А был он лишь солдат Солдатами не рождаются: сочинение

сочинение о войне “Солдатами не рождаются”

Сочинение основано на семейном материале и на личностном отношении ученика к поднимаемой проблеме

Скачать:

ВложениеРазмер
Сочинение “Солдатами не рождаются”28 КБ

Предварительный просмотр:

Сочинение «Солдатами не рождаются»

Великая Отечественная война – это огромная душевная рана в человеческих сердцах. Это была самая величайшая война за всю историю человечества. Огромное количество людей погибло в этой войне. Люди отдавали свои жизни за судьбу своей Родины, за своих товарищей.

В годы Великой Отечественной войны погиб каждый четвертый житель нашей страны. Каждая семья недосчиталась своих родных и близких. Каждый четвертый стал вечной памятью живых.

Я родился в счастливое, мирное время, но много слышал о войне, ведь горе и беда не обошли стороной и моих родных и близких.

Мой дедушка рассказывал мне о том, что его отец, а мой прадедушка, Юсубалиев Дуйсен Абдрахманович, тоже воевал. Он служил в 8 гвардейской Латышской дивизии. Прадедушка прошел почти всю войну: ведь он был рядовым пехоты. Трудно было. Ночевали, где придется. В первых боях было страшно, а потом привыкли. Тяжело было видеть гибель товарищей. Не всех успевали хоронить. Но молодые были, верили всегда, даже в самые тяжелые минуты, что победят. Мечтали о том, как счастливо заживут, когда закончится война. Прадедушка был ранен, вернулся домой. В нашей семье до сих пор хранятся военные награды деда Дуйсена, а в школьном музее Боевой славы есть справка о том, что прадедушка находился на лечении в эвакуационном госпитале №3457. Своего прадедушку я не видел, но горжусь памятью о нем.

Война. Как много говорит это слово. Война – страдание матерей, сотни погибших солдат, сотни сирот и семей без отцов, жуткие воспоминания людей. Да и нам, не видевшим войны, не до смеха. Солдаты служили честно, без корысти. Они защищали отечество, родных и близких. Жестоко фашисты относились к русским людям, солдатам. Жутко становится на душе. Какое горе испытывали люди, когда в дом приходило несчастье. И все же такие семьи надеялись на то, что мужья и дети вернутся домой.

Так уж исторически сложилось, что война — это дело мужское. Но она не обошла стороной и русских женщин, фашисты заставили воевать и матерей, настоящих и будущих, в которых самой природой заложена ненависть к убийству. Стойко работали женщины в тылу, обеспечивая фронт одеждой и продовольствием, ухаживая за больными солдатами.

Рядом со мной, в моем родном селе Первомайское живет Фофонова Валентина Александровна. Когда я слушаю рассказы бабы Вали (так я ее называю) о войне, то мне становится страшно. Она рассказывала мне о том, как в 1941 году из Гусенбаха (бывшее название с. Первомайское) выселяли немцев – коренных жителей. За 24 часа семьи собирались, под конвоем солдат их увозили, а дома и все, что было нажито трудом, оставалось. Во время войны б. Вале было всего 13 лет, отец был на фронте, а она старшая дочь в семье. Трудилась она наравне со взрослыми – возили на повозках, запряженных быками, зерно с полей. После первых заморозков ходили в поле, собирали головки подсолнухов, потом в школе выколачивали из них семечки, которые отправляли в Красный Кут. Но самое для меня тяжелое слышать, когда б. Валя рассказывает о том, чем они питались во время войны: мерзлая картошка, листья капусты, запаренная пшеница. Хлеба не знали, а кусочек жмыха был наградой за труд.

Грустно видеть сейчас немощных стариков, вспоминающих свою славную молодость, плачущих о погибших товарищах. Понимаешь, как коротка и уязвима человеческая жизнь и как все-таки много может сделать человек — отдать свою жизнь во имя счастья других. Мы не вправе забывать их, отстоявших свободу и независимость народов. И не только помнить, а быть достойными их подвига, не допустить повторения уже современной войны.

Мой отец, Юсубалиев Сергей Маратович, два года служил на границе. Я помню, как в детстве отец сажал меня рядом и рассказывал о своей службе в армии. А когда я научился читать, отец показал мне газеты тех лет. Я по слогам читал статьи о моём отце ,о его службе на границе. Хранятся в нашей семье и благодарственные письма из военной части. Я помню, как с гордостью примерял отцовскую зелёную фуражку, прикреплял к груди медали и значки и с важным видом маршировал, представляя себя военным.

