Поэзия Цветаевой – вольный полет души, безудержный вихрь мысли и чувства: сочинение

Сочинение «Поэзия Цветаевой – вольный полет души, безудержный вихрь мысли и чувства»

Смело порывая с традиционными правилами стихосложения, ритмики, строфики, метафорического и образного строя, она создает особую, непривычную ткань поэтического текста и неповторимый художественный мир. Заслуга поэтессы в том, что она не ограничивается чисто внешним формалистическим новаторством, которым так увлекались ее современники, в частности Маяковский – певец «революционной нови». Строю стихотворений Цветаевой свойственны порывистая резкость, перебои, неожиданные паузы; рубленность и выход за рамки стихотворной строфы, и вместе с тем им присуща гибкость и пластичность, и когда все это сливается в симфонию звуков и смыслов, в могучий поток, то читатель слышит живое дыхание поэтессы.

Стихотворчество для нее – образ жизни, без него она просто не мыслила своего существования. Она писала много, в любом состоянии души. Она не раз признавалась, что стихи ее «сами пишутся», что они «растут, как звезды и как розы», «льются настоящим потоком». Как тут не вспомнить Пушкина, который так же легко и свободно отдавался полету поэтического вдохновения:

И мысли просятся к перу

Минута, и стихи свободно потекут!

Сравнение с потоком как нельзя более подходит к творчеству Цветаевой, ибо неудержимую стихию ее стихов невозможно заковать ни в какие границы. Магией поэтессы ее устремления, порывы чувств и мыслей словно воплощаются в стихах, которые, отделяясь от ее творящего духа, обретают жизнь и свободу. Мы почти ощутимо видим и слышим, как они летят

Вместе с зорями,

Вчитываясь в ее стихи, начинаешь понимать, что Цветаева воспринимала поэзию как живое существо, как возлюбленного: она была с ней на равных и, следуя закону Любви, отдавала себя всю без остатка, и чем больше отдавала, тем больше получала взамен. Эта священная любовь к поэзии требовала от нее, чтобы она всегда оставалась собой, была беспощадно честной в суде над своими мыслями и чувствами. Поэтому не правы те, кто видит демоническую гордыню и надменность в ее вольном и дерзком обращении к Богу, с которым она ощущает свою «равновеликость»:

Два солнца станут, – о Господи, пощади!

Одно на небе, другое – в моей груди.

Цветаева отрекается от «горизонтали», от всего, что покорно стелется и разливается по плоскости, лежит на поверхности. Таков для нее образ моря, которого она, по собственному признанию, никогда не любила и не понимала. Морю она противопоставляет «вертикаль», символ устремления ввысь. Не случайно в ее стихах так часто возникает образ горы, с которой она нередко отождествляет себя. В письме к Пастернаку она говорит: «Я люблю горы, преодоление, фабулу в природе, становление». Слово Цветаевой – особый дар, возвышающий ее над всеми. Но это – и проклятие, рок, висящий над поэтом и неумолимо влекущий к погибели:

Пел же над другом своим Давид.

Хоть пополам расколот.

Тому, кто обладает поэтическим, пророческим «голосом», «долг повелевает – петь». Поэтическое призвание для нее – «как плеть», а тех, кто не способен «петь», она называет «счастливцами и счастливицами». И в этом она абсолютно искренна, ибо каждый глубокий поэт в своих стихах жертвенно проживает мучительные состояния, соблазны, искушения, ради того чтобы мы – слушатели и читатели – учились жизни, опираясь на их духовный опыт. Однако Цветаева не хочет, чтобы из нее делали объект поклонения, она всегда оставалась человеком, подверженным случайностям жизни, обреченным смерти, и даже в жертвенном служении она не уставала радоваться жизни:

Кто создан из камня кто создан из глины;

А я серебрюсь и сверкаю!

Мне дело – измена, мне имя – Марина,

Я – бренная пена морская.

Слово «измена» следует понимать не в житейском обывательском смысле – как будто поэтесса бездумно и легкомысленно меняла свои пристрастия, мысли и идеалы. Нет, для нее измена – это принцип становления, развития, вечного движения.

Поэзия Марины Цветаевой 2

Поэзия Марины Цветаевой

Автор: Цветаева М.И.

