Трагедия человека в тоталитарном государстве: сочинение

Трагедия человека в тоталитарную эпоху в “Реквиеме” А. А. Ахматовой

Поэма “Реквием”, как зеркало, отразила жизнь в тоталитарном государстве. За это нужно благодарить не только гений автора, но и искренность, с которой Ахматова говорит о своем горе. Но это личное горе — лишь капля в море общенациональной трагедии. Ахматова хоть и пишет все время “я”, но речь идет о всенародной беде. Личное становится общим. Ахматова лишь “одна из”. В толпе перед закрытыми дверями тюрьмы нет поэтов, есть только матери, жены, дочери. Она среди них — “трехсотая, с передачею”. Именно об этих сотнях, а может быть, и тысячах женщин, думала Ахматова, когда писала:

Не течет великая река.

Ахматова сказала то, чего не умел, да и не решался высказать никто. Женщины, которых она называла “невольными подругами двух моих осатанелых лет”, не могли не только помочь своим близким, но и рассказать о своих страданиях. У Ахматовой была такая возможность; как истинный поэт и искренний человек, она не могла не написать о том, что ей довелось пережить.

До какого предела может дойти человек в своих страданиях? На этот вопрос не может ответить никто. Но всякий поймет, что именно человек, дошедший до предела, может радоваться смерти. Так и Ахматова, не видя уже никакой надежды, обращается к смерти:

Я потушила свет и отворила дверь

Тебе, такой простой и чудной.

Наверное, самым тяжелым для всех тех женщин, о которых пишет автор, был не столько сам приговор, сколько его ожидание. В главе “Приговор” есть слова:

Справлюсь с этим как-нибудь.

Но в этих словах не звучит равнодушие, которое обычно наступает после долгих непрекращающихся страданий. Самое ужасное заключается как раз в том, что равнодушия не наступит никогда. Мать и сын связаны так крепко* что эту связь не разорвать, даже если ребенок умирает. Ахматова не предпринимает даже попытки описать чувства матери, потерявшей ребенка:

Так никто взглянуть и не посмел.

Сложно себе представить, но это была трагедия миллионов людей по всему Советскому Союзу. Наверное, в нашей стране не было ни одной семьи, которой не коснулись бы репрессии. Нельзя было жить без оглядки на соседа, который мог оказаться доносчиком. Нельзя было спокойно спать, потому что в любой момент могли раздаться шаги за дверью и твоего близкого или тебя самого уводили в неизвестность. Может быть, ненадолго, может быть, навсегда. На допрос или на расстрел. Кто мог знать? Тем более что в подавляющем болыпшкте случаев за человеком не числилось никакой вины, неизвестно было, зa что его уводят. У людей не было ни определенности, пи уверенности в завтрашнем дне. Только напряженное ожидание разлуки, горя, беды, смерти. Россия была практически мертва, что с такой горечью звучит в “Реквиеме”:

И ненужным привеском болтался

Возле тюрем своих Ленинград.

Люди в ту эпоху были точно такими же “ненужными привесками”. Человеческая жизнь обесценилась настолько, что людей давили, как бессловесных тварей. И не сотнями, не тысячами, а сотнями тысяч:

Звезды смерти стояли над нами,

И безвинная корчилась Русь

Под кровавыми сапогами

И под шинами черных “марусь”.

Конечно, и сама поэма, и ее автор были бы уничтожены все тем же безжалостным режимом, запиши Ахматова хоть строчку. Но записывать было нельзя, и она хранила поэму в памяти. Даже это было опасно, тем более что Ахматова рисковала читать свое произведение вслух. Но, тем не менее, поэма сохранилась. “Реквием”, порожденный кровавой эпохой, не мог быть уничтожен ею.

В эпилоге поэмы Ахматова пишет:

А если когда-нибудь в этой стране

Воздвигнуть задумают памятник мне,

Согласье на это даю торжество.

На самом деле Ахматова сама воздвигла себе памятник, написав “Реквием”, он увековечил ее имя. Однако “Реквием” — это еще и памятник той жестокой эпохе, которая не так уж далека от нашего времени. Поэма — лучшее доказательство тому, что ни одно государство, ни один правитель, сколь бы безжалостны они ни были, не могут уничтожить искусство.

Трагедия человека в тоталитарном государстве: сочинение

Имя Александра Исаевича Солженицына, долгое время бывшее под запретом, теперь по праву заняло свое место в истории русской литературы советского периода.

Творчество Солженицына притягивает читателя правдивостью, болью за происходящее, прозорливостью. Писатель, историк, он все время предупреждает нас: не потеряйтесь в истории.

