Джойс: сочинение

Сочинение: Джеймс Джойс: слова и музыка

Джеймс Джойс: слова и музыка

Джойс жил в эпоху, когда внимание целого поколения философов и писателей было обращено на тайные глубины смысла слова. Отчасти поэтому он считал искусство слова высшим из искусств.

Проблема слова является одной из ведущих тем, разрабатываемых художником на протяжении всего его творчества и также впервые получившей освещение именно в его стихотворениях. Джойс поставил перед собой задачу выразить подсознательный мир словом. В словах, тщательно им подобранных, значимо все: фонетическая организация, семантическое значение, мифопоэтический контекст.

С самого начала своего творческого пути Джойс обретался в мире слов, которые для него были не просто способом передачи смысла. Слово завораживало его своим звучанием, причем, иногда (это особенно проявилось в “Поминках по Финнегану”) и в отрыве от смысла. Оно обладало самостоятельной ценностью. Свою концепцию языка Джойс выразил в “Портрете художника в юности”, где он говорит о Стивене, что индекс его развития определяется степенью развития его отношений с языком 1 .

Поэзия и проза писателя – это эксперимент с языком, создание нового словесного инструмента, при помощи которого можно говорить с миром. Уже произведения раннего периода, такие как “Камерная музыка”, “Дублинцы” ставят проблему слова. Соединение контекстов, безграничное расширение значения слова происходит при нагнетании разносмысленности, сочетания несочетаемого, постоянного противостояния слова самому себе. Нет, наверное, ни одного другого писателя, в творчестве которого такая полемичность слова осуществлялась бы столь ярко и разнообразно. Самое обычное проявление этого – пародия. Многие поздние тексты Джойса насквозь пародийны. Пародийное отношение к любым культурным формам углубляется у Джойса вплоть до пародии на языковое мышление вообще.

Джойс не философски, не мистически, а именно художественно дает нам ощутить пограничную ситуацию слова. Слово у Джойса – тончайшая грань между смыслом и бессмыслицей, постоянный поиск нового способа выражения мысли и эмоции. Его необузданная страсть к многосмысленности буквально расщепляет слово на морфемы и фонемы, обнажая самую сердцевину образа, представляющего собой абсолютный миф, в котором сосредоточена вся человеческая память, религии, науки и искусства. В результате этого возникают образы, слова, контексты, зачастую изуродованные, диковинные и абсурдные.

Джойс создает свой язык преимущественно тремя способами: записывая слова так, как они звучат, используя иностранные и диалектные слова и поднимая их первоначальное забытое значение. Таким образом, у Джойса, как у Льюиса Кэррола, возникают словесные гибриды, слова обретают свободу от общеязыковых смыслов, получают новые, “авторские” значения. Характерным примером является название второго поэтического сборника “Pomes Penyeach”. В оригинале здесь обычная для Джойса словесная игра, – как обычно, игра на понижение. Первое слово в сочетании с “Pomes Penyeach” есть гибрид-билингва между английским “poems” и французским “pommes”, плюс оттенок нарочито малограмотной орфографии. Его название можно перевести как “Стихотворения по пенни за штуку” или “Яблоки по пенни за штуку”. Произведение Джойса уподобляется загадке. Поэт играет со значением слова, скрупулезно затемняя его общепринятое значение за счет извлечения менее известного либо давно исчезнувшего, и задачей читателя становится решение этого ребуса.

Проблеме слова посвящена значительная часть “Портрета художника в юности” и, особенно, его ранней версии – “Стивена-героя”:

“His own consciousness of language was ebbing from his brain and tricling into the very words themselves which set to band and disband themselves in wayward rhythms:

The ivy whines upon the wall,

And whines and twines upon the wall,

The yellow ivy upon the wall

Ivy, ivy up the wall

Did any one ever hear such drivel? Lord Almighty!

Who ever heard of ivy whining on a wall? Yellow ivy: that was all right. Yellow ivory also. And what about ivory ivy?

The word now shone in his brain, clearer and brighter than any ivory sawn from the mottled tusks of elephants”.

(“Его собственное ощущение языка уплывало из сознания, каплями вливаясь в слова, которые начинали сплетаться и расплетаться в сбивчивом ритме:

Плющ плющится по стене,

Плещет, пляшет по стене.

Желтый жмется плющ к стене,

Плющ желтеет на стене.

Что за чепуха? Боже мой, что это за плющ, который плющится по стене? Желтый плющ – это еще куда ни шло, желтая слоновая кость – тоже. Ну, а сплющенная слоновая кость?” 2 )

В этой цитате отражено изменение, появившееся в отношении Стивена к языку. Когда, в начале книги он путешествует с дядей по деревне, он слушает разговор: “Words which he did not understand he said over and over to himself till he had learnt them by heart: and through them he had glimpses of the real world about him” 3 . Фразы и ритмы языка составляют ядро, вокруг которого объединяются его знания о происходящем. Но теперь, как он говорит, язык начинает формировать образы идеи и звука в его мнении. Он начинает переходить от пассивного восприятия к активному созиданию.

Легко понять, почему эта часть книги описывает процесс создания Стивеном стихотворения. Почти десять страниц посвящены поиску выражения эмоций главного героя романа. Вилланелла является одной из самых сложных стихотворных форм в средневековой европейской поэзии. Сам прозаический текст, изображающий процесс рождения стихов, становится лирической и “лиризованной” прозой, синтагмы которой близки по структуре к тем или иным стихотворным размерам: “Towards dawn he awoke. | 0, what sweet music! (ямб) | His soul was all dewy wet. | Over his limbs in sleep | pale cool waves of light had passed (хорей). | He lay still, as if his soul | lay amid cool waters (хорей), | conscious of faint sweet music. | His mind was waking slowly (ямб) | to a tremulous morning knowledge (анапест), | a morning inspiration (ямб). | A spirit filled him (ямб), | pure as the purest water, | sweet as dew (хорей), | moving as music (дактиль). ” 4 . Однако, в переводе эта близость прозы к стихам чаще всего исчезает.

Музыка сопутствует почти всем важным событиям жизни главного героя романа “Портрет художника в юности”:

“O! in the virgin womb of the imagination the word, was made flesh. Gabriel the seraph had come to the virgin’s chamber. An afterglow deepened within his spirit, whence the white flame had passed, deepening to a rose and ardent light.

Are you not weary of ardent ways,

Lure of the fallen seraphim?

Tell no more of enchanted days.

The verses passed from his mind to his lips and, murmuring them over, he felt the rhythmic movement of a villanelle pass through them. The roselike glow sent forth its rays of rhyme; ways, days, blaze, praise, raise.

Fearing to lose all, he raised himself suddenly on his elbow to look for paper and pencil. His fingers found a pencil and then a cigarette packet. He lay back and. began to write out the stanzas. in small neat letters on the rough cardboard surface.

Having written them out he lay back on the lumpy pillow, murmuring them again”.

(“Слово обретает плоть. Архангел Гавриил сошел в обитель Девы. Сияющий след разливался в его душе, откуда, разливаясь розовым знойным светом, вырывалось белое пламя.

Ты не устала в знойных лучах

Падшего духа манить за собой?

Память, усни в замороженных днях.

Из глубины сознания стихи устремились к губам, и, бормоча их, он чувствовал, как возникает ритм вилланеллы. Розовое сияние источало вспышки рифм: лучах, очах, днях.

Боясь позабыть, он быстро приподнялся на локте, отыскивая бумагу и карандаш. Пальцы нащупали карандаш и пачку сигарет. Он снова лег. и начал записывать куплеты. мелкими четкими буквами на жестком картоне.

Записав стихи, он откинулся на смятую подушку и снова начал бормотать их” 5 .)

Законченная вилланелла выражает духовно-эстетический подъем героя. Но главная функция ее в произведении – показать осознание Стивеном себя как поэта, точность и строгость этого ремесла, работу воображения и развитие эмоций.

В сознании Джойса шаг за шагом формируется другой взгляд: он ищет не только новые значения для старых слов и даже не новые слова – он ищет другой язык. Слово перестает для него быть единственным носителем языковых значений. Это приводит к тому, что область значений безмерно усложняется. С одной стороны, семантика выходит за пределы отдельного слова – она “размазывается” по всему тексту. Текст делается большим словом, в котором отдельные слова – лишь элементы, сложно взаимодействующие в интегрированном семантическом единстве текста: стиха, строфы, стихотворения.