Поэзия Цветаевой — вольный полет души, безудержный вихрь мысли и чувства. Смело порывая с традиционными правилами стихосложения, ритмики, строфики, метафорического и образного строя, она создает особую, непривычную ткань поэтического текста и неповторимый художественный мир. Заслуга поэтессы в том, что она не ограничивается чисто внешним формалистическим новаторством, которым так увлекались ее современники, в частности Маяковский — певец “революционной нови”. Строю стихотворений Цветаевой свойственны порывистая резкость, перебои, неожиданные паузы; рубленность и выход за рамки стихотворной строфы, и вместе с тем им присуща гибкость и пластичность, и когда все это сливается в симфонию звуков и смыслов, в могучий поток, то читатель слышит живое дыхание поэтессы.

Стихотворчество для нее — образ жизни, без него она просто не мыслила своего существования. Она писала много, в любом состоянии души. Она не раз признавалась, что стихи ее “сами пишутся”, что они “растут, как звезды и как розы”, “льются настоящим потоком”. Как тут не вспомнить Пушкина, который так же легко и свободно отдавался полету поэтического вдохновения:

И мысли просятся к перу,

Минута, и стихи свободно потекут!

Сравнение с потоком как нельзя более подходит к творчеству Цветаевой, ибо неудержимую стихию ее стихов невозможно заковать ни в какие границы. Магией поэтессы ее устремления, порывы чувств и мыслей словно воплощаются в стихах, которые, отделяясь от ее творящего духа, обретают жизнь и свободу. Мы почти ощутимо видим и слышим, как они летят

Вместе с зорями,

Вчитываясь в ее стихи, начинаешь понимать, что Цветаева воспринимала поэзию как живое существо, как возлюбленного: она была с ней на равных и, следуя закону Любви, отдавала себя всю без остатка, и чем больше отдавала, тем больше получала взамен. Эта священная любовь к поэзии требовала от нее, чтобы она всегда оставалась собой, была беспощадно честной в суде над своими мыслями и чувствами. Поэтому не правы те, кто видит демоническую гордыню и надменность в ее вольном и дерзком обращении к Богу, с которым она ощущает свою “равновеликость”:

Два солнца станут, — о Господи, пощади!

Одно на небе, другое — в моей груди.

Цветаева отрекается от “горизонтали”, от всего, что покорно стелется и разливается по плоскости, лежит на поверхности. Таков для нее образ моря, которого она, по собственному признанию, никогда не любила и не понимала. Морю она противопоставляет “вертикаль”, символ устремления ввысь. Не случайно в ее стихах так часто возникает образ горы, с которой она нередко отождествляет себя. В письме к Пастернаку она говорит: “Я люблю горы, преодоление, фабулу в природе, становление”. Слово Цветаевой — особый дар, возвышающий ее над всеми. Но это — и проклятие, рок, висящий над поэтом и неумолимо влекущий к погибели:

Пел же над другом своим Давид,

Хоть пополам расколот.

Тому, кто обладает поэтическим, пророческим “голосом”, “долг повелевает — петь”. Поэтическое призвание для нее — “как плеть”, а тех, кто не способен “петь”, она называет “счастливцами и счастливицами”. И в этом она абсолютно искренна, ибо каждый глубокий поэт в своих стихах жертвенно проживает мучительные состояния, соблазны, искушения, ради того чтобы мы — слушатели и читатели — учились жизни, опираясь на их духовный опыт. Однако Цветаева не хочет, чтобы из нее делали объект поклонения, она всегда оставалась человеком, подверженным случайностям жизни, обреченным смерти, и даже в жертвенном служении она не уставала радоваться жизни:

Кто создан из камня, кто создан из глины, —

А я серебрюсь и сверкаю!

Мне дело — измена, мне имя — Марина,

Я — бренная пена морская.

Слово “измена” следует понимать не в житейском обывательском смысле — как будто поэтесса бездумно и легкомысленно меняла свои пристрастия, мысли и идеалы. Нет, для нее измена — это принцип становления, развития, вечного движения.

Похожие работы

Марина Цветаева — ярчайшая звезда поэзии XX века. В одном из своих стихотворений она просила: “Легко обо мне подумай, Легко обо мне забудь”.

Стихотворение Цветаевой Откуда такая нежность Стихотворная форма позволяет поэту выразить чувства, переживания, внутренний мир человека. Любовная тема занимает в лирике Марины Цветаевой важное место. С помощью поэтических строк она передает неповторимую гамму чувств женской души.

Ревность в любовной лирике Цветаевой Автор: Цветаева М.И. Любовь для Марины Цветаевой была важнейшей частью бытия. Нельзя представить себе героиню цветаевской лирики вне любви. Предчувствие любви, ожидание ее, расцвет, разочарование в любимом, ревность, боль разлуки — все это звучит в лирике Цветаевой.