“Архипелаг ГУЛАГ” был издан в 1989 году. После этого события ни в русской, ни в мировой литературе не осталось произведений, которые представляли бы большую опасность для советского режима. Книга Солженицына раскрывала сущность тоталитарного сталинского государства. Пелена лжи и самообмана, все еще застилавшая глаза многим нашим согражданам, спала.

“Архипелаг ГУЛАГ” &#151 это и документальное свидетельство, и художественное произведение. Здесь запечатлен чудовищный, фантастический мартиролог жертв “строительства коммунизма” в России за годы советской власти.

Александр Исаевич родился в декабре 1918 года в г. Кисловодске. Отец происходил из крестьян, мать &#151 дочь пастуха, ставшего впоследствии зажиточным хуторянином. После средней школы Солженицын оканчивает в Ростове-на-Дону физико-математический факультет университета, одновременно поступает заочником в московский институт философии и литературы. Не окончив последних двух курсов, уходит на войну. С 1942 по 1945-й годы командует на фронте батареей, награжден орденами и медалями. В феврале 45-го в звании капитана арестован из-за подслеженной в переписке критики Сталина и осужден на восемь лет, из которых почти год провел на следствии и в пересылке, три &#151 в тюремном НИИ и четыре самых трудных &#151 на общих работах в политическом Особлаге.

Затем А. И. Солженицын жил в Казахстане в ссылке “навечно”, однако с февраля 1957 г. последовала реабилитация. Работал школьным учителем в Рязани. После появления в 1962 г. повести “Один день Ивана Денисовича” был принят в Союз писателей. Но следующие работы вынужден отдавать в “Самиздат” или печатать в зарубежье. В 1969-м Солженицын был исключен из Союза писателей, в 70-м удостоен Нобелевской премии по литературе.

В 1974 году в связи с выходом первого тома “Архипелага ГУЛАГ” Александр Исаевич был насильственно изгнан на Запад. Его посадили в самолет и переправили в Германию. До 1976 г. Солженицын жил в Цюрихе, затем перебрался в американский штат Вермонт, природою напоминающий среднюю полосу России.

В преддверии своего 60-летия Солженицын начал издавать собрание сочинений, к 1988 г. вышли в свет уже 18 томов. Сам писатель и утверждает, что наиболее влекущая его в литературе форма &#151 “полифоническая с точными приметами времени и места действия”. Романом в полном смысле является “В круге первом”, “Архипелаг ГУЛАГ” согласно подзаголовку &#151 это “опыт художественного исследования”, эпопея “Красное колесо” &#151 “повествование в отмеренных сроках”. “Раковый корпус” &#151 по авторской воле, повесть”, а “Один день Ивана Денисовича” &#151 даже “рассказ”.

В течение 13 лет писатель работал над романом “В круге первом”. Сюжет состоит в том, что дипломат Володин звонит в американское посольство, чтобы сказать о том, что через три дня в Нью-Йорке будет украден секрет атомной бомбы. Подслушанный и записанный на пленку разговор, доставляют на “шарашку” &#151 научно-исследовательское учреждение системы МГБ, в котором заключенные создают методику распознавания голосов. Смысл романа разъяснен зэком: “Шарашка &#151 высший, лучший, первый круг ада”. Володин дает другое разъяснение, вычерчивая на земле круг: “Вот видишь круг? Это &#151 отечество. Это &#151 первый круг. А вот второй, он шире. Это &#151 человечество. И первый круг не входит во второй. Тут заборы предрассудков. И выходит, что никакого человечества нет. А только отечества, отечества и разные у всех. “

“Один день Ивана Денисовича” задуман автором на общих работах в Экибастузском особом лагере. “Я таскал носилки с напарником и подумал, как нужно бы описать весь лагерный мир одним днем”. В повести “Раковый корпус” Солженицын выдвинул свою версию “возбуждения рака”: сталинизма, красного террора, репрессий.

“Скажут нам: что ж может литература против безжалостного натиска открытого насилия? А не забудем, что насилие не живет одно и не способно жить одно: оно непременно сплетено с ложью, &#151 писал А. И. Солженицын. &#151 А нужно сделать простой шаг: не участвовать во лжи. Пусть это приходит в мир и даже царит в мире, &#151 но не через меня”.

Писателям же и художникам доступно большее: победить ложь! Солженицын и был таким писателем который победил ложь.

Человек в тоталитарном государстве (по повести А. И. Солженицына “Один день Ивана Денисовича”)

Закурим, друг. Под этот вой
Не спится что-то, не поется.
Сейчас февраль. А нам с тобой
И март ничем не улыбнется.
Лев Платонович Карсавин
Читайте также:  Юмор в сказках Чуковского: сочинение

Александр Исаевич Солженицын стал известен в 60-е годы, в период “хрущевской оттепели”. “Один день Ивана Денисовича” потряс читателей знанием о запретном &#151 лагерной жизни при Сталине. Впервые открылся один из бесчисленных островков архипелага ГУЛАГ. За ним стояло само государство, беспощадная тоталитарная система, подавляющая человека.