В этом году я заканчиваю обучение в школе. Передо мной стоит выбор профессии. И я решил стать военным, буду поступать в военное училище. Хочется сделать это не только в память о прадедушке, прошедшем Великую Отечественную войну, не только в честь отца, охранявшего покой нашей страны. Я понимаю, что защита мира, покоя на земле в наших руках, руках молодых ребят. И хотя солдатами не рождаются, но ими становятся, защищая покой родной страны.

Сочинение «Солдат Великой Отечественной войны»

Эльвира Иванова
Сочинение «Солдат Великой Отечественной войны»

Это сочинение написал мой сын, когда он ходил в пятый класс. А сейчас он заканчивает одиннадцатый. Решила выложить, отдавая дань памяти моему отцу.

Памяти моего деда

Викторова Максима Викторовича

Вечная слава героям! Вечная слава!

Пусть не все герои, – те, кто погибли, –

Павшим вечная слава!

Помним всех поименно,

Горем вспомним своим…

Это нужно – не мертвым!

Это надо – живым!

Мой дед, Викторов Максим Викторович, солдат Великой Отечественной войны. Он родился 10 мая 1925 года в селе Янгорчино Вурнарского района Чувашской АССР. Когда началась война с фашистскими войсками, ему исполнилось только 17 лет. Не дожидаясь совершеннолетия он пошел добровольцем на фронт 2 мая 1942 года. Ему было 17 лет. Дедушка воевал в стрелковой дивизии. Сначала он воевал против фашистов в битве под Москвой. Там шли ожесточенные бои. Они воевали храбро, даже бросались на врага со штыками.

Потом дедушка воевал под Сталинградом. Подвиг защитников Сталинграда известен всему миру. Именно здесь 1942-1943 годах решались дальнейшие судьбы планеты. Для фашистов этот город имел особое значение. Они прекрасно знали, что город, где взошла звезда Сталина, город – символ, носящий его имя, играет ключевую роль в патриотическом сознании советского народа. Именно поэтому они с такой яростью обрушили на него бомбы 23 августа 1942 года, а потом атаковали вновь и вновь. Беспримерный подвиг советских солдат и офицеров, стоявших насмерть 200 огненных дней и ночей, которые сказали себе и другим «За Волгой для нас земли нет», сломали хребет фашистскому зверю. Это стало началом конца фашистской Германии. Сталинград выстоял потому, что именно в нем воплотился весь смысл родины. Именно потому больше нигде в мире не было такого массового героизма. Здесь собралась вся духовная и моральная сила нашего народа.

Дедушка рассказывал, что переправлялись они через реку Вислу. Затем они штурмовали плацдарм. Дедушка 13 раз ходил в наступление. Здесь было много военной бронетехники. А они были простыми солдатами, которые шли в рукопашную, потому что тогда были винтовки без обоймы с одним патроном.

Они защищали город до февраля 1943 года.

Вот что написано о боевом подвиге в наградном листе моего деда:

«Красноармеец Викторов Максим Викторович будучи разведчиком 1251 стрелкового полка 8 стрелковой дивизии Ленинградского фронта 28 июня 1944 года в 20 километрах от города Нарва выполняя приказ командования ходил в разведку позиций противника. Разведка была обнаружена противником и обстреляна из минометов, где красноармеец Викторов был тяжело ранен осколком мины в левое бедро и правый локтевой сустав …»

Его вынесла с поля боя медсестра. Как он говорил сам, что по всему телу были осколки, не было живого места. Военные врачи вытащили у него 17 осколков, но некоторые не удалось извлечь. После этого дедушку отправили в военный госпиталь Махачкалы. Он лежал без сознания месяц, затем он пришел в себя. Как сам он говорил, его спасла вера в жизнь. Он был молодым, его ждали дома. Благодаря этому он и выжил. Пролежав в госпитале 8 месяцев он был демобилизован инвалидом 2 группы. В деревню он приехал в феврале 1945 года.

За славные подвиги храбрости, мужество и бесстрашие дед Максим был награжден орденом славы 3 степени, медалью за отвагу, а так же другими наградами.

Мой дед после войны работал плотником и печником. В деревне до сих пор его помнят добрыми словами и называют «Человек с золотыми руками». Он был хорошим человеком.

