза, 1289 и 1305) не позволяют судить о М. л. в прямом смысле и могут быть только условно причислены к «литературным памятникам». Довольно богато представлена более поздняя историческая литература, в том числе замечательная история Алтан-тобчи («Золотое повествование», 1604). Наряду с легендарными сведениями о личности Чингизхана и его предках история эта сообщает и вполне достоверные данные. Она была использована автором самого замечательного исторического сочинения старой М. л., ордосским феодалом Саган-Сэчэном, доведшим свою историю до 1662, когда она была им написана. Это сочинение дает прекрасную картину политических событий в Монголии, активным участником которых был автор. Из более новых историч. сочинений надо отметить «Болор толи» (Хрустальное зеркало) и «Эрдэнийн эрихэ» (Драгоценные четки), относящиеся уже к прошлому столетию.

Буддийская литература, широко распространенная в Монголии, переводилась гл. обр. с тибетского яз. и частично с уйгурского уже с первой половины XIV в., т. е. до падения Юаньской династии. Постепенно на монгольский язык были переведены все важнейшие буддийские сочинения, в том числе 100-томная тибетская версия Трипитака, известная под названием Ганджура, и свыше 200 тт. буддийской энциклопедии Данджур. С тибетского же языка были переведены и многочисленные собрания буддийских легенд и рассказов, как напр. «Улигерун далай» (Море притч), и биографии буддийских деятелей. Переведенным оказалось также собрание стихотворений замечательного тибетского поэта Миларайбы. Фантастическая биография его представляет собой одно из наиболее захватывающих по интересу произведений подобного рода. Под влиянием тибетских подлинников возникла особая версия героической эпопеи о чудесном рождении и борьбе с врагами героя Гесера. Некоторые исследователи рассматривали это произведение как антиламское, так как в нем в непривлекательном виде выставлены ламы и в борьбе с ними прав оказывается всегда побеждающий их Гесер. Монгольских версий Гесериады известно несколько; из них наибольшей популярностью пользуется напечатанная в 1716 ксилографическим способом. Эпос о Гесере распространился широко среди почти всех монгольских племен, и книжная версия его породила, особенно среди западных бурят, богатейшую устную литературу, состоящую из нескольких грандиозных эпопей по нескольку десятков тысяч стихов в каждой.

Образец монгольского ксилографического текста. Тибетский тип. Пекинское издание (верхняя часть страницы)

Китайская переводная литература довольно значительна. Здесь на первом месте следует отметить конфуцианские сочинения и особенно китайские романы. Переводов последних известно довольно много, напр. несколько переводов так наз. «четырех удивительно знаменитых». Один из переводов «Си-ю-цзи» был сделан монгольским воином, полководцем на западных границах дайцинской империи. Из современных нам переводов, сделанных в северной Монголии, известны переводы, возникшие по почину последнего Богдохана «многими возведенного». Некоторые из них характерны по языку и стилю (китаец, владеющий монгольской речью, диктовал писцу монголу, и так. обр. получилось произведение, написанное почти разговорной речью). Такие романы, как «Сань-Го-Чжи» (История трех государств), «Эл-Ду-Мэй» и т. д., достаточно известны во Внутренней Монголии и современной Монгольской народной республике. Романы передаются также устным путем, и многие из них, как например роман о Тансан-ламе, рассказываются умелыми рассказчиками, собирающими большое количество слушателей. Существующие устные переводы песнопений миларайбы, ламрима цзонхабы и др. произведений различны по качеству и отличаются от старых печатных переводов; в некоторых отношениях устные переводы иногда превосходят печатные более глубоким проникновением в смысле текста подлинника и более точным переводом. Очень богато представлены также пособия по монгольскому языку, составленные для китайцев. Манджурская династия, стремясь подчинить своему политическому и культурному влиянию отдельные народы, входившие в состав Китайской империи, обращала серьезное внимание на изучение яз. По указу отдельных императоров были изданы китайско-манджурские, монгольские и тибетские, а также многоязычные словари, среди к-рых словари монгольского яз. занимают очень видное место.