Повесть посвящена сопротивлению живого &#151 неживому, человека &#151 лагерю. Солженицынский каторжный лагерь &#151 это бездарная, опасная, жестокая машина, перемалывающая всех, кто в нее попадает. Лагерь создан ради убийства, нацелен на истребление в человеке главного &#151 мыслей, совести, памяти.

Взять хотя бы Ивана Шухова “здешняя жизнь трепала от подъема до отбоя”. И вспоминать избу родную “меньше и меньше было ему поводов”. Так кто же кого: лагерь &#151 человека? Или человек &#151 лагерь? Многих лагерь победил, перемолол в пыль. Иван Денисович идет через подлые искушения лагеря. В этот бесконечный день разыгрывается драма сопротивления. Одни побеждают в ней: Иван Денисович, Кавгоранг, каторжник X-123, Алешка-баптист, Сенька Клевшин, помбригадира, сам бригадир Тюрин. Другие обречены на погибель &#151 кинорежиссер Цезарь Маркович, “шакал” Фетюхов, десятник Дэр и другие.

Лагерный порядок беспощадно преследует все человеческое и насаждает нечеловеческое. Иван Денисович думает про себя: “Работа &#151 она как палка, конца в ней два: для людей делаешь &#151 качество дай, для дурака делаешь &#151 дай показуху. А иначе б давно все подохли, дело известное”. Крепко запомнил Иван Шухов слова своего первого бригадира Куземина &#151 старого лагерного волка, который сидел с 1943 года уже 12 лет. “Здесь, ребята, закон &#151 тайга, но люди и здесь живут. В лагере вот кто погибает: кто миски лижет, кто на санчасть надеется да кто к куму стучать ходит”. Такова суть лагерной философии. Погибает тот, кто падает духом, становится рабом больной или голодной плоти, не в силах укрепить себя изнутри и устоять перед искушением подбирать объедки или доносить на соседа.

Как же человеку жить и выжить? Лагерь &#151 образ одновременно реальный и ирреальный, абсурдный. Это и обыденность, и символ, воплощение вечного зла и обычной низкой злобы, ненависти, лени, грязи, насилия, недомыслия, взятых на вооружение системой.

Человек воюет с лагерем, ибо тот отнимает свободу жить для себя, быть собою. “Не подставляться” лагерю нигде &#151 в этом тактика сопротивления. Да и никогда зевать нельзя. Стараться надо, чтобы никакой надзиратель тебя в одиночку не видел, а в толпе только”, &#151 такова тактика выживания. Вопреки унизительной системе номеров, люди упорно называют друг друга по именам, отчествам, фамилиям. Перед нами лица, а не винтики и не лагерная пыль, в которую хотела бы превратить система людей.

Отстаивать свободу в каторжном лагере &#151 значит как можно меньше внутренне зависеть от его режима, от его разрушительного порядка, принадлежать себе. Не считая сна, лагерник живет для себя только утром &#151 10 минут за завтраком, да за обедом &#151 5 минут, да за ужином &#151 5 минут. Такова реальность. Поэтому Шухов даже ест “медленно, вдумчиво”. В этом тоже освобождение.

Главное в повести &#151 спор о духовных ценностях. Алешка-баптист говорит, что молиться нужно “не о том, чтобы посылку прислали или чтоб лишняя порция баланды. Молиться надо о духовном, чтоб Господь с нашего сердца накипь злую снимал. ” Финал повести парадоксален для восприятия: “Засыпал Иван Денисович, вполне удовлетворенный. Прошел день, ничем не омраченный, почти счастливый”. Если это один из “хороших” дней, то каковы же остальные?!

Александр Солженицын пробил брешь в “железном занавесе” и вскоре сам стал изгоем. Книги его были запрещены и изъяты из библиотек. Ко времени насильственного изгнания писателя уже были написаны “В круге первом”, “Раковый корпус”, “Архипелаг ГУЛАГ”. Это преследовалось всей мощью государственной карательной машины.

Тема трагической судьбы человека в тоталитарном государстве в «Колымских рассказах» В. Шаламова

Я двадцать лет живу в пещере,

Горя единственной мечтой, Что,

вырываясь на свободу И сдвинув

плечи, как Самсон, Обрушу

каменные своды На многолетний

Сталинские годы — один из трагических периодов в истории России. Многочисленные репрессии, доносы, расстрелы, тяжелая, давящая атмосфера несвобо­ды — вот лишь некоторые приметы жизни тоталитар­ного государства. Страшная, жестокая машина авто­ритаризма ломала судьбы миллионов людей, их родных и близких.