У дедушки с бабушкой было 11 детей. Трудная была жизнь у него и после войны. Ведь ему надо было вырастить детей. Он работал день и ночь, дети его редко видели дома, потому что он работал много. Спать летом ложился в 12 часов ночи и вставал в 4 часа утра. Чтобы прокормить такую большую семью, надо было много трудиться. Но в 1976 году дед умер от тех самых ран, которые получил на войне. Ему было всего 51 год.

Я очень жалею, что мне не довелось увидеть ни дедушки, ни бабушки. Я их видел только на фотографиях…

Всю эту историю рассказали мне мама, тёти и дяди.

Я хочу поблагодарить своего дедушку за его мужество, героизм, которые он проявил на войне. Мы его никогда не забудем!

Помните! Через века, через года, – помните!

О тех, кто уже не придет никогда, – помните!

Не плачьте! В горле сдержите стоны, горькие стоны.

Памяти павших будьте достойны! Вечно достойны.

Люди! Покуда сердца стучатся, – помните!

Какою ценой завоёвано счастье, – пожалуйста, помните.

Мечту пронесите через года и жизнью наполните.

Но о тех, кто уже не придет никогда, – заклинаю, – помните!

Открытка ко «Дню Победы» Доброго времени суток уважаемые коллеги!Скоро великий праздник День Победы. Нет такой семьи,которую не коснулась война. Отдавая дань памяти.

Патриотическая акция «Помни меня» в Иркутске Иркутск присоединился в апреле этого года к всероссийской патриотической акции “Помни меня”. Ради сохранения памяти о земляках, принимавших.

Шолохов м. а. – А был он лишь солдат солдатами не рождаются

А был он лишь солдат Солдатами не рождаются, Солдатами умирают. (Егор Летов) Никто не любит войну. Но на протяжении тысячелетий люди страдали и гибли, губили других, жгли и ломали. Завоевать, завладеть, истребить, прибрать к рукам все это рождалось в жадных умах, как в глубине веков, так и в наши дни. Одна сила сталкивалась с другой. Одни нападали и грабили, другие защищали и старались сохранить. И во время этого противостояния каждый должен был показать все, на что способен. Примеров геройства, мужества, стойкости и храбрости в русской истории достаточно. Но на войне нет сверх героев. Герои все. Каждый совершает свой собственный подвиг: кто-то рвётся в бой, под пули, другие внешне незаметные, налаживают связь, снабжение, работают на заводах до изнеможения, спасают раненых. Поэтому именно судьба отдельного солдата интересует писателей и поэтов того времени. Об одной из таких судеб поведал нам Шолохов в своём рассказе Cудьба человека . До войны Андрей Соколов жил обычной, неприметной жизнью. Работал в плотницкой артели, потом пошел на завод, выучился в слесаря . Нашел себе хорошую, добрую, любящую жену. Родились у них дети, пошли в школу. Все было спокойно, тихо, гладко. И стал человек подумывать о счастливой старости. А тут вот она, война . Все надежды перечеркивает и заставляет расстаться с домом. Но долг перед Родиной и перед самим собой заставляет Соколова смело идти на встречу с врагом. Ужасные мучения испытывает любой человек, отрываясь от любимой семьи, и только по-настоящему мужественные люди могут идти на смерть не только ради своего дома и родных, но и ради жизни и спокойствия других людей. На войне поначалу фигура и судьба Соколова ничем не были приметны: фронтовой шофер, возивший боеприпасы на батарею, дважды получал легкие ранения, службу нес исправно. Но война обрушивала на Соколова все более и более тяжкие удары. Казалось уже, что вся его жизнь, вся судьба его, весь он сам исковерканы и искалечены. Этот человек с удивительной стойкостью вынес все выпавшие на его долю испытания: тяжелое расставание с семьей при уходе на фронт, ранение, фашистский плен, истязания и издевательства гитлеровцев, гибель оставшейся в тылу семьи и, наконец, трагическую смерть любимого сына Анатолия в последний день войны девятого мая. За что же ты, жизнь, меня так искалечила? За что так исказнила? спрашивает сам себя Соколов и не находит ответа. Видали вы когда-нибудь глаза, словно присыпанные пеплом, наполненные такой неизбывной, смертельной тоской, что в них трудно смотреть?” спрашивает писатель. Такие глаза были у Андрея Соколова. Как ни велико было личное горе Соколова, но во всех испытаниях его поддерживала любовь к Родине, чувство ответственности за ее судьбу. Храбро выполнял Андрей на фронте свой воинский долг. Под Лозовеньками ему поручили подвезти снаряды к батарее. Надо было сильно спешить, потому что бой приближался к нам: слева чьи-то танки гремят, справа стрельба идет, впереди стрельба, и уже начало попахивать жареным. рассказывает Соколов. Командир нашей роты спрашивает: Проскочишь, Соколов? А тут и спрашивать нечего было. Там товарищи мои, может, погибают, а я тут чухаться буду? Оглушенный разрывом снаряда, очнулся он уже в плену у немцев. Этот поступок говорит о том, что Соколов привык сначала думать о товарищах, о своем долге перед Родиной, а потом уже о себе. Он совершает героические поступки, а страх перед смертью отступает. Не уронил Соколов человеческое достоинство и в немецком плену, мужество его не покидало и там. захотелось мне им, проклятым, показать, что хотя я и с голоду пропадаю, но давиться ихней подачкой не собираюсь, что у меня есть свое, русское достоинство и гордость и что в скотину они меня не превратили, как ни старались , рассказывает Андрей. Этим автор показал нравственное превосходство своего героя над врагом. Услышав ночью, что рядом с ним предатель хочет выдать командира, Соколов принял решение не допустить этого и на рассвете своими руками задушил предателя, тем самым избавив от смерти несколько командиров, находившихся с ним в плену. И какая же неистребимая сила добра, красота человеческого сердца открывается нам в Андрее Соколове, в том, как он увидел мальчика, в его решении усыновить Ванюшу. Он возвратил детству радость. Он будет оборонять его от боли, страданий и скорби. Казалось всё вычерпала война из этого человека, и всё же, несмотря ни на что, он остался человеком. В годы войны гитлеровцы с насмешкой называли русского солдта русский Иван . А кто этот русский Иван ? Это человек, оде тый в серую шинель, который, не задумываясь, отдавал последний кусок хлеба и фронтовые тридцать граммов сахара осиротевшему в годы войны ребенку; человек, который своим телом самоотверженно прикрывал товарища, спасая его от неминуемой гибели; человек, ко торый, стиснув зубы, переносил и перенесет все лишения и невзгоды, идя на подвиг во имя Родины . Вот кто такой русский солдат.

