Синявский Андрей Донатович (Абрам Терц): сочинение

Андрей Синявский

Страна:Россия
Родился:8 октября 1925 г.
Умер:25 февраля 1997 г.

Псевдонимы:
Жанры:

Сюрреализм
Фантастика

Андрей Донатович Синявский (литературный псевдоним — Абрам Терц) — русский литературовед, писатель, литературный критик, редактор, политзаключённый, политэмигрант.

Андрей Синявский родился 8 октября 1925 года в Москве. Отец — Донат Евгеньевич Синявский (1895—1960), из дворянской семьи, со студенческих лет ушедший в революцию, член партии социалистов-революционеров, был исключён из Горного института (С.-Петербург) в 1913 году за активное участие в студенческом революционном движении, до 1917 г. отбывал ссылку в местечке Озерки. После революции — член партии левых эсеров, заведующий Сызранским уездным отделом народного образования, с ноября 1921 г. по февраль 1922 г. — директор местного представительства Российско-Американского комитета помощи голодающим детям. В 1924 г. был арестован по ложному обвинению и вскоре освобождён без последствий, переехал в Москву и занялся литературной деятельностью. Мать — Евдокия Ивановна, из крестьян, училась на Бестужевских курсах, работала в библиотеке им. Ленина.

С началом Отечественной войны семья эвакуировалась в Сызрань, где Андрей Синявский в 1943 г. окончил школу и в том же году был призван в армию. Служил радиомехаником на аэродроме.

В 1945 г. поступил на заочное отделение филологического факультета МГУ, после демобилизации в 1946 г. перешёл на дневное. В том же году женился на Инне Гильман, которой был увлечён ещё со школьных лет. В университете занимался на спецсеминаре, посвящённом творчеству В.В. Маяковского. В 1949 г. окончил филологический факультет МГУ и поступил в аспирантуру. В 1950-м — первые публикации: работа о творчестве Маяковского в «Вестнике МГУ» и в журнале «Знамя».

21 декабря 1950 г. в рамках кампании по выявлению уцелевших меньшевиков и эсеров был вновь арестован Д.Е. Синявский, приговорён к ссылке, которую отбывал в с. Рамено Куйбышевской обл., после смерти Сталина амнистирован, а потом и реабилитирован.

В 1952 году Андрей Синявский успешно защитил кандидатскую диссертацию и поступил на работу научным сотрудником в Институт мировой литературы им. М. Горького (ИМЛИ), преподавал в МГУ на факультете журналистики, в 1957—1958 вёл на филологическом факультете МГУ семинар по русской поэзии XX века, с 1957 г. преподавал также в Школе-студии МХАТ.

В конце 1950-х — первой половине 1960-х гг. Синявский был одним из ведущих литературных критиков журнала «Новый мир», главным редактором которого являлся Александр Твардовский. В начале 1960-х годов журнал считался наиболее либеральным в СССР. Синявский — автор литературоведческих работ о творчестве М. Горького, Б. Пастернака, А. Ахматовой, О. Берггольц.

В те же годы за авторством Синявского публикуются несколько статей в трёхтомной «Истории русской советской литературы» и в первых двух томах «Краткой литературной энциклопедии», выходят и написанные в соавторстве монографии — «Пикассо» (соавтор — Игорь Голомшток, 1960) и «Поэзия первых лет революции: 1917—1920» (соавтор — Андрей Меньшутин, 1964).

В 1963 году происходят изменения в семейной жизни Андрея Синявского: он расстаётся со своей первой женой Инной Гильман и вступает в брак с Марией Розановой, с которой проживёт до конца жизни. В 1964 году у них родился сын Егор.

В середине 1950-х годов Синявский начал писать художественную прозу. Но сфера его творческих интересов не как критика или литературоведа, а как прозаика распространялась за пределы возможностей публикации в СССР. Стилистически его рассказы, повести и эссе слишком сильно отличались от всего, что появлялось на страницах официальной советской печати, однако писать «в стол» Синявский не хотел и при помощи дочери французского дипломата Элен Замойской начал передавать свои произведения за границу. В 1959 году в Париже было опубликовано эссе «Что такое социалистический реализм?», затем вышли рассказы «В цирке», «Ты и я», «Квартиранты», «Графоманы», повести «Суд идёт», «Гололедица» и «Любимов», эссе «Мысли врасплох». Под всеми этими текстами стояло имя «Абрам Терц», взятое Синявским из одесской блатной песни («Абрашка Терц, карманник всем известный…»).

Наивысшим достижением Синявского — литературного критика в советский период его творчества, по признанию большинства экспертов, стала публикация вступительной статьи к вышедшему летом 1965 года в серии «Библиотека поэта» фундаментальному изданию — сборнику «Стихотворения и поэмы» выведенного из забвения и фактически реабилитированного во время «оттепели» Бориса Пастернака.

Но уже осенью того же 1965 года Синявский был арестован: органам КГБ стало известно, кто скрывается под псевдонимом Абрам Терц. Одновременно с Синявским был арестован и писатель Юлий Даниэль, также публиковавший свои произведения за рубежом под псевдонимом Николай Аржак и также вычисленный органами госбезопасности.

Существуют различные версии того, как КГБ удалось раскрыть псевдонимы Синявского и Даниэля, но ни одна из них не может считаться доказанной. «О том, как КГБ узнало о том, кто такие Абрам Терц и Николай Аржак, в точности неизвестно до сих пор, однако утечка информации, безусловно, произошла за пределами СССР: Ю. Даниэлю на допросе показали правленный его рукой экземпляр его повести «Искупление», который мог быть найден только за рубежом», — пишет Александр Даниэль.

Писателей обвинили в написании и передаче для напечатания за границей произведений, «порочащих советский государственный и общественный строй». Даниэль был обвинён в написании повестей «Говорит Москва» и «Искупление» и рассказов «Руки» и «Человек из МИНАПа». Синявский был обвинён в написании повестей «Суд идёт» и «Любимов», статьи «Что такое социалистический реализм», а также в том, что пересылал за границу произведения Даниэля.

В феврале 1966 года состоялся суд: А. Синявский был осуждён на 7 лет, Ю. Даниэль — на 5 лет лишения свободы в исправительно-трудовой колонии строгого режима по статье 70 УК РСФСР «антисоветская агитация и пропаганда». Суд над писателями, известный как «Процесс Синявского—Даниэля», сопровождался тенденциозным освещением в печати и был задуман как пропагандистское шоу с разоблачениями и покаяниями, однако ни Синявский, ни Даниэль виновными себя не признали. Многие писатели распространяли открытые письма в поддержку осуждённых писателей. Процесс Синявского—Даниэля связывают с началом второго периода демократического (диссидентского) движения в СССР.