В. Шаламов — свидетель и участник тех ужасных событий, которые переживала тоталитарная страна. Он прошел и ссылку, и сталинские лагеря. Инако­мыслие жестоко преследовалось властью, и за жела­ние говорить правду писателю пришлось заплатить слишком дорогую цену. Опыт, вынесенный из лаге­рей, Варлам Тихонович обобщил в сборнике «Ко­лымские рассказы». «Колымские рассказы» — па­мятник тем, чья жизнь была загублена в угоду куль­ту личности.

Показывая в рассказах образы осужденных по пятьдесят восьмой, «политической» статье и образы уголовников, также отбывающих наказание в лаге­рях, Шаламов вскрывает многие нравственные про­блемы. Оказавшись в критической жизненной ситуа­ции, люди показывали свое подлинное «я». Были сре­ди заключенных и предатели, и трусы, и подлецы, и те, кого «сломали» новые обстоятельства жизни, и те, кто сумел в нечеловеческих условиях сохранить в себе человеческое. Последних было меньше всего.

Самыми страшными врагами, «врагами народа», были для власти политические заключенные. Именно они находились в лагере в самых жесточайших усло­виях. Уголовники — воры, убийцы, грабители, кото­рых рассказчик иронично называет «друзьями наро­да», как это ни парадоксально, вызывали у лагерного начальства куда больше симпатии. Они имели разные поблажки, могли не ходить на работу. Им многое схо­дило с рук.

В рассказе «На представку» Шаламов показывает игру в карты, в которой выигрышем становятся личные вещи заключенных. Автор рисует образы блата­рей Наумова и Севочки, для которых жизнь человека ничего не стоит и которые убивают инженера Гаркунова за шерстяной свитер. Авторская спокойная ин­тонация, с которой он завершает свой рассказ, гово­рит о том, что такие сцены для лагеря — обычное, буд­ничное явление.

Рассказ «Ночью» показывает, как у людей стира­ются грани между плохим и хорошим, как главной целю становилось — выжить самому, чего бы это ни стоило. Глебов и Багрецов ночью снимают одежду с мертвеца с намерением добыть себе вместо нее хлеб и табак. В другом рассказе осужденный Денисов с удо­вольствием стягивает портянки с умирающего, но еще живого товарища.

Жизнь заключенных была невыносимой, особенно тяжело им приходилось в жестокие морозы. Герои рассказа «Плотники» Григорьев и Поташников, ин­теллигентные люди, ради спасения собственной жиз­ни, ради того, чтобы хотя бы один день провести в теп­ле, идут на обман. Они отправляются плотничать, не умея этого делать, чем спасаются от лютого мороза, получают кусок хлеба и право погреться у печки.

Герой рассказа «Одиночный замер», недавний сту­дент университета, изможденный голодом, получает одиночный замер. Он не в силах выполнить это зада­ние полностью, и наказание ему за то — расстрел. Жестоко наказаны и герои рассказа «Надгробное сло­во». Ослабевшие от голода, они вынуждены были за­ниматься непосильным трудом. За просьбу бригадира Дюкова улучшить питание вместе с ним самим была расстреляна вся бригада.

Очень ярко демонстрируется губительное влияние тоталитарной системы на человеческую личность в рассказе «Посылка». Очень редко политические за­ключенные получают посылки. Это огромная радость для каждого из них. Но голод и холод убивает челове­ческое в человеке. Заключенные грабят друг друга! «От голода наша зависть был тупа и бессильна»,— го­ворится в рассказе «Сгущенное молоко».

Автор показывает и зверство надзирателей, кото­рые, не имея никакого сочувствия к ближним своим, уничтожают жалкие куски заключенных, ломают их котелки, осужденного Ефремова избивают до смерти за кражу дров.

В рассказе «Дождь» показывается, что работа «врагов народа» проходит в невыносимых условиях: по пояс в земле и под непрекращающимся дождем. За малейшую оплошность каждого из них ждет смерть. Великая радость, если кто-то покалечит сам себя, и тогда, может быть, ему удастся избежать ад­ской работы.

Заключенные и живут в нечеловеческих условиях: «В бараке, набитом людьми, так тесно, что можно было спать стоя. Пространство под нарами было на­бито людьми до отказа, надо было ждать, чтобы при­сесть, опуститься на корточки, потом привалиться куда-нибудь к нарам, к столбу, к чужому телу — и за­снуть. ».