«А был он лишь солдат. »

Женька считал, что ему повезло. Попасть в бригаду морской пехоты на знаменитый полуостров Ханко (более известный по русскому названию Гангут) выпадает не каждому. Защищать легендарный полуостров, где в 1714 году Петр I одержал победу над шведами!

А ведь отбор был очень жестким, и выдержали его не все. Туда набирали самых достойных. Проверяли родословную, учили плавать, десантироваться на воду и многому другому. Женька смог пройти все.
И вот их бригаду перебрасывают на Гангут. Женька представлял те далекие времена славного российского прошлого: высокий, неугомонный Петр, матросы, командиры. Смогли победить, отстояли матушку Русь. Теперь их черед защитить родную землю от фашистской нечисти.
А защищать полуостров пришлось и от финнов, и от немцев. Трудно было гарнизону Ханко: враги нападали с неба, с суши, с моря. Бои были настолько тяжелыми, что Женька иногда думал: «Да, нашим предкам в войне со шведами было все-таки легче». И он писал стихи, в которых было то, что довелось перенести. Особенно он переживал гибель двух своих самых близких друзей: веселого, неунывающего Сашки, который иногда подтрунивал над его «стихоплетством», серьезного, малоразговорчивого Николая. В бою он всегда мог на них полностью положиться. Знал, что не подведут. Да и среди остальных однополчан не было «ненадежных». В морскую пехоту отбирали самых-самых. И каждый из них понимал, что такое долг, друг, честь и Родина.
Они выстояли. 164 дня держали оборону, сковывая силы врага до тех пор, пока по приказу командования их не перевели на защиту Ленинграда.
Если на Ханко было трудно, то оборонять блокадный город еще тяжелей. Но и тут гангутцы не подвели. Женька даже немного гордился тем, что их бригаду бросали в самые горячие места. Они обороняли Кировский завод и остановили немцев в полутора километрах от него, защищали пороховые склады, дрались в районе кинотеатра «Гигант». В общем, всегда оказывались там, где враг начинал проявлять особую активность. Раз шесть только Неву пришлось переплывать, а уж сколько раз проходили с боями от Ладожского озера до Финского залива и обратно – и не сосчитать.
Но самым тяжелым для Женьки были не бои, не постоянный голод, а то, что им приходилось грузить горы трупов погибших от страшного голода ленинградцев. Как дрова, складывали. У него всегда сжималось сердце и возникало сильное желание отомстить врагу, защитить своих родных и близких. Или смерть, или победа! Но в душе – твердая вера: мы победим!
И вот именно в это тяжелое военное время к Женьке пришло самое светлое и радостное чувство. В холодном, голодном, блокадном городе он встретил свою первую любовь – красивую девушку Марию. Она работала на заготовке торфа – единственном виде топлива для осажденного города. Но к
радости примешивалась и тревога. И в бой он шел уже и за нее, защищая свою любовь. Всю блокаду вместе. Выстояли. Победили. Крепко, на всю жизнь связала их судьба.
. Евгений Васильевич сидел за столом и вспоминал сегодняшнюю встречу со школьниками. Перебирал старые фотографии, вырезки из газет далекой военной поры. Разбередил его душу разговор с ребятами. Столько лет прошло после войны. Выросли дети и внуки, но не дают покоя фронтовые воспоминания. Перечитал строки из газеты «Правда» за 2 ноября 1942 года: «О героическом подвиге гангутцев народ будет слагать легенды». Подумалось: «А будет ли?» Один из мальчишек спросил сегодня: «А зачем нужно помнить про войну? Сколько можно, надоело». Евгений Васильевич ответил ему словами своего любимого поэта Михаила Дудина, который во время войны был в редакции гарнизонной газеты «Знамя Родины» на Гангуте: «Помнить, помнить, помнить. А зачем помнить? К чему? Да затем, чтобы избавить будущее от повторения прошлых ошибок, затем, чтобы расширить орбиту всего прекрасного, что есть в человеке». Но в душе ему было обидно. Ведь воевали за них, за вот этих мальчишек, за их будущее. Сколько жизней положили. И ведь тогда казалось, что потом в будущем будут с благодарностью вспоминать о них люди, чтить память погибших. А сейчас, часто ли вспоминают о них?
Евгений Васильевич взял листок бумаги и стал писать:

Наш Ленинград в кольце блокады
Горел на Невских берегах.
Тут с воем падали снаряды,
И стены рушились в домах.
Со страшным громом бомбы рвались,
Швыряя тысячи смертей.
Кровь и асфальт, и грязь смешались
С телами женщин и детей.
Глубокий снег засыпал город,
Трамваи вмерзли на путях.
В грязи и торфе стар и молод –
Солдаты спали на ногах,
А утром шли опять в атаку,
За ночь прозябши до костей.
В боях тяжелых и неравных
Теряли мы своих друзей.
Нас смерть безжалостно косила –
В бою другого не дано,
Но мы дрались: вела нас сила,
Как предков под Бородино.
В боях погибшим – честь и память!
А помнят ли живых солдат.
. Я ночью часто просыпаюсь,
И раны старые болят.

Этот рассказ написан на основе воспоминаний ветерана Великой Отечественной войны гвардии старшины Евгения Васильевича Бондаренко, участника боевых действий на Ханко и защитника блокадного Ленинграда Стихотворение было написано им много лет спустя после войны.
Шулепова Анна, ученица 7 класса, МОУ СОШ №28

Готовые школьные сочинения

Коллекция шпаргалок школьных сочинений. Здесь вы найдете шпору по литературе и русскому языку.

А был он лишь солдат Солдатами не рождаются

А был он лишь солдат Солдатами не рождаются, Солдатами умирают… (Егор Летов) Никто не любит войну. Но на протяжении тысячелетий люди страдали и гибли, губили других, жгли и ломали. Завоевать, завладеть, истребить, прибрать к рукам все это рождалось в жадных умах, как в глубине веков, так и в наши дни. Одна сила сталкивалась с другой.

Одни нападали и грабили, другие защищали и старались сохранить. И во время этого противостояния каждый должен был показать все, на что способен. Примеров геройства, мужества, стойкости и храбрости в русской истории достаточно.