Вышедший совсем незадолго до ареста Синявского сборник Пастернака «Стихотворения и поэмы» мгновенно стал раритетом, так как в большей части тиража вступительная статья Синявского была вырезана.

В лагере особого режима Синявский работал грузчиком. Как он впоследствии вспоминал, «ни на шарашке, ни лагерным придурком, ни бригадиром я никогда не был. На моем деле, от КГБ, из Москвы, было начертано: „использовать только на физически тяжелых работах“, что и было исполнено». Однако возможность переписываться с женой была, и Синявский в этих письмах пересылал ей фрагменты будущих книг. Мария Розанова вспоминала: «Синявский отправлял свои эпистолы 5 и 20-го числа каждого месяца… За лагерные годы я получила от А.С. 127 писем…» Из писем жене составлены «Прогулки с Пушкиным», «Голос из хора», «В тени Гоголя», которые впервые также были опубликованы за рубежом, но уже после освобождения и эмиграции писателя.

Под давлением общественности — в первую очередь мировой — Синявский был освобождён из заключения досрочно: 8 июня 1971 года — помилован Указом Президиума Верховного Совета РСФСР.

В 1973 году по приглашению французских славистов из Сорбонны и с разрешения советских властей вместе с женой и восьмилетним сыном эмигрировал во Францию. «Ведь я почему эмигрировал? — объяснял Андрей Донатович. — По единственной причине: хотел остаться собою, Абрамом Терцем, продолжать писать. И мне сказали: не уедете, — значит, поедете обратно в лагерь…»

Андрей Синявский поселился с семьёй в пригороде Парижа — Фонтене-о-Роз, с 1973 года преподавал русскую литературу в Сорбонне. В 1973—1975 гг. в эмигрантских издательствах вышли три книги, написанные в период заключения: «Голос из хора», «Прогулки с Пушкиным», «В тени Гоголя». На обложке каждой из них значилось имя Абрам Терц. И в последующих публикациях Синявский, несмотря на свой новый статус политэмигранта и профессора Сорбонны, продолжает использовать этот псевдоним. «Он гораздо моложе меня. Высок. Худ. Усики, кепочка. Ходит руки в брюки, качающейся походкой. В любой момент готов полоснуть не ножичком, а резким словцом, перевёрнутым общим местом, сравнением… Случай с Терцем сложнее, чем просто история псевдонима… Терц — мой овеществлённый стиль, так выглядел бы его носитель». Это творческое разделение на два образа, на две литературные ипостаси сохранится до конца жизни: Синявский — это кабинетный учёный-филолог, и его именем подписаны только статьи в жанре «строгого литературоведения», ряд публицистических статей, а также написанные в эмиграции монографии, Абраму Терцу же принадлежит вся проза и основной массив литературоведческих эссе.

На протяжении 1974—75 гт. материалы Синявского регулярно появлялись в журнале «Континент», однако разногласия с его редактором В. Максимовым и оказывавшим ощутимое влияние на политику журнала А. Солженицыным привели к тому, что Синявский прекратил сотрудничество с «Континентом» и с 1978 года начал вместе с Марией Розановой издавать собственный журнал — «Синтаксис».

На основе лекций, прочитанных в Сорбонне в 1970-е—1980-е гг., Андрей Синявский написал «Опавшие листья В. В. Розанова», «Основы советской цивилизации», «Иван-дурак»; под авторством Абрама Терца вышли автобиографический роман «Спокойной ночи», рассказы «Крошка Цорес» и «Золотой шнурок». Все эти произведения впервые были напечатаны за рубежом.

С началом перестройки в СССР, вместе с объявленной гласностью и набирающей ход демократизацией общественной и культурной жизни к отечественному читателю постепенно начинают возвращаться произведения писателей-эмигрантов. С 1989 года вновь публикуется на родине и Андрей Синявский — сначала в периодике (перепечатка опубликованных за рубежом статей, фрагментов книг, многочисленные интервью), а затем и в книжных изданиях. В 1992 году в издательстве «Старт» вышел двухтомник, в котором были напечатаны почти все произведения Абрама Терца. В последующие годы российскими издательствами были опубликованы и остальные произведения Синявского.

В 1991 году состоялась и политическая реабилитация Андрея Синявского: 17 октября 1991 года в «Известиях» появилось сообщение о пересмотре дела Синявского и Даниэля за отсутствием в их действиях состава преступления.

Андрей Синявский был членом Баварской академии изящных искусств, почётным доктором Гарвардского университета (1991), почётным доктором РГГУ (1992), членом международного редсовета журнала “Arbor mundi. Мировое древо”. Лауреат премии «Писатель в изгнании» Баварской академии изящных искусств (1988).

Андрей Синявский скончался 25 февраля 1997 года, похоронен в Фонтене-о-Роз под Парижем.

Написанный на исходе жизни роман «Кошкин дом» был опубликован журналом «Знамя» уже после смерти писателя — как и все его художественные произведения, под псевдонимом Абрам Терц.

Фантастическое в творчестве автора

До эмиграции Синявским был опубликован в советской периодической печати ряд литературоведческих работ, в том числе статья о фантастике «Без скидок (О современном научно-фантастическом романе)», 1960 (сокращённый вариант был напечатан под названием «Реализм фантастики»).

В своей художественной прозе Андрей Синявский словно перевоплощается в выдуманного им автора-персонажа, Абрама Терца, мистификатора, отъявленного модерниста, не брезгующего стёбом, убийственной иронией, матерным словечком. Под именем Абрама Терца он написал несколько фантастических рассказов («В цирке», «Ты и я», «Квартиранты», «Графоманы», «Пхенц», «Крошка Цорес»), гротескно-сатирические повести «Суд идёт», «Гололедица», «Любимов».

Антиутопия «Любимов» — самое объёмное произведение «раннего» Терца. Велосипедный мастер Лёня Тихомиров, вдруг наделённый сверхъестественными способностями, решает построить коммунизм в одном, отдельно взятом городе — Любимове, не прибегая к насилию. Идея повести явно перекликается с платоновским «Котлованом».

В рассказе «Пхенц» живое существо с другой планеты притворяется человеком, а в «Крошке Цорес» Синявский-Терц идёт по фантастическому пути ещё дальше: в этой кошмарной сказке имеется даже волшебный проход в потусторонний мир, как в кэрролловской «Алисе в стране чудес».

