Английский поэт Перси Биши Шелли: сочинение

Английский поэт Перси Биши Шелли: сочинение

Перси Биши Шелли. Биография и обзор творчества

Перси Биши Шелли — великий английский поэт — родился 4 августа 1792 г. в графстве Суссекс.

П. Шелли был выходец из богатой аристократической семьи. Его отец был человеком консервативных взглядов, и сын, обнаруживший свой вызывающий радикализм, рано с ним разошелся. В детстве поэт увлекался опытами с реактивами и электричеством, чем всегда смешил своих сестер, а также читал им страшные сказки. Суровое воспитание в семье, а также издевательства и насмешки в школе оказали серьезное влияние на тонкую, ранимую душу поэта. После окончания школы П. Шелли учился в Оксфордском университете, к моменту поступления в который он уже был автором двух произведений: «Цастроцци» и «Святой Ирвайн». Из университета он был исключен 25 марта 1811 г. за бунтарский нрав и публикацию памфлета с красноречивым заголовком: «Необходимость атеизма», на титульном листе которого даже не было фамилии Шелли, однако он занимался его распространением среди студентов. После этого отец запретил ему даже появляться на пороге дома, назначив ему ежегодную пенсию. Так началась самостоятельная жизнь автора.

Ранние стихи П. Шелли выражали наивные радикальнореволюционные воззрения: он разделял идеи национально-освободительного движения в Ирландии, даже пытался спровоцировать там восстание.

Светское, буржуазно-аристократическое общество очень резко реагировало на независимость и радикализм Шелли. В 1816 г. трагически погибла первая жена поэта. Против него восстает его тесть, который, используя свои связи с влиятельными людьми, запрещает ему воспитывать детей от первого брака. Главными аргументами тестя были атеистические взгляды поэта, высказанные им в «Королеве Маб», а также его связь с Мэри Годвин (которая к тому моменту стала женой овдовевшего поэта). В 1818 г. Шелли был вынужден покинуть Англию, переехать сначала в Швейцарию, а оттуда — в Италию.

В Италии Шелли прожил четыре года, и эти годы были самыми продуктивными в его творчестве. Автор пишет такие произведения, как «Освобожденный Прометей» и трагедия «Ченчи» (эти произведения были изданы в Лондоне в 1821 г., однако получили свою заслуженную известность лишь после смерти поэта).

В конце весны 1822 г. П. Шелли переезжает с семьей на остров Специи в Средиземном море. Надо отметить, что поэт ничего не знал о морском деле и даже не умел плавать, однако он со всей страстью любил море и вместе с Байроном приобрел шхуну, названную «Ариэль». 1 июля 1822 г. Шелли и Уильямс, который жил с ним по соседству, отправились на шхуне в Ливорно, где проходило совещание Байрона по поводу издаваемой им газеты. На обратном пути на шхуну налетел шквальный ветер, а когда туман рассеялся, от нее не осталось и следа. Так 8 июля 1822 г. не стало великого английского поэта. Лишь спустя несколько дней на берег вынесло два тела — П. Шелли и его соседа Уильямса. Урна с прахом П. Шелли была отправлена в Рим, где и находится до сих пор на протестантском кладбище.

Исповедуя идеи утопического социализма, автор верил в счастливое будущее человечества, верил в победу Добра над Злом, Света над Тьмой, будучи художником лучезарного, оптимистического миросозерцания. Все светлые мотивы мы находим в романтической поэме-«видении» «Королева Маб» (1813 г.), в драматической поэме «Освобожденный Прометей» (1820 г.), в эпической поэме «Восстание ислама» (1818 г.).

Поэма «Адонис» доносит до читателя все внутренние переживания автора за поэта Джона Китса — певца красоты, тонкого лирика, который умер в возрасте 26 лет. В политических стихах Шелли всегда стоит на стороне трудового народа. Одно из таких стихотворений «Песнь людям Англии».

П. Шелли был поэтом-романтиком, поэтому в своих произведениях широко использовал символы, аллегории, библейские и мифологические образы, олицетворения. И переход от настоящего к прошлому и будущему всегда производил легко.

В ранних своих произведениях Шелли доносил до читателя, что обновление человечества происходит лишь путем мирного прогресса и нравственной проповеди. В трагедии из пяти актов «Ченчи» (1819 г.) героиней является юная девушка Беатриче, которая убивает своего отца, тирана и насильника. Шелли, описывая страдания девушки, утверждает правомерность отпора преступлению.

Тема свободы занимает особое место в поэзии П. Шелли — «Ода защитникам свободы», «Ода свободе», «Свобода».

Лирика П. Шелли похожа на философские идеи Платона: поэт-философ утверждает «общественную» силу поэтов, «непризнанных законодателей мира» (в трактате «Защита поэзии», 1822 г.).

Вечная красота природы воспета в стихах П. Шелли. Природа наделена духовной силой, которая находится в постоянном движении и изменении (стихотворения «Облако», «Ода западному ветру», «Стансы близ Неаполя», «К жаворонку» и др.).

«Освобожденный Прометей»

Прометей — главный герой произведения — титан, защитник людей от злых богов. Обрекая себя на мучения, Прометей бросает вызов тирании Зевса — он похищает огонь для людей. Главный герой борется за свободу, за исполнение мечты человечества верить в любовь, а не в силу тирана. Правда Прометея носит трагический и обреченный характер. За неповиновение Зевс приковал Прометея к скале и посылал ему разные испытания (орел, терзающий прикованного к скале героя, фурии с железными крыльями, испепеляющая молния). Но несмотря на все страдания, главный герой побеждает тирана.

Зевс повержен. Он осознает свою причастность к человеческой семье, взваливая страдания народа на свои плечи.

Лишь после этого Прометей становится истинным героем, доказывая свою правоту.

И встал лицом к лицу С коварной силой .

Властителя заоблачных высот, Насмешливо глядящего на землю,

Где стонами измученных рабов Наполнены безбрежные пустыни.

Перевод К. Бальмонта

«Королева Маб»

Одна из ранних поэм английского поэта, строку из которой «День завтрашний придет!» использовал Ф. Энгельс для своего стихотворения «Вечер». В этой строке заключен весь основной мотив творчества П. Шелли, с его страстной верой в лучшее и светлое будущее человечества. Несмотря на то, что стихотворение явно навеяно философией и поэзией XVIII в., когда господствовали идеи Просвещения, в произведении очень много «светлых юношеских чувств», как сказал Бернард Шоу, и эмоций. Эти компоненты постоянно врываются в поток абстрактных рассуждений о том, что какой-то «дух природы» дает надежду на перемены к лучшему и «самоуничтожение» социального зла. По сюжету произведения, прекрасная девушка Ианте спит глубоким сном, а королева фей Маб показывает ее душе на волшебном экране картины прошлого, настоящего и будущего мира. Образ королевы взят из старинной английской сказки. Свои мысли автор как раз и вкладывает в уста королевы, которая периодически начинает страстно рассуждать о «коварных убийцах прошлого и настоящего», или дает резко отрицательные характеристики современным политикам, священнослужителям и капиталистам. Автор показывает читателям современную эпоху как эпоху всепоглощающей власти денег и корысти.

Все на публичном рынке продается:

Честь, добродетели, таланты,

Продажна и Любовь.

Перевод К. Бальмонта

Эта поэма сыграла важную роль в политическом просвещении рабочего класса Англии.

«Восстание ислама»

В отличие от предыдущих произведений поэта, в которых он сатирически высмеивал пороки современности и философски рассуждал о судьбах мира, в «Восстании ислама», написанном в 1818 г., Я. Шелли переходит к художественному воплощению темы «народ и революция». В этом произведении мы видим романтическое изображение народной революции, которая, по мнению поэта, может случиться в любой стране Европы.

Именно П. Шелли ввел в литературу начала XIX в. образ совершенно новых героев, которых никто до той поры не описывал — республиканцев. Эти новые герои абсолютно глухи к страданиям бедняков. Их основная цель — привести к власти рабочие массы, предварительно возглавив их.