Такова была старая литература монголов, от к-рой ответвилась ойратская литература (см.) и часть к-рой составляет старая бурятская литература, пользующаяся монгольской письменностью. Развитие М. л. остановилось под давлением внешних сил — Китая и Тибета. Поэтому преобладает переводная и воспроизводящая литература. Оригинального в ней очень немного. В сущности оригинальная старая М. л. исчерпывается историческими сочинениями и устным творчеством, сохранившимися со времен самостоятельного существования и развития Монголии. Тибетская культура и письменность повлияли на Монголию на довольно ранних ступенях культурного развития. Буддизм как форма политического и религиозного господства подчинил развитие Монголии собственным интересам. В частности тибетская письменность подавляла собственно монгольскую. Большинство лам (1/3 всего мужского населения страны) было грамотно только по-тибетски и никакими иными видами литературы кроме буддийской (философской, догматической, мистической и т. д.) не интересовалось. Подобное же задерживающее влияние оказывала китайская культура вплоть до монгольской революции и образования Монгольской народной республики, когда создались условия для нового развития М. л. Так. обр. М. л. в основном переводная. Тем не менее она должна быть предметом тщательного изучения со стороны монголоведов, т. к. пустила корни в Монголии и распространилась. Китайские приключенческие романы и индийские сказания, рисующие подвиги различных царей и героев древности, вполне соответствовали интересам феодальных кругов Монголии.

Библиография: Владимирцов Б., Монгольская литература, «Литература Востока», вып. II, П., 1920; Его же, Монголо-ойратский героический эпос, изд. «Всемирная литература», Л., 1923; Лауфер Б., Очерк монгольской литературы, перев. В. А. Казакевича, под ред. и с предисл. Б. Я. Владимирцова, Л., 1927; Позднеев А. М., Лекции по истории монгольской литературы, вып. I—III, СПБ, 1896—1898, и Владивосток, 1908.

НОВАЯ МОНГОЛЬСКАЯ ЛИТЕРАТУРА — см. дополнительный том «Лит-ой энциклопедии».

Детская и художественная литература Монголии: сочинение

Cочинение «Детская и художественная литература Монголии»

В 1921 году в Монголии произошла народная революция. До революции Монголия была одной из самых отсталых стран с почти поголовной неграмотностью. Пастухи, охотники и земледельцы не имели доступа к феодальной культуре, которая развивалась либо при монастырях, где имелись типографии для печатания религиозных книг, Либо среди небольшой образованной прослойки высших классов. Народ создавал свою собственную культуру, письменные памятники культуры ходили в списках, с помощью кисти и туши переписывались книги для чтения, которые затем передавались из рук в руки теми, кто умел читать. Недаром в народных сказках бедняк часто посылает своего сына в город, чтобы он там научился читать и писать.

Среди рукописных книг были и такие, которые в равной степени годились и взрослому и юному читателю, например приключенческая повесть «История о монахе и шутовстве»; фантастический роман «Дорога на Запад, удивительные приключения из старых и новых времен». Эти книги в течение столетий служили развлечением и поучением молодому поколению и в пересказах. Монгольские сказки удивительно отражают весь быт, все социальные и нравственные проблемы народа. Одним из постоянных сказочных персонажей становится козленок, который был товарищем игр деревенских ребятишек. Надо еще учесть, что деревни в нашем смысле слова в те времена почти не было. Скотоводы перекочевывали с места на место в поисках пастбищ для скота, перенося свои юрты и немудреный скарб. Сказки о непослушном козленке, о глупом козленке, о ленивом козленке составляли обширный репертуар, предназначенный детям. Козленок «пародировал» или «моделировал» поведение детей. Все, что с ним случалось, служило предостережением от последствий глупых поступков, невинной лжи и т. д.

Другой часто встречающийся мотив — это стремление учиться, уверенность в том, что человека грамотного обходит беда. В сказке «Счастье Ананды» отец заставил сына выучиться грамоте, игре на флейте и игре в шахматы. И все это пригодилось Ананде, а его сверстник, который считал, что богатство освобождает его от любых усилий чему-нибудь научиться, спасается от гибели только благодаря Ананде.

Много сказок посвящено героям, которые, не думая о себе, делают добро людям. Одна из сказок так и называется «Не для себя человек родится», но и во многих других сказках проходит эта идея красной нитью (в том числе любовь к отечеству, ради которого герои жертвуют жизнью,— «Батор-Седкилту»): «Дам-дин-музыкант», «Сказка о дружбе» и другие.

Много сказок о хитрецах, которые всегда нищие, бродяги, не стремящиеся к обогащению. Для них самое главное справедливость. Чем еще, как не умом и хитростью, мог состязаться бедняк со всесильными ханами. И «Хитрый бадарчи» всегда выходит победителем в таких состязаниях и всегда помогает восстановить справедливость, помогает тому, кто бессилен перед беззаконием, перед властью и богатством («Хитрый бадарчи», «Бадарчи-судья» и др. ).