Читать онлайн “Рассказы” автора Синявский Андрей Донатович – RuLit – Страница 1

Абрам Терц (Андрей Донатович Синявский)

Абрам Терц (Андрей Донатович Синявский) (1925-1997).

Издание: Абрам Терц (Андрей Синявский), Собрание сочинений в 2-х томах, том I.

Изд-во: СП “Старт”, Москва, 1992.

Графоманы (Из рассказов о моей жизни)

В ЦИРКЕ

…Снова грохнула музыка, зажегся ослепительный свет, и две сестры-акробатки, сильные, как медведи, изобразили трюк под названием «акробатический танец». Они ездили друг на друге в стоячем и в перевернутом виде, вдавливая красные каблуки в свои мясистые плечи, и руками, толщиною в ногу, и ногами, толщиною в туловище, выделывали всевозможные редкостные упражнения. От их чудовищно распахнутых тел шел пар.

Потом на арену выпрыгнуло целое семейство жонглеров в составе мужа с женою и четырех детенышей. Они устроили в воздухе жуткую циркуляцию, а папаша, их воспитавший, самый главный жонглер, скосил глаза к переносью и воткнул в рот палку с никелированным диском, а на нес поставил бутылку с этикеткой от жигулевского пива, а на бутылку – стакан и сверху того: зонтик – во-первых, блюдо – во-вторых, а на блюде – два графина с настоящей водою – в-третьих. Наверное, с полминуты держал он все это в зубах и ничего не уронил.

Но всех превзошел артист, именуемый Манипулятор, интеллигентный такой господинчик заграничной наружности. Был он жгучий брюнет и обладал столь гладким пробором, точно выгравировали ему плешь по линейке электрической бритвой. А пониже усы и все что полагается: галстучек, лакомые полуботинки.

Подходит с невинным видом к одной даме и вытаскивает у неё из-под шляпки настоящую белую мышь. Потом – вторую, третью и так – девять штук. Дама – в обморок. Говорит: «Ах, ах, я больше не в силах!» и требует для успокоения воды.

Тогда он подбегает к ее кавалеру справа и хватает его за нос – осторожно, двумя пальчиками, как парикмахер. А незанятой левой рукою достает из кармана рюмку и поднимает кверху, на свет, чтобы все могли убедиться в неподдельной ее пустоте. Потом резким жестом сжимает нос кавале-ру, и оттуда льется в рюмку золотистый напиток – газированный, с сиропом. И ничего не разбрызгав, подносит учтиво даме, которая пьет с наслаждением и говорит «мерси», и все вокруг смеются и хлопают от восторга в ладоши.

Как только публика стихла, Манипулятор, воротясь на арену, спросил грубым голосом у того самого, кому выпустил воду:

– Отвечайте, гражданин, побыстрее, который час на ваших часах?

Тот хвать себя за жилетку, а там ничего нет, а Манипулятор слегка поднапрягся и выплюнул ему на арену его золотые часики. А потом тем же порядком вернул разным гражданам – кому бумажник, кому портсигар, а кому, так себе, мелочь какую-нибудь: перочинный ножик, расческу – все что сумел вынуть из них за время представления. У одного старика он даже похитил сберкнижку и деликатный дамский предмет – из внутреннего потайного кармана. И все вернул по назначению под общие аплодисменты: такой был артист!

Когда все кончилось и публика начала расходиться, Косте стало обидно, что он ничего не умеет: ни ходить колесом по орбите, ни кататься на велосипеде раком – руки чтоб на педалях, а ногами чтоб держаться за руль и управлять в разные стороны. Он даже не смог бы, наверное, без предварительной практики так подбросить кепку, чтобы она сделала сальто и сама села на череп. Единственное, что Костя умел,- это сунуть в рот папироску задом наперед и не обжечься, но спокойно выпускать дым из отверстия, как паровоз или же пароход из трубы.

Но эту нетрудную штуку знал теперь любой школьник, а Косте шел двадцать шестой год и ему все надоело: целыми днями лазай по стенам, как сумасшедший, да вывинчивай перегоревшие пробки, не имея в жизни других удовольствий кроме кинофильмов и девочек.

Он встал и двинулся к выходу той решительной, упругой походкой, какою ходят во всем мире лишь фокусники и акробаты.

Случай представился сразу, и это был мужчина что надо: в шубе на меху, расстегнутой по всему фасаду. Запрудив центральную дверь широченной своей фигурой, он говорил кому-то неизвестно кому:

– Настоящую акробатку полагается видеть раздетой. И не и цирке, а на квартире, на скатерти, посреди ананасов…

Его глаза, устремленные вдаль, голубые, с зелеными искрами, не обращали на Костю ни малейшего внимания. А тот вдруг возьми да застрянь в самом ответственном месте в дверях, на многолюдном потоке, как раз напротив. Они толкали друг друга и в результате так перепутались, что трудно было бы отличить, где тут Костин клиент, а где Костя. А шуба еще энергичнее распахнула свою пушистую внутренность, и грудастый, двубортный пиджак сам собою раскрылся, и все это произошло – как фокус, без человеческого вмешательства…

Дыханье мое замирает, а пульс переселяется в пальцы. Они тихонечко тикают в такт с огибаемым сердцем, которое ходит в чужой груди, возле внутреннего кармана, и методично вспрыгивает ко мне на ладонь, не подозревая подмены, не догадываясь о моем волнующем, потустороннем присутствии. И вот одним взмахом руки я делаю чудо: толстая пачка денег перелетает, как птица, по воздуху и располагается у меня под рубахой. «Деньги ваши – стали наши»,- как поется в песне, и в этом сказочном превращении – весь фокус.

Они согреты твоим теплом, дорогой товарищ, и пахнут нежно и духовито, как девичья шея. А ты, ничего не имея, всё еще ими гордишься, и топыришь пустую грудь, рассказывая про акробат-ку, и смеешься, предвкушая, но ты смеешься и предвкушаешь напрасно. Потому что я вместо тебя поеду на такси «Победа» в ресторан «Киев», и скушаю твои сардинки, и выпью все коньяки, и буду целовать вместо тебя твоих женщин – на твой собственный счет, но в полное мое удоволь-ствие. Я не стану скупиться и, коли встретимся мы в ресторане, я напою тебя допьяна и накормлю до отвала – той самой пищей, которую ты не сумел вовремя и самостоятельно съесть. И ты еще будешь мне благодарен за это, смею тебя уверить. Ты подумаешь, что я писатель какой-нибудь, артист, заслуженный мастер спорта. А я есть не кто иной, как фокусник-манипулятор. Будем знакомы. Привет!