И выковали люди из цепей

Оружье, чтоб лишить тирана власти.

Перевод К. Бальмонта

Цели представленных нам борцов за свободу Лаона и Цитны возвышены так, чтобы *троны навеки рухнули, а золото утратило бы свою кровавую силу*. К сожалению, герой погибли на костре, однако семена свободы, посаженные ими, дают свои плоды, и народ одерживает победу над тиранией.

В 1818 г. писатель, окончательно затравленный правительством Англии, навсегда покинул страну и поселился в Италии, где написал свои самые великие произведения.

Наиболее широко талант Я. Шелли раскрылся в его лирических произведениях. Его стихи всегда пронизаны силой и непосредственностью, музыкальностью, многообразием и новизной ритмов, яркими метафорическими высказываниями и эпитетами. Поэт тонко чувствует природу и всегда рисует в своих стихах безмятежное море, «смыкающуюся лазурь» небес, все это навеяно пейзажами Испании.

В его стихотворениях, объединенных общим названием «Изменчивость», ясно видна идея вечности природы, ее бессмертного развития и возрождения. Все стихи пропитаны оптимизмом, в них, так же как и в жизни, за зимой приходит весна, а на смену эпохе социальных бедствий и войн всегда придет эпоха процветания и мира. Тема «западного ветра» — разрушителя является классической в поэзии английских авторов, однако именно П. Шелли (в произведении «Ода западному ветру») описывает ветер не как разрушительную силу, уничтожающую все вокруг своим ледяным дыханием, а как образ хранителя сил новой жизни, который в снеге хранит ее семена.

Ты гонишь тучи, как круговорот

Листвы, не тонущей на водной глади,

Которую ветвистый небосвод

С себя роняет, как при листопаде.

То духи молний, и дожди, и гром.

Ты ставишь им, как пляшущей менаде,

Распущенные волосы торчком

И треплешь пряди бури. Непогода —

Как бы отходный гробовой псалом.

У Я. Шелли очень много любовной лирики, большую часть которой он посвящал своей жене Мэри Годвин. Шелли считал, что именно любовь является той великой и могущественной силой, которая поднимает людей на подвиги и борьбу за свободу. В его творчестве любовь всегда побеждает тиранию и смерть, ведь именно любовь «всему дает блаженство нового рождения».

Реферат: Шелли, Перси Биши

Перси Биши Шелли (англ. Percy Bysshe Shelley ; родился 4 августа 1792, графство Суссекс — 8 июля 1822, утонул в Средиземном море между Специей и Ливорно) — один из величайших английских поэтов XIX в, женат на Мэри Уолстонкрафт Шелли.

Своей пламенной верой в полновластный и всеразрешающий разум, своим полным пренебрежением к унаследованным от прошлого человеческим воззрениям, верованиям и привычкам Шелли принадлежит ещё к последователям идей века Просвещения. «Политическая справедливость» Годвина, проникнутая целиком революционным анархизмом девяностых годов XVIII в., стала очень рано его евангелием; но идеи Годвина претворились у Шелли в красивые поэтические видения, смело задуманные и своеобразные. Эти образы, воздушные и туманные, убаюкивают сознание своей дивной художественностью. Как поэт, Шелли принадлежит уже целиком к началу истекшего столетия, к тому блестящему возрождению поэзии, которое мы называем романтизмом. Поэтическое дарование Шелли, таким образом, не вполне соответствует его миросозерцанию. Двойственность Шелли, как рационалиста и романтика, мыслителя и художника, проповедника и поэта, составляет самую характерную черту его гения.

«Шелли научил нас, — пишет профессор Доуден — признавать благодетельность высшего закона, тяготеющего над избранными душами, живущими ради идеи, ради надежды, и готовых претерпеть за них и попреки, и посрамление, и даже принять смерть мученичества. Но этот высший закон, как его представил себе Шелли, — вовсе не добровольное подвижничество или жалкий аскетизм; Шелли и в стихах, и в прозе отдаёт должное музыке, живописи, скульптуре и поэзии и обогащает наше сознание их могуществом. Его только никогда не удовлетворяет эпикурейское наслаждение красотой или удовольствием. Его поэзия вливает в нас божественную тревогу, которую не могут рассеять ни музыка, ни живопись, ни скульптура, ни песня; через их посредство мы поднимаемся к какой-то высшей красоте, к какому-то вожделенному добру, которых мы, может быть, никогда не достигнем, но к которым мы постоянно и неминуемо должны стремиться» («Transcripts & Studies», стр. 100). Женственно-красивый и нежный облик Шелли, с его открытым и вдумчивым взором, заканчивает обаятельность его, как поэта и как человека.

Созерцательная, склонная к мечтательности и к сильным душевным возбуждениям натура Шелли сказалась очень рано, когда ещё ребёнком, в поместье своего деда, он рассказывал маленьким сестрам страшные сказки и забавлялся химическими и электрическими опытами, производившими впечатление алхимии.

Те же интересы преобладают и позже в Итонской школе, куда отец поэта, сэр Тимоти Шелли, деревенский сквайр, отдал своего сына, в надежде ввести его в круг избранной молодежи. В первые годы мы и здесь видим Шелли за чтением страшных романов г-жи Редклиф и Люиса и за химическими опытами. Здесь впервые жизнь показалась Шелли и своей неприглядной стороной.

Суровое воспитание тогдашнего английского юношества жестоко отразилось на чувствительной душе поэта. Он долго помнил издевательства, кулачную расправу, приставанья своих товарищей и наставников. В «Лаоне и Цитне» он вспоминает о них, как о своих «тиранах и врагах». В последние годы пребывания в Итоне занятия Шелли становятся более серьёзными. В нём просыпается потребность творчества.

В 1810 г., когда Шелли перешёл в Оксфордский университет, он уже был автором двух романов: «Цастроцци» и «Св. Ирвайн». Оба они отражают самый фантастический и грубый романтизм тогдашнего ходячего романа, но несомненно нашли себе читателей. В Итоне Шелли впервые увлёкся и идеями «Политической справедливости» Годвина; его кузина Гарриэт Гров, на любовь к которой благосклонно смотрели его родители, была уже по первым письмам, пришедшим из Оксфорда, встревожена вольномыслием своего молодого друга. На первых порах в Оксфорде Шелли испытал мало новых впечатлений. Он издаёт шутовские стихи, под заглавием: «Посмертные записки Маргариты Никольсон», зачитывается Платоном, Еврипидом, Лукрецием, знакомится с Франклином и Кондорсе, с философией Локка и Юма. Сам университет не произвёл на Шелли, по-видимому, никакого впечатления. Характерная для Шелли жажда прозелитизма и потребность высказываться быстро привели его, вместе с его товарищем и другом Хоггом, оставившим интересные воспоминания (Hogg, «Life of Р. В. S.», Лондон, 1858), к крайне опасному шагу: изданию брошюры «Необходимость атеизма (англ.)». Шелли собственноручно распространял эту брошюру среди студентов, рассылал её множеству лиц и быстро распространил её по всему Оксфорду.

Несмотря на то, что его имя не значилось на титульном листе, университетское начальство вызвало Шелли на суд и, после его отказа отвечать на предложенные вопросы, постановлением 25 марта 1811 г. исключило обоих друзей из числа студентов. О женитьбе Шелли на Гарриэт Гров не могло быть более речи. Отец Шелли на некоторое время запретил ему даже являться домой, назначив ему 200 фунтов (=2000 руб., но тогда это были большие деньги) ежегодной пенсии, — и 19-летний Шелли раз навсегда был предоставлен самому себе.