Верха виртуозного обращения с языком Джойс достиг в романе “Поминки по Финнегану”, который он писал в течение семнадцати лет. Роман подхватывает способ письма, которым заканчивается “Улисс” и дальше разрабатывает его. Здесь музыкальное чувство ритма и мастерское владение языковыми структурами переходят на новый этап развития. Основной причиной непонимания книги является тот факт, что она написана на особом языке, который отнюдь не тарабарщина – по крайней мере, если автор не имеет интенции сделать его таким. У него есть свои правила и согласования. Прежде чем читающий возненавидит или полюбит роман, он должен понять его законы. Язык романа основан на каламбуре и парономазии и пронизан игрой на сходстве звучания разных по значению слов или разных значений одного слова.

Это, наверное, одна из немногих книг, где автор прочувствовал, прожил каждое слово и каждый оттенок ритма для придания им максимально большей глубины смысла. Из всех концептуальных произведений нашего века это, пожалуй, самое сложное – в его создании участвовала вся художественная литература, философия, мистика, мифология – и даже наука. Концепция мироустройства новой физики во многом соответствовала мировидению Джойса. Хотя он и отказался от изучения науки в юности, его можно назвать “научным” писателем по завершении романа “Поминки по Финнегану”. Недаром в современную физику частиц вошло слово “кварк”, один из многих неологизмов писателя.

Но, тем не менее, язык часто оказывался неспособен выразить всю онтологическую глубину смысла. Поэтому не только Джойс, но и все модернисты стремились превратить слово в символ. Так как всякий символ – не адекватное выражение его содержания, а лишь намёк на него, то рождается стремление заменить язык высшим – музыкой. В центре символистской концепции языка – слово. Более того, когда символист говорит о языке, он мыслит о слове, которое представляет для него язык как таковой. А само слово ценно как символ – путь, ведущий сквозь человеческую речь в засловесные глубины. Слово звучит для отзвука – “блажен, кто слышит”.

Благодаря богатству своих выразительных ресурсов, слово способно вобрать в себя музыку и своими средствами, на своей почве полноценно осуществить ее. Словесное моделирование музыкальной формы и музыкальной материи Джойс сделал ведущим приемом эпизода “Сирены” (“Улисс”). Такой культ словесного искусства сложился у Джойса не только под воздействием его личностных физических особенностей – большую часть своей жизни Джойс провел в состоянии полуслепоты – но, прежде всего, благодаря твердой вере в свою власть над словом. Хотя у специалистов до сих пор нет единого мнения, присутствуют ли определенные музыкальные формы в произведениях писателя (фуга с каноном в “Сиренах”, “сюита диминуендо” в “Камерной музыке”, рондо в “Портрете”), исследователи сходятся в том, что Джойс искусно наполнил свой текст различными звуковыми эффектами и музыкальными фрагментами и смог достичь максимально возможного сближения слова и музыки.

Джойс всегда стремился к музыкальной аранжировке текста, к параллелизму ритма и эмоции, движения мысли, используя для этого приемы аллитерации, ассонанса и ономатопеи. За этим стоит и эстетический постулат: искусство слова – высшее из искусств, богатейшее по своим выразительным ресурсам, оно способно вобрать в себя музыку и своими средствами, на своей почве полноценно осуществить ее. Йейтс называл некоторые стихотворения Джойса “словами, возможно, для музыки”. Но никакого “возможно” не было в намерении автора: “The book [“Chamber Music”] is in fact a suite of songs and if I were a musician I suppose I should have set them to music myself” 6 .

Известно, что у Джойса был прекрасный тенор и в молодые годы он выступал с пением ирландских песен и баллад. Позднее он увлекся английской мадригальной поэзией и музыкой ХVI века – Доулендом, Бёрдом и другими елизаветинцами. В 1904 году он даже намеревался предпринять гастрольную поездку по югу Англии с лютней и соответствующим старинным репертуаром. Песни Джойса возникли, когда он импровизировал задумчивые аккорды на рояле или на гитаре. Поэтому не столько эстетические открытия французских символистов, сколько само ирландское происхождение писателя сказалось на ритмической организации стихотворений.

Джеймс Джойс придает особое значение слуховым аспектам текста – ритмике, звукоряду. Его воображение не столько визуальное, сколько слуховое. В этом смысле Джойс занимает особое место среди современных писателей: чтобы полнее понять его тексты, их необходимо читать вслух.

Музыка звучит во многих его стихотворениях. Если рассматривать только лексический уровень, то музыкальная тема присутствует в 23 стихотворениях из сорока девяти, входящих в поэтические циклы “Камерная музыка” и “Стихотворения по пенни за штуку”. Слова, в которых музыка является денотатом, встречаются в стихотворениях 34 раза (music встречается в них 8 раз, sing – 16, song – 6, piano – 1, harp – 3 раза). Стихи Джойса не просто связаны с музыкой, они состоят из нее.

У него музыкально море: “Winds of May, that dance on the sea”; поет ветер: “Wind of spices whose song is ever Epithalamium”; а глагол hear, который так или иначе тоже связан с музыкой, вообще встречается в стихотворениях 23 раза. В “Watching the Needleboats at San Sabba” фраза Return no more заимствована из арии из оперы Пуччини “Красотка с запада”, которую гребцы пели в период жизни Джойса в Италии. И, тем не менее, в этом нет ничего революционно нового, за исключением того, что его лирика в простоте и чистоте своей композиции может быть названа стихами в той же мере, что и музыкой.

В “Камерной музыке” и в “Дублинцах”, в “Стихотворениях по пенни” и в “Улиссе” он обращается к композиции, которая соответствовала его интересу к обоим искусствам. Важно понять, что эксперименты Джойса с языком вызваны не желанием продемонстрировать изощренность ума, а тем, что слова, по его мнению, неспособны выразить то богатство чувств и мыслей, которое легко передается музыкой.

Критические суждения о музыкальных элементах в произведениях Джойса могут быть разделены на два основных типа. “Интермедиальные” подходы связаны с выяснением способов воплощения музыкальности в письме Джойса. Эти подходы имеют случайное значение и гораздо менее удовлетворительны. Идея Роберта Бойла, например, о том, что “Улисс” воплощает форму сонаты 7 , зависит от произвольной эквивалентности между образами героев Джойса и музыкальными ключами. Понятие лейтмотива в литературе основано на чисто литературных признаках, и широко известная фуга с каноном, несмотря на заверения того же Р. Бойла, все же остается неуловимой, так как при желании фугу с каноном можно найти даже в газетном тексте. Музыкальное влияние на тексты Джойса более ощутимо только в отдельных его элементах. Не удивительно, что произведения Джойса до сих пор исследуются с позиции их музыкальности. Еще символисты и другие сторонники “музыкализации” литературы, заимствовали у музыки ее способность порождать и выражать эмоции.

В рамках данной статьи мы придерживаемся “межтекстового” подхода, который имеет дело с соотношением между письмом Джойса и текстовым материалом, который мы расцениваем как принадлежность к царству музыки, например, песенная лирика “Камерной музыки”. Зак Боуен исследует музыкальные моменты, инкорпорированные в тексты Джойса, и отношение писателя к оперному искусству и литургическим традициям 8 . Его труд объясняет многие связи текстов Джойса с музыкой, но это исследование направлено на прозаические произведения писателя, в частности, главу “Сирены” из романа “Улисс”, и основное внимание уделяется не воплощению музыкальной материи в текстовом материале, а выяснению связей эпизода с вокальными произведениями.

Читайте также:  Рылеев: сочинение

Джойс использует три группы музыкальных приемов. Во-первых, просодические приемы:

 повторы (синтаксический параллелизм):

. Sad is his voice that calls me, sadly calling,

At grey moonrise.