На улице, в темноте, Константин поднял воротник и только тогда привел в движение лицевую мускулатуру. Она с трудом подчинялась ему и была будто резиновая: ударь кулаком – отскакнет. Но Константин манипулирокал ртом по направлению к ушам и обратно, пока не вернул всему лицу первоначальную мягкость. Тогда он закурил папироску, сунул ее горящим концом в рот и пошел, пуская дым из трубы, к ближайшей автомобильной стоянке.

С тех пор у Константина Петровича началась новая жизнь. Заходит он между делом в ресторан «Киев», и едва переступает порог, уже бегут – из глубины – напомаженные официанты, восклицая отрывистыми голосами, наподобие ружейных выстрелов:

– Жалст! Жалст! Жалст!

У каждого над головою поднос, который непрерывно вращается, а там разные вина – красное и белое, или есть еще такое: «Розовый мускат». Одним словом – вся гамма к вашим, Константин Петрович, услугам.

– Нет,- говорит Константин Петрович усталым голосом и отрстраняет их вежливо ручкой,- я решительно воздерживаюсь… Плохо себя чувствую и ничего мне в жизни не надо. А давайте мне водки – белая головка – 275 грамм и микроскопический бутербродик из атлантической сельди. Только хлеба черного в бутербродик тот не кладите, а кладите батон с изюмом, да чтобы изюм пожирнее.

И сейчас же официанты – в количестве трех человек – откупоривают цветные бутылки и щелкают салфетками в воздухе, полируя бокалы и рюмки до полного зеркального блеска и обмахивая попутно пылинки с узконосых своих штиблет.

А как выпьешь для порядка 275 грамм, все чувства в твоей душе обостряются до крайности. Ты явственно различаешь и склизлый скрежет ножей, от которого ноют зубы и передергивается спинномозговая спираль, и колокольный звон стекла, пригубленного на разных уровнях, и монотонный мужской припев: «Будем здоровы! С приездом! За встречу! С приездом!» – и вопросительное хохотание женщин, которые чего-то ждут, беспрестанно вертя головами, и охорашиваются нервозно, как перед свадьбой.

В мимике официантов проглядывает обезьянья сноровка. Они прыгают между кадками с пальмами, растущими повсюду, как в Африке, и перекидываются жестяными судками с дымящи-мися борщами, или, изогнувшись над столиком, точно над бильярдом, разливают все что хотите в стаканы – падающим, коротким движением.

РАССКАЗЫ

Скачать книгу в формате:

Аннотация

Абрам Терц (Андрей Донатович Синявский) (1925-1997).

Издание: Абрам Терц (Андрей Синявский), Собрание сочинений в 2-х томах, том I.

Изд-во: СП “Старт”, Москва, 1992.

Графоманы (Из рассказов о моей жизни)

…Снова грохнула музыка, зажегся ослепительный свет, и две сестры-акробатки, сильные, как медведи, изобразили трюк под названием «акробатический танец». Они ездили друг на друге в стоячем и в перевернутом виде, вдавливая красные каблуки в свои мясистые плечи, и руками, толщиною в ногу, и ногами, толщиною в туловище, выделывали всевозможные редкостные упражнения. От их чудовищно распахнутых тел шел пар.

Потом на арену выпрыгнуло целое семейство жонглеров в составе мужа с женою и четырех детенышей. Они устроили в воздухе жуткую циркуляцию, а папаша, их воспитавший, самый главный жонглер, скосил глаза к переносью и воткнул в рот палку с никелированным дис.

Отзывы

Популярные книги

  • 31537
  • 10
  • 1

Кто такие фрейлины? Красивые девушки, которые вышивают крестиком, пудрят носики и таскаются за кор.

Фрейлина специального назначения

  • 35738
  • 5
  • 3

Кипучее, неизбывно музыкальное одесское семейство и – алма-атинская семья скрытных, молчаливых стран.

Русская канарейка. Трилогия в одном томе

  • 33842
  • 6
  • 5

БИБЛИОТЕКА ПРИКЛЮЧЕНИЙ И НАУЧНОЙ ФАНТАСТИКИ Серия основана в 1954 году НОВОСИБ.

Момент истины (В августе 44-го) Изд.1990

  • 50000
  • 4
  • 1

7 навыков высокоэффективных семей

  • 44153
  • 13
  • 10

сказка для очень теплых сердец События книги разворачиваются вокруг мальчика, которого отдали в прию.

Сказка о самоубийстве

  • 93649
  • 1
  • 60

Пролог и семь первых глав заключительного романа “Дорога домой”.

6-Великие Спящие

Дорогой ценитель литературы, погрузившись в уютное кресло и укутавшись теплым шерстяным пледом книга “РАССКАЗЫ” Синявский Андрей Донатович поможет тебе приятно скоротать время. Попытки найти ответ откуда в людях та или иная черта, отчего человек поступает так или иначе, частично затронуты, частично раскрыты. Приятно окунуться в “золотое время”, где обитают счастливые люди со своими мелочными и пустяковыми, но кажущимися им огромными неурядицами. Удивительно, что автор не делает никаких выводов, он радуется и огорчается, веселится и грустит, загорается и остывает вместе со своими героями. На протяжении всего романа нет ни одного лишнего образа, ни одной лишней детали, ни одной лишней мелочи, ни одного лишнего слова. Произведение пронизано тонким юмором, и этот юмор, будучи одной из форм, способствует лучшему пониманию и восприятию происходящего. Запутанный сюжет, динамически развивающиеся события и неожиданная развязка, оставят гамму положительных впечатлений от прочитанной книги. Это настоящее явление в литературе, которое не любишь, а восхищаешься всем естеством, оно не нравится, а приводит в неописуемый восторг. Яркие пейзажи, необъятные горизонты и насыщенные цвета – все это усиливает глубину восприятия и будоражит воображение. С первых строк понимаешь, что ответ на загадку кроется в деталях, но лишь на последних страницах завеса поднимается и все становится на свои места. По мере приближения к апофеозу невольно замирает дух и в последствии чувствуется желание к последующему многократному чтению. “РАССКАЗЫ” Синявский Андрей Донатович читать бесплатно онлайн очень интересно, поскольку затронутые темы и проблемы не могут оставить читателя равнодушным.

  • Понравилось: 0
  • В библиотеках: 0

Новинки

В этой книге предлагаются идеи создания целой коллекции забавных вязаных игрушек. Для широкого к.

Вяжем игрушки крючком

В этой книге предлагаются идеи создания целой коллекции забавных вязаных игрушек. Для широкого к.

В мире, где сила решает всё, когда древние, давно забытые всеми существа начали пробуждаться от ты.