Следующие три года жизни Шелли можно назвать эпохой общественно-политических скитаний. Уже как бы приобретя венец гонимого за идею, Шелли в эти годы чувствует себя защитником угнетенных и смелым поборником правды и свободы. В таком свете представлялась ему дружба с Гарриэт Уэстбрук, пансионной подругой его сестер, дочерью богатого трактирщика, подозревавшегося и в ростовщичестве. Увезя эту шестнадцатилетнюю девочку в Эдинбург к Хоггу и женившись на ней в августе того же года, Шелли считал, что спасает её от тирании старого Уэстбрука. Родители Шелли, возмущенные таким неподходящим для наследника баронетского достоинства браком, предложили ему отказаться от наследства в пользу будущего сына или младшего брата. Это ещё более укрепило Шелли в той мысли, что он служит дорогим ему идеям свободы, равенства и справедливости. В таком настроении совершил Шелли свою поездку в Ирландию, где распространял почти собственноручно свою брошюру о даровании равноправности католикам.

Биографыуточнить обыкновенно подсмеиваются над этим вмешательством Шелли в политику. Хотя эта пропаганда и кажется наивной, но, читая брошюру Шелли теперь, при свете современных политических отношений Англии, нельзя не признать, что он вовсе не витал в заоблачных мечтаниях, а лишь высказывал взгляды, к которым его соотечественникам предстояло прийти через три четверти века. Все в том же настроении Шелли знакомится вскоре сначала письменно, а затем и лично с Годвином, отдаётся со всем пылом молодости делам благотворительности (преимущественно в Тримедоке, в Карнарвоншире), издаёт ещё целый ряд политических памфлетов и, наконец, пишет свою «Королеву Маб», с длинными примечаниями. Это первый поэтический опыт, ещё слишком полный юношеского риторизма и бледнеющий перед вдохновенной лирикой его последующих поэм. Насколько молодой Шелли ещё мало чувствовал себя в то время поэтом, видно из того, что во время его пребывания в «стране озёр», где жили «поэты-лэкисты» — Саути, Вордсворт и Кольридж, — их поэзия мало заинтересовала Шелли, хотя он и был близко знаком с Саути, и впоследствии влияние «лэкистов» сильно сказалось на его творчестве. Увлечение политическими, социальными и философскими вопросами в то время ещё, по-видимому, сдерживало поэтическое дарование Шелли в слишком узких для него рамках рассудочности. Вскоре для Шелли наступили новые треволнения, и они могут считаться последним толчком к поэтическому творчеству.

Через год после выхода «Королевы Маб» и рождения дочери, названной в честь героини этой поэмы тоже Ианти, Шелли расходится с Гарриэт, и сердце его воспламеняется уже настоящей любовью к дочери Годвина, Мэри. Разрыв с женой и вторичный увоз семнадцатилетней девушки много обсуждались биографами Шелли и обыкновенно толковались не в пользу поэта; в них видели прямолинейное и бездушное приложение теорий свободной любви (жена его была в то время беременна вторым ребёнком и спустя два года утопилась). Разобраться в этих событиях жизни Шелли трудно. По-видимому, Шелли имел какие-то основания подозревать Гарриэт в неверности и даже не считать её будущего ребёнка своим. Гарриэт вскоре сошлась с другим человеком, причём её самоубийство было следствием, с одной стороны, давнишней склонности её к такому концу, с другой — неудовлетворенности в её новой привязанности. Бегство с Мэри Годвин (28 июля 1814 г.) сопряжено с первой поездкой Шелли в Швейцарию, где годом позже он близко сошёлся со знаменитым уже в то время Байроном. Четыре года жизни Шелли с его новой подругой проходят то в Швейцарии, то в Англии. За это время в окрестностях Виндзора возник «Аластор» (1816), первое истинно поэтическое произведение Шелли. Через два года вышла в свет и вторая большая поэма, «Лаон и Цитна», более известная под заглавием «Возмущение Ислама» (1818). Ещё не признанный и известный лишь как автор зажигательной «Королевы Маб», Шелли стоит уже на высоте своего поэтического гения. К этому времени относится и знакомство Шелли с Ли Хантом и с юным, вдохновенным Китсом. Это вступление в литературную среду сказалось как обогащением, так и более всесторонним развитием художественных вкусов Шелли.

Вместе с расцветом его таланта наступает и время полной политической зрелости. Памфлет Шелли «Предложение о реформе избирательных законов во всем королевстве» (1817) указывает на серьёзные знания и трезвые взгляды. Об этом свидетельствует и очерк, озаглавленный: «Философский взгляд на реформы», до сих пор не изданный, но пересказанный Доуденом в одной из его последних статей о Шелли. Для взглядов Шелли этого времени в высшей степени характерны слова его в одном письме к Ли Генту. «Я принадлежу к тем, — пишет Шелли, — кого ничто не может удовлетворить, но кто готов покамест довольствоваться всем, что действительно достижимо». Можно с уверенностью сказать, что юношеские увлечения Шелли разрешились бы серьёзным вступлением его на политическую арену, и здесь Шелли оказался бы, вероятно, более полезным и деятельным, чем член палаты лордов Байрон. В 1815 г. баронетство перешло к отцу Шелли и поэт начал получать ежегодный доход в 1000 фунтов (=10000 руб.), обеспечивавший ему и известное положение в обществе. Но уже в 1816 г., когда утонула его первая жена, жизнь Шелли начинает принимать такой оборот, что о его личном вмешательстве в политику не может быть более речи. Против него вооружается его тесть, Уэстбрук, по ходатайству которого лорд Эльдон, как лорд-канцлер, 17 марта 1817 года постановил лишить Шелли права воспитывать своих детей от первого брака. Основанием этому послужили его связь с Мэри Годвин (несмотря на то что в это время Шелли, овдовев, уже был женат на ней) и главным образом атеистические взгляды, высказанные в «Королеве Маб». Шелли был таким образом как бы объявлен вне закона. Против него восстало и общественное мнение, преследовавшее его до самой смерти. Его поэмы также все ещё не вызывали сочувствия. В горестном настроении Шелли решил покинуть родину. 11 марта 1818 г., вместе с семьей и со сводной сестрой Мэри Годвин, Клэр Клэрмонт, матерью маленькой Аллегры, прижитой ею от Байрона, Шелли уехал в Италию.

Четыре года, которые Шелли прожил в Италии, были самыми продуктивными и полными годами его жизни. В первые два года уже возникли его «Освобожденный Прометей» и трагедия «Ченчи», заставляющие думать, что останься Шелли в живых, Англия обладала бы сильным, глубоким и вдумчивым драматургом. В это время расширяются артистические запросы Шелли, характерные для него, как для английского романтика, родоначальника того особого эстетизма, который тянется через Рёскина до Росетти и В. Морриса. Давнишний восторг перед поэзией древней Эллады, перед Гомером, гимны которого переводил Шелли, перед Софоклом, с которым он никогда не расставался, и, наконец, перед Феокритом, чье влияние слышится в одной из наиболее проникновенных поэм Шелли, «Адонис», написанной за год до его смерти в память рано умершего Китса, весь этот чисто артистический восторг перед Грецией ещё обновляется вестями о греческом восстании и знакомством с одним из его видных деятелей, Маврокордато. Шелли искренно говорит ему: «мы все греки» и задумывает свою «Элладу» (1821).

Под небом Италии — Италии начала века, где вспыхнуло национально-освободительное движение, — Шелли увлекается Данте, с его «Божественной Комедией» и с более близкой лирическому гению самого Шелли, «Vita Nuova». С Италией, «раем изгнанников», как назвал её Шелли, связаны, кроме «Ченчи», «Строки, написанные среди Евганейских холмов» и «Юлиан и Маддало». Через посредство итальянского Возрождения Шелли понял и поэтов «старой веселой Англии» времён королевы Бетси, к изысканной прелести которых так внимательно прислушивались поэты-лэкисты и ещё больше Китс. Подобно лэкистам, поэта приковывает к себе и красота природы. Время пребывания в Италии может быть названо самым счастливым периодом в жизни Шелли. Первый год, проведённый частью в Ливорно, частью в Неаполе, был омрачен посещением Байрона в Венеции. Шелли был удручен не только распутством Байрона, но и его странным отношением к маленькой дочери Аллегре и к её матери. Несколько позже супругам Шелли пришлось оплакивать потерю своего сына Уильяма, похороненного на том же кладбище в Риме, где покоится теперь и прах Шелли. Но уже второй и третий год итальянской жизни, прошедшие частью в Пизе, частью в Ливорно, были полны надежд и разнообразия впечатлений. Кроме Байрона, которого, несмотря на разочарование в нём, как в человеке, Шелли продолжал от времени до времени посещать, к образовавшемуся около него кружку присоединились теперь Медвин и Трелоне, поддерживавшие бодрость духа Шелли. Медвин, двоюродный брат Шелли, был и товарищем его по пансиону, где он воспитывался до поступления в Итон. От него мы знаем о Шелли-мальчике (см. Th. Medwin, «The life of P. B. S.», Лондон, 1847). Блестящие и остроумные рассказы Трелоне касаются именно последних годов жизни Шелли; он же сообщил всего более подробностей и о несчастной поездке под парусами, во время которой погиб Шелли (см. E. Trelawny, «Recollections of the last days of S. & of Byron», 2 изд., Лондон, 1859; см. также «Records of S., Byron & the author», Л., 1878).