How soft, how sad his voice is ever calling

«Мифологический план «Улисса» и его роль в раскрытии общей концепции романа Джойса»

«Философия романа» — область внутреннего содержания, идейных тем. И очень естественно ожидать, что самое глубокое соприкосновение между современным романом и древним эпосом — именно в этой области; что современный писатель вдохновляется вечными темами и вечною мудростью, скрытой в древних преданиях. Это — привычная ситуация современного мифологического романа, и к этой литературной категории еще до сих пор часто причисляют роман Джойса. Однако это ошибочно. В философии «Улисса» весьма мало общего с Гомером, и гомеров мир в его специфической сущности, как мир греческого мифа, Джойсу чужд, поскольку ему вообще чужда мифическая картина реальности, мифический тип сознания. «Одиссею» же он воспринимает отнюдь не как миф, а только и исключительно — как литературу.

Чтобы во всем этом убедиться, пойдем, как советует марксизм, от конкретного к абстрактному. Что общего у «Улисса» и «Одиссеи» в сфере идей — видно вполне наглядно. Прежде всего, как уже говорилось в нашей «Телемахиде», Джойс отнюдь не расходится с Гомером в понимании самого Улисса; и это немаловажно. Но этим, по сути, дело и ограничивается. Гомеровы прототипы других героев романа имеют лишь внешнюю прототипичность: соответствие с ними существенно лишь в сюжетном плане, меж тем как в характерах, во внутреннем облике героев Гомер почти незаметен (кроме, может быть, нарочито вносимых мелких деталей). На самой ранней стадии, в «Телемаке», Джойс как будто попробовал внедрить Гомера глубже, внутрь образа — и потерпел неудачу. Именно «Одиссеей», как заверяет Гилберт, вызваны столь нарочитые, бросающиеся в глаза кротость и спокойствие в поведении Стивена с Быком: они отсылают к опознавательному эпитету Телемака, к строке-рефрену начала поэмы, «Кротко ему отвечал рассудительный сын Одиссеев…» Но при всем том, они явно придают образу некую картонность и манерность (что отмечала еще в двадцатые годы меткая, задевшая Джойса критика Уиндема Льюиса) — и автор быстро отказался от художественно ложного приема.— Но здесь я уже, кажется, доказываю больше, чем должен: что Гомер лишь неглубоко связан не только с философией, но и с психологией романа.

Возвращаясь же собственно к идеям, мы констатируем, что идейный мир романа разделяет с «Одиссеей» всего две или три общие темы: это тема сыновства и отцовства, тема возвращения, а также — но лишь отчасти, ибо архаика не уделяла смертной женщине много места — тема женской природы и женской миссии. Все эти темы — из самых коренных и существенных для «Улисса», но никакого идейного родства с Гомером это не вносит, ибо все они решаются у Джойса вовсе не по Гомеру, а вразрез с ним (20). У Гомера между отцом и сыном — неколебимая привязанность и любовь, а тема возвращения решается в оптимистическом ключе, в элементе силы и с верой в верность. У Джойса между отцом и сыном — сложная диалектика отношений, где есть и надрыв, дисгармония, вражда; а тема возвращения решается в пессимистическом ключе, в элементе слабости и с уверенностью в предательстве. О теме женской и говорить нечего.

Взгляд в область идей довершает наше беглое обозрение всего того, что составляет связь между романом Джойса и гомеровым эпосом.

Как видим, глубинно-смысловых, «религиозно-философских» связей здесь практически нет. Такие глубинные связи выражали бы общность в видении мира и затрагивали скорей не литературные стороны поэмы, а самое ее существо как не просто поэмы, но — мифа, памятника мифологии. И, судя по всему, подобных связей почти не имеется не только в романе, но и в сознании Джойса, во всем его отношении к Гомеру и «Одиссее». В мемуарных рассказах можно найти об этом отношении немало, на гомерову тему писатель говорил охотно. И во всех разговорах и суждениях — одна стойкая черта: об «Одиссее» говорится всегда как об отличной литературе, Улисс обсуждается как чисто литературный, нисколько не мифологический герой, и о Гомере говорится как о Флобере, как о любом мастере литературного дела. Поэма воспринимается художником, как чисто литературное явление, и лишь в таком качестве она и работает в его романе.

Меж тем, как мы знаем, «Одиссея» — один из главных текстов греческой мифологии, и ее мир — это мир мифа, особая мифическая реальность, что включает в себя мир смертных, здешнее человеческое бытие, и мир богов, бессмертных, представленный в переходную эпоху борьбы светлых олимпийских божеств с реликтами архаического хтонизма, воплощеньями гибельных и ужасных сил. Оба мира вечно переплетаются и сквозят друг в друге, меж ними постоянные переходы и превращения, так что в нашем мире, по древнейшему античному изречению, «всё полно богов», повсюду свидетельства и знаки иного мира.

Но в романе Джойса мы не обнаружим даже намека на эту зыблющуюся двойную реальность, в которой — вся внутренняя суть мифа. Ничего удивительного — сама эта реальность для него просто не существует! В эпоху «Улисса» писатель — законченный агностик, и агностиками же он делает и обоих главных героев. Трудно найти более антимифологический тип сознания. Для него вера во что угодно за пределами чувственного опыта — абсурдное явление, противное разуму, а всякие представления о «мире ином» — нелепы, глупы и пошлы. И пошлость эта специально, обстоятельно, ядовито разоблачается на страницах романа. В эпизоде 9 Стивен, как в свое время его творец, едко высмеивает дублинских герметистов (21), которые глубоко верили во все мифы и все миры. А в эпизоде 5 начинается и потом проходит сквозною нитью затейливая ироническая игра, построенная на опечатке в амурном послании Блуму от мещаночки Марты. Из-за этой опечатки, вместо упрека в какой-то вольности, которую, как видно, позволил себе новый Улисс, у Марты выходит фраза: «Мне вовсе не нравится мир иной». Блум уловил юмор ситуации, и «мир иной» уже до конца романа связался для него, как и для читателя, с какой-то мелкой нелепицей и дешевой фривольностью. И вся тема премирной реальности — реальности мифа, реальности мистического и религиозного опыта — раз и навсегда предстает в снижающем, пародийном, издевательском свете. (Весьма, к тому же, постмодернистском: в концепции, видящей мир как текст (22), «опечатка» должна быть одной из главных категорий, и тезис «мир иной есть опечатка» — глубокий онтологический постулат…)

Но важная тема «Джойс и миф» этим далеко еще не исчерпана. Нелепо думать, что Джойс в простоте душевной не видел никакой разницы между античным мифом и современной прозой или что он, эксплуатируя фабулу и схему мифа, бездумно отбрасывал всю его духовную суть. Разумеется, отношения его с мифом не столь поверхностны.

Но важная тема «Джойс и миф» этим далеко еще не исчерпана. Нелепо думать, что Джойс в простоте душевной не видел никакой разницы между античным мифом и современной прозой или что он, эксплуатируя фабулу и схему мифа, бездумно отбрасывал всю его духовную суть. Разумеется, отношения его с мифом не столь поверхностны. Здесь также была своя эволюция. На ранних этапах творчества, в рамках которых еще лежат и замысел романа, и его первые эпизоды, Джойс исповедует радикальный эстетизм, культ Художника и Искусства. С этой позиции было очень естественно считать, что в мифе — как и во всем вообще на свете! — литературная, эстетическая сторона важней и выше всего, а все другие стороны, религиозные, исторические и прочие.

В системе романа налицо еще один заметный аспект, имеющий касательство к теме мифа. Героям «Улисса» и его событиям очень часто придаются символические значения; они рассматриваются как воплощения, символизации исторических и мифологических фигур и событий. Символ же чреват мифом; когда символы связуются меж собой и выступают в движении, в действии — они образуют мифологемы, мифы. («Миф — символ, которому придается глагольное сказуемое»,— говорит Вяч. Иванов.) Разумеется, к символическим значениям принадлежат и гомеровы прототипы; и, будучи поняты как символы, они, очевидно, «чреваты» не чем иным как «Одиссеей», понятою как миф, а не только уже как литература.

Дело, однако, в том, что отнюдь не все прототипы могут рассматриваться как настоящие символы (как мы говорили, связь с ними часто формальна и эфемерна) и, кроме того, большая часть символических значений в романе — вовсе не из Гомера. Так, на всем протяжении романа Блум символизирует не только Улисса, но и Христа (ибо кротость, жертвенность — из главных слагаемых его роли), Стивен — Гамлета, а в отдельных эпизодах они обретают множество и других символических функций.