Хранители мира Эа. Книга первая: В поисках камней.

В мире, где сила решает всё, когда древние, давно забытые всеми существа начали пробуждаться от ты.

Синявский Андрей Донатович (Абрам Терц): сочинение

Андрей Синявский родился в Москве в семье бывшего левого эсэра, не чуждого литературных интересов, Доната Синявского. С началом Отечественной войны семья эвакуировалась в Сызрань, где Синявский в 1943 г. окончил школу и в том же году был призван в армию. Служил радиотехником на аэродроме. В 1945 г. поступил на заочное отделение филологического факультета МГУ, после демобилизации в 1946 г. перешел на дневное. Занимался на спецсеминаре, посвященном творчеству Маяковского. в 1949 г. окончил филологический факультет МГУ. Работал в Институте мировой литературы, преподавал в МГУ на факультете журналистики, откуда был уволен после публикации в Италии романа Бориса Пастернака “Доктор Живаго”. Преподавал в Школе-студии МХАТ. Синявский был одним из ведущих литературных критиков журнала «Новый мир», главным редактором которого являлся Александр Твардовский. В начале 1960-х годов журнал считался наиболее либеральным в СССР.

Творчество

Синявский — автор литературоведческих работ о творчестве М. Горького, Б. Пастернака, И. Бабеля, А. Ахматовой. С 1955 года начал писать прозаические произведения. В СССР его произведения не печатались, поэтому Синявский переправлял свои произведения на Запад. На Западе под псевдонимом Абрам Терц были напечатаны две книги: «Суд идёт» и «Любимов», а также статья «Что такое социалистический реализм?».

Арест

Осенью 1965 года Синявский был арестован вместе с Ю. Даниэлем. В феврале 1966 года осуждён на семь лет. Суд над писателями, известный как «Процесс Синявского-Даниэля» сопровождался тенденциозным освещением в печати и был задуман как пропагандистское шоу с разоблачениями и покаяниями, однако ни Синявский, ни Даниэль не признали себя виновными. Немногие писатели распространяли открытые письма в поддержку Даниэля и Синявского.

Неволя

В лагере особого режима Синявский работал над книгами: «Прогулки с Пушкиным», «Голос из хора», «В тени Гоголя». Вскоре после освобождения в 1973 году поехал по приглашению Сорбонны на работу во Францию.

Второе, эмигрантское, осуждение

Широкую реакцию вызвала книга Синявского (Абрама Терца) “Прогулки с Пушкиным” [1] .

Большое возмущение А. И. Солженицына вызвала его статья “Литературный процесс в России” (1973), особенно раздел, посвящённый антисемитизму в России. Абрам Терц начинает рассуждения словами:

“Это не просто переселение народа на свою историческую родину, а прежде всего и главным образом — бегство из России. Значит, пришлось солоно. Значит — допекли. Кое-кто сходит с ума, вырвавшись на волю. Кто-то бедствует, ищет, к чему бы русскому прислониться в этом раздольном, безвоздушном, чужеземном море. Но всё бегут, бегут. Россия — Мать, Россия — Сука, ты ответишь и за это очередное, вскормленное тобою и выброшенное потом на помойку, с позором — дитя. ”

Затем он саркастически сочувствует русским антисемитам, говоря, что русские всё равно не способны постичь, что в их бедах могут быть виноваты они сами, а не евреи.

Синявский написал несколько статей о свободе мнений и свободе слова в эмигрантской среде. Солженицын – “недообразованный патриот” (по выражению Синявского) – к тому времени уже был властителем дум эмиграции и ее лидером. Солженицын обрушился на Синявского с осуждениями, аукнувшимися отказом эмигрантских журналов печатать Абрама Терца. Именно тогда у жены Синявского Марии Розановой родилась идея собственного журнала, которым стал “Синтаксис” (первые номера посвящены А. Гинзбургу). Этот журнал стал “другим мнением”.

Эмиграция

С 1973 года — профессор русской литературы в Сорбонне.

В эмиграции Андрей Синявский написал: «Опавшие листья В. В. Розанова», автобиографический роман «Спокойной ночи», «Иван-дурак».

Издавал совместно со своей женой М. В. Розановой с 1978 года журнал «Синтаксис».

Скончался 25 февраля 1997 года, похоронен в Фонтене-о-Роз под Парижем.

Реабилитация

17 октября 1991 года в «Известиях» появилось сообщение о пересмотре дел Ульманиса, Тимофеева-Ресовского и Царапкина, Синявского и Даниэля за отсутствием в их действиях состава преступления. [2] .

В настоящее время не известны какие–либо документы, которые бы свидетельствовали о привлечении к ответственности кого–либо из лиц, причастных к осуждению Синявского. Есть основания полагать, что эти лица сохранили свои посты.

Примечания

  1. Мишель Окутюрье// Второй суд над Абрамом Терцем
  2. Научно-информационный центр / Хроника перестройки / 1991 17.10.1991 Опубликовано сообщение о пересмотре дел Ульманиса, Тимофеева-Ресовского и Царапкина, Синявского и Даниэля за отсутствием в их действиях состава преступления (Известия, 1991, 17 октября), http://www.gorby.ru/rubrs.asp?art_id=16065&rubr_id=176&page=13

Абрам Терц

Произведения

Автором большинства произведений выступает Абрам Терц, так как собственно Синявский — это кабинетный учёный-филолог, и его именем подписаны только статьи в жанре «строгого литературоведения» и ряд публицистических статей, Абраму Терцу же принадлежит вся проза и основной массив литературоведческих эссе. В списке произведения, в которых Синявский выступал не от лица Терца, помечены.