Творчество Шелли медленно пробивало путь к читателю (издание «Ченчи» и «Освобожденного Прометея», вышедшее в Лондоне в 1821 г., получили известность лишь после смерти поэта). Написанный в год смерти блестящий очерк «В защиту поэзии», о котором Шарп, один из биографов поэта, справедливо пишет, что «каждый, кто интересуется поэзией, должен не только прочесть, но изучить его», вовсе не нашёл издателя.

В конце мая 1822 г. Шелли с женой и супругами Уильямс жили на берегу моря около Специи, в вилле Casa Nova. Шелли, не умевший плавать и не имевший понятия о морском спорте, страстно любил море и вместе с Байроном приобрёл шхуну, названную «Ариэль». Когда прибыла шхуна, у Шелли было несколько видений: то маленькая Аллегра выходила из моря, то какая-то фигура позвала его за собой в гостиную и там, сняв покрывало, оказалась его двойником, исчезнувшим со словами: «Siete soddisfatto»(итал. Вы довольны). Кто-то видел также Шелли в лесу, когда он в это время был дома. 1 июля Шелли и Уильямс отправились в Ливорно и оттуда в Пизу, где происходило совещание между Байроном и Ли Гентом по поводу затеянной первым газеты. На возвратном пути Шелли вновь шёл на шхуне «Ариэль» с Уильямсом и лишь одним мальчиком в виде матроса, а Трелоне следовал на яхте Байрона, «Боливар». Скоро из-за густого тумана «Ариэль» не был более виден, а после быстро налетевшего непродолжительного, но сильного шквала от «Ариэля» не оставалось уже и следа. Через несколько дней море выкинуло два трупа, оказавшихся Шелли и Уильямсом. Труп Шелли был сожжен на месте, и урна с его прахом отослана в Рим, где она покоится на протестантском кладбище рядом с останками поэта Китса и маленького сына Шелли. В карманах Шелли были найдены томики Софокла и Китса.

В честь Шелли назван кратер на Меркурии.

При написании этой статьи использовался материал из Энциклопедического словаря Брокгауза и Ефрона (1890—1907).

Шелли Перси Биши

Краткие содержания

(1792-1822)

Перси Биши Шелли – был рожден 4 августа 1792 в графстве Сассекс – погиб в Средиземном море 8 июля, в 1822 году, между Ливорно и Специей. Шелли является одним из величайших английских поэтов 19 века, его законной женой была Шелли Мэри Уолстонкравт.

Еще в детстве стала проявляться истинная натура Шелли. Он был созерцательным, склонным к мечтаниям и сильным душевным потрясениям ребенком. Его ум и смекалка стали проявляться очень рано. В раннем возрасте он мог спокойно рассуждать о химических и электрических превращениях, проводить всевозможные опыты и находить время рассказывать страшилки младшим сестренкам.

Задатки молодого «алхимика» продолжают развиваться в Итонской школе, куда сэр Шелли Тимоти (отец поэта) – деревенский сквайр – отправил своего сына, надеясь вовлечь его в круг светской блестящей молодежи. Здесь мы можем наблюдать юного Шелли, читающего романы Рэдклиф и Льюиса и проводящего мудреные химические опыты. Именно здесь Шелли впервые почувствовал горький привкус жизни.

Чувствительная душа поэта тяжело переносила суровое воспитание, которое считалось нормой по отношению к тогдашней английской молодежи. Жестокие издевательства, кулачные расправы, приставания и наставления наставников и товарищей – все это глубоко отразилось на его впечатлительности и оставило глубокую рану на сердце. В произведении «Лаоне и Цитне» он упоминает своих мучителей, называя их «тиранами и врагами». В последние годы пребывания в Итоне в Шелли просыпается дух творчества, тяжелое безрадостное существование ему невмоготу.

В 1810 г Шелли поступает в Оксфордский университет. К тому времени он уже сочинил два романа – «Цастроцци» и «Св. Ирвайн». В Итоне Шелли был впервые увлечен идеями Годвина в «Политической справедливости». У Шелли была кузина Гарриет Гров, которую он очень любил (на что родители взирали благосклонно). Она была удивлена и встревожена свободомыслием своего молодого родственника, который по прибытии в Оксфорд тотчас же отобразил все события и собственные мысли в письме. Поначалу Шелли немного скучал в Оксфорде. Он выпускает шутовские стихотворения под названием «Посмертные записки Маргариты Николсон». Затем он зачитывается Еврипидом, Платоном, Лукрецием, заводит знакомства с Кондорсе и Франклином, увлекается философией Юма и Локка.

Университет не произвел на бесшабашного Шелли ожидаемого впечатления. Он был поглощен жаждой прозелитизма и потребностью самовыражения. Все это привело его и его товарища Хогга к весьма опрометчивому и опасному шагу – изданию собственной брошюры под кричащим названием «Необходимость атеизма». Юный Шелли собственноручно занимался распространением брошюры в студенческой среде и многочисленных сообществах Оксфорда.

Начальство университета, невзирая на тот факт, что имя самого автора не значилось на титульном листе книги, предъявило Шелли иск в суде. Однако молчаливых друзей исключили из университета 25 марта 1811 года. Далее о женитьбе на прекрасной кузине и речи более быть не могло. Отец Шелли настолько суров оказался по отношению к сыну, что даже сделал запрет на переступание порога родного дома, лишь выделив юному Шелли ежегодную пенсию на сносное проживание сына в одиночестве. И, начиная с 19 лет, Шелли вступил в самостоятельную жизнь.

Три года Шелли находился в общественно-политических скитаниях. Шелли можно было назвать идейным изгнанником, который выступал за права угнетенного и обиженного властью народа. Он ощущает себя защитником и поборником свободы и правды. В это же время он дружил с Гарриет Вэстбрук, которая являлась пансионной подругой его сестер. Гарриет была дочерью состоятельного трактирщика, грешившего время от времени ростовщичеством. Шелли увез эту шестнадцатилетнюю девушку в Эдинберг к Хоггу. Там он женится на ней в конце лета, лелея себя мыслью о своем героическом поступке, ведь он считал, что спас Гарриет от старого тирана Вэстбрука. Родители Шелли были возмущены поступком своего отпрыска и лишили его прав на наследство, предоставив данную возможность его братьям. Все эти испытания укрепили Шелли в его правоте и служении высшим идеалам свободы, справедливости и равенства людей. Воодушевленный, наш «отставной» баронет совершает поездку по Ирландии, где распространяет собственные брошюры о равноправности между католиками.