Талант Марины Ивановны Цветаевой проявился очень рано. С детских лет ее душу терзали противоречия: хотелось много понять и прочувствовать, узнать и оценить.

Поэзия Марины Ивановны Цветаевой яркая, самобытная и неуемная, как и душа автора. Ее произведения напоминают корабли, штурмующие бурные воды океана. Цветаева ворвалась в литературу шквалом тем, образов и пристрастий.

Поэзия Марины Цветаевой Автор: Цветаева М.И. В сентябре 1992 года наша страна отмечала столетие со дня рождения замечательной русской поэтессы М. Цветаевой. Сегодня мы уже плохо представляем свой духовный мир без А. Ахматовой, А. Солженицына, Б. Пастернака, без Марины Цветаевой, которую знают и любят миллионы людей не только в нашей стране, но и во всем мире.

Читайте также:  Грустный жизненный путь Владислава Ходасевича: сочинение

Основные мотивы лирики М. Цветаевой Автор: Цветаева М.И. Марину Цветаеву — поэта не спутаешь ни с кем другим. Ее стихи можно безошибочно узнать — по особому распеву, ритму, интонации. Ее поэзия вошла в культурный обиход, сделалась неотъемлемой частью нашей духовной жизни. Стихи были для нее почти единственным средством самовыражения.

Мотивы лирики М.Цветаевой Автор: Цветаева М.И. Жизнь посылает некоторым поэтам такую судьбу, которая с первых же шагов сознательного бытия ставит их в самые благоприятные условия развития природного дара. Такой (яркой и трагической) была судьба Марины Цветаевой, крупного и значительного поэта первой половины XX века.

Анализ стихотворения М.Цветаевой «Тоска по родине» Автор: Цветаева М.И. У Марины Цветаевой была очень сложная судьба. Несколько лет ей пришлось прожить за границей в эмиграции. Однако свою любовь к родине она пронесла через все беды, выпавшие на её долю. Неприятие поэзии Цветаевой, а также стремление поэта воссоединиться с эмигрировавшим мужем и стало причиной выезда Цветаевой за границу.

Анализ стихотворения Марины Цветаевой «Душа». «Не возьмешь мою Душу живу!» (М.Цветаева, “Жизни”, 1, 1924) ДУША. Выше! Выше! Лови — лётчицу!

Поэзия Марины Цветаевой 2

Раздел:Литература и русский языкТип:сочинениеДата добавления:16.01.2014Размер:8 кбКороткая ссылка:Оценить работу:Просмотров:167

Автор: Цветаева М.И.

Поэзия Цветаевой — вольный полет души, безудержный вихрь мысли и чувства. Смело порывая с традиционными правилами стихосложения, ритмики, строфики, метафорического и образного строя, она создает особую, непривычную ткань поэтического текста и неповторимый художественный мир. Заслуга поэтессы в том, что она не ограничивается чисто внешним формалистическим новаторством, которым так увлекались ее современники, в частности Маяковский — певец “революционной нови”. Строю стихотворений Цветаевой свойственны порывистая резкость, перебои, неожиданные паузы; рубленность и выход за рамки стихотворной строфы, и вместе с тем им присуща гибкость и пластичность, и когда все это сливается в симфонию звуков и смыслов, в могучий поток, то читатель слышит живое дыхание поэтессы.

Стихотворчество для нее — образ жизни, без него она просто не мыслила своего существования. Она писала много, в любом состоянии души. Она не раз признавалась, что стихи ее “сами пишутся”, что они “растут, как звезды и как розы”, “льются настоящим потоком”. Как тут не вспомнить Пушкина, который так же легко и свободно отдавался полету поэтического вдохновения:

И мысли просятся к перу,

Минута, и стихи свободно потекут!

Сравнение с потоком как нельзя более подходит к творчеству Цветаевой, ибо неудержимую стихию ее стихов невозможно заковать ни в какие границы. Магией поэтессы ее устремления, порывы чувств и мыслей словно воплощаются в стихах, которые, отделяясь от ее творящего духа, обретают жизнь и свободу. Мы почти ощутимо видим и слышим, как они летят

Вместе с зорями,

Вчитываясь в ее стихи, начинаешь понимать, что Цветаева воспринимала поэзию как живое существо, как возлюбленного: она была с ней на равных и, следуя закону Любви, отдавала себя всю без остатка, и чем больше отдавала, тем больше получала взамен. Эта священная любовь к поэзии требовала от нее, чтобы она всегда оставалась собой, была беспощадно честной в суде над своими мыслями и чувствами. Поэтому не правы те, кто видит демоническую гордыню и надменность в ее вольном и дерзком обращении к Богу, с которым она ощущает свою “равновеликость”:

Два солнца станут, — о Господи, пощади!