Джеймс Джойс краткая биография

Вершина модернизма Джеймса Джойса.
Второго февраля 1882 года в столице Ирландии городе Дублине появился на свет знаменитый писатель Джеймс Джойс. Он был старшим из десяти детей. Семья Джеймса еле сводила концы с концами в связи с чем, им приходилось часто скитаться с одного места на другое. Эти моменты скитаний и безденежья впоследствии найдут свое отражение в произведениях Джойса. Он даже наделял своих героев разнообразными элементами из собственной биографии, наиболее ярко его альтер-эго облечено в образ Стивена Дедала в романах «Улисс» и «Портрет художника в юности».
Шестилетним мальчиком Джойс поступает в одну из лучших школ в стране, пансион Клонгоуз Вудс. Джеймс оказался способным учеником, особенно ярко проявились его склонности к языкам и литературе, естественные науки и математика занимали его гораздо меньше. Проблемы семьи Джойсов с финансами вынуждают его перейти в казенную школу.
В 1893 году Джойс по протекции отца начинает обучение в дублинском иезуитском колледже Бельведер за казенный счет. Бельведер дал юному писателю очень многое, среди основных знаний, он получил глубокие познания в области философии, теологии и искусства. Студенческие годы Джойса посвящены сочинению стихов, эссе и переводам Ибсена. После обучения в Бельведере Джойс продолжает свое образование в Университетском колледже Дублина. Во время учебы у Джойса происходит кризис веры, и он преднамеренно отворачивается от вступления в Иезуитский орден. Этот кризис подробно проанализирован писателем в книге «Портрет художника в юности». Несмотря на трудные условия, писатель смог получить прекрасное образование.
Первой работой писателя, увидевшей свет, стало эссе по пьесе Ибсена в газете «Двухнедельное обозрение». С 1916 года стихи и сочинения Джеймса Джойса печатают в американском журнале, посвященном литературной тематике «Литтл Ревью». Юность Джойса проходила в период борьбы Ирландии за независимость, что не осталось не замеченным автором.
В 1902 году юный писатель отправляется в Париж, для того чтобы посвятить себя изучению медицины. За время пребывания в Париже он меняет несколько профессий. Вскоре ему приходит телеграмма, в которой говорится о тяжелой болезни матери, и он вместе с будущей женой Норой Барнакл едет на родину.
В 1907 году вышел в свет сборник стихов Джеймса Джойса, он назывался «Камерная музыка». Примерно в это же время у писателя обнаруживают глаукому, она впоследствии приведет его к практически полной потере зрения.
Еще до начала Первой мировой войны Джойс принимается за написание своего первого романа «Портрет художника в юности». Роман изобилует автобиографическими моментами из детства и юности самого автора.
С 1914 по 1921 год писатель занят созданием самой необычной книги в мировой литературе – «Улисс». Работа над самым знаменитым романом продолжалась уже во Франции. После того как несколько глав романа были напечатаны, на данное произведение Джойса обрушился град критики. Многие усмотрели в романе различные непристойности, и в итоге его запретили. Но со временем страсти поутихли, и книга вышла полностью. Публикация романа состоялась в 1922 году в день рождения автора, и вызвала сильный резонанс у публики. Увесистый роман «Улисс» стал вершиной модернизма и первым образцом произведений потока сознания. В нем идет описание того, как прошел день 16 июня у жителя Дублина Леопольда Блума. Помимо описания самого дня, в романе огромное количество философских, исторических, культурных и литературных иносказаний. В настоящее время 16 июня стало своеобразным праздником почитателей творчества Джойса «Блумсдей».
Последнее большое произведение Джеймса Джойса «Поминки по Финнегану» вышло в 1939 году и спровоцировало противоречивые мнения в литературных кругах.
Вторая Мировая война была ознаменована для Джойса оккупацией Франции. Джойс вынужденно переезжает в Цюрих, и самочувствие писателя значительно ухудшается. Он перенес операцию в связи с прободением язвы 11 января, а 13 января 1941 года писателя не стало.

Джойс: сочинение

XX – НАЧАЛО XXI ВЕКОВ

Джеймс Джойс «Джакомо Джойс»

Джеймс Джойс (1882-1941) – ирландский писатель, которого считают одним из самых влиятельных писателей двадцатого века. Он получил всеобщее признание прежде всего благодаря своему монументальном романа «Улисс» (1922). Кроме того, его перу принадлежат такие книги, как сборник рассказов «Дублинцы» (1914), полуавтобиографический роман «Портрет художника в юности» (1916), а также наиболее загадочный и многоплановый его произведение – «Поминки по Финнеганом» (1939).

Хотя Джойс большую часть взрослого жизнь прожил за пределами родины, его произведения пропитаны темой Ирландии: все события происходят в Ирландии и большинство сюжетов связаны с ней. Центр мира, созданного Джойсом, находится в Дублине и отражает его семейную жизнь, события и друзей (и врагов) еще со школьных лет. Именно через это Джеймс Джойс стал одним из найкосмополітичніших и, одновременно, найлокальніших модернистов, которые писали на английском.

Джеймс Августин Алоизий Джойс родился 2 февраля 1882 года в Дублинском пригороде Ратгар в католической семьи. Он был старшим из 10 детей, выжили; двое из его братьев и сестер умерли от тифа. Отчество его семья происходила из города Фермой в графстве Корк. В 1887 году его отца, Джона Станіслауса Джойса (англ. John Станислава Joyce ), было назначено налоговым инспектором в Дублине, и семья переехала в престижный городок Брей, что в 12 милях (19 км) от Дублина. Примерно в это время на маленького Джеймса напала собака, что повлекло фобию собак, которой он страдал всю свою дальнейшую жизнь. Также он страдал от боязни грома, который его тетя трактовала как признак Божьего гнева.

В 1891 году Джойс написал стихотворение «И ты, Гили» («Е t Т u Неа l в») на смерть Чарльза Стюарта Парнелла, политического лидера Ирландии. Старший Джойс напечатал стихотворение и даже отправил одну копию в библиотеку Ватикана. В ноябре того же года Джон Джойс был объявлен банкротом и уволен с должности. В 1893 ему назначили пенсию. Это послужило толчком к скатыванию семьи в бедность, в первую очередь через пьянство отца и неспособность эффективно распоряжаться деньгами.

Начальное образование Джеймс Джойс получил в иезуитском колледже Клонгоуз Вуд – школе-интернате, к которому он попал в 1888 году, однако вынужден был оставить в 1892, когда его отец больше не мог оплачивать обучение. Некоторое время Джойс учился дома, и некоторое время проучился в школе О’Коннела, что в Дублине. В 1893 году его причислили к колледжа Бельведер, принадлежавший иезуитам, надеясь, что у него окажется призвание и он присоединится к ордену. Все же Джойс отошел от католицизма в возрасте 16 лет, хотя философия Фомы Аквинского будет иметь влияние на него в течение всей дальнейшей жизни.

Читайте также:  Овидий: сочинение

В 1898 году он поступил в только что созданный Дублинского университетского колледжа, где занялся изучением современных языков, в частности английского, французского и итальянского. Также в это время он активно фигурировал в театральных и литературных кругах города. Его рецензия на книгу «Новая драма» Генрика Ибсена была опубликована в 1900 году и в ответ сам Ибсен прислал автору письмо с благодарностью. В этот период Джойс написал несколько других статей и по крайней мере две пьесы, которые, к сожалению, не сохранились и теперь. Многие из его друзей из Дублинского университетского колледжа будут фигурировать позже как персонажи его произведений. Он был также активным участником литературно-исторического общества в колледже, где в 1900 году выступил с докладом на тему «Драма и жизнь».

После окончания колледжа, в 1903 году Джойс уехал в Париж «изучать медицину», хотя на самом деле там он транжирил деньги, которые дала ему семья. Через несколько месяцев пребывания там он вынужден был вернуться в Ирландию, поскольку его матери диагностировали рак. Переживая за отсутствие религиозных чувств у сына, его мать безуспешно пыталась убедить его принять исповедь и причастие. 13 августа она умерла, и Джойс отказался стать на колени и помолиться за нее вместе с семьей. После смерти матери он продолжал пьянствовать и влезать в долги. Он вынужден был зарабатывать вчителюванням, написанием рецензий на книги и пением (у него был замечательный тенор).