Искалеченные души, искалеченные судьбы. «Внутри все было выжжено, опустошено, нам было все равно»,— звучит в рассказе «Сгущенное молоко». В этом рассказе возникает образ «стукача» Шестако-ва, который, рассчитывая привлечь рассказчика бан­кой сгущенки, надеется подговорить его на побег, а потом донести об этом и получить «вознаграждение». Несмотря на крайнее физическое и нравственное ис­тощение рассказчик находит в себе силы раскусить замысел Шестакова и обмануть его. Не все, к сожале­нию, оказались такими догадливыми. «Они бежали через неделю, двоих убили недалеко от Черных клю­чей, троих судили через месяц».

Читайте также:  Размышляю о произведениях Варлама Шаламова: сочинение

В рассказе «Последний бой майора Пугачева» ав­тор показывает людей, дух которых не сломили ни фашистские концлагеря, ни сталинские. «Это были люди с иными навыками, привычками, приобретен­ными во время войны,— со смелостью, умением рис­ковать, верившие только в оружие. Командиры и сол­даты, летчики и разведчики»,— говорит о них писа­тель. Они предпринимают дерзкую и отважную попытку побега из лагеря. Герои понимают, что их спасение невозможно. Но за глоток свободы они со­гласны отдать жизнь.

«Последний бой майора Пугачева» наглядно пока­зывает, как Родина обошлась с людьми, сражавши­мися за нее и провинившимися лишь в том, что по воле судьбы они оказались в немецком плену.

Варлам Шаламов — летописец колымских лаге­рей. В 1962 году он писал А. И. Солженицыну: «Пом­ните самое главное: лагерь — отрицательная школа с первого до последнего дня для кого угодно. Челове­ку — ни начальнику, ни арестанту, не надо его видеть. Но уж если ты его видел — надо сказать правду, как бы она ни была страшна. Со своей стороны я давно ре­шил, что всю оставшуюся жизнь я посвящу именно этой правде».

Шаламов был верен своим словам. «Колымские рассказы» стали вершиной его творчества.

Тема судьбы человека в тоталитарном обществе

Произведения литературы о судьбе человека в тоталитарном обществе (список): Е. Замятин «Мы», А.Платонов «Котлован», «Чевенгур», А. Солженицын «Один день Ивана Денисовича», «Архипелаг ГУЛАГ», «В круге первом», «Раковый корпус», В.Шаламов «Колымские рассказы», В.Гросссман «Жизнь и судьба», А. Рыбаков » Дети Арбата» и др., Г. Владимов «Верный Руслан», Ю.Даниэль»Искупление»

Тема человека и тоталитарного государства в литературе

Осмысление темы человека в тоталитарном обществе началось в 20-е годы с появлением жанра антиутопии — романом Е.Замятина «Мы». Написанный в годы военного коммунизма роман Замятина стал предупреждением человечеству. Человек в тоталитарном обществе лишен имени, а значит, индивидуальности, он обозначен буквой и цифрами. Вся деятельность его регламентируется государством, вплоть до сексуальных отношений. Для того чтобы проверять правильность течения жизни, необходима целая армия наблюдателей. Жизнь героя и его сограждан проникнута верой в Благодетеля, который лучше других знает, как сделать жизнь прекрасной. Выборы Благодетеля превращаются во всенародный праздник.

Неотъемлемая черта тоталитарного общества — убеждение человека, что то, что ему дает государство, — благо, что нет страны лучше на свете.

Тоталитарному государству необходимы ученые, которые помогли бы усилить его мощь, но не нужны люди с фантазией, потому что фантазия заставляет человека думать, видеть то, что государство предпочитало бы скрыть от своего гражданина. Именно любовь заставляет героя бунтовать, но бунт его сломлен: пассивно наблюдает он убийство своей возлюбленной, он, лишенный фантазии. Именно любовь становится врагом тоталитаризма, потому что она делает человека индивидуальностью, заставляет его забыть образ Благодетеля. Материнская любовь О-90 заставляет ее протестовать, бежать из государства, чтобы сохранить ребенка, а не отдавать его государству. Роман «Мы» имеет общечеловеческое значение, он — отражение любого тоталитарного режима, основанного на подавлении человеческой личности.