Одно на небе, другое — в моей груди.

Цветаева отрекается от “горизонтали”, от всего, что покорно стелется и разливается по плоскости, лежит на поверхности. Таков для нее образ моря, которого она, по собственному признанию, никогда не любила и не понимала. Морю она противопоставляет “вертикаль”, символ устремления ввысь. Не случайно в ее стихах так часто возникает образ горы, с которой она нередко отождествляет себя. В письме к Пастернаку она говорит: “Я люблю горы, преодоление, фабулу в природе, становление”. Слово Цветаевой — особый дар, возвышающий ее над всеми. Но это — и проклятие, рок, висящий над поэтом и неумолимо влекущий к погибели:

Пел же над другом своим Давид,

Хоть пополам расколот.

Тому, кто обладает поэтическим, пророческим “голосом”, “долг повелевает — петь”. Поэтическое призвание для нее — “как плеть”, а тех, кто не способен “петь”, она называет “счастливцами и счастливицами”. И в этом она абсолютно искренна, ибо каждый глубокий поэт в своих стихах жертвенно проживает мучительные состояния, соблазны, искушения, ради того чтобы мы — слушатели и читатели — учились жизни, опираясь на их духовный опыт. Однако Цветаева не хочет, чтобы из нее делали объект поклонения, она всегда оставалась человеком, подверженным случайностям жизни, обреченным смерти, и даже в жертвенном служении она не уставала радоваться жизни:

Кто создан из камня, кто создан из глины, —

А я серебрюсь и сверкаю!

Мне дело — измена, мне имя — Марина,

Я — бренная пена морская.

Слово “измена” следует понимать не в житейском обывательском смысле — как будто поэтесса бездумно и легкомысленно меняла свои пристрастия, мысли и идеалы. Нет, для нее измена — это принцип становления, развития, вечного движения.

Душа – птица вольная

Скачать:

ВложениеРазмер
dusha_-_ptitsa_volnaya.docx17.42 КБ

Предварительный просмотр:

Душа – птица вольная.

Если душа родилась крылатой –

Что ей хоромы – и что ей хаты!

«Душа» – очень сложный и неоднозначный термин. Можно ли сформировать её? Сформировать, слепить как из сырой глины душу человека? Вопреки сложившемуся мнению, что люди формируются к восемнадцати годам, я считаю, что душа формируется на протяжении всей жизни. Если говорят, что его уже ничто не изменит – это ужасно!

Сейчас, когда многие люди находятся в постоянной погоне за деньгами, когда материальное благополучие является самоцелью большей части нашего общества, когда темпы жизни растут день ото дня, когда главным жизненным кредо становится выражение «хочешь жить – умей вертеться», может ли идти речь о таких вещах, как душа, духовность? У каждого свое мнение на этот счет. Одни считают, что это действительно отжившее понятие, что в наш век больших скоростей и возможностей глупо иметь крылатую, возвышенную душу. Действительно, а что это дает? Ничего? Или почти ничего? Можно ли считать «ничем» собственное удовлетворение? Я так не думаю. Ведь душа – это привилегия разумных существ. Нестись через жизненные трудности к совершенству и дарить совершенство миру – вот суть настоящей человеческой души.

Суть души – познать её,

а у познанья нет порога.

И кто к познанию идет –

приоткрывает тайну Бога.

Очень тонкая это вещь – душа! И потому, погрузившись в чувства, развивая и утоньшая их до крайних пределов остроты, важно суметь остаться господином, хозяином своей души. Иначе безумие, разложение и развал души. Надо суметь пройти по лезвию бритвы над пропастью.

Незавидую плывущим по волнам,

среди них от мирной скуки душно,

на семи ветрах дышать вольней!

Сегодня на души и здоровье моих сверстников ложится двойная нагрузка. Ведь коренной перелом в нашей подростковой жизни совпадает с «ломкой» в нашей стране. Строительство систем происходит со скоростью гигантского водоворота, который засосет тех, кто не научится держаться на плаву. Так вот, большое влияние на наши души оказывают средства массовой информации: телевидение, печать, интернет. Но очень часто в последнее время мне хочется всё отключить. И тогда, в наш век технического и прочего прогресса обращаюсь к книгам, у нас большая библиотека. Очень люблю перечитывать потрёпанный томик М. И. Цветаевой, где карандашом сделаны пометки на полях, выделены строки рукой моей мамы, ещё когда она была школьницей, а теперь учителя литературы. Кстати, очень часто эпиграфами к своим сочинениям беру строки именно из этого «цветаевского» сборника.