Проза

  • В цирке (1955)
  • Графоманы (Из рассказов о моей жизни) (1959)
  • Любимов
  • Гололедица
  • Пхенц (1957)
  • Суд идёт
  • Ты и я (1959)
  • Квартиранты (1959)
  • Крошка Цорес (1980)
  • Спокойной ночи (1983)
  • Кошкин дом. Роман дальнего следования (1998)

Эссеистика

  • Что такое социалистический реализм
  • Мысли врасплох
  • Голос из хора (1966—1971)
  • Прогулки с Пушкиным (1966—1968)
  • В тени Гоголя (1970—1973)
  • Литературный процесс в России
  • Люди и звери
  • «Я» и «они»
  • Анекдот в анекдоте
  • Отечество. Блатная песня
  • Река и песня
  • Открытое письмо А. Солженицыну (Андрей Синявский)
  • Солженицын как устроитель нового единомыслия (Андрей Синявский)
  • Чтение в сердцах (Андрей Синявский)
  • Памяти павших: Аркадий Белинков
  • «Тёмная ночь» (Андрей Синявский)
  • В ночь после битвы (Андрей Синявский)
  • Диссидентство как личный опыт (Андрей Синявский)
  • Сны на православную пасху (Андрей Синявский)
  • Путешествие на Чёрную речку
  • «Опавшие листья» В. В. Розанова (1982)
  • Иван-дурак: Очерки русской народной веры (1991)

Ссылки

  • Абрам Терц в библиотеке Александра Белоусенко (файлы Microsoft Word в архивах RAR)
  • Абрам Терц (включая аудиозапись голоса) в библиотеке ImWerden
  • Синявский Андрей Донатович (Абрам Терц), 1925—1997, (биография).
  • Пушкин? Пушкин. Пушкин. и Терц.
  • Александр Белый«Перипатетика Абрама Терца», журнал «Нева», 2008, №2
  • СИНЯВСКИЙ, АНДРЕЙ ДОНАТОВИЧ (псевдоним Абрам Терц) (1925—1977) — писатель, литературовед, критик, публицист. Энциклопедия «Кругосвет», http://www.krugosvet.ru/articles/109/1010978/1010978a1.htm
  • «Хранить вечно»: тематический номер, подборка документов о Синявском (электронная версия)
  • (http://psi.ece.jhu.edu/

kaplan/IRUSS/BUK/GBARC/pdfs/dis70/pb71-1.pdf Выписка из протокола заседания Политбюро с проектом Указа о помиловании Синявского А. Д.

  • Андрей Синявский. ДИССИДЕНТСТВО КАК ЛИЧНЫЙ ОПЫТ. Юность, 5, 1989. http://vivovoco.rsl.ru/VV/PAPERS/ECCE/SINYAVSKY.HTM
  • Фотография А.Синявского: Перемены погоды. http://www.grani.ru/photo/m.101969.html
  • Генис А. Правда дурака. Андрей Синявский // Генис А. Иван Петрович умер. Статьи и расследования. – М.: НЛО, 1999, с. 32-38
  • http://persona.rin.ru/view/f/0/36162/sinjavskij-andrej-donatovich
  • Wikimedia Foundation . 2010 .

    Смотреть что такое “Абрам Терц” в других словарях:

    Терц, Абрам — см. Синявский, Андрей Донатович … Большая биографическая энциклопедия

    Терц, Абрам — … Википедия

    Синявский, Андрей Донатович — В Википедии есть статьи о других людях с такой фамилией, см. Синявский. Андрей Донатович Синявский … Википедия

    Процесс Синявского и Даниэля — Процесс Синявского и Даниэля судебный процесс против писателей А. Д. Синявского и Ю. М. Даниэля. Длился с осени 1965 года по февраль 1966 года. Вёл процесс председатель Верховного Суда РСФСР Л. Н. Смирнов.… … Википедия

    Дело Синявского и Даниэля — Процесс Синявского и Даниэля судебный процесс против писателей А. Д. Синявского и Ю. М. Даниэля. Длился с осени 1965 года по февраль 1966. Вёл процесс председатель Верховного суда СССР Л. Н. Смирнов. Содержание 1 Публикации 2 Обвинения 3… … Википедия

    Процесс Даниеля и Синявского — Процесс Синявского и Даниэля судебный процесс против писателей А. Д. Синявского и Ю. М. Даниэля. Длился с осени 1965 года по февраль 1966. Вёл процесс председатель Верховного суда СССР Л. Н. Смирнов. Содержание 1 Публикации 2 Обвинения 3… … Википедия

    Процесс Синявского-Даниэля — Процесс Синявского и Даниэля судебный процесс против писателей А. Д. Синявского и Ю. М. Даниэля. Длился с осени 1965 года по февраль 1966. Вёл процесс председатель Верховного суда СССР Л. Н. Смирнов. Содержание 1 Публикации 2 Обвинения 3… … Википедия

    Процесс Синявского — Даниэля — Процесс Синявского и Даниэля судебный процесс против писателей А. Д. Синявского и Ю. М. Даниэля. Длился с осени 1965 года по февраль 1966. Вёл процесс председатель Верховного суда СССР Л. Н. Смирнов. Содержание 1 Публикации 2 Обвинения 3… … Википедия

    Sinyavsky-Daniel trial — ( ru. процесс Синявского и Даниэля) was the trial against Russian writers Andrei Sinyavsky and Yuli Daniel, which took place in Moscow Supreme court, between autumn 1965 and February 1966, presided by L.P. Smirnov. The writers were accused of… … Wikipedia

    Синявский, Андрей Донатович — (1925 1997). Рус. сов. прозаик, критик, ученый литературовед, более известный произв. др. жанров, а также активной правозащитной деятельностью. Род. в Москве, во время Великой Отечественной войны служил радиомехаником на воен. аэродроме, после… … Большая биографическая энциклопедия

    Синявский Андрей Донатович (Абрам Терц): сочинение

    Абрам Терц (Андрей Донатович Синявский) 19251997

    Любимов — Повесть (1963)

    В сказовой повести повествуется о странной истории, происшедшей с заурядным любимовским обывателем Леней Тихомировым. До той поры в Любимове, стоящем под Мокрой Горой, никаких чудесных событий не наблюдалось, а, напротив того, имелась большая комсомольская и интеллигентская прослойка и жизнь была вполне социалистическая под водительством секретаря горкома Тищенко Семена Гавриловича. Но Леня Тихомиров, потомок дворянина Проферансова, обрел над людьми чудную власть и одною только силушкой своей воли заставил Тищенко отречься от должности. Он воцарился в городе и объявил Любимов вольным городом, а до того — вполне в сказовой традиции, — оборачиваясь то лисицею, то мотоциклом, одержал над Тищенко убедительную победу.

    Дело в том, что Проферансов Самсон Самсоныч был не простой помещик, но любомудр и теософ, и оставил манускрипт, с помощью которого можно было приобрести себе гигантскую юлю подчинять чужие поступки и направлять судьбы. Вот Леня Тихомиров и нашел манускрипт своего давнего предка. И принялся устанавливать в городе Любимове коммунистическую утопию, как он это дело понимал.

    Первонаперво он всех накормил. То есть внушил им, что они едят колбасу. И впрямь была колбаса, и было вино — но странное дело! — голова с похмелья не болела, и вообще: пьешьпьешь, а будто бы и ничего. Потом Леня всех преступников амнистировал. А после стал строить диктаторский коммунизм, при котором все сыты, но он думает за всех, потому что ему виднее, как лучше.