Монгольские сказки в чем-то сродни притче. В них раскрывается история типичная, которая может случиться с каждым, рассказывается конкретный случай. От притчи их отличает то, что не нужно докапываться до аллегорического смысла. История конкретна, да и рассказчик спешит сделать вывод, подчеркнуть основной смысл рассказанного. Например, в «Сказке о дружбе» говорится: «Потому что, когда у человека есть верные друзья, беда боится входить в юрту такого человека», или: «Так часто бывает: другому человеку смерть готовишь, а своя беда уже в юрту вошла».

На русском языке издано несколько сборников монгольских сказок, и они входят в сборники сказок разных народов. В 20-е годы наступает новый этап в развитии детской литературы. Инициаторами и активными деятелями в области развития новой, современной прозы для детей были председатель Литературной академии Жамьян-Саид и писатели Дамдинсурэн и Буяннэмэх. В создании литературы специально для детей принимали участие известные ученые: филологи, фольклористы, историки, например академик и писатель Б. Ринчен.

Сегодня в Монголии насчитывается несколько десятков писателей, пишущих специально для детей. В их книгах отражается жизнь города и деревни, с ее укладом, особенностями, природой и, главным образом, чисто детскими проблемами. Герои — школьники, трудолюбивые и ленивые, конфликты в повестях или рассказах связаны именно со школьными делами детей. Однако монгольский школьник принимает участие в труде взрослых: он охотник, скотовод, земледелец, он работает рядом со взрослыми и помогает семье. Трудолюбие — одно из самых важных качеств, которое стремятся воспитать в детях монгольские писатели, ведь труд — основа благополучия общества: и нравственного, и экономического, и культурного. Почти в каждой сказке или рассказе речь идет о том, как жизненно необходимо трудиться.

В рассказах Б. Бааста «Белый козленок», «Черный козленок», «Славный Байдий» трудолюбие — главный мотив. Автор рисует беды, постигшие черного козленка и его маму из-за того, что козленок не сделал запасов на зиму, не приготовил жилище. Писатель прославляет Байдия, ученика седьмого класса, за то, что тот охотился как настоящий мужчина. Да и во многих рассказах других монгольских писателей главное — прославление труда. Многие писатели рассказывают о народной революции, о том, как она изменила жизнь бедняков, как дети помогали партизанам (Д. Гармаа. «Незнакомец», «Замарашка»), причем часто; в этих рассказах изображается бытовая сценка, либо описывается случай, но все это очень лаконично, подобно тому как передается устное предание.

На русский язык переведены два сборника рассказов: «Ты живешь для народа» и «Славный Байдий».

Детская и художественная литература Монголии: сочинение

Cочинение «Детская и художественная литература Монголии»

В 1921 году в Монголии произошла народная революция. До революции Монголия была одной из самых отсталых стран с почти поголовной неграмотностью. Пастухи, охотники и земледельцы не имели доступа к феодальной культуре, которая развивалась либо при монастырях, где имелись типографии для печатания религиозных книг, Либо среди небольшой образованной прослойки высших классов. Народ создавал свою собственную культуру, письменные памятники культуры ходили в списках, с помощью кисти и туши переписывались книги для чтения, которые затем передавались из рук в руки теми, кто умел читать. Недаром в народных сказках бедняк часто посылает своего сына в город, чтобы он там научился читать и писать.

Среди рукописных книг были и такие, которые в равной степени годились и взрослому и юному читателю, например приключенческая повесть «История о монахе и шутовстве»; фантастический роман «Дорога на Запад, удивительные приключения из старых и новых времен». Эти книги в течение столетий служили развлечением и поучением молодому поколению и в пересказах. Монгольские сказки удивительно отражают весь быт, все социальные и нравственные проблемы народа. Одним из постоянных сказочных персонажей становится козленок, который был товарищем игр деревенских ребятишек. Надо еще учесть, что деревни в нашем смысле слова в те времена почти не было. Скотоводы перекочевывали с места на место в поисках пастбищ для скота, перенося свои юрты и немудреный скарб. Сказки о непослушном козленке, о глупом козленке, о ленивом козленке составляли обширный репертуар, предназначенный детям. Козленок «пародировал» или «моделировал» поведение детей. Все, что с ним случалось, служило предостережением от последствий глупых поступков, невинной лжи и т. д.

Другой часто встречающийся мотив — это стремление учиться, уверенность в том, что человека грамотного обходит беда. В сказке «Счастье Ананды» отец заставил сына выучиться грамоте, игре на флейте и игре в шахматы. И все это пригодилось Ананде, а его сверстник, который считал, что богатство освобождает его от любых усилий чему-нибудь научиться, спасается от гибели только благодаря Ананде.

Много сказок посвящено героям, которые, не думая о себе, делают добро людям. Одна из сказок так и называется «Не для себя человек родится», но и во многих других сказках проходит эта идея красной нитью (в том числе любовь к отечеству, ради которого герои жертвуют жизнью,— «Батор-Седкилту»): «Дам-дин-музыкант», «Сказка о дружбе» и другие.