Поэзия М. Цветаевой – вот вольный полёт души, безудержный вихрь мысли и чувства. Её стихам свойственны порывистая резкость, перебои, неожиданные паузы; рубленность и выход за рамки стихотворной строфы, и вместе с тем им присуща гибкость и пластичность, и когда всё это сливается в симфонию звуков и смыслов, в могучий поток, то прислушайтесь – слышите, живое дыхание поэтессы. Марина Цветаева действительно писала душой. Она не раз признавалась, что стихи её «сами пишутся», «растут как звёзды и как розы», « рвутся, льются настоящим потоком». Сравнение с потоком очень точное, ибо не удержать душу, невозможно заковать ни в какие границы. Устремления поэтессы, порывы чувств и мыслей, словно воплощаются в стихах, которые взлетают, парят, отделяются от её творящего духа, обретают жизнь и свободу. Я почти ощутимо вижу и слышу, как они летят:

Вместе с зорями,

Вчитываясь в стихи М. Цветаевой, начинаешь понимать: вот оно, удовлетворение, отдавать всего себя без остатка, и чем больше отдаешь, тем больше получаешь взамен.

Душу вольную, словно птица, нельзя увидеть или потрогать руками, но можно излить на бумагу. «У него есть душа, следовательно, он существует», – писал римский философ. Как это точно сказано. Вот, послушайте:

Не позволяй душе лениться!

Чтоб в ступе воду не толочь,

Душа обязана трудиться

И день и ночь, и день и ночь.

Трудно поверить, а ведь эти строки писал смертельно больной человек, поэт Н. Заболоцкий. Но строки эти не о смерти, а о жизни. Удивительная, неистребимая молодость пульсирует в каждой строке стихотворения. Поэт как бы провозглашает ту истину, которую он постиг в жизненной борьбе на протяжении своего пути. «Душа обязана трудиться». Мы можем соглашаться с этим его заветом, принять его или отвергнуть. Кому что ближе. Но, возвращаясь снова и снова к этим строкам, я вдруг понимаю, сколько здесь скрыто человеческой мудрости. Крылатая, свободная душа – это главное, что есть в человеке.

Свобода – естественное состояние человека… Обстоятельства способны подавить человека, унизить его, но не могут отнять у него самого права протестовать против тягостных, противных его душе условий. Главное – жизнь души, внутренняя свобода, и наоборот, неприязнь ко всему, что ограничивает личность, делает её зависимой от общества, от обыденной жизни. Это чудный мир «тревог и битв». Такова душа барда Юрия Визбора. В своих песнях он не уводит в мир бесплодных мечтаний, не жалуется, не занимается болезненным самоисканием. Он добродушно посмеивается над этим миром, принимает его таким, какой он есть. «Душа Визбора» крепко стоит на земле, с точно взвешенной дозой романтики, которая окрыляет. Визбор не гнался за модой, не стремился угодить критике, не сочинял на заказ – он был внутренне абсолютно свободен, он просто пел свои песни душой.

«Нытьё» – понятие поверхностное, это проще всего, у кого нет неприятностей? Но, чтобы получать удовлетворение от «полета» нужно выявлять более сложное, более глубокое, переживать «страсти». «Страсти» – это испытание сомнениями, поиски веры, это крестный путь человеческой души, проходящей через ужасы жизни, чужую смерть, одиночество. Так, у Тарковского есть хороший фильм «Сталкер». Главный герой картины становится добровольным проводником по такому вот крестному пути, он водит заблудшие души по «Зоне» дорогой самопознания. Человек в «Зоне» огороженной, охраняемой, недоступной для пришельца, непостижимой – счастлив. Он свободен. Сталкер приходит сюда, в Зону, чтобы ловить запахи её огромных трав, чтобы слушать пульсацию её воды, чтобы слышать её таинственные зовы. Тарковский не даёт нам ответа на то, что она такое, «Душа». Она просто либо есть, либо её нет. А Сталкер все водит и водит в Зону людей, во всём изуверившихся, с пустыми душами и глазами, надеясь, что их желания окажутся высокими и бескорыстными… Он делает это, даже не зная о конечном итоге, не зная, но веря. Впрочем, в конце фильма итог перед нами: ни один из его ведомых решительно не хочет переступить через порог комнаты, где исполняются заветные желания, потому что эти желания мелки, эгоистичны, низки. Они уходят от чуда, уклоняются от него – возвращаются из Зоны такими же, какими пришли. Вот такие – не достойны «страстей», потому что они, как сказано в Новом Завете, «ни холодны и не горячи», хуже чего для человека быть не может…

Хорошо мне, Господи, на свете

мучиться, смеяться и любить!