Но на войне нет сверх героев. Герои все. Каждый совершает свой собственный подвиг: кто-то рвётся в бой, под пули, другие внешне незаметные, налаживают связь, снабжение, работают на заводах до изнеможения, спасают раненых. Поэтому именно судьба отдельного солдата интересует писателей и поэтов того времени. Об одной из таких судеб поведал нам Шолохов в своём рассказе Cудьба человека. До войны Андрей Соколов жил обычной, неприметной жизнью.

Работал в плотницкой артели, потом пошел на завод, выучился в слесаря. Нашел себе хорошую, добрую, любящую жену. Родились у них дети, пошли в школу. Все было спокойно, тихо, гладко.

И стал человек подумывать о счастливой старости. А тут вот она, война. Все надежды перечеркивает и заставляет расстаться с домом. Но долг перед Родиной и перед самим собой заставляет Соколова смело идти на встречу с врагом. Ужасные мучения испытывает любой человек, отрываясь от любимой семьи, и только по-настоящему мужественные люди могут идти на смерть не только ради своего дома и родных, но и ради жизни и спокойствия других людей.

На войне поначалу фигура и судьба Соколова ничем не были приметны: фронтовой шофер, возивший боеприпасы на батарею, дважды получал легкие ранения, службу нес исправно. Но война обрушивала на Соколова все более и более тяжкие удары. Казалось уже, что вся его жизнь, вся судьба его, весь он сам исковерканы и искалечены.

Этот человек с удивительной стойкостью вынес все выпавшие на его долю испытания: тяжелое расставание с семьей при уходе на фронт, ранение, фашистский плен, истязания и издевательства гитлеровцев, гибель оставшейся в тылу семьи и, наконец, трагическую смерть любимого сына Анатолия в последний день войны девятого мая. За что же ты, жизнь, меня так искалечила? За что так исказнила? спрашивает сам себя Соколов и не находит ответа. Видали вы когда-нибудь глаза, словно присыпанные пеплом, наполненные такой неизбывной, смертельной тоской, что в них трудно смотреть?

” спрашивает писатель. Такие глаза были у Андрея Соколова. Как ни велико было личное горе Соколова, но во всех испытаниях его поддерживала любовь к Родине, чувство ответственности за ее судьбу. Храбро выполнял Андрей на фронте свой воинский долг. Под Лозовеньками ему поручили подвезти снаряды к батарее.

Надо было сильно спешить, потому что бой приближался к нам: слева чьи-то танки гремят, справа стрельба идет, впереди стрельба, и уже начало попахивать жареным… рассказывает Соколов. Командир нашей роты спрашивает: Проскочишь, Соколов? А тут и спрашивать нечего было. Там товарищи мои, может, погибают, а я тут чухаться буду?

Оглушенный разрывом снаряда, очнулся он уже в плену у немцев. Этот поступок говорит о том, что Соколов привык сначала думать о товарищах, о своем долге перед Родиной, а потом уже о себе. Он совершает героические поступки, а страх перед смертью отступает.

Не уронил Соколов человеческое достоинство и в немецком плену, мужество его не покидало и там. захотелось мне им, проклятым, показать, что хотя я и с голоду пропадаю, но давиться ихней подачкой не собираюсь, что у меня есть свое, русское достоинство и гордость и что в скотину они меня не превратили, как ни старались, рассказывает Андрей. Этим автор показал нравственное превосходство своего героя над врагом. Услышав ночью, что рядом с ним предатель хочет выдать командира, Соколов принял решение не допустить этого и на рассвете своими руками задушил предателя, тем самым избавив от смерти несколько командиров, находившихся с ним в плену.

И какая же неистребимая сила добра, красота человеческого сердца открывается нам в Андрее Соколове, в том, как он увидел мальчика, в его решении усыновить Ванюшу. Он возвратил детству радость. Он будет оборонять его от боли, страданий и скорби. Казалось всё вычерпала война из этого человека, и всё же, несмотря ни на что, он остался человеком. В годы войны гитлеровцы с насмешкой называли русского солдта русский Иван.

А кто этот русский Иван? Это человек, оде тый в серую шинель, который, не задумываясь, отдавал последний кусок хлеба и фронтовые тридцать граммов сахара осиротевшему в годы войны ребенку; человек,

А был он лишь солдат Солдатами не рождаются: сочинение

Солдатами не рождаются

Командиры полков разъезжались после встречи Нового года у командира дивизии. Последним уехал командир 332-го, майор Барабанов. Серпилин молча, со значением пожал ему руку: «Знаю, что еще добавишь, но много не добавляй. Понял меня, Барабанов?»