Романы Солженицына

Произведения А.Солженицына основаны на материале, пережитом самим автором. Писатель — ярый противник Советской власти как власти тоталитарной. Он пытается показать характеры людей, судьбы которых изломаны обществом. Так ситуация в романе «Раковый корпус» — модель разных представителей советского мира, собранных в больнице одной бедой — болезнью (раком). Каждый образ — это стойкая система убеждений: Олег Костоглотов, бывший зек, ярый противник системы, понимающий весь ее антигуманизм; Шулубин, русский интеллигент, участник революции, внешне принимает официальную мораль, страдая от ее несоответствий; Русанов — человек номенклатуры, для которого все предписанное партией и государством принимается безоговорочно, он не мучит себя нравственными вопросами, но подчас извлекает выгоду из своего положения. Главный вопрос споров — нравственная ли существующая система. По мнению автора и его героя, Олега, ответ однозначен: система безнравственна, она отравляет души детей еще в школе, приучая их быть как все, лишая их личности;, она низводит литературу до обслуживания своих интересов (воссоздать образ прекрасного завтра), это система со смещенной шкалой ценностей, которая требует того же от человека. Судьба же человека зависит от того выбора, который он сделает.

Несколько иначе напишет об этом А.Солженицын в «Архипелаге»: он скажет, что в тоталитарном обществе от судьбы человека зависит и его прозрение (рассуждение о том, что и он мог оказаться не зеком, а офицером НКВД).

Произведения Г.Владимирова

Тоталитарный строй искажает лучшие черты человеческого характера, оставляет след на всю жизнь. «Верный Руслан» — история лагерной собаки.

Г. Владимов показывает, что даже после роспуска лагерей лагерные собаки продолжают ждать исполнения своего долга — больше они ничего не умеют. И когда на станцию приезжают молодые строители, которые колонной идут на место стройки, собаки окружают их, что сначала кажется молодежи смешным, а потом ужасным. Тоталитарный строй учит человека любить хозяина и беспрекословно подчиняться ему. Но есть в романе сцена, которая показывает, что подчинение не безгранично: зеки отказываются выйти из барака на мороз, тогда начальник лагеря приказывает открыть двери и поливать внутренность барака ледяной водой, и вот тогда одни из овчарок, самая талантливая, зажимает шланг зубами: так зверь протестует против бесчеловечности людей. Умирающему Руслану снится мать, та, которую государство отняло у него лишив его подлинных чувств. И если сам Руслан вызывает сочувствие, то образ его хозяина отвратителен в своей примитивности, жестокости, бездушии.

Ю.Даниэль и роман об оттепели

Ужас тоталитаризма и в том, что даже души людей достаточно благополучной судьбы изломаны тоталитарным режимом. Действие повести Ю.Даниэля «Искупление» происходит в период хрущевской оттепели. Главный герой повести — талантлив, честен, счастлив, у него много друзей, его любит замечательная женщина. Но вот на него обрушивается обвинение: мимолетный давнишний знакомый героя возвращается из лагеря: он убежден, что его посадили по доносу героя. Но писатель изначально утверждает, что герой не виновен. И вот без суда и следствия, без объяснений герой оказывается в изоляции: от него отвернулись не только коллеги, но и друзья, не выдержав, уходит любимая. Люди привыкли к обвинениям, они верят всему; неважно, что в данном случае меняются полюса (враг народа — стукач). Герой сходит с ума, но перед этим он понимает, что в этом обществе виновны все, даже те, кто прожил спокойную жизнь. Все отравлены ядом тоталитаризма. Изжить его, как изжить из себя раба, — процесс жизни не одного поколения.

Судьба человека в тоталитарном обществе трагична — таков вывод всех произведений на эту тему, но отношение к тем или иным людям у разных отечественных писателей различно, как различны и из позиции.

Материалы публикуются с личного разрешения автора — к.ф.н. Мазневой О.А.

Сочинение: Трагедия человека в тоталитарном государстве (на примере «Колымских рассказов» В. Т. Шалимова)

“Колымские рассказы” — сборник рассказов, вошедший в колымскую эпопею Варлама Шаламова. Автор сам прошел через этот “самый ледяной” ад сталинских лагерей, поэтому каждый его рассказ абсолютно достоверен.