Коль в лицо жестоко хлещет ветер,

так тому и надо, стало быть.

В спину дует только равнодушным…

«Без вольной души весь этот мир был и есть не более как мёртвый труп, тёмная бездна и какое-то небытие; нечто такое, чего даже Боги ужасаются». Эти слова принадлежат Плотину – античному философу, умершему более семисот лет тому назад, но они настолько очевидны и современны сегодня. Ведь оглянитесь вокруг, люди, всё самое прекрасное, что есть у человечества: свет знаний, рукотворная красота великих образцов архитектуры, скульптуры, живописи, очарование музыки и поэзии, нежный лепет любви и вечные заветы мудрых – всё создано силой души, возвышенной, свободной, рвущийся ввысь. Во истину, душа способна творить.

Сказать однозначно о своей душе я не могу, да и пока не имею на это морального права. Ведь человек должен достигнуть определенных уровней: научиться любить, быть счастливым, ненавидеть, страдать, терпеть лишения, и, тем не менее, дарить миру совершенство, красоту, если души, конечно, хватит. Однозначно могу сказать лишь одно, что буду стремиться к тому, чтобы дарить миру чуточку света, добра. Был бы счастлив дать возможность радоваться жизни другим людям. Был бы счастлив «смазать краской карту будней», краской яркой, цвета Солнца, цвета листвы, цвета жизни. И был бы счастлив когда-нибудь сказать своему сыну:

Поэзия Цветаевой — повесть о себе

Школьное сочинение

Птица феникс — я, только в огне пою!

Поддержите высокую жизнь мою!

Высоко горю и горю дотла!

И да будет вам ночь — светла!

Марина Цветаева. Трудно встретить человека, в душе которого это имя не пробуждало бы ярких чувств, чье сердце не загоралось бы трепетным огнем от первой же строчки любого из стихотворений этой удивительной поэтессы.

Кем она была? Какую жизнь прожила? О чем мечтала? Кого любила? Как любила? На все эти вопросы можно найти ответы в поэзии самой Цветаевой. Загадка? Тайна? Или откровенность? Чем стали ее стихи для нас? Это зависит от того, насколько мы способны проникнуться высокими чувствами поэтессы. Она раскрыла перед нами свою душу, свою жизнь, — ничего не тая и ничего не приукрашивая, — раскрыла саму себя. Но жизнь ее была сложна, а сердце пылало безудержным, мятежным огнем. Отдавая дань таланту Марины Цветаевой, ее мастерству, силе ее поэтического слова, мы должны были бы называть ее Поэтом, но столько в ее произведениях женственности, столько тем, мотивов, переживаний, близких и понятных прежде всего женщине, что невольно произносишь “Поэтесса”, но обязательно о большой буквы, преклоняясь и восхищаясь.

Писать Марина Цветаева начала очень рано — в шесть лет (когда еще “не знала”, что “поэт”). Она просто прислушивалась к самой себе, пропуская через свою душу весь огромный, еще не познанный мир. И в этой пылкой душе сами собой рождались поэтические строки:

Ах, золотые деньки!

Где уголки потайные,

Где вы, луга заливные

Юная Цветаева еще не познала горечи разочарований, которые ждали ее впереди. Потому ее ранние стихотворения еще наполнены светом и теплотой, восторгом перед жизнью и окружающим миром. Но ей, к сожалению, недолго суждено было наслаждаться этой радостью и светом. Холод и голод, война и неустроенность быта заставили быстро повзрослеть саму поэтессу и наполнили высокой трагедийной напряженностью “сердечной смуты” ее поэзию.

Для чувственной и тонкой души Марины Цветаевой юность стала той гранью, которая разделяет сказку и жестокую реальность. И перейти через эту черту — значит потерять, оставить все теплое и нежное, связанное с детством.

Христос и Бог! Я жажду чуда

Теперь, сейчас, в начале дня!

О, дай мне умереть, покуда

Вся жизнь как книга для меня.