Хоть и подмывало сказать это вслух, удержался. Все же – командир полка. Если дать привыкнуть человеку к тому, что не надеешься на его совесть, может потерять и ту, что осталась.

Принимали гостей в землянке у начальника штаба, полковника Пикина, – самой просторной из всех и даже с присланным женою ковром над койкой. Провожая, оделись и вышли на воздух втроем – с Пикиным и замполитом, полковым комиссаром Бережным.

– Двадцать три ровно, – сказал Пикин, заворотив рукав полушубка и посветив фонариком на часы. – Первый этап встречи завершили по плану, не задержали. К бою курантов будут у себя на местах и поднимут – кто на что способен!

– Хотелось бы, чтобы некоторые были способны на меньшее, – сказал Серпилин. – Беспокоюсь за Барабанова…

– Ничего, Левашов его удержит, – сказал Бережной.

– Как же, удержит твой Левашов!

– А что, характер на характер…

Серпилин не ответил: не хотелось ни спорить, ни говорить. Хотелось молча постоять под высоким морозным небом, почувствовать его высоту и торжественность.

Стояла тишина, еле слышно шуршала поземка. Волга была невидима отсюда, она лежала во льдах, далеко-далеко, за левым флангом фронта, но Серпилин все равно незримо чувствовал ее сейчас – и ее холод, и ее ширину, за которой тянулись безбрежные снега Заволжья, и в них – переметенные, просвистанные ветрами снежные дороги и тонкая, как брошенный в снега черный волосок, одноколейная ветка от Красного Кута на Эльтон – глубокие тылы, госпитали, госпитали…

Впереди был Сталинград, так и не взятый до конца немцами, а теперь уже шесть недель окруженный нами. Там, в ледяной ловушке, заняв круговую оборону по всему огромному кольцу в двести километров, сидели немцы – двадцать две дивизии, – сидели и ждали! Серпилин хорошо представлял себе, чего могут ждать люди в окружении, – ждали и нашего штурма, и выручки, и приказа пробиться, и чуда, и гибели – всего вместе.

А мы после ноябрьских и декабрьских боев уже третью неделю все не штурмовали и не штурмовали – готовились. И сегодня, этой новогодней ночью, здесь, северо-западней Сталинграда, война только чуть слышно шевелилась. На переднем крае разорвалась одиночная мина, стукнула пулеметная очередь, потом еле слышно, как далекий вздох, донесся отзвук сильного взрыва там, внутри кольца у немцев, и снова все затихло.

Всю войну, во всей ее огромности, нельзя было даже вообразить себе до конца. Но Серпилин, слушая тишину здесь, где в ожидании наступления стояла его дивизия, хорошо представлял себе, что такое эта сегодняшняя ночь там, где теперь идет главная война, – на юге, в голых степях на полдороге к Ростову, или на юго-западе, тоже в степях, под Тацинской, или на Воронежском фронте, режущем сейчас немецкие тылы за триста километров отсюда, у Черткова и Миллерова.

Там война пахла бензином и копотью, горелым железом и порохом; она скрежетала гусеницами, строчила из пулеметов и падала в снег, и снова поднималась под огнем на локтях и коленях, и с хриплым «ура», с матерщиной, с шепотом «мама», проваливаясь в снегу, шла и бежала вперед, оставляя позади себя пятна полушубков и шинелей на дымном, растоптанном снегу.

Там, где сегодня происходило самое главное, для людей вообще не существовало никакой новогодней ночи: они просто не помнили о ней.

Серпилин был военным человеком и знал, что на войне не бегают с места на место, ища, где пожарче: на войне ждут своего часа. Он не мог сейчас оказаться со своей дивизией там, в самом центре сотрясавшего равнины южной России землетрясения, но хотя его ум был неподатлив к таким мыслям, сердце чувствовало доносившиеся оттуда торжественные и страшные толчки. И это прозвучало в его голосе, когда он после долгого молчания сказал:

– Да, у нас пока тишина…

– В такую ночь и нам бы не молчать, а воевать! – сказал Бережной.

– Ну что ж, сходи на передний край, постреляй из пулемета! По крайней мере, будет что в политдонесении писать: активные боевые действия, воюем, не молчим, не теряем боевого духа… – насмешливо ответил Серпилин.