    Но тем временем город Любимов осаждается со всех сторон советской властью, чтобы, значит, отрешить диктатора Леню и восстановить порядок. Не выходит! Потому как Леня своей волей сделал город невидимым. Только и попал туда неукротимый сыщик Виталий Кочетов, списанный с главного редактора журнала «Октябрь», отъявленного мракобеса. Этот самый Виталий Кочетов попал к Лене в Любимов и вдруг увидел, что в городето все правильно! Все как надо! И даже еще коммунистичнее, чем в Советском Союзе! Полная диктатура, и один думает за всех! И Виталий проникся любовью к Лене, попросился к нему на службу и отписал о том своему ближайшему приятелю Анатолию Софронову, списанному с главного редактора «Огонька».

    А надо вам сказать, что Леня всю эту эскападу предпринял исключительно из любви к красавице по имени Серафима Петровна, и, добившись власти над всеми, Леня сей же час добился и ее любви. Всю эту эпопею рассказывает нам другой Преферансов, совсем даже не родственник Самсону Самсонычу, и зовут его Савелий Кузьмич, — но в рукопись Савелия Кузьмича все время ктото вторгается, делает сноски, дописывает комментарии. Это дух Самсона Самсоныча Проферансова. Он читает рукопись, следит за событиями и видит, что ему пора вмешаться.

    А вмешаться ему пора потому, что Бог с ним, с Леней, и с порабощенной им Серафимой, и даже с порабощенным городом, — но Леня уже и на перевоспитание родной матери замахнулся. Стал ей внушать, что Бога нет. Она его, болезного, иссохшего от государственных забот, кормитпоит, а он ей внушает: «Бога нет! Бога нет!» «Матерей не смейте трогать!» — восклицает дух Проферансова — и лишает Леню его чудодейственной силы.

    И выяснилось, что Серафима Петровна еврейка, и с этим ничего не поделать, то есть существуют на свете вещи, Лене неподвластные. А поскольку евреи — это вроде перца в супе или дрожжей в пироге, то Серафиме Петровне первой надоело Ленино благоденствие. Она его и оставила.

    А потом другие потянулись из города — словно всем сразу надоело, что Леня за них думает. Остался только верный Виталий Кочетов, но его переехало танкомамфибией, потому что Ленин город, опустевший, как бы вымерший, стал теперь всем виден. По кочетовской рации его запеленговали. А любимовцы рассеялись в окрестных полях. Так закончился великий коммунистический эксперимент по введению изобилия и единомыслия.

    А Леня удрал в товарняке в Челябинск и, засыпая в вагоне под свист паровоза, чувствовал себя лучше, чем в роли диктатора.

    Одна беда — в окрестностях Любимова идут аресты, следствие, горожан вылавливают и опрашивают, так что и рукопись эту надо спрятать поскорей под половицу. Не то найдут.

    Абрам Терц — он же Андрей Синявский — был арестован через два года после окончания работы над этой повестью.

    Абрам Терц (Андрей Донатович Синявский) 1925-1997

    КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ ПРОИЗВЕДЕНИЯ

    Таким образом, условия использования важнейших видов ресурсов — сырьевых, энергетических и трудовых — в 70-х годах значительно ухудшились, так как рыночные цены на них сильно поднялись. Тем не менее производственный потенциал, созданный при более благоприятном соотношении издержек, сохраняет немалую инерцию. Диспропорции структуры стали особенно очевидны под воздействием глубокого экономического кризиса 1974— 1975 гг., во время которого произошло резкое повышение общего уровня издержек. Это определило глубину и продолжительность кризиса и дало направление последовавшей за ним структурной перестройке (см. § 3 данной главы).
    Между повышением уровня издержек и потребностями экономики в капитальных ресурсах есть прямые и достаточно тесные связи. Связи эти двоякого рода. Во-первых, постепенный рост издержек требует той или иной компенсации с помощью капитальных затрат. Так, рост общего уровня заработной платы в условиях рыночной экономики должен быть восполнен затратами на механизацию и автоматизацию трудовых процессов. Во-вторых, резкое повышение уровня текущих издержек относительно снижает размеры массы прибыли, являющейся главным ИСТ0ЧНИК0Л1 финансирования капитальных вложений. Например, в 1965—1969 гг. объем валовых капиталовложений составлял 90,4% от массы прибыли, т. е. оставался некоторый неиспользованный резерв. В 1970—1975 гг. валовые капиталовложения уже на 13 % превышают объем полученной прибыли, а в 1976—1977 гг. (после кризиса) — на 10,7 % Следовательно, резкий рост издержек относительно уменьшает размеры ресурсов, используемых для накопления.
    Нарастание диспропорций в экономике Японии проявляется также в характере хозяйственного использования территории и ее природной среды. Проблема экологического кризиса неразрывно связана с особенностями территориальной структуры экономики, к рассмотрению которых мы и переходим.
    2. Региональное развитие и экология
    На сравнительно небольшой территории Японских островов, не име10ш;ей необходимых источников сырья для базовых производств (топливо, руды, горнохимическое сырье и др.), размещаются более 117 млн. населения и второй по мощ;и в капиталистическом мире экономический потенциал. Территориальная концентрация хозяйственной деятельности в условиях быстрого экономического роста 50—60-х годов достигла беспрецедентных масштабов. При этом функциональные и транспортные связи между скоплениями предприятий как в пределах основных центров, так и между центрами и периферией чрезвычайно тесны. В то же время каждое сосредоточение хозяйственной деятельности представляет собой не бесформенный конгломерат, а объективно сложившуюся структуру, состоящую из ряда территориально-производственных систем, отличающихся определенным уровнем и характером развития, а также специализацией.
    На разных этапах экономического развития региональная структура хозяйства претерпевала ряд изменений. При этом наращивание производственных мощностей шло сначала в нескольких центрах, а затем вдоль основной транспортной оси страны, связывающей эти центры.

    Синявский Андрей Донатович (Абрам Терц): сочинение

    Синявский Андрей Донатович (псевдоним Абрам Терц) [8.10.1925, Москва — 25.2.1997, Фонтэне-о-Роз, под Парижем] — прозаик, литературовед, критик.

    Родился в семье участника революционного движения, впоследствии работавшего в народном образовании и инженером-химиком (арестован в 1951). В годы Великой Отечественной войны служил (с 1943) в армии на военном аэродроме радиомехаником. В 1949 окончил филологический факультет МГУ, после окончания аспирантуры в 1952 защитил кандидатскую диссертацию о творчестве Горького. Работал научным сотрудником в Институте мировой литературы АН СССР и одновременно преподавал в МГУ и Школе-студии МХАТ.