Эти слова написаны семнадцатилетней девушкой. Здесь Цветаева словно проводит черту: ее детство закончилось, она стоит на пороге взрослой жизни. “Детство — лучшие сказки” — это время, когда весь мир видится в розовом свете, когда в душе рождаются светлые, восторженные мечты и сердце искренне верит в их исполнение. Но взрослая жизнь не будет похожа на сказку. Впереди столкновение с суровой реальностью, разрушающей фантазии, ломающей крылья. Драматическое ощущение мира и себя в этом мире постепенно растет в сознании Марины Цветаевой, и она признается:

Захлебываясь от тоски,

Иду одна, без всякой мысли,

И опустились и повисли

Две тоненьких моих руки.

Время, эпоха отражались с необычайной точностью в душе поэтессы. Она не хотела принимать мир таким, каким он был, но понимала, что не в силах что-либо изменить. Единственное, что она могла, — выражать себя, а вместе с тем и эпоху, в пламенных строках своих стихов, чтобы открыть этот мир окружающим, чтобы высказать все самое сокровенное, важное, личное, все, что происходило в ее душе. “Равенство дара души и глагола — вот поэт”, — считала Цветаева и как никто другой соответствовала этому определению. Ее “душа родилась крылатой”, ее дар слова шел из глубины души.

Я счастлива жить образцово и просто:

Как солнце — как маятник — как календарь.

Быть светской пустынницей стройного роста,

Премудрой — как всякая божия тварь.

Знать: Дух — мой сподвижник, и Дух — мой вожатый!

Ходить без докладу, как луч и как взгляд.

Жить так, как пишу: образцово и сжато, —

Как Бог повелел и друзья не велят.

Стихотворения Марины Цветаевой отличает потрясающая искренность. Она всегда отталкивается от реальных фактов, от пережитого впечатления или чувства. Валерий Брюсов писал: “Не боясь вводить в поэзию повседневность, она берет непосредственно черты жизни, и это придает ее стихам жуткую интимность. Когда читаешь ее книгу, минутами становится неловко, словно заглянул нескромно через полузакрытое окно в чужую квартиру и подсмотрел сцену, видеть которую не должны были посторонние”. Поэзия Цветаевой действительно является отражением всей ее жизни, от внешнего окружения до внутренних недугов, от мелочей до глобальных событий и переживаний. Она не стремилась скрыть свою жизнь от окружающих, напротив, она сама открывала настежь “дверь”. Не потому ли поэтессу многие не понимали и не принимали при жизни? Тем не менее, сама она была твердо уверена, что просто жизнь еще не доросла до ее стихов, но когда-нибудь это обязательно произойдет:

Моим стихам, написанным так рано,

Что и не знала я, что я — поэт,

Сорвавшимся, как брызги из фонтана,

Как искры из ракет.

. Моим стихам о юности и смерти

. Настанет свой черед.

Это стихотворение, проникнутое оптимистическим настроением, оказалось пророческим: настал “черед”, настало время, когда каждая написанная Цветаевой строка нашла живой отклик в сердцах людей, прозвучала натянутой струной, позволив лучше понять душу и характер поэтессы. Французский философ Ларошфуко считал, что у каждого человека не один характер, а три: желаемый, кажущийся и действительный. Желаемый — то, как человек воспринимает себя. Цветаева воспринимала себя яркой, дерзкой, смелой. Потому и поэзия ее — “как искры из ракет”. Кажущийся характер — это тот, который видят окружающие. А поскольку окружающие тогда не могли по-настоящему разглядеть Цветаеву, то до определенного срока ее стихам суждено было оставаться “нечитанными”. В действительности же она — настоящий поэт: мудрец, являющий нам истину, волшебник, способный простыми словами ввести читателя в мир гармонии, искренности, красоты. И когда пройдет это бурное, кровавое время, когда люди откроют глаза и души и вспомнят о вечном, — ее поэзии “настанет свой черед”.

А пока это время не настало, сердце Цветаевой разрывается от горечи и растерянности от происходящих в современном ей мире событий, от насилия, террора, несправедливости и жестокости. Болью отзывается жизнь в душе поэтессы, и она не может молчать об этих горьких чувствах:

Горечь! Горечь! Вечный привкус

На губах твоих, о страсть!