7 января 1904 года он пытался опубликовать «Портрет художника», – эссе об эстетике, однако оно было отклонено журналом. Он решил переписать это произведение и превратить его в роман «Стивен – Герой». В этом же году он встретил Нору Барнакл, молодую женщину из города Голве, которая работала горничной в отеле Финна в Дублине. 16 июня 1904 года у них было первое свидание, и эта дата вошла в историю также как день, когда происходят события романа «Улисс».

Джойс остался в Дублине, продолжая пьянствовать. После одной попойки, сопровождалась дракой, Джойса подобрал на улице далекий знакомый его отца Альфред Гантер, который привел его к себе домой, где оказал первую медицинскую помощь. Гантер был мужчиной еврейского происхождения, и, по слухам, имел неверной жене. Именно он стал одним из основных прототипов Леопольда Блума в «Улиссе». Джойс также дружил с Оливером Сен-Джон Гогарті, который стал моделью для персонажа Бака Маллигана в «Улиссе». Однажды, после того, как Джойс прожил шесть дней в башне Мартелло, что принадлежала Маллігану, между ними произошла ссора, во время которой Маллиган стрелял из пистолета в посуду, что висел над кроватью Джойса. Он сбежал оттуда посреди ночи и пешком добрался до Дублина, и на следующий день попросил товарища забрать свои вещи из башни. Вскоре Джойс с Норой уехал в Европу.

Джойс и Нора отправились в Цюрих, где он нашел себе работу преподавателя английского языка в школе иностранных языков Берлица. Однако там оказалось, что его английскому агенту дали ложную информацию относительно работы, и директор школы направил его до Триеста (который на то время был в Австро-Венгрии, а сейчас является частью Италии). Опять же там ему не нашлось работы, но с помощью директора школы иностранных языков в Триесте Альмідано Артіфоні, он наконец устроился на учительскую работу в Паули, которая тогда была частью Австро-Венгрии, а сейчас находится в Хорватии. Он преподавал английский язык преимущественно морским офицерам австро-венгерской армии с октября 1904 по март 1905 года, пока австрийская власть, выявив шпионскую сеть в городе не выгнала оттуда всех иностранцев. С помощью того же Артіфоні, Джойс перебрался обратно в Триест, где продолжил преподавать язык. В Триесте он почти постоянно жил 10 лет.

Того же года Нора родила первую ребенка, Джорджа. Джойс уговорил своего брата Станислава присоединиться к нему в Триесте, где его ожидало место учителя в школе. Поводом для переезда было якобы то, что Джеймс хотел невестки компании и предложить ему гораздо интереснее жизнь, чем тот вел до того, работая чиновником в Дублине, хотя на самом деле Джойс хотел увеличить скупые доходы своей семьи заработками брата. В Триесте у них с братом были довольно напряженные отношения, вызванные транжирством Джойса и его страстью к алкоголю.

Через хроническую страсть к путешествий Джойсу быстро надоела жизнь в Триесте и он переехал в Рим в 1906, где устроился на работу в банк. Однако Рим вызвал у него сразу и в начале в 1907 году он вернулся в Триест. Его дочь Люсия родилась там летом того же года.

Джойс вернулся в Дублин летом в 1909 году вместе с Джорджем для того, чтобы навестить отца и опубликовать сборник рассказов «Дублинцы». Он также посетил семью Норы в Голуеї, это была первая их встреча, и она, к счастью, прошла удачно. Готовясь к возвращению Триеста он решил взять с собой свою сестру Еву для того, чтобы та помогала Норе ухаживать за домом. В Триесте он пробыл лишь месяц и снова поехал в Дублин как представитель владельцев кинотеатров, с целью открытия там кинотеатра. До Триеста он вернулся в январе 1910 года, прихватив с собой другую сестру Эйлин. Эва вернулась домой через несколько лет, так тосковала по родине, в то время как Эйлин всю жизнь прожила на континенте, женившись работником банка Франтишеком Шауреком, чехом по происхождению.

В 1912 году Джойс на некоторое время снова приехал в Дублин для решения многолетнего спора относительно публикации «Дублинцев» со своим издателем Джорджем Робертсом. Это была его последнее путешествие в Ирландию, и он никогда там больше не побывал, несмотря на просьбу отца и приглашение коллеги по перу, ирландского писателя Уильяма Батлера Йейтса.

Одним из его студентов в Триесте был Этторе Шмитц, известный под псевдонимом Итало Свево. Они познакомились в 1907 году, стали близкими приятелями и критиками творчества друг друга. Шмитц был евреем, и именно он стал моделью для Леопольда Блума – почти всю информацию в отношении иудаизма, которая есть в романе, Джойс получил от Шмитца. В Триесте у Джойса впервые начались проблемы со зрением, которые будут преследовать его до конца жизни и приведут десятки хирургических операций.

После окончания войны Джойс на короткое время вернется к Триеста, но не останется там за изменения, которые постигли город вследствие войны, а также напряженные отношения с братом, который провел большую часть войны в лагере для интернированных. Зато он, на приглашение Эзры Паунда, в 1920 году уехал в Париж, где планировал пробыть лишь неделю, но прожил следующих двадцати лет.

В Париже в 20-е годы Джойс встречался с Эрнестом Хемингуэем, последний описал эти подействовал своих мемуарах «Праздник, который всегда с тобой». Похоронен Джеймс Джойс на кладбище Флунтерн.

Джеймс Джойс является одним из основоположников модернистского романа нового типа, поэтика которого оказала значительное влияние на развитие не только этого жанра, но и всего литературного процесса XX в. Всемирную славу Джойс получил как автор сборника рассказов «Дублинцы» (1914), психологического эссе «Джакомо» (1914), романов «Портрет художника в юности» (1916), «Улисс» (1914-1921) и «Поминки по Финнеганом» (1922-1939).

В своем известном романе «Улисс» (1922) для изображения духовной жизни личности писатель использовал многочисленные воспоминания, ассоциации, внутренний монолог, «поток сознания», в котором причудливо переплетаются раВНОобразные элементы процесса мышления. Это произведение обогатил технику романа многожанровостью, углубленной интеллектуализацией, раВНОобразием форм субъективной языка, использованием мифологической символики т.д. Именно благодаря появлению этого произведения сформировалась и стала очень популярной школа «потока сознания».

«Поток сознания» – это способ изображение психики человека непосредственно, «изнутри», как сложного и динамического процесса. Так, например, психологическое эссе Дж. Джойса «Джакомо» построен как поток сознания главного героя, где сочетаются наблюдения, мысли, воспоминания, а также отрывки услышанных разговоров, цитаты из различных произведений, многозначные символы, намеки и т.д. Психологическое сосредоточения (автор сам является литературным героем этого произведения, ведь Джакомо – это итальянское звучание имени Джеймс), переживание сильных чувств дают автору толчок для размышлений о окружающую действительность и место творческой индивидуальности в ней. Все эти размышления поданы через восприятие лирического героя, который не анализирует реальность, а чувствует ее всей душой, всем сердцем, сознательно и подсознательно.

В романе «Улисс» Джойс также воспроизводит внутренний мир человека во всей его сложности, непредсказуемости, сплетении логического и алогического, что трудно постичь умом, но можно почувствовать, коснуться сердцем через восприятие различных ассоциаций, чувственных воздействий, зрительных и звуковых образов и т.д. Для этого произведения определяющим является сочетание (похоже на прием киномонтажа) объективно существующего и абсолютно субъективного, связанного с сознанием персонажей. Роман построен как хроника одного дня из жизни двух героев, жителей Дублина – Стивена Дедалуса и Леопольда Блума, – которая соотносится с «Одиссеей» Гомера. Писатель использует в «Улиссе» несколько потоков сознания одновременно. Такой эксперимент дает автору возможность воспроизвести внутренний человеческий время, что состоит из всего опыта жизни, и таким образом создать целостный эпический образ мира.

Психологическое эссе «Джакомо Джойс» (1914) – небольшой по объему, и настолько целостный и эстетически совершенный произведение, которое дает полное представление об особенностях художественного стиля и мировосприятия автора.