Шелли решает разойтись с Гарриет после выхода «Королевы Маб» и появления на свет его дочери Ианти, которая была названа так в честь главной героини поэмы. В нем ярким пламенем вспыхивает внезапная любовь к Мэри, дочери Годвина. Он разрывает с женой все связи и увозит семнадцатилетнюю Мэри. Все это многократно обсуждалось биографами, занимающимися его историей. И все разговоры приводили к одному – он предлагал неприличную теорию свободы любви и бездушности (на тот момент его супруга была снова беременна, и после невыносимых тягот жизни решилась утопиться). Весьма трудно понять Шелли. Возможно, он подозревал Гарриет в неверности и не считал второго ребенка своим. Гарриет скоро сошлась другим, к тому же целью ее самоубийства было как следствие предыдущих неудачных отношений, так и следствие неудовлетворенности от новой привязанности. Побег с Мэри Годвин 28 июля 1814 года связан с первым путешествием Шелли в Швейцарию, где год спустя он и познакомился со всемирно знаменитым Байроном, таким же бунтарем, отверженным общественностью. Они становятся близкими друзьями.

Четыре года Шелли и его подруга проводят то в Швейцарии, то в старой Англии. За этот период времени нахождения Шелли и его подруги в местах Виндзора возникает первое поистине поэтическое произведение Шелли «Аластор», изданное в 1816 году. Спустя два года выходит второе большое произведение «Лаон и Цитна», которое наиболее известно под названием «Возмущение Ислама» (издано в 1818).

Шелли стоял на высоте поэтического гения уже тогда, когда еще не был признан, а лишь известен как автор сногсшибательной «Королевы Маб». В данный промежуток времени Шелли знакомится с юным Ли Хантом, который был вдохновлен Китсом. Данное вступление в литературное сообщество отразилось явным обогащением и всесторонним развитием художественного вкуса самого Шелли.

Шелли покинул родину по непонятным причинам. Он уехал в Италию 11 марта в 1818 году, взяв с собой семейство сводную сестру Мэри, Клэр Клэрмонт, которая была матерью маленькой Аллегры, отцом которой был сам Байрон.

Самыми продуктивными и насыщенными годами его жизни являлись именно четыре года, проведенные в Италии. «Освобожденный Прометей» и трагедия «Ченчи», написанные за первые два года проживания в Италии, заставляют нас думать о том, что, будь Шелли в живых подольше, то Англии бы достался сильный, глубокий, вдумчивый драматург. Происходит расширение артистических запросов у автора, которые можно охарактеризовать как присущие английскому романтизму и родоначальнику исключительного эстетизма свойства, которые проложили путь от Рескина до Розетти и Морриса. Поэт восторгается Грецией, преклоняется перед поэзией древнейшей Эллады, перед гимнами Гомера, перед творчеством Софокла (постоянного спутника Шелли), и перед Феокритом, влияние которого глубоко отразилось в проникновенной поэме Шелли «Адонис», которая была написана в честь умершего преждевременно Китса. Восторженность писателя усиливается благодаря вестям, связанным с греческим восстанием, а также своевременным знакомством с видным деятелем – Маврокордато. Шелли, сам убежденный в своей идее, искренне заверяет его: «все мы греки»; и в его голове зарождается план создания новой «Эллады»(1821 г).

В Италии Шелли безудержно увлечен «Божественной комедией» и «Vita Nuova» Данте. Шелли называл Италию «Раем изгнанников». С Италией связаны «Строки, написанные на Евганейских холмах», «Ченчи», «Маддало и Юлиан».

В первый год, пребывая в Ливорне, Шелли был омрачен приездом Байрона в Венецию. Его оскорбляло распутство Байрона. А также непонятное отношение к дочери Аллегре и ее матери. Сын Шелли Уильм погиб и ныне похоронен на кладбище рядом со своим отцом. Следующие годы проживания в Италии не отличались трагичностью, и мало что могло омрачить их жизнь. Присутствовало разнообразие впечатлений и множество надежд. Кроме Байрона Шелли завел себе других друзей, способных поддерживать в нем бодрость духа – Медвин и Трелоне.

Медленно, но верно, творчество Шелли пробиралось к сердцам читателей. Некоторые произведения стали известны лишь после смерти великого поэта. Великолепный очерк «В защиту поэзии» так и не был издан. Несмотря на высокую оценку критика, справедливо отметившего, что «любой, интересующийся поэзией, должен и прочесть и изучить данный труд».

Конец мая 1822 года – Шелли со своей семьей и семьей Уильямс проживали около Специи на самом берегу моря на вилле Каса Нова. Шелли без памяти любил море и морской спорт. И, несмотря на то, что абсолютно не умел плавать, на пару с Байроном приобрел прекрасную шхуну. Странные видения стали посещать Шелли после покупки шхуны, предостережения и угрозы призраков якобы и касались жителей, живущих на окраине леса.

1 июля – Шелли и Уильямс отправились на совещание в Ливорно, затеянное по поводу Байроном газеты. Обратный путь Шелли совершал на шхуне под названием «Ариль». Вскоре густой туман накрыл шхуну, и непродолжительный, но сильный шквал буквально снес «Ариэль», не осталось ни единого следа. Спустя несколько дней два трупа было вынесено на берег. Это были Шелли и Уильямс. Труп Шелли предали сожжению и прах отправили в Рим. В карманах поэта нашли неизменные томики Китса и Софокла.

Общая характеристика тво-ва Перси Биши Шелли

Перси Биши Шелли (1792- 1822) был представителем английского романтизма и замечательным поэтом-лириком. Однако в целом его творчество отличается от поэзии Байрона прежде всего величайшим оптимизмом. Даже в самых мрачных стихотворениях Шелли всегда приходит к жизнеутверждающим выводам. «День завтрашний придет» – эта фраза поэта является лучшим эпиграфом к его произведениям. В большом философском стихотворении «Гимн интеллектуальной красоте» (1816) Шелли проводит ту мысль, что чувство прекрасного – высшее проявление человеческого духа, которое делает человека венцом творения. Прекрасные произведения искусства и природы, на которых лежит печать красоты, бессмертны. Однако стиль этой поэмы осложнен и по-романтически «затемнен», сложные метафоры и сравнения чрезвычайно затрудняют чтение. Лучшим произведением Шелли 1816 г. является поэма «Аластор, или Дух одиночества». Это лирическое произведение повествует о юноше-поэте, стремящемся уйти от людского общества, которое он презирает, в прекрасный мир природы и обрести в этом мире счастье. Однако тщетно ищет он свой идеал любви и красоты среди пустынных скал и живописных долин. «Терзаемый демоном страсти», одинокий юноша погибает. Природа наказывает его за то, что он удалился от людей, что он захотел стать выше их горестей и радостей. Шелли осуждает индивидуализм, получивший в те годы распространение из-за апатии и застоя, царивших в общественной жизни. Талант Шелли был по преимуществу лирическим. Именно в Италии создал он главные шедевры своей прекрасной лирики. Его стихи поражают силой и непосредственностью чувства, музыкальностью, многообразием и новизной ритмов; они насыщены яркими метафорами и эпитетами, богаты внутренними рифмами и аллитерацией. Шелли тонко чувствует природу. В лирических стихотворениях поэт рисует картины безмятежного синего моря, смыкающегося с лазурью небес, он передает впечатления, которые родились в его душе при виде красот Италии. Повсюду зеленеют ароматные лимонные рощи, блещут золотом осенние листья, журчат серебристые прохладные ручьи, под камнями прячутся пятнистые ящерицы. Иногда мысли поэта устремляются к далекой родине. Описания природы у Шелли глубоко философичны. Таков ряд стихотворений, известных под общим названием «Изменчивость», стихотворение «Облако» и некоторые другие. В них утверждается идея бессмертия природы, вечного ее развития. Поэт как бы проводит параллель между «изменчивостью» в жизни общества и в жизни природы. Общая тональность поэзии Шелли глубоко оптимистична: как вслед за зимой идет весна, так и век социальных бедствий и войн неизбежно сменяется веком мира и процветания. Тема непобедимости и бессмертия сил жизни и свободы выражена, например, в «Оде западному ветру». Тема «западного ветра», ветра-разрушителя – традиционная в английской поэзии тема. До Шелли ее разрабатывали многие поэты. Однако у Шелли эта тема получает совершенно иную интерпретацию. У него осенний западный ветер не столько разрушительная сила, губящая своим дыханием все живое, всю красоту лета, сколько хранитель сил новой жизни. Шелли увлекается искусством и литературой древней Эллады, ему близки пластические образы древнегреческого искусства и атеистическое учение греческих философов-материалистов. Любимым образом Шелли с детских лет стал образ великого человеколюбца – титана Прометея, похитившего для людей огонь на небесах, открыто выступившего против тирании Зевса, пытавшегося «истребить людей». Шелли считал, что современные греки унаследовали всю доблесть, ум и талант своих предков. Когда Шелли узнал о подготовке в Греции восстания против ига турок, то радости и ликованию его не было предела. Под впечатлением этого известия Шелли создает свою лирическую драму «Освобожденный Прометей». Несомненно, оптимистические идеи Шелли были тесно связаны с романтическими устремлениями поэта. В лирической драме «Освобожденный Прометей» вновь была разрешена важная для демократии 20-х годов XIX в. проблема восстания и свержения реакционных властей с помощью физической силы: Геркулес, олицетворение мощи революционного народа, освобождает узника Юпитера – Прометея, разбивая его цепи. Шелли вводил в поэзию новые слова и обороты, порожденные той бурной, переломной эпохой; героический тон, маршеобразные ритмы сочетаются у него с задушевной лирикой. Красочные сравнения и яркие образы как нельзя лучше соответствуют сочной красочности поэзии Шелли, рельефно отражают его миросозерцание, мечты о справедливом обществе и равноправии для все