Слова Бережного задели его. Водится же еще за людьми эта глупая привычка прийти на передний край и, если там как раз в эту минуту тихо, непременно открыть огонь, вызвав ответный, как будто солдатам мало того, что и так достается на их долю. Бережной это «поднять активность» называет, а на самом деле – просто мальчишество. И вдобавок, не по возрасту: скоро сорок стукнет! До каких пор можно радоваться, что ты храбрый, и доказывать это с риском для своей и для чужой жизни!

– Да разве я об этом, Федор Федорович? – Бережной готов был вспылить, но сдержался.

– А о чем же, Матвей Ильич?

– Я вообще сказал…

– Что значит «вообще»? В наступление, что ли, предлагаешь перейти нынче ночью? Как, поставим армию в известность или сами начнем, пусть присоединяются?

– А чего ты ко мне прицепился, Федор Федорович, ради праздника, что ли?

– А того я к тебе прицепился, друг ты мой дорогой, что я вчера на совещании у командующего уже слышал эту блестящую мысль, чтобы сегодня ночью пошуметь, немцам Новый год испортить. А заодно – и себе. Слышал и возражал. Высказал точку зрения, что, если всерьез воспользоваться новогодней ночью для наступления, – это резон. А если просто пошуметь, так надо и себя и солдат пожалеть, не портить им такой ночи. Немцы, кстати, не столько Новый год, сколько рождество празднуют. В сочельник надо было шуметь. Спасибо, член Военного совета поддержал. Только сверху отбился, а ты уже снизу жмешь.

Серпилин с невидимой в темноте улыбкой обнял Бережного и дружески похлопал его по плечу.

– Не обижайся ради праздника, а то весь год ссориться будем! Еще поглядим, всюду ли тишину соблюдут. Командующий оставил это на усмотрение командиров дивизий.

– Соседи пока молчат, – сказал Пикин.

– Они и там, у Батюка, оба молчали, – сказал Серпилин. – Только потом, когда я возразил, а Захаров меня поддержал, по лицам понял, что и они за тишину.

– Батюка своими возражениями расстраивать не хотели, – съязвил Пикин.

– А я, думаешь, хотел? – сказал Серпилин. – Все люди – человеки, сидел да ждал, может, кто другой первым встанет.

– Уже двадцать три десять, – сказал Пикин, снова посветив фонариком на часы.

– Вижу, ты совсем бога не боишься, скоро с фарами ездить начнешь…

– А, не до этого им теперь! – Пикин махнул рукой в сторону немцев. – Вернемся? А то пробирает…

– Ко мне в землянку милости прошу, – сказал Серпилин. – Куранты послушаем, чайку попьем…

– Идите, я сейчас тоже приду, – сказал Пикин, – только захвачу одну вещь.

Он повернулся и пошел к своей землянке, а Серпилин и Бережной зашли в землянку Серпилина.

– Птицын, чайку нам сообразите, – сказал Серпилин своему ординарцу, проходя вместе с Бережным через переднее отделение землянки, которое он называл «предбанником».

В «предбаннике» стоял топчан Птицына, завешенный плащ-палаткой, и была сложена самодельная печка, зеркалом выходившая в другую, главную часть землянки.

– Что, в самом деле чай пить будем? – спросил Бережной, когда они сели за стол.

– В самом деле. Разве что Пикин мой план нарушит. Не обиделся, что покритиковал тебя при нем?

– При нем, не при нем, какая разница? Мы с Пикиным столько раз друг друга во всех видах видели, что какие уж секреты!

– Это, положим, верно, – сказал Серпилин.

А про себя подумал, что не задал бы такого вопроса – обиделся или не обиделся Бережной, если бы не та перемена в положении Бережного, что произошла недавно: был комиссаром дивизии, а стал, после приказа о единоначалии, замполитом. Приказ этот, по глубокому убеждению Серпилина, был совершенно правильный, он лишь ставил точки над «и», подтверждал то бытие, которое практически сложилось на войне. А если этот приказ где-то и менял отношения между командиром и политработником, то только там, где они по слабости командира или по взаимному непониманию складывались неверно, во вред войне, которая не новгородское вече! У них с Бережным, слава богу, этого не было. Однако Серпилин все же чувствовал, что Бережному в душе жаль с юности привычного и доброго слова «комиссар». Даже при наилучших отношениях в такой перемене служебного положения была своя боль.

Читайте также:  Изображения человека в экстремальных условиях: сочинение
Ссылка на основную публикацию
×
×