Этот небольшой сочинение интересный с многих точек зрения. Прежде всего, он стоит на грани творчества Джойса-реалиста и Джойса-модерниста, а такая «прикордонність» интересна уже сама по себе. К тому же, сам Джойс в зрелом возрасте как-то признался, что хотел бы написать такую же элегантную вещь, как «Джакомо». А значит, он сам ее весьма высоко ценил. И наконец, именно в этом произведении автор впервые испытал много композиционных элементов раВНОго уровня, которые находим в его позднейших модерновых произведениях.

В «Джакомо» автор с неподдельной самоиронией воспроизвел интересный момент своей жизни: когда он, зрелый уже мужчина, влюбился в свою ученицу, молодую итальянскую еврейку Амалию Поппер, что брала в него уроки английского. Иронизируя над большой разницей в возрасте, он в шутку называет лирического героя эссе Джакомо (намекая на имя славного «сердцееда» Казановы).

Внимание писателя сосредоточивается на внутренней жизни личности, ее мыслях и движении сердца. Он сам становится литературным героем своего произведения – Джакомо (так звучит на итальянском имя Джеймс), однако не сливается с ним полностью, что дает возможность показать духовное состояние личности под двумя углами зрения – извне и изнутри, вести диалог с самим собой, воспроизводя напряженность внутренних процессов человеческой души. В тексте приводятся факты биографии Джойса (пребывания в Италии, Франции, Ирландии, работа учителем английского языка, чтение лекций о Шекспире, написания «Улисса», брак с Норой Барнакль, увлечение Амалией Поппер). Однако автобиографическое настолько переосмысливается, обобщается им, что эссе приобретает широкого философского звучания. Собственная биография писателя становится лишь поводом для размышлений о жизни человека, ее порывы и падения, надежды и разочарование, об искусстве, поиски себя в мире и осознание своего смысла существования.

Эссе имеет фрагментарную композицию, оно построено как «поток сознания» главного героя, где сочетаются наблюдения, мысли, воспоминания, а также отрывки услышанных разговоров, культурные реминисценции, цитаты из разных произведений и т.д.

Время действия является условным, как и ситуации развития истории любви. Главными является то время, в котором чувствует себя Джакомо, и те эпизоды, что нашли глубокий отклик в его сердце.

Сюжет произведения имеет три психологические линии, связанные между собой:

• он и она (развитие отношений);

• процесс внутреннего становления героя;

• осмысление духовной атмосферы эпохи и места в ней художника и личности вообще (в широком историко-культурном и философском контекстах).

Прошла любовь. Горький привкус неизбежного расставания навсегда остался в душе Джакомо. Но чувство дало толчок для духовных размышлений, для переосмысления себя и мира, для творчества.

В течение произведения отношение лирического героя к себе и действительности меняется. Его душа, которая была охвачена «спокойствием зрелого возраста», просыпается, стремясь духовного возрождения. Через внутреннюю борьбу, моральные противоречия это возрождение наконец-то происходит. Джакомо чувствует силу своего духа, силу жизни, мир открывается для него по-новому.

Неоднократно Джойс использует реминисценции с эпохой Возрождения, самой яркой и определяющей среди которых является творчество Шекспира (сонеты, реплики из трагедии «Макбет» и «Гамлет», забытые вещи любимого напоминают герб английского гения). В герою как будто оживает гамлетовский дух. его сомнения, колебания, возвышенность чувств и разочарование. Джакомо, как и герой Шекспира, одинок в своих поисках, и он также решает вечный вопрос – «быть или не быть» – в пользу первого: человек, осознавший ценность культуры, свободы души и совести, полноты чувств, жить своей, особенной, неповторимой жизнью.

Джеме Джойс задумывается над вопросом, смогут личность и мир вообще сохранить огонь духовного возрождение. Изображая своего героя то романтично, то подчеркнуто буднично, то иронично, он пбказує современного человека с ее высокими желаниями и приземленным существованием, осознанием культурных ценностей и земными инстинктами. Однако писатель ищет ту вечную, духовную точку опоры для личности, что была и остается актуальной для всех времен и народов.

Психологическое сосредоточения, переживания сильных чувств дают толчок автору и для размышлений о окружающей действительности, людей и места творческой индивидуальности в мире. Все эти размышления поданы через восприятие лирического героя. Джакомо не анализирует, не конкретизирует реальность, он ее чувствует всей душой, всем сердцем, сознательно и подсознательно. И именно это ощущение человеком окружающего мира является очень важным для писателя.

История любви, существования в мире и внутренняя жизнь воспринимается героем произведения через библейские ассоциации. Под влиянием сильных чувств сердце Джакомо открывается и ведет диалог не только с самим собой, но и с Богом. Крестный путь Иисуса Христа проецируется на современную историю жизнь лирического героя. После определенных колебаний и сомнений он решается на «крестный путь любви», который заканчивается для него трагически. Любимая, оставляя его, словно оказывается среди тех, кто так громко кричал: «Не его, а Варавву!», «убивая» Джакомо холодным взглядом василиска.

Герой проходит своеобразный путь к собственного «распятие» – распятие высокого духа и сердца на черном кресте низменного обывательского мира. Но благодаря этому он осознает высочайшую мудрость творческой личности: любить, не ожидая ответа; жить даже тогда, когда жизнь потеряло смысл; творить, несмотря на все обстоятельства; оставаться свободным даже в ограниченном пространстве.

По мнению Джойса, подлинное освобождение человека возможно только во внутренней сфере – через чувства, открытия Бога и через искусство.

Поток сознания в психологическом эссе «Джакомо» полон множества метафорических висловіе сплетение сложных ассоциаций, намеков, недомовностей, многозначных символов, деталей, психологических параллелей, которые оставляют широкий простор для различных толкований. Однако в каждой фразе произведения пульсирует жизнь духовно одаренной личности, а особая ритмика разорванных строк воспроизводит биение человеческого сердца и мысли, что никогда не останавливаются в своих поисках.

Читайте также:  Про маму, про родителей, про семью: сочинение

Издания на русском языке

Герой Стивен. Портрет Художника

Авторский сборник
Издательство: Минувшее, 2003 г.
От издателя

Первый раз в русском переводе — первая проза Джеймса Джойса: этюд-исповедь “Портрет художника” и роман “Герой Стивен”, частично уничтоженный автором. Прозу классика сопровождают комментарий и дешифрующая статья. На вкладке воспроизведена открытка-фотография, посланная юным Джойсом (он же — Герой Стивен) своему другу Дж.Берну (в романе — Крэнли, друг Героя).
В оформлении издания использованы репродукции картин Поля Сезанна “Игроки в карты”, “Увертюра к “Тангейзеру” и эскиза декорации Эдварда Мунка к драме Г. Ибсена “Привидения”.

Содержание:

  • Джеймс Джойс “Герой Стивен” (переводчик: Сергей Хоружий) Роман — c. 5-254
  • Джеймс Джойс “Портрет художника” (переводчик: Сергей Хоружий) — c. 255-265
  • Сергей Хоружий — Комментарии — c. 266-296
  • Сергей Хоружий — Записки универсума в юности — c. 297-312

Дублинцы. Портрет художника в юности. Стихотворения. Изгнанники. Статьи и письма

Издательства: Пушкинская библиотека, АСТ, 2004 г.