Горечь! Горечь! Вечный искус –

В стихотворениях Цветаевой все чаще звучит мотив смерти. Она призывает смерть, предчувствует ее. В смерти она видит единственный выход — единственную возможность уйти от этого кошмара, из этого безумного мира, в котором больше не могла находиться. Нет, она не отказывалась жить — она любила жизнь. Но она отказывалась так жить:

В бедламе нелюдей

С волками площадей

С акулами равнин

Вниз — по теченью спин.

Не надо мне ни дыр

Ушных, ни вещих глаз.

На твой безумный мир

Ответ один — отказ.

От радости — к драме, от гармонии — к бездне и отчаянию — таков путь лирической героини Марины Цветаевой. Таков жизненный путь и самой поэтессы, путь, полный надежд и разочарований, любви и разлук, мечтаний о счастье и гармонии и боли от утраты иллюзий. Тот, кто, прочитав ее стихотворения, сможет до конца понять душевный мир ее лирической героини, тому откроется душевный мир и самой Цветаевой. Он сможет заглянуть в ее душу и увидеть и оценить все многообразие ее переживаний, ощутить силу эмоционального напряжения.

В достаточно узких рамках стихотворения Марина Цветаева умела передать и выразить мысли и чувства общечеловеческого характера, отражающие реальный мир чувств и стремлений и вместе с тем открывающие мир стремлений и переживаний личных. Она писала о вечном, о дорогих ее сердцу вещах и событиях. А это были вещи и события, близкие и понятные каждому: любовь, дружба, верность; душа, жизнь, мечты. Она писала повесть о себе — искренне, открыто, ничего не скрывая и не боясь. Потому что искренность была неотъемлемой частью ее души. Потому что иначе она не могла.

Цветаева не мечтала о славе — но она надеялась, что когда-нибудь случайный прохожий прочтет ее стихотворение и вспомнит о ней с благодарностью и теплотой.

Все таить, чтобы люди забыли.

Как растаявший снег и свечу?

Быть в грядущем лишь горсточкой пыли

Под могильным крестом? Не хочу!

Ее не забыли. Снова и снова, следуя за лирической героиней, мы читаем автобиографию в стихах яркой, и неповторимой личности. Мы узнаем поэтессу в созданных ею образах, учимся сравнивать ее и ее героев, учимся любить и дружить, хранить верность, мечтать, стремиться к добру, ценить искренность и красоту человеческих отношений, учимся жить открыто и честно, в гармонии с самими собой и окружающим миром.

сравнение творчесва цветаевой. Какие сравнения говорят о стихийности поэтического творчества в понимании Цветаевой?

Здесь легко и интересно общаться. Присоединяйся!

Поэзия Цветаевой-вольный полет души, безудержный вихрь мысли и чувства.
Строю стихотворений Цветаевой свойственны порывистая резкость, перебои, неожиданные паузы; рубленность и выход за рамки стихотворной строфы, и вместе с тем им присуща гибкость и пластичностьи все это сливается в симфонию звуков и смыслов, в могучий поток.

Сравнение с потоком как нельзя более подходит к творчеству Цветаевой, ибо неудержимую стихию ее стихов невозможно заковать ни в какие границы. . Мы почти ощутимо видим и слышим, как они летят

По нагориям,
По восхолмиям,
Вместе с зорями,
С колокольнями.. .

В стихи Цветаевой вошли сравнения, обозначающие такие свойства времени, как жизнь и по контрасту к ней – смерть; этапы человеческой жизни: детство, молодость, старость; времена суток: день, ночь, утро, вечер и единицу времени – час. Например:

Вся жизнь как книга для меня

Это сравнение привычно. Но оно практически единично. Гораздо больше у
М. И. Цветаевой оригинальных, неожиданных сравнений:

Это жизнь моя пропела – провыла –
Прогудела – как осенний прибой –
И проплакала сама над собой.

Нередко жизнь представляется никчемной и бессмысленной:
Жизнь выпала – копейкой ржавою.. .

Но она может быть и большой и светлой:

Звезда над люлькой – и звезда над гробом!
А посредине – голубым сугробом –
Большая жизнь.

Но прежде всего человеческая жизнь для лирической героини – это желания, мечты, возможности.. .

Жизнь подобна кораблю:
Чуть испанский замок – мимо!
Все, что неосуществимо,
Я сама осуществлю.

Антипод жизни – смерть – не играет в поэзии М. И. Цветаевой роль страшного рока, неотвратимого и грозного. Ее фатальность заметно снижена:

Смерть в каждой щели. В каждой выемке пола – ямкой.

Это объясняется тем, что для М. И. Цветаевой гораздо важнее осмыслить и понять жизнь, ее