Много сказок о хитрецах, которые всегда нищие, бродяги, не стремящиеся к обогащению. Для них самое главное справедливость. Чем еще, как не умом и хитростью, мог состязаться бедняк со всесильными ханами. И «Хитрый бадарчи» всегда выходит победителем в таких состязаниях и всегда помогает восстановить справедливость, помогает тому, кто бессилен перед беззаконием, перед властью и богатством («Хитрый бадарчи», «Бадарчи-судья» и др. ).

Монгольские сказки в чем-то сродни притче. В них раскрывается история типичная, которая может случиться с каждым, рассказывается конкретный случай. От притчи их отличает то, что не нужно докапываться до аллегорического смысла. История конкретна, да и рассказчик спешит сделать вывод, подчеркнуть основной смысл рассказанного. Например, в «Сказке о дружбе» говорится: «Потому что, когда у человека есть верные друзья, беда боится входить в юрту такого человека», или: «Так часто бывает: другому человеку смерть готовишь, а своя беда уже в юрту вошла».

На русском языке издано несколько сборников монгольских сказок, и они входят в сборники сказок разных народов. В 20-е годы наступает новый этап в развитии детской литературы. Инициаторами и активными деятелями в области развития новой, современной прозы для детей были председатель Литературной академии Жамьян-Саид и писатели Дамдинсурэн и Буяннэмэх. В создании литературы специально для детей принимали участие известные ученые: филологи, фольклористы, историки, например академик и писатель Б. Ринчен.

Сегодня в Монголии насчитывается несколько десятков писателей, пишущих специально для детей. В их книгах отражается жизнь города и деревни, с ее укладом, особенностями, природой и, главным образом, чисто детскими проблемами. Герои — школьники, трудолюбивые и ленивые, конфликты в повестях или рассказах связаны именно со школьными делами детей. Однако монгольский школьник принимает участие в труде взрослых: он охотник, скотовод, земледелец, он работает рядом со взрослыми и помогает семье. Трудолюбие — одно из самых важных качеств, которое стремятся воспитать в детях монгольские писатели, ведь труд — основа благополучия общества: и нравственного, и экономического, и культурного. Почти в каждой сказке или рассказе речь идет о том, как жизненно необходимо трудиться.

В рассказах Б. Бааста «Белый козленок», «Черный козленок», «Славный Байдий» трудолюбие — главный мотив. Автор рисует беды, постигшие черного козленка и его маму из-за того, что козленок не сделал запасов на зиму, не приготовил жилище. Писатель прославляет Байдия, ученика седьмого класса, за то, что тот охотился как настоящий мужчина. Да и во многих рассказах других монгольских писателей главное — прославление труда. Многие писатели рассказывают о народной революции, о том, как она изменила жизнь бедняков, как дети помогали партизанам (Д. Гармаа. «Незнакомец», «Замарашка»), причем часто; в этих рассказах изображается бытовая сценка, либо описывается случай, но все это очень лаконично, подобно тому как передается устное предание.

На русский язык переведены два сборника рассказов: «Ты живешь для народа» и «Славный Байдий».

Монгольская поэтика

Письменная традиция монголов сравнительно молода. Дошедшие до нас памятники позволяют датировать ее возникновение 13 веком. С этого времени литература монголов прошла несколько этапов, связанных со стадиальным развитием и влиянием на нее инонациональных традиций. Однако вплоть до начала 20 века монгольская литература оставалась литературой средневекового типа, в ней сохранялись синкретизм литературных родов, тесная связь с фольклором, нечеткое разграничение функциональных и художественных начал, неразвитость элементов авторского творчества, аморфное состояние жанровой системы и соответственно — неразработанность жанровых обозначений. Учения о теории литературы в полном смысле этого слова монголами до 20 века не было создано, существовавшее — затрагивало лишь узкую область литературы. Понятия и термины были подвижны и зачастую не отражали даже родовых различий. Например, тууж (повествование) употреблялось для названия прозаических и поэтических, литературных и эпических произведений. Слово шулэг (стихи) обозначало поэтическую речь, но термина, определявшего прозу, долгое время не было. Иногда складывалась традиция употребления с тем или иным сюжетом или произведением устойчивого жанрового определения, которое таким образом становилось частью названия. К примеру, дидактические стихи о споре мальчика с богатырями Чингис-хана о вине известны под названием «Шастрао мальчике-сироте». Многие обозначения, воспринимаемые как жанровые, на самом деле указывают на внешние черты манускрипта или ксилографа. Так, термин судар — изначально название канонических произведений буддизма, авторство которых приписывалось Буд де Шакьямуни, постепенно стал обозначать несброшюрованную книгу, состоящую из длинных узких листов. В виду сказанного описание жанрового разнообразия монгольской литературы, а также проблем стихосложения и стиля, исходя лишь из ее собственных традиционных взглядов и классификаций, представляется трудновыполнимым. Использование понятийной и терминологической системы европейского классического литературоведения неизбежно, хотя, возможно, она и не вполне отражает специфику монгольской литературы 13-19 веков.