Содержание:

  • Е. Гениева — Перечитывая Джойса (статья) [ текст on-line в формате doc]
  • Джеймс Джойс Дублинцы (рассказы): [ текст on-line в формате doc]
  • Джеймс Джойс Портрет художника в юности (роман) (переводчик: М. Богословская-Боброва)
  • Джеймс Джойс — Стихотворения (переводчики: Григорий Кружков, А. Казарновский, Андрей Сергеев, Александр Ливергант)
  • Джеймс Джойс — Изгнанники (пьеса) (переводчик: А. Дорошевич)
  • Джеймс Джойс — Драма и жизнь (статья) (переводчики: Е. Гениева, Александр Ливергант)
  • Джеймс Джойс — Новая драма Ибсена (статья) (переводчики: Е. Гениева, Александр Ливергант, Борис Ерхов)
  • Джеймс Джойс — Потворство толпе (статья) (переводчики: Е. Гениева, Александр Ливергант)
  • Джеймс Джойс — Катилина (статья) (переводчик: Борис Ерхов)
  • Джеймс Джойс — Из парижского дневника (статья) (переводчики: Е. Гениева, Александр Ливергант)
  • Джеймс Джойс — Оскар Уайльд — поэт “Саломеи” (статья) (переводчики: Е. Гениева, Александр Ливергант)
  • Джеймс Джойс — Битва Бернарда Шоу с цензором (статья) (переводчики: Е. Гениева, Александр Ливергант)
  • Джеймс Джойс — Из лекции “Уильям Блейк” (переводчики: Е. Гениева, Александр Ливергант)
  • Джеймс Джойс — Письма (переводчики: Е. Гениева, Александр Ливергант)
  • Джеймс Джойс — Джакомо Джойс (переводчик: Н. Киасашвили) [ текст on-line в формате doc]
  • Джеймс Джойс — Кошка и черт (сказка) (переводчик: Александр Ливергант)
  • Е. Гениева, Александр Ливергант, А. Дорошевич — Примечания. Комментарии

Джойс Д. Стихотворения

Сборник на английском языке с параллельным русским текстом
Издательство: Радуга, 2003 г.
Объём: 240 стр.

Данный сборник представляет самое полное собрание стихотворений Джойса, включающее как опубликованные при его жизни сборники, так и шуточные стихи, которые он любил дарить друзьям. Уникальность данного издания заключается в том, что произведения автора представлены как на языке оригинала, так и в русском переводе. Издание сопровождается вступительной статьей и комментариями.

Джеймс Джойс. Собрание сочинений в 3 томах

Издательство: Знаменитая Книга, 1993 г.

Том 1. Дублинцы. Портрет художника в юности

В первый том трехтомного собрания сочинений великого ирландского писателя Джеймса Джойса (1882-1941) вошли его ранние реалистические рассказы “Дублинцы” (1914) и роман “Портрет художника в юности” (1916). Творчество Джеймса Джойса широко известно во всем мире, он стал основоположником метода “потока сознания”, его произведения оказали огромное влияние на всю литературу XX столетия. Литературного благословения Джойса искали писатели, сами вскоре ставшие классиками, — Э. Хемингуэй, С. Фицджеральд, У. Фолкнер, Дос Пассос, Шон О`Кейси, Т. Вулф; по решению ЮНЕСКО в 1982 году широко отмечалось столетие со дня рождения писателя. Наше собрание сочинений — первый опыт подобного издания произведений Д. Джойса в России.

Том 2. УЛИСС (части I и II)

Второй том сочинений великого ирландского писателя Джеймса Джойса (1882-1941) содержит его основное произведение — роман “Улисс” (1922). Это не только главный труд Джойса, это одна из главных вех в современном искусстве прозы — “бесспорнейший шедевр XX века”, как представляет его читателю новейшее английское издание. “Улисс” на редкость отвечает марке нашего издательства: это не просто “знаменитая книга”, но знаменитая во многих отношениях сразу. У него слава и самой откровенной книги, где обо всем запретном — открыто, и самой сокровенной, где все запутано и темно. С ним связаны громкие скандалы и жестокие преследования: в пуританской Америке судили его издателей, в пролетарской России арестовывали переводчиков. Как всякая подлинная классика, он не стареет, и до сих пор интерес к нему в мире увеличивается и со стороны ученых, и со стороны обычных читателей. В России, после долгих лет запрета, полный перевод “Улисса” впервые появился в 1989 году, в журнале. С тех пор в науке о Джойсе произошли крупные перемены. В итоге бурных дебатов ученые отвергли редакцию “Улисса”, которой следовал русский перевод, и в журнальном, и в книжном варианте. Для настоящего издания перевод изменен и отредактирован с учетом новейших данных текстологии; он полностью отвечает принятой сегодня редакции оригинала.

Том 3. УЛИСС (часть III)

Третий том сочинений Джеймса Джойса содержит окончание романа “Улисс” (часть III, “Возвращение”), а также сопроводительные материалы к роману. По обстоятельности и объему материалов настоящее издание превосходит все существующие издания “Улисса” на всех языках. Комментарий включает аналитическую картину каждого эпизода в четырех планах: сюжетном, реальном, Гомеровом и тематическом. В данном издании он капитально расширен, давая более полное объяснение текста и, кроме того, указывая впервые все его связи с другими текстами Джойса, художественными, критическими и черновыми. Вместо обычной статьи роман сопровождает его “русское отражение” — тоже своего рода одиссея, повторяющая его темы, формы и даже отчасти стиль. Здесь первая часть говорит о Джойсе, вторая — об “Улиссе”, третья же, “Возвращение”, — рассказ об их связях с русским искусством, а также о приключениях перевода — со всею джойсовской откровенностью.

Джеймс Джойс Улисс (часть III) (переводчики: Сергей Хоружий, Виктор Хинкис)
Сергей Хоружий: Комментарии
Сергей Хоружий: “Улисс” в русском зеркале

Джеймс Джойс — Улисс

Издательство: Симпозиум, 2000 г., серия: Ex Libris
Суперобложка, 832 стр.
Тираж: 5000 экз.
Формат: 84×104/32

Содержание:

  • Джеймс Джойс УЛИСС (переводчики: Виктор Хинкис, Сергей Хоружий; иллюстраторы: Михаил Занько, Коржевская Ю. Б.)
  • Сергей Хоружий КОММЕНТАРИЙ (иллюстраторы: Михаил Занько, Коржевская Ю. Б.)

Джеймс Джойс — Портрет художника в юности

В оформлении обложки использована картина А. Модильяни “Автопортрет”

Содержание:

  • Портрет художника в юности (переводчик: М. Богословская)
  • Комментарии

Джеймс Джойс — Дублинцы

Издательство: ОЛМА-Пресс, 2000
Страниц: 351

На обложке репродукция с картины Т.Х. Бентона “Джоплин на рубеже века: 1896-1906 гг Текст on-line

Владимир Набоков. Лекции по зарубежной литературе

Издательство: Независимая Газета, 2000 г.
Переводчики: В. Харитонов, Е. Касаткина

Джеймс Джойс (James Joyce)

Страна:Ирландия
Родился:2 февраля 1882 г.
Умер:13 января 1941 г.

Псевдонимы:

Стивен Дедал (Stephen Daedalus)

Жанры:

Джеймс Августин Алоизиус Джойс (James Augustine Aloysius Joyce) родился 2 февраля 1882 года на Брайтон Сквер Вест, 41 в южном районе Дублина Ратгар и был крещён 5 февраля в церкви Святого Иосифа (ныне Тереньюр Роуд Ист, 6). Его день рождения пришёлся на католическое Сретение и одновременно на День Сурка.

Традиционно Джойсы (как и все многочисленные Джойсы Ирландии) вели свою родословную от славных Джойсов из Голуэя и даже держали дома их герб, но никаких доказательств родства нет. Этимология фамилии предполагает происхождение от французского «joueux» (радостный) или латинского «jocus» (острота, шутка, забава), и этот факт особенно нравился Джеймсу Джойсу, который придавал дате своего рождения и своей фамилии особое значение. В свидетельстве о рождении была допущена ошибка, и Джойса поименовали Джеймсом Августой – ошибка, которую Джойс передаст своему персонажу Леопольду Блуму.

Джеймс был старшим из десяти выживших детей Джона Станисласа Джойса и Мэри Джейн Мерри. Джон Станислас Джойс был родом из Корка, из семьи торговцев. Унаследовав значительное состояние, он быстро его промотал, но за счёт своих связей добился весьма прибыльной и нехлопотной должности сборщика налогов, на которой, однако, долго не задержался. Джон Джойс, рьяный католик и патриот, считался одним из лучших теноров Ирландии, блестящим собеседником, душой компании, жуиром и острословом. Пристрастие к алкоголю, прогулкам по пабам, любительским выступлениям, политическим дебатам отнимали всё его время – семья жила на грани нищеты и постоянно переезжала. Мэри Джейн Мерри, мать писателя, была одаренной пианисткой, набожной и удивительно терпеливой женщиной, которой с большим трудом удавалось сохранять видимость приличного буржуазного достатка при постоянной нехватке средств.