В “Колымских рассказах” отражена проблема противостояния личности и государственной машины, трагедии человека в тоталитарном государстве. Причем показана последняя стадия этого конфликта — человек, находящийся в лагере. И не просто в лагере, а в самом страшном из лагерей, воздвигнутом самой бесчеловечной из систем. Это максимальное подавление государством человеческой личности. В рассказе “Сухим пайком” Шаламов пишет: “нас ничто уже не волновало “нам жить было легко во власти чужой воли. Мы не заботились даже о том, чтобы сохранить жизнь, и если и спали, то тоже подчинясь приказу, распорядку лагерного дня. Мы давно стали фаталистами, мы не рассчитывали на нашу жизнь далее, как на день вперед. Всякое вмешательство в судьбу, в волю богов было неприличным”. Точнее, чем автор, не скажешь, и самое страшное, что воля государства полностью подавляет и растворяет в себе волю человека. Она же лишает его всех человеческих чувств, стирает грань между жизнью и смертью. Постепенно убивая человека физически, убивают и его душу. Голод и холод делают с людьми такое, что становится страшно. “Все человеческие чувства — любовь, дружба, зависть, человеколюбие, милосердие, жажда славы, честность — шли от нас с тем мясом, которого мы лишились за время своего голодания. В том незначительном мышечном слое, который еще оставался на наших костях. различалась только злоба — самое долговечное человеческое чувство”. Ради того, чтобы поесть и согреться, люди готовы на все, и если они не совершают предательства, то это подсознательно, машинально, так как само понятие предательства, как и многое другое, стерлось, ушло, исчезло. “Мы научились смирению, мы разучились удивляться. У нас не было гордости, себялюбия, самолюбия, а ревность и старость казались нам марсианскими понятиями и притом пустяками. Мы понимали, что смерть нисколько не хуже чем жизнь”. Нужно только представить себе жизнь, которая кажется не хуже смерти. В человеке исчезает все человеческое. Государственная воля подавляет все, остается только жажда жизни, великая выживаемость: “Голодный и злой, я знал, что ничто в мире не заставит меня покончить с собой. и я понял самое главное, что стал человеком не потому, что он божье создание, а потому, что он был физически крепче, выносливее всех животных, а позднее потому, что заставил духовное начало успешно служить началу физическому”. Вот так, вопреки всем теориям о происхождении человека.

Читайте также:  Размышляю о произведениях Варлама Шаламова: сочинение

Все-таки человек как высшее существо и в таких адских условиях, под таким тяжким гнетом не разучился думать. В рассказе “Шерри-бренди ” описывается смерть поэта в лагере. Ему “приятно было сознавать, что он еще может думать”. У этого поэта в рассказе нет даже имени, но есть другое: перед смертью ему открывается истина, он понимает всю свою прожитую жизнь. И что же такое жизнь поэта? “Стихи были той животворящей силой, которой он жил. Именно так. Он не жил ради стихов, он жил стихами. Сейчас было так наглядно, так ощутимо ясно, что вдохновение и было жизнью: перед смертью ему дано было узнать, что жизнь была вдохновением, именно вдохновением. И он радовался, что ему дано было узнать эту последнюю правду”.

Если в рассказе “Шерри-бренди” Шаламов пишет о жизни поэта, о ее смысле, то в первом рассказе, который называется “По снегу”, Шаламов говорит о назначении и роли писателей, сравнивая ее с тем, как протаптывают дорогу по снежной целине. Писатели — именно те, кто протаптывает ее. Есть первый, кому тяжелее всех, но если идти только по его следам, получится лишь узкая тропинка. За ним идут другие, и протаптывают ту широкую дорогу, по которой ездят читатели. “И каждый из них, даже самый маленький, самый слабый, должен ступить на кусочек снежной целины, а не в чужой след. А на тракторах и лошадях ездят не писатели, а читатели”.

И Шаламов не идет по протоптанной дороге, он наступает на “снежную целину”. “Писательский и человеческий подвиг Шаламова — в том, что он не только вынес 17 лет лагерей, сохранил живой свою душу, но и нашел в себе силы вернуться мыслью и чувством в страшные годы, высечь из самого долговечного материала — Слова — воистину Мемориал в память погибших, в назидание потомкам”.

Cкачать DOCX Сочинение Трагедия человека в тоталитарном государстве на примере «Колымских рассказов» В Т Шалимова бесплатно

Скачать через: 20 сек.

Установите безопасный браузер

Предпросмотр документа

-3810381000Бинго! Ты только что нашел решение своей проблемы! Только давай договоримся – ты прочтешь текст до конца, окей? 🙂

Давай начистоту – тут один шлак, лучше закажи работу на HYPERLINK “http://author-24.site/” author-24.site и не парься – мы все сделаем за тебя! Даже если остался день до сдачи работы – мы справимся, и ты получишь «Отлично» по своему предмету! Только представь: ты занимаешься своим любимым делом, пока твои лохи-одногруппники теряют свои нервные клетки…

Проникнись… Это бесценное ощущение 🙂

Курсовая, диплом, реферат, статья, эссе, чертежи, задачи по матану, контрольная или творческая работа – всё это ты можешь передать нам, наслаждаться своей молодостью, гулять с друзьями и радовать родителей отличными оценками. А если преподу что-то не понравится, то мы бесплатно переделаем так, что он пустит слезу от счастья и поставит твою работу в рамочку как образец качества.

Еще сомневаешься? Мы готовы подарить тебе сотни часов свободного времени за смешную цену – что тут думать-то? Жизнь одна – не трать ее на всякую фигню!

Перейди на наш сайт HYPERLINK “http://author-24.site/” author-24.site – обещаю, тебе понравится! 🙂

А работа, которую ты искал, находится ниже 🙂

Трагедия человека в тоталитарном государстве (на примере «Колымских рассказов» В. Т. Шалимова)

“Колымские рассказы” — сборник рассказов, вошедший в колымскую эпопею Варлама Шаламова. Автор сам прошел через этот “самый ледяной” ад сталинских лагерей, поэтому каждый его рассказ абсолютно достоверен.

В “Колымских рассказах” отражена проблема противостояния личности и государственной машины, трагедии человека в тоталитарном государстве. Причем показана последняя стадия этого конфликта — человек, находящийся в лагере. И не просто в лагере, а в самом страшном из лагерей, воздвигнутом самой бесчеловечной из систем. Это максимальное подавление государством человеческой личности. В рассказе “Сухим пайком” Шаламов пишет: “нас ничто уже не волновало “нам жить было легко во власти чужой воли. Мы не заботились даже о том, чтобы сохранить жизнь, и если и спали, то тоже подчинясь приказу, распорядку лагерного дня. Мы давно стали фаталистами, мы не рассчитывали на нашу жизнь далее, как на день вперед. Всякое вмешательство в судьбу, в волю богов было неприличным”. Точнее, чем автор, не скажешь, и самое страшное, что воля государства полностью подавляет и растворяет в себе волю человека. Она же лишает его всех человеческих чувств, стирает грань между жизнью и смертью. Постепенно убивая человека физически, убивают и его душу. Голод и холод делают с людьми такое, что становится страшно. “Все человеческие чувства — любовь, дружба, зависть, человеколюбие, милосердие, жажда славы, честность — шли от нас с тем мясом, которого мы лишились за время своего голодания. В том незначительном мышечном слое, который еще оставался на наших костях. различалась только злоба — самое долговечное человеческое чувство”. Ради того, чтобы поесть и согреться, люди готовы на все, и если они не совершают предательства, то это подсознательно, машинально, так как само понятие предательства, как и многое другое, стерлось, ушло, исчезло. “Мы научились смирению, мы разучились удивляться. У нас не было гордости, себялюбия, самолюбия, а ревность и старость казались нам марсианскими понятиями и притом пустяками. Мы понимали, что смерть нисколько не хуже чем жизнь”. Нужно только представить себе жизнь, которая кажется не хуже смерти. В человеке исчезает все человеческое. Государственная воля подавляет все, остается только жажда жизни, великая выживаемость: “Голодный и злой, я знал, что ничто в мире не заставит меня покончить с собой. и я понял самое главное, что стал человеком не потому, что он божье создание, а потому, что он был физически крепче, выносливее всех животных, а позднее потому, что заставил духовное начало успешно служить началу физическому”. Вот так, вопреки всем теориям о происхождении человека.

Все-таки человек как высшее существо и в таких адских условиях, под таким тяжким гнетом не разучился думать. В рассказе “Шерри-бренди ” описывается смерть поэта в лагере. Ему “приятно было сознавать, что он еще может думать”. У этого поэта в рассказе нет даже имени, но есть другое: перед смертью ему открывается истина, он понимает всю свою прожитую жизнь. И что же такое жизнь поэта? “Стихи были той животворящей силой, которой он жил. Именно так. Он не жил ради стихов, он жил стихами. Сейчас было так наглядно, так ощутимо ясно, что вдохновение и было жизнью: перед смертью ему дано было узнать, что жизнь была вдохновением, именно вдохновением. И он радовался, что ему дано было узнать эту последнюю правду”.

Если в рассказе “Шерри-бренди” Шаламов пишет о жизни поэта, о ее смысле, то в первом рассказе, который называется “По снегу”, Шаламов говорит о назначении и роли писателей, сравнивая ее с тем, как протаптывают дорогу по снежной целине. Писатели — именно те, кто протаптывает ее. Есть первый, кому тяжелее всех, но если идти только по его следам, получится лишь узкая тропинка. За ним идут другие, и протаптывают ту широкую дорогу, по которой ездят читатели. “И каждый из них, даже самый маленький, самый слабый, должен ступить на кусочек снежной целины, а не в чужой след. А на тракторах и лошадях ездят не писатели, а читатели”.

И Шаламов не идет по протоптанной дороге, он наступает на “снежную целину”. “Писательский и человеческий подвиг Шаламова — в том, что он не только вынес 17 лет лагерей, сохранил живой свою душу, но и нашел в себе силы вернуться мыслью и чувством в страшные годы, высечь из самого долговечного материала — Слова — воистину Мемориал в память погибших, в назидание потомкам”.

Ссылка на основную публикацию
×
×