Наиболее древний жанр монгольской поэтики

К наиболее древнему пласту относится жанр исторической летописи с элементами эпоса, представленный первым крупным памятником монгольской литературы — «Сокровенным сказанием монголов» (13 век). Этот жанр обозначался монголами как товчоо (сказание) и в видоизмененном виде просуществовал до начала 20 века. К 17 веку в произведениях, написанных в традициях «Сокровенного сказания», генеалогическое начало стало замещаться летописным, эпическое — литературным, легендарное — историческим. Соответственно они получили уже и другие обозначения — товч (сказание), эрих (четки), туух (история), толь (зерцало). Между этими терминами нет четких различий, все они подразумевают прозаические произведения на историческую тему, преимущественно — о Чингис-хане и истории монгольского государства. Образцами этого жанра являются «Драгоценное сказание» Саган-Сэцэна (17 век), «Хрустальные четки» Рашпунцага (18 век), «Хрустальное зерцало» Джамбадорджа (19 век).

Поэтические жанры 13-14 веков

Поэтические жанры 13-14 веков восходят к фольклорному творчеству и шаманской поэзии. Это — песни (дуу), диалогические песни (харилцаадуу), афористическая поэзия (сургаал), восхваления (магтаал), благопожелания (ероол), молитвы (залбирал), проклятия (хараал), заклинания (шившлэг). Широко были распространены афористические стихи «Ключ разума» и «Поучения Чингис-хана», к чуть более позднему времени относится известная «Хвала шести тумэнов монголов». Эти жанры органично вошли в монгольскую литературу и просуществовали до 20 века, а некоторые из них продолжают быть продуктивными и в настоящее время. От раннего периода сохранилось также и несколько сочинений, относящихся к религиозно-философской поэзии. Их автор — Чойджи-Одсэр (14 век), переводчик на монгольский язык буддийских текстов. Литературные версии эпических произведений носят название тууль. До нас дошли ксилографические издания и рукописи многочисленных версий крупнейшей эпической поэмы «Гэсэриада», различные списки «Джангариады», «Хан-Харангуя». Они составляют книжную эпическую традицию. Это — произведения героического эпоса, полные фольклорных мотивов и повествующие о борьбе богатыря с врагами, чудовищами. Едва ли между ними можно провести четкую грань по жанровому признаку, но сложилось так, что «Гэсэриаду», в большей степени обладающую чертами героического эпоса, называли тууж («Гэсэрийн тууж»), а «Джангариаду», стоящую ближе к сказочному эпосу — улгэр («Жангарын улгэр»). Обозначение улгэр употреблялось и для эпических и книжно-эпических произведений малых форм — сказок, новелл, басен.

Собственная художественная литература

Появление начатков собственно художественной литературы в Монголии можно отнести 17 веку, пришедшему на смену периоду, часто называемому «темным» из-за отсутствия письменных памятников (15-16 веков). Подобные изменения связаны с широким распространением буддизма в его тибетской форме и с ним — буддийской литературной традиции. С этого времени тибетская литература становится для монголов классикой, и монгольская — развивается рядом с ней, частично погружаясь в нее, частично отталкиваясь от ее образцов. На характер монгольской литературы в этот период оказывает большое влияние переводческая деятельность, охватывающая переводы с тибетского языка буддийских канонических и неканонических произведений. Кроме того, она живет на фоне мощной письменной традиции функционального, специального назначения — философской, ритуальной, клерикально-исторической, биографической. Один из истоков монгольской беллетристики следует искать в ослаблении в данных жанрах функциональных начал и усилении развлекательного заряда. От этого времени до нас дошло несколько произведений, включенных в исторические летописи. К таковым относятся сюжетные повествования небольшого размера, имеющие эпический характер и называемые домог. Они обычно рассказывают о каком-то одном эпизоде из жизни исторических лиц или мифологических персонажей: «Легенда об Аргасунхорчи», «Легенда о Мандухай-Сэцэнхатун». Возникает жанр тууж — «Повесть об Эндурэлхане», «Повесть о Зеленой Дараэхэ», «Повесть о небесной деве Нарангэрэл» и пр. Эти повествования, как правило, используют сюжеты индийского и тибетского сказочного фольклора, содержат в большей или меньшей мере проповедь буддийских идей, опираются на широкое устное бытование данных сюжетов и имеют прозо-поэтическое построение. Для обозначения подобных сочинений иногда употреблялись термины намтар (жизнеописание) и цадиг (джатака).

Тибетская литература и монгольская поэтика

Из тибетской литературы приходит и другой жанр. Это — циклы литературных сказок или новелл, использующих также сюжетику индо-тибетского происхождения. Некоторые из них имеют форму тайлбар (комментарий), в которой рассказываются те или иные истории, упомянутые в стихотворных дидактических трактатах индийских и тибетских авторов — комментарий к «Капле, питающей людей» индийского философа Нагарджуны (2 век), комментарий к «Субхашите» тибетского поэта Сакьяпандиты (13 век). Другие сохраняют форму индийских «обрамленных повестей» — «Повесть о Бигирмид жидхане», «Волшебный мертвец», «Сказки попугая». Самым популярным поэтическим жанром этого периода является сургаал или сургаалын шулэг (поучения, дидактические стихи) — «Поучения уратского Мэргэнгэгэна» (18 век), «Наставления попугая» Тобагэгэна (рубеж 18-19 веков), «Песня о вселенной» Пятого Джебдзундамбахутухты (1615—41). Большое количество поучений остается анонимным — «Сила одной буквы», «Четверостишья о том, что следует принять, а что — отринуть» и пр. Сургаалы основаны на идеях буддийской морали, но часто выходят за рамки узко религиозной проповеди и содержат фольклорные мотивы. Этот жанр восходит, с одной стороны, к афористической поэзии древности, а с другой — к тибетскому жанру лэгшад, характерной особенностью которого было сочетание поучений религиозного и светского характера. Развивается жанр вступительных (эхлэлийн шу лэг), вставных (завсрын шулэг) и заключительных стихов (тогсголийн шулэг). Монгольские переводчики и сочинители включали в свои труды стихотворные вступления, перебивки и заключения или колофоны, содержащие рассказ о традиции, на которую они опирались, своих учителях, теме и содержании сочинения, а также о себе. Наиболее известны заключительные стихи Саган-Сэцэна к его историческому труду «Драгоценное сказание» (17 век), стихи Саджа-Дондова (18 век) к его переводам тибетских сочинений «Манигамбум», «Бадмагатан».

Монгольская поэтика в 19 веке

Некоторые качественные изменения, свидетельствующие о формировании литературы нового времени, принес 19 век. Появляются новые жанры. Большой популярностью пользуются произведения, написанные в жанре уг (слово, жалоба). Это небольшие и, как правило, стихотворные сочинения, имеющие аллегорическую форму и критическую направленность, обращенную к человеческим порокам и общественному несовершенству. К этому жанру относятся «Разговор овцы, козы и коровы» Агванхайдава (1779-1838), «Жалоба старой коровы», «Слово сиротинкиантилопы» Ишсамбуу (1847-96), «Слово тающего снега», «Слово о хороших и плохих писцах» Хульчи-Сандага (1825-60). Начинает формироваться драма (жужиг). Ее истоками явились диалогические песни, литературные произведения на религиозно-дидактические темы, написанные в форме диалогов, и тибетские театральные представления на мифологические темы. Самое крупное произведение этого жанра — сочинение Дандзанравджи (1803-56) «Жизнеописание лунной кукушки».

В этот период монгольская литература испытывает влияние другой крупной литературной традиции — китайской. На пересечении историко-генеалогических жанров монголов и жанра китайского средневекового романа возник монгольский исторический роман. С полном основанием можно говорить лишь об одном таком романе—«Синей книге» (1882) Инджинаша (1837-92), ставшем этапом в развитии монгольской литературы. Оно написано на классическую для монголов тему — о жизни Чингисхана и продолжает традицию исторических летописей, однако содержит элементы вымысла, новые композиционные и стилистические решения. Автор назвал роман «Синей книгой» («Хох судар»), что отражает новое значение термина судар, появившееся в 18-19 веках, крупная прозаическая форма, написанная на историческую тему.

Развивается лирическая поэзия. Появление в произведениях лирического героя связано с гражданской, любовной, религиозной поэзией. Характерным для этого периода является творчество поэтов Гулрансы (1820-51), Хишигбата (1849-1916), Лувсандондова (1854-1909). В 19 веке стремительно вырастает роль сатирической поэзии. Таковы произведения Дандзанванджила (1854-1907), направленные против необразованности ламства, корыстолюбия князей, темноты аратов и т.д.

Характерная черта монгольской литературы 17 — начала 20 века — развитие тибето-язычного творчества монголов. Первоначальные попытки ведения религиозной службы и монастырского обучения на монгольском языке сменились использованием тибетского. В результате появился большой класс образованных монахов, писавших потибетски, в том числе и литературные произведения. Многие из них создавали свои творения на двух языках. В русле этой традиции созданы произведения в жанрах намтар (жизнеописание), сансэржим (ритуальные стихи при воскурении, вознесении богам жертвы вином или другой влагой), гур (религиозно-философские стихи), лэгшад (дидактические стихи), чойджун (история религии), дэлб (комментарий). Наиболее известны тибетоязычные авторы Дзаяпандита Лувсанпринлэй (1643-1715), Сумбахамбо Ишбалджир (1704-88), Чахаргэбши Лувсанчултим (1740-1810), Алашаньский Дандарлхарамба (1759—1842), Дандзанравджа. Поэтическое творчество этих авторов опиралось на учение о поэтике индийского теоретика литературы 7 века Дандина, описанное им в трактате «Кавьядарша». Популярность поэтики Дандина в Монголии имела истоки в его широком распространении в Тибете. Учение Дандина выявляло и регламентировало лингвистические элементы художественного произведения. Языковые поэтические средства (чимэг, перевод санскритского alamkara — украшение) он подразделял на относящиеся к форме слова и к его смыслу. К первым он относил аллитерацию, повторы слогов и слов и прочее, ко вторым — сравнения, метафоры, гиперболы. Стремление монгольских авторов ориентироваться на установленный поэтикой Дандина канон привело к проникновению в поэтическое творчество монголов не только на тибетском, но и на монгольском языке большого количества образов и устойчивых тропов индийской поэзии. Так, большое количество иносказаний, аллегорий, символических образов в монгольской поэзии 17—19 веков имеют индийские корни. Возникла традиция комментирования трактата Дандина, вылившаяся в особое направление литературного творчества и имевшая целью приспособить идеи индийского литературного канона к монгольской поэзии и строю монгольского языка. Примером такого комментария является сочинение Ханчинхамбо Джамьянгарава (1861-1918) «Мелодичная песнь Эсруа».

Монгольская поэтика до начала 20 века опиралась на сравнительно слабо развитую понятийную и терминологическую базу, которая в малой степени отражала жанровые черты произведения, скорее указывая на его тему и традиции, в которых оно было создано. С 1920-х Монголии под влиянием русской и европейской культуры стала развиваться новая литература. Она вызвала к жизни и новые представления о поэтике.

Вопрос о характере монгольского стихосложения до нашего времени не решен окончательно, хотя он неоднократно обсуждался в научных исследованиях. Его специфика обусловлена фонетическим, морфологическим и синтаксическим строем монгольского языка, в частности, такими чертами, как отсутствие ярко выраженного ударения, принадлежность к агглютинативным языкам и наличие фиксированного положения предиката в конце предложения. Это исключает тонический, силлабический или метрический принципы организации поэтической речи. Главными элементами монгольского стихосложения являются ритм, аллитерация первых слогов в строке и часто — синтаксический параллелизм. Для фольклорной поэзии характерны короткие строки, нечеткая строфика, строфа, чаще всего состоящая из двух строк, и нерегулярная аллитерация. Литературная же поэзия, несомненно, выросшая из устной, отличается сравнительно длинной строкой, более строгим делением на строфы, организованным средствами аллитерации и синтаксического параллелизма. Самая распространенная форма строфы—состоящая из четырех строк. Однако под влиянием танской поэзии Китая встречается и восьмистрочная строфа.

Детская и художественная литература Монголии: сочинение

Cочинение «Детская и художественная литература Монголии»

В 1921 году в Монголии произошла народная революция. До революции Монголия была одной из самых отсталых стран с почти поголовной неграмотностью. Пастухи, охотники и земледельцы не имели доступа к феодальной культуре, которая развивалась либо при монастырях, где имелись типографии для печатания религиозных книг, Либо среди небольшой образованной прослойки высших классов. Народ создавал свою собственную культуру, письменные памятники культуры ходили в списках, с помощью кисти и туши переписывались книги для чтения, которые затем передавались из рук в руки теми, кто умел читать. Недаром в народных сказках бедняк часто посылает своего сына в город, чтобы он там научился читать и писать.

Среди рукописных книг были и такие, которые в равной степени годились и взрослому и юному читателю, например приключенческая повесть «История о монахе и шутовстве»; фантастический роман «Дорога на Запад, удивительные приключения из старых и новых времен». Эти книги в течение столетий служили развлечением и поучением молодому поколению и в пересказах. Монгольские сказки удивительно отражают весь быт, все социальные и нравственные проблемы народа. Одним из постоянных сказочных персонажей становится козленок, который был товарищем игр деревенских ребятишек. Надо еще учесть, что деревни в нашем смысле слова в те времена почти не было. Скотоводы перекочевывали с места на место в поисках пастбищ для скота, перенося свои юрты и немудреный скарб. Сказки о непослушном козленке, о глупом козленке, о ленивом козленке составляли обширный репертуар, предназначенный детям. Козленок «пародировал» или «моделировал» поведение детей. Все, что с ним случалось, служило предостережением от последствий глупых поступков, невинной лжи и т. д.

Другой часто встречающийся мотив — это стремление учиться, уверенность в том, что человека грамотного обходит беда. В сказке «Счастье Ананды» отец заставил сына выучиться грамоте, игре на флейте и игре в шахматы. И все это пригодилось Ананде, а его сверстник, который считал, что богатство освобождает его от любых усилий чему-нибудь научиться, спасается от гибели только благодаря Ананде.

Много сказок посвящено героям, которые, не думая о себе, делают добро людям. Одна из сказок так и называется «Не для себя человек родится», но и во многих других сказках проходит эта идея красной нитью (в том числе любовь к отечеству, ради которого герои жертвуют жизнью,— «Батор-Седкилту»): «Дам-дин-музыкант», «Сказка о дружбе» и другие.

Много сказок о хитрецах, которые всегда нищие, бродяги, не стремящиеся к обогащению. Для них самое главное справедливость. Чем еще, как не умом и хитростью, мог состязаться бедняк со всесильными ханами. И «Хитрый бадарчи» всегда выходит победителем в таких состязаниях и всегда помогает восстановить справедливость, помогает тому, кто бессилен перед беззаконием, перед властью и богатством («Хитрый бадарчи», «Бадарчи-судья» и др. ).

Монгольские сказки в чем-то сродни притче. В них раскрывается история типичная, которая может случиться с каждым, рассказывается конкретный случай. От притчи их отличает то, что не нужно докапываться до аллегорического смысла. История конкретна, да и рассказчик спешит сделать вывод, подчеркнуть основной смысл рассказанного. Например, в «Сказке о дружбе» говорится: «Потому что, когда у человека есть верные друзья, беда боится входить в юрту такого человека», или: «Так часто бывает: другому человеку смерть готовишь, а своя беда уже в юрту вошла».

На русском языке издано несколько сборников монгольских сказок, и они входят в сборники сказок разных народов. В 20-е годы наступает новый этап в развитии детской литературы. Инициаторами и активными деятелями в области развития новой, современной прозы для детей были председатель Литературной академии Жамьян-Саид и писатели Дамдинсурэн и Буяннэмэх. В создании литературы специально для детей принимали участие известные ученые: филологи, фольклористы, историки, например академик и писатель Б. Ринчен.

Сегодня в Монголии насчитывается несколько десятков писателей, пишущих специально для детей. В их книгах отражается жизнь города и деревни, с ее укладом, особенностями, природой и, главным образом, чисто детскими проблемами. Герои — школьники, трудолюбивые и ленивые, конфликты в повестях или рассказах связаны именно со школьными делами детей. Однако монгольский школьник принимает участие в труде взрослых: он охотник, скотовод, земледелец, он работает рядом со взрослыми и помогает семье. Трудолюбие — одно из самых важных качеств, которое стремятся воспитать в детях монгольские писатели, ведь труд — основа благополучия общества: и нравственного, и экономического, и культурного. Почти в каждой сказке или рассказе речь идет о том, как жизненно необходимо трудиться.

В рассказах Б. Бааста «Белый козленок», «Черный козленок», «Славный Байдий» трудолюбие — главный мотив. Автор рисует беды, постигшие черного козленка и его маму из-за того, что козленок не сделал запасов на зиму, не приготовил жилище. Писатель прославляет Байдия, ученика седьмого класса, за то, что тот охотился как настоящий мужчина. Да и во многих рассказах других монгольских писателей главное — прославление труда. Многие писатели рассказывают о народной революции, о том, как она изменила жизнь бедняков, как дети помогали партизанам (Д. Гармаа. «Незнакомец», «Замарашка»), причем часто; в этих рассказах изображается бытовая сценка, либо описывается случай, но все это очень лаконично, подобно тому как передается устное предание.

На русский язык переведены два сборника рассказов: «Ты живешь для народа» и «Славный Байдий».

Ссылка на основную публикацию
×
×