В 1888 году отец определил своего любимца Джеймса в привилегированный Клонгоуз Вуд Колледж, школу ордена Иезуитов. Джеймс отлично прижился в школе, хорошо учился, заслужил прозвище «Джим-Солнышко» (Sunny Jim), но уже в 1891 году семье стало не по карману оплачивать дорогое обучение, и Джойс продолжил учиться дома и в школе Христианских Братьев. Этот период своей жизни писатель, щедро насыщавший автобиографическими деталями свои произведения, попытается не вспоминать вовсе. В 1893 году опять же посредством связей Джону Джойсу удается пристроить старших сыновей в иезуитский Бельведер-Колледж на казенный счет. Строго регламентированное, основательное иезуитское образование, с упором на философию, теологию, языки и искусство очень много дали Джойсу. До конца своих дней писатель, даже отказавшись от католичества, не перестанет восхищаться логикой и стройностью рассуждений Фомы Аквинского, которого изучил под надзором иезуитов.

В Бельведере Джойс учился блестяще, особенно высоки были его достижения в языках и литературе. На ежегодных национальных экзаменах он завоевывал награды и солидные денежные призы. Джойс начинает активно писать. Еще в 1891 году он, вдохновленный патриотическими настроениями в Ирландии, сочиняет стихотворение «И ты, Хили» (Et tu, Healy), посвященное лидеру движения за независимость Ирландии Чарльзу Стюарту Парнеллу, герою националистов. Студенческие годы наполнены работой над эссе об Ибсене, переводами Ибсена и Гауптмана, эссе о драматургии и поэзии Йетса и, конечно, постоянным сочинением стихов (большая часть ранних произведений не сохранилась). 1 апреля 1900 года в крупном лондонском журнале «Двухнедельное обозрение» появляется статья Джеймса Джойса «Новая драма Ибсена», посвящённая пьесе «Когда мы мёртвые проснёмся»; статья была замечена самим Ибсеном. Примерно в 1901 – 1902 годах Джойс создаёт и теоретически обосновывает собственный жанр «эпифаний», кратких зарисовок, в которых он пытается описать некий эстетический аналог богоявления, когда через слово является «душа» вещи, ситуации, малозначимого события; впервые Джойс формулирует очень важную для него идею «о значительности вещей тривиальных», о невозможности разделить обыденное и возвышенное.

В колледже Джойс переживает кризис веры (тщательно разобранный в частично автобиографичном «Портрете художника в юности») и отказывается от предложения вступить в орден Иезуитов. А в Ирландии всё больше набирает силу так называемое «Ирландское возрождение», направленное на восстановление национальной идентичности, в значительной степени утраченной под владычеством Англии. Отношение Джойса к этому всплеску патриотизма и национализма весьма противоречиво: с одной стороны, он восхищается Чарльзом Парнеллом и новыми ирландскими поэтами, прозаиками и драматургами, с другой, ему претят наплыв площадных, фольклорных элементов в театре, невежественные «ура-патриоты» (чей обобщённый образ появится в «Улиссе» в виде персонажа Гражданин) и проч. С декабря 1902 года Джойс начинает свои попытки «сбежать» из Ирландии в Париж – он едет туда и возвращается дважды.

В апреле 1903 года он возвращается в Дублин к больной матери, которая 13 августа умирает от рака печени. Сильно начавший пить Джойс постепенно приходит в себя, его брат Станислав (Станни) даёт ему темы для небольших «сочинений», одна из этих тем — «Портрет художника». Десятистраничная рукопись «Портрета художника» отвергнута редактором Джоном Эглинтоном. Джойс начинает работать над произведением «Герой Стивен», пишет для журнала «Ирландская усадьба» серию рассказов, впоследствии объединённых в сборник «Дублинцы». 13 августа 1904 года «Ирландская усадьба» публикует рассказ «Сёстры», 10 сентября – «Эвелина». Но важнейшим событием становится первая встреча 10 июня с Норой Барнакл (1884 – 1951). 14 июня мисс Барнакл на свидание не приходит, зато вечером 16 июня свидание состоится (16 июня 1904 года – день в «Улиссе»). Статная, грубоватая, самостоятельная, с медно-рыжими волосами Нора Барнакл служила горничной в мелком отеле. Она станет любовью и женой Джеймса Джойса.

Джойс всё больше разочаровывается в Ирландии и литературной жизни «Ирландского Возрождения», он пишет сатирический памфлет «Святая Контора» (The Holy Office), где высмеивает литературный Дублин, и 9 октября Джеймс с Норой уезжают на континент.

Следующие годы Джойс живёт в Европе: Цюрих, Пула (портовый город на Адриатике), Триест, Рим, Цюрих… Работает преподавателем на курсах иностранных языков, потом мелким клерком в Римском банке. Рим Джойсу не понравился, вычурные внешние красоты, «великое», его мало трогало, он скажет: «Рим мне напоминает человека, промышляющего тем, что показывает желающим труп своей бабушки». У Джойса и Норы рождается сын Джорджо (1905) и дочь Лючия (1907). Джойс продолжает писать рассказы и к 1907 году заканчивает «Дублинцев», начинаются долгие мытарства с изданием этого сборника (издан в 1914). Предположительно 1 марта 1914 года начат «Улисс».

За десять лет Джойс всё глубже и детальней разрабатывает свою собственную эстетику, всё больше отстраняя или сильно преображая увлечения студенческих лет. Пишет стихи, издаёт два сборника поэзии: «Камерная музыка» (Chamber Music) — опубликован в 1907 году – и «Стихи, пенни за штуку» (Poems Pennyeach) – опубликован в 1927 году. Джойс знакомится Эзрой Паунд и Томасом Стернзом Эллиотом. В 1907 году Джойс решает полностью переработать «Героя Стивена» и начинает писать «Портрет художника в юности». 1914-1915 годы становятся поворотными в жизни и творчестве Джойса. Публикуется сборник «Дублинцы» (Dubliners), в 1915 выходит «Портрет художника в юности» (A Portrait of the Artist as a Young Man). Постепенно разрешаются денежные проблемы, друзья добывают для Джойса различные субсидии, знаменитые меценатки авангардистов Харриет Шоу-Уивер и Эдит МакКормик назначают ему значительную стипендию.

C марта 1918 года в американском журнале The Little Review начинает эпизодами печататься «Улисс» (Ulysses), ряд эпизодов появляется в лондонском The Egoist. 2 февраля 1922 года «Улисс» официально опубликован полностью. С первых появлений в печати роман производит огромное впечатление, вызывает волну отторжения и недоуменного восхищения даже среди близких друзей и коллег Джойса. Впечатление было таким, что именно «Улисс» определяет границы литературы, направляет литературу и литературные тенденции. Уже первый «экспериментальный» роман Вирджинии Вулф «Комната Джейкоба» написан «под тенью» «Улисса». В дневнике Вирджиния Вулф записывает: «тайное чувство, что сейчас, в это самое время, мистер Джойс делает то же самое — и делает лучше».

А Джойсу уже недостаточно полистилистичности «Улисса», он начинает работать над новым произведением Finnegans Wake («Поминки по Финнегану», «Финнеганов помин»). С апреля 1924 года Finnegans Wake начинает эпизодами публиковаться в разных журналах. 2 февраля 1939 выходит первое книжное издание. В Finnegans Wake Джойс полностью отошел от традиционных форм повествования, это произведение стало многоуровневой непереводимой игрой в язык, которую только с большой натяжкой можно назвать романом.

С 1920 года и до конца жизни Джойс живет в Цюрихе и иногда в Париже. Продолжает работать и вносить исправления в «Улисс» и Finnegans Wake. У Джойса с детства было слабое зрение, и оно начало ухудшаться, с 1923 года он перенес множество операций, но они практически не помогли. Последние годы Джойс не мог читать и писать, и на помощь ему пришли секретари (одним из них был Сэмюэл Беккет).

Джеймс Августин Алоизиус Джойс умер 13 января 1941 года от прободения язвы. 15 января он был похоронен на кладбище Fluntern неподалеку от Цюриха.

Ссылка на основную публикацию
×
×
Реализм