Опора деревянной одностоечной и способы укрепление угловых опор: Опоры ВЛ – конструкции, предназначен­ные для поддерживания проводов на необходимой высоте над землей, водой.

Поперечные профили набережных и береговой полосы: На городских территориях берегоукрепление проектируют с учетом технических и экономических требований, но особое значение придают эстетическим.

Папиллярные узоры пальцев рук – маркер спортивных способностей: дерматоглифические признаки формируются на 3-5 месяце беременности, не изменяются в течение жизни.

Механическое удерживание земляных масс: Механическое удерживание земляных масс на склоне обеспечивают контрфорсными сооружениями различных конструкций.

Готовые школьные сочинения

Коллекция шпаргалок школьных сочинений. Здесь вы найдете шпору по литературе и русскому языку.

ПЕРСИ БИШИ ШЕЛЛИ – Часть 1

Перси Биши Шелли (1792—1822) был не только великим поэтом, но и выдающимся мыслителем и борцом за права трудового народа Англии, Ирландии. Ф. Энгельс не раз подчеркивал, что Шелли является крупнейшим просветителем рабочего класса Британии, и назвал его «гениальным пророком»1.

В своей статье «Шелли — социалист» Элеонора Маркс-Эвелинг приводит мнение К. Маркса о Шелли: «Он был революционером с головы до пят и всегда шел бы в авангарде социализма»2.

Социально-политические и литературно-эстетические Взгляды. Революционное мировоззрение Шелли формировалось под влиянием непосредственного участия в борьбе ирландских крестьян-католиков и английских рабочих за их политические и социальные права. От метафизики мыслителей-материалистов XVII—XVIII веков Шелли переходит к диалектике и историзму. В отличие от Байрона «он более ясно видел… что эпос XIX века будет заключаться в борьбе между классом собственников и классом производителей. И именно это выводит его из категории утопических социалистов и делает его,— насколько это было возможно в ту пору,— социалистом современного периода»3.

В полном соответствии с учением Вордсворта и Колриджа о том, что всякий значительный художник является также и выдающимся философом, Шелли провозглашает поэтов пророками и учителями жизни, «непризнанными законодателями… гражданского общества».

Искусство представляет собой «величайшую социальную силу», выявляющую «скрытую красоту мира», к которой оно ведет человечество, избавляя его от «проклятия случайности» и позволяя яснее увидеть путь к истинной «добродетели, любви (понимаемой как всеобъемлющий гуманизм), патриотизму».

Шелли разделял также взгляды Вордсворта о необходимости использовать в поэзии устную речь современников, хотя, с другой стороны, часто обращался к старинной лексике, вводил слова и выражения из Шекспира, Спенсера, Сиднея. Шелли никогда не ассоциировал высокого предназначения поэзии с «божественной волей и промыслом», с чем-то «вечным и потусторонним». «В отличие от лейкистов, он хорошо понимал диалектику вечного и исторического, считал природу человека общественно детерминированной»1.

Повторяя вслед за Вордсвортом и Колриджем, что «поэт — это тот, кто воспринимает истину и красоту», он существенным образом оговаривался, указывая, что всякий прогрессивно мыслящий художник не только интенсивно переживает настоящее в его нынешнем состоянии, но и «видит в нем будущее…». Категория прекрасного в поэзии зрелого Шелли неотделима от героической, инициативной, самоотверженной борьбы за счастье тружеников. По словам ирландского поэта Ейтса, «Красота и Свобода для него равнозначны».

«…Проявления красоты Шелли ищет в природе, в высоких движениях души, в борьбе за общее счастье и свободу»2. Идеал прекрасного у Шелли имеет социальное содержание, он неотрывен от революционных устремлений поэта. Шелли воплотил свой эстетический идеал в таких образах, как образы Лаона и Цитны («Восстание Ислама») — гуманистов-революционеров, без колебания отдавших жизнь за благо народа; как образ Прометея, который, по мнению Шелли (и Байрона), являет собой «высшее моральное и интеллектуальное совершенство». Поэзия для Шелли — это «меч, всегда обнаженный, уничтожающий ножны, стремящиеся его удержать». «Поэты… стекла зеркал, на которые грядущее, приближаясь, бросает свои тени». К бесклассовому обществу, по мнению поэта, приведет «великая гроза», которая «прекрасна силой обновления». Поэтому главной темой своего творчества Шелли делает борьбу народа и его лучших представителей «за великое будущее мира». «Королева Маб» (1813). «День завтрашний придет!» Эту фразу из ранней поэмы Шелли взял Ф. Энгельс для своего юноше-

Ского стихотворения «Вечер». Этот эпиграф характеризует магистральную линию всего творчества английского поэта, его страстную устремленность в лучшее будущее человечества. В поэме весьма ощутимо еще влияние дидактической, философской поэзии XVIII века, а также философских систем века Просвещения (в примечаниях к песням имеются длинные цитаты из «Системы природы» Гельвеция и «Политической справедливости» Годвина). Однако здесь в поэтическом тексте «много свежих юношеских чувств» (Б. Шоу) и эмоциональных строк, которые постоянно перебивают поток абстрактных сухих рассуждений о том, что некий «дух Природы» (Шелли тогда еще стоял на позициях пантеизма) «позволяет надеяться» на «благие перемены» и «самоуничтожение» социального зла. Показывая на волшебном экране душе спящей глубоким сном девушки Ианте все прошлое, настоящее и будущее человечества, королева фей Маб (персонаж английских сказок) иногда произносит взволнованные, страстные речи в осуждение «коронованных убийц» прошлого и настоящего (I—III песни), либо дает броские и уничтожающие характеристики современных автору властителей, священников, парламентариев и капиталистов (IV— V песни).

Шелли характеризует современную ему эпоху как эпоху безраздельного господства голого чистогана:

Все на публичном рынке продается:

Честь, добродетели, таланты,

Продажна и Любовь…

Пер. К. Бальмонта

«Королева Маб» стала, по свидетельству Шоу, «библией чартистов»; отрывки из нее постоянно перепечатывались в их периодике; поэма сыграла видную роль в деле политического просвещения рабочего класса Британии.

«Восстание Ислама» (1818). Творец «Восстания Ислама» перешел теперь от философских рассуждений и сатирического осмеяния пороков господствующих классов к художественному воплощению темы «народ и революция».

В поэме Шелли мы встречаемся с обобщенно-романтическим изображением народной революции, которая, по мысли поэта, может произойти в любой европейской стране. Перед нами положительные образы борцов за свободу: Лаон, его подруга Цитна, Неизвестный юноша, Отшельник и т. д.

Шелли ввел в литературу 10-х годов XIX века совершенно новые, неизвестные до того образы героев — республиканцев. Пассивное сочувствие страданиям бедняков им чуждо; они накрепко связали свою судьбу с судьбами трудового народа, они становятся во главе масс и ведут их на штурм «твердынь тирании»:

И выковали люди из цепей

Оружье, чтоб лишить тирана власти…

Пер. К. Бальмонта

Цели Лаона и Цитны возвышенны и прекрасны, они стремятся переделать жестокий и безумный мир таким образом, чтобы «троны навеки рухнули, а золото утратило бы свою кровавую силу». Лаон и Цитна погибли на костре. Но и тут Шелли не позволяет себе «предаваться смертоносной печали»1. Семена добра и свободы, посеянные революционерами, дали свои всходы: народ победил тирана.

В марте 1818 года Шелли, затравленный реакцией, навсегда покинул родину и переселился в Италию. Здесь были созданы самые гениальные его творения.

Лирика. Талант Шелли был по преимуществу лирическим. Его стихи поражают силой и непосредственностью чувства, музыкальностью, многообразием и новизной ритмов, они насыщены яркими метафорами и эпитетами, богаты внутренними рифмами и аллитерациями. Шелли тонко чувствует природу. В лирических стихотворениях поэт рисует картины безмятежного синего моря, смыкающегося с лазурью небес, он передает впечатления, которые зародились в его душе в Италии. Иногда мысль поэта улетает к далекой родине, чьи синие льды, серебристый иней и колючий холодный ветер так много говорят сердцу изгнанника.

Описания природы у Шелли часто озарены философской мыслью. Таков ряд стихотворений, известных под общим названием «Изменчивость», стихотворение «Облако» и некоторые другие. В них утверждается идея бессмертия природы, вечного ее развития и изменения. Поэт как бы проводит параллель между изменчивостью в жизни общества и в жизни природы. Общая тональность поэзии Шелли глубоко оптимистична: как вслед за зимой идет весна, так и век социальных бедствий и войн неизбежно сменяется веком мира и процветания. Тема непобедимости и бессмертия сил жизни и свободы выражена и в «Оде западному ветру». Тема «западного ветра», ветра-разрушителя — традиционная в английской поэзии. Ее разрабатывали до Шелли многие поэты. Однако у Шелли эта тема получает совершенно иную интерпретацию. У него осенний западный ветер не только и не столько разрушительная сила, губящая своим холодным дыханием все живое, всю красоту лета, сколько хранитель сил новой жизни, заботливо укладывающий ее семена в теплую подснежную постель: «Пришла зима, зато весна в пути!»

Английский поэт Перси Биши Шелли: сочинение

ПЕРСИ БИШИ ШЕЛЛИ

(Шелли П.Б. Избранные произведения. Стихотворения. Поэмы. Драмы. Философские этюды. – М., 1998)

Английский поэт Перси Биши Шелли (1792-1822), один из величайших поэтов Англии, гений которого признан и неоспорим. Романтик, возросший на доктрине просвещения, гневный обличитель пороков общества и нежный возлюбленный, повелитель стихий и божественный творец, на равных разговаривающий с Создателем, он был на удивление рационален в восприятии жизни и столь же наивно-мечтателен в идеях ее исправления. Вечным Дон-Кихотом называл его Байрон, прекрасным нереальным ангелом, тщетно бьющим лучезарными крылами в пустоте, – поэт Мэтью Арнольд, гениальным пророком – Энгельс и Маркс. Смею заметить, что все они правы и не правы одновременно, потому что и поэт, и человек по имени Шелли, уносясь воображением в немыслимые дали, не отрывались от земли. Перси Биши Шелли был живым среди множества “манекенов”, которым предрассудки отмеривали радости и горести по капельке, не давая насладиться уникальностью своей единственной и неповторимой жизни. Шелли же жил, подчиняясь своим страстям, совершая свои ошибки и честно расплачиваясь за них, бывая добрым и нетерпимым, любящим и влюбленным, революционером и нереволюционером, но всегда целиком отдавая себя поэзии, другу, возлюбленной, несчастному, нуждающемуся в помощи. Именно ему, как никакому другому английскому поэту, подходят слова, которые написал Достоевский, пребывая в поиске свободного человека: “Последнее развитие личности именно и должно дойти до того, чтоб человек нашел, осознал и всей силой своей природы убедился, что высочайшее употребление, которое может сделать человек из своей личности, из полноты развития своего Я, – это как бы уничтожить это Я, отдать себя целиком всем и каждому безраздельно и беззаветно. И это величайшее счастье. Это-то и есть рай Христов”. Хотя Шелли сам называл себя атеистом, в этом нет противоречия, так же как в “уничтожении своего Я” по Достоевскому, которое непременно должно привести к его обогащению. Скажем так: здесь должен действовать принцип Феникса. Если Шелли считал Поэзию самой верной спутницей общественных перемен, то он же был совершенно уверен и в том, что “никогда так не нужна поэзия, как в те времена, когда, вследствие господства себялюбия и расчета, количество материальных благ растет быстрее, чем способность человека усвоить их согласно внутренним законам человеческой природы”. Поэзия содействует нравственному совершенствованию человека во все времена, развивая его воображение и таким образом его способность к любви, которая есть суть нравственности, ибо любовь (по Шелли) – это “выход за пределы своего “я” и слияние с тем прекрасным, что заключено в чьих-то, не наших, мыслях, деяниях или личности” (Может быть, Достоевский читал “Защиту поэзии” Шелли?). И все-таки, как бы ни верил Шелли в нравоучительную роль Поэзии, революция его не пугала. Более того, он был убежден в ее закономерности, ибо считал, что народное возмущение неизбежно, рано или поздно, находит выход в революции. Однако, несмотря на очень сильное влияние Вильяма Годвина, которого называли геометром революции, он не сомневался, что вместе с определенным обновлением общества, даже возможным улучшением его, революция несет с собой множество бед и избежать их невозможно. Об этом он пишет сонет, посвященный Наполеону: Поверженный тиран! Мне было больно Прозреть в тебе жалчайшего раба, Когда тебе позволила судьба Плясать над гробом Вольности. Но и в двадцать с небольшим Шелли мудр, поэтому его стихотворение – не урок морали, предполагающий единственно верный ответ на каждый из вопросов, которые задает жизнь. Всей душой он за забвение того, кто стал несчастьем Европы и Франции, но, увы, Добро редко торжествует победу, и Шелли понимает это не хуже Шекспира, шестьдесят шестой сонет которого (“Зову я смерть, мне видеть невтерпеж. “) наверняка промелькнул в его памяти, когда он писал свой сонет, возможно, от противного к шекспировскому. Если Шекспир утверждает порочность окружающего мира, в котором силы для жизни ему дает любовь, то Шелли прославляет победившее Добро, сожалея о том, что оно не всесильно. Но у добра есть худший враг – химеры Повиновенья, ослепленность веры! В письме к своему другу и поэту Ли Ханту он писал: “Мы живем в грозные времена, дорогой мой Хант. (Кстати, Ли Ханту принадлежат слова, начертанные на надгробье Перси Биши Шелли: “Cor cordum” (Сердце сердец. – Л.В.) Мы твердо знаем, к какому стану примкнуть; и какие бы ни произошли революции, как бы угнетение не меняло свое название. нашей партией всегда будет партия свободы, партия угнетенных. ” И тем не менее Шелли верил в поступательное движение истории, подталкиваемой революциями, пожалуй, не меньше, чем в нравственное совершенствование человека с помощью поэзии, которая воздействует на его воображение: “Поэзия расширяет сферу воображения, питая его новыми и новыми радостями, имеющими силу привлекать к себе все другие мысли и образующими новые вместилища, которые жаждут, чтобы их наполняли все новой и новой духовной пищей. Поэзия развивает эту способность, являющуюся нравственным органом человека, подобно тому как упражнения развивают члены его тела”. Вероятно, это требование к поэзии, которое Шелли в первую очередь прилагал к собственному творчеству, послужило тому, что в русской литературе сложилась традиция говорить об отвлеченности поэзии Шелли. Иногда, правда, этот недостаток (с точки зрения российской критики) пытались, желая привести в соответствие его всемирную славу с малой востребованностью в России, назвать философичностью, а, мол, философская поэзия создается для избранных. Образ Шелли – ниспровергателя всего и вся – затмил реального Шелли-поэта, автора гениальных поэм и великолепной лирики, в которой он в течение своей недолгой жизни откликался на все, его занимавшее, создавая великую и не похожую ни на одну другую книгу. Мальчик, бунтовавший против государства, боявшийся одиночества и размышлявший о смерти, постепенно вырастал в мужа, для которого свобода – внутреннее состояние человека. Мятущаяся натура Перси Биши Шелли, озаренная “Политической справедливостью” Вильяма Годвина и нацеленная в будущее, не могла позволить его стиху, за редким исключением, служить сиюминутной задаче, отчего оставляла равнодушной Россию, где бурная общественная жизнь не располагала к созерцанию и размышлению. Впервые Перси Биши Шелли был открыт для руской поэзии журналом “Сын отечества” в 1849 году, и сделал это открытие литератор Андрей Николаевич Бородин (1813-1865), воспитанник Нежинской гимназии высших наук в тот самый период, когда в ней учились Гоголь, Кукольник, Редкин. Он перевел на русский язык одно из стихотворений Шелли, положив начало истории “русского” Шелли. И, кстати, выбрал для себя стихотворение, которое в дальнейшем более других произведений английского поэта привлекало к себе внимание переводчиков: Любовь Есть слово; но его искажено значенье – И я молчу: боюсь услышать твой укор! Есть чувство; но его встречает и презренье – И я боюсь затмить приветливый твой взор. Но мне ли погасить последнее мерцанье Тех радостных надежд средь горестей земных? Мне дорого твое святое состраданье: В нем униженья нет, как в жалости других. Прими же – не любовь (избитое названье Сумело осквернить чистейший фимиам), Но сердца теплого святое обожанье, Стремленья смертного к далеким небесам, Восторги мотылька при утреннем светиле, Смиренье тьмы ночной пред розовой зарей, Благоговение к могучей, высшей силе, Которая в скорбях дарует нам покой. Нужно сказать, что ничего необыкновенного после этой публикации не произошло. Шелли и потом переводили мало. И хотя среди его переводчиков были известные литераторы – Д. Минаев, Н. Минский, А. Курсянский, Д. Мин, – событием русской литературной жизни их публикации не становились. Так продолжалось до начала XX века, когда Константин Дмитриевич Бальмонт (1867-1942), один из родоначальников русского символизма, принялся работать над полным собранием сочинений Перси Биши Шелли. В 1903 г. вышел в свет первый том трехтомного собрания (1903-1907), которому Бальмонт предпослал несколько слов, в частности: “Перевести целиком сочинения Шелли было моей давнишней мечтой. Семь выпусков, напечатанных в разное время, были частичным ее осуществлением. Но овладеть таким сложным и роскошным миром, как мир поэтических созданий Шелли, можно лишь постепенно. Теперь, наконец, я в состоянии передать в русских строках то, что Шелли сказал в английских”. Естественно, не все ровно получилось у Бальмонта, однако трехтомнику нельзя отказать в целостности, а также тщательности и вдохновенности исполнения. Несомненно, собрание сочинений, которое не по вине Бальмонта оказалось неполным, стало первым настоящим открытием Перси Биши Шелли для русского читателя. Вопреки сложившейся традиции ругать переводы Бальмонта, должна сказать, что лучшего издания Шелли на русском языке нет, и нельзя не согласиться с мнением одного из переводчиков Шелли – Б. Л. Пастернаком: “. русским Шелли был и остался трехтомный бальмонтовский. В свое время этот труд был находкою, подобной открытиям Жуковского. Пренебрежение, высказываемое к этому собранию, зиждется на недоразумении. Обработка Шелли совпала с молодыми и творческими годами Бальмонта, когда его свежее своеобразие еще не было опорочено будущей водянистой искусственностью”. Не может быть, чтобы читателя оставили равнодушными строки, посвященные памяти другого замечательного английского поэта-романтика – Джона Китса: Отрывок о Китсе, который пожелал, чтоб над его могилой написали: “Здесь тот, чье имя – надпись на воде”. Но, прежде чем успело дуновенье Стереть слова, – страшася убиенья, Смерть, убивая раньше все везде, Здесь, как зима, бессмертие даруя, Подула вкось теченья, и поток, От смертного застывши поцелуя, Кристальностью возник блестящих строк, И Адонаис умереть не мог. Третье, пока последнее, очень важное и, к сожалению, оставшееся незаметным открытие поэзии Перси Биши Шелли совершилось, когда в 1940-х гг., в процессе подготовки к изданию нескольких антологий английской поэзии, его открыл для себя Борис Леонидович Пастернак, взявший на себя труд отстаивать свое мнение не только в переводе, но и в критических заметках. Он писал: “Мы с чрезвычайной неохотой, не предвидя от этого никакой радости, взялись за поэта, всегда казавшегося нам далеким и отвлеченным. Наверно, мы не ошиблись, и нас постигла неудача. Но мы не добились бы этого, если бы остались при своем старом взгляде на великого лирика. Чтобы прийти с ним в соприкосновение, даже ценой неуспеха, надо было вглядеться в него пристальнее. Мы пришли к неожиданной концепции. В заклинателе стихий и певце революций, безбожнике и авторе атеистических трактатов нам открылся предшественник и провозвестник урбанистического мистицизма, которым дышали впоследствии русский и европейский символизм. Едва только в обращении Шелли к облакам и ветру нам послышались будущие голоса Блока, Верхарна и Рильке, как все в нем оделось для нас плотью. Разумеется, мы все же переводили его как классика. Сказанное относится главным образом к “Оде западному ветру”. Увы, Шелли не перестал числиться в советской табели о рангах “выдающимся революционным романтиком”, что еще долгие годы не способствовало его популярности у переводчиков. Впрочем, причина этого, думаю, гораздо более серьезна, и скорее ее надо искать в истории русской литературы, нежели в поэзии Шелли. Полагаю, если бы Пушкин в свое время обратил внимание не на Байрона, а на Шелли, то по-другому распределились бы их роли в России. Байрон – благодаря непререкаемому авторитету Пушкина – лет пятьдесят или больше затмевал всех английских романтиков (и не только романтиков), а когда пришло время поэзии русских символистов, то, естественно, возник интерес к творчеству Шелли и появился трехтомник в переводе Бальмонта, но сам Шелли остался в тени, что лишь подчеркивает величие русской поэзии на переломе веков, ничуть не умаляя при этом гений английского поэта. В конце 1970-х гг. советская критика начала малопомалу забывать о “революционном” романтизме (который какое-то время еще называли “активным” романтизмом) Перси Биши Шелли, и отчасти этому способствовало предисловие к тому “Поэзия английского романтизма XIX века”, входившему в “Библиотеку всемирной литературы”, в котором Д. М. Урнов, если не ошибаюсь, в первый раз уверенно заявил, что романтиков было много и все они были разными. Мысль, казалось бы, не такая уж оригинальная для сегодняшнего дня, но для тогдашнего времени, четко делившего всех поэтов и непоэтов на “про” и “контра”, – весьма многообещающая. К счастью, обещания иногда исполняются, и через двадцать лет мы можем читать стихи, поэмы, драмы Перси Биши Шелли, не подчиняя наше восприятие идеологическим установкам, а стараясь, поелику возможно, понять великого поэта, чье слово имело и имеет огромное значение для английской и европейской словесности.

Читайте также:  Художник реалист и художник идеалист в понимании Шиллера: сочинение
Ссылка на основную публикацию
×
×
Название: Шелли, Перси Биши
Раздел: Рефераты по истории
Тип: реферат Добавлен 00:49:21 20 февраля 2011 Похожие работы
Просмотров: 143 Комментариев: 15 Оценило: 2 человек Средний балл: 5 Оценка: неизвестно Скачать