    Заявил о себе как талантливый, активно выступающий в печати литературовед и критик (особенно охотно его статьи и рецензии печатались в руководимом А.Твардовским журнале «Новый мир») со статьями о И.Бабеле, Э.Багрицком, А.Ахматовой, Б.Пастернаке и др. В 1957 им написана статья «Что такое социалистический реализм» (опубл. во Франции в 1959), где это почти священное для советского искусства понятие было подвергнуто сокрушительной критике, обнажена мертвящая нормативность, заключенная уже в определении этого термина. С 1955 Синявский работает также в области художественной прозы: рассказ «В цирке» (1955), повесть «Суд идет» (1956) и др. И хотя ничего антисоветского в них не было, напечатать их в советской стране он не пытался: господствовавшему в советской литературе художественному методу писатель противопоставлял фантасмагорию, тяготение к которой возникло в результате осознания им окружающей его советской действительности как «фантастической реальности». При этом он отчетливо осознавал свою преемственность по отношению к русской литературной классике, только вел свою родословную не от «правдоподобно реалистической прозы» (Пушкина, Л.Толстого), а от той, что названа им «утрированной» (Гоголя, Достоевского). Нелегально переданные на Запад, эти сочинения начали публиковаться с 1959 во Франции. Абрам Терц, под именем которого появились они (а потом и все художественные произведения Синявского), стал для писателя не псевдонимом, а литературной маской, выражающей его очень важную сторону, ибо писательство для Синявского связано, по его собственным словам, «с нарушением запретов, и сюжетных и стилистических»,— в роли такого «нарушителя» и выступает «полумифический, фантастический персонаж».

    8 сент. 1965 Синявский был арестован и предан суду (вместе с Ю.Даниэлем, также печатавшимся за рубежом под псевдонимом Николай Аржак) по обвинению в антисоветской агитации и пропаганде, в распространении антисоветской литературы. Несмотря на многочисленные протесты со стороны советской и мировой общественности, процесс состоялся 10-14 февр. 1966: Синявский был приговорен к 7 годам заключения в лагере строгого режима. Отбывал наказание в лагере под Потьмой, где был занят на тяжелых физических работах. Освобожден 6 июня 1971 и в 1973 эмигрировал во Францию. Там, в Париже, Синявский в качестве профессора университета «Гран-Пале» преподает русскую литературу, активно работает как литературовед и критик, публикует новые художественного произведения. Вместе с женой М.В.Розановой с 1978 издает «Синтаксис» — журнал, содержание которого составляет публицистика, критика, полемика; кроме самих издателей, здесь сотрудничают Е.Эткинд, Л.Копелев, И.Померанцев, А.Зиновьев, Ж.Нива и др.

    Порожденная абсурдностью действительности фантасмагория в творчестве Синявского не самоцель, а средство, позволяющее прежде всего найти ответ на извечный для искусства вопрос о судьбе художника в обществе. Для Синявский писатель всегда словно бы преступник, чужак в мире людей. Занять такую — непривычную — позицию ее автора вынуждает двойное бытие, на которое был обречен художник, не находивший места в советской подцензурной печати. Позднее двойное бытие осознается Синявский как основа существования, на которое был обречен советский человек, и как основополагающий факт собственной творческой биографии, что находит выражение, если обратиться к сочинениям А.Терца, на всех уровнях текста. В вызвавшей ожесточенную критику определенной части читателей и литераторов книге «Прогулки с Пушкиным» (впервые издана в Лондоне в 1975) Синявский ведет разговор о гениальном поэте без привычного — ставшего в этом случае обязательным — пиетета: за легковесность и даже развязность принят недоброжелателями артистизм стиля автора, воспринимающего Пушкина как своего современника, прославляющего его, «но словом не почтительного восторга». Книга эта создавалась в лагере, передавалась на волю отдельными кусками (чем и объясняется в значительной степени ее фрагментарный характер), являя пример внутренней раскрепощенности не сломленного лагерем писателя. Фрагментарность характерна и для других, позднее написанных книг Синявского: «Голос из хора» (1973), «В тени Гоголя» (1975), построенной на автобиографическом материале книги «Спокойной ночи» (1984), составленных из объединяемых лишь прихотливым движением авторской мысли заметок, отрывков из писем, размышлений, живо написанных зарисовок лагерного быта. Тут вспоминается имя В.В.Розанова, которого Синявский, по собственному признанию, любит (подтверждение тому — книга «”Опавшие листья” В.В.Розанова», 1982), открыто усваивает особенности его творческой манеры. Но фрагментарность книг А.Терца объясняется не только условиями, в которых они создавались: трудно требовать связности повествования от записей, время от времени вырывавшихся за колючую проволоку. Такая композиция в то же время способна выразить характер времени, буквально разрываемого в клочья. Правила, определяющие нормальное человеческое поведение, здесь чудовищно искажены — в лагере это искажение лишь принимает открытую форму, концентрируется.

    Синявский так определяет особенности своего творческого метода: «. Это смесь реализма и фантастики, это, в общем, опять-таки переступание каких-то запретных или каких-то рискованных тем, это та же игра на снижениях, на резких снижениях, на гротеске». Вспоминая имена Гоголя и Достоевского, Гойи и Шагала, даже Маяковского, С. говорит об искусстве, цель которого — «быть правдивым с помощью нелепой фантазии». Это убеждение реализуется в его произведениях с помощью обращения к откровенной фантастике, сверхъестественному, к снам и галлюцинациям, к изображению продуктов помутившегося разума, к резкому гротеску. Такие произведения воспринимаются как сатирические, направленные против укоренившегося в советском обществе тотального страха, чувства недоверия к человеку, атмосферы всеобщей слежки. В повести «Любимов» Синявский вводит элементы антиутопии, утверждая право человека на свободную, т.е. счастливую, жизнь. А в повести «Крошка Цорес» (1980) Синявский усваивает традиции Гофмана, ставя проблему греховности человека. Обращение к ней продиктовано лежащими в основании творчества писателя этическими принципами, обусловленными христианским вероучением.

    Использованы материалы кн.: Русская литература XX века. Прозаики, поэты, драматурги. Биобиблиографический словарь. Том 3. П – Я. с.332-334.

    Далее читайте:

    Сочинения:

    Соч.: в 2 т. М., 1992;

    Пикассо [в соавторстве с И.Голомштоком]. М., 1960;

    Поэзия первых лет революции. 1917-20 [в соавторстве с А.Н.Меньшутиным]. М., 1964;

    Ссылка на основную публикацию
    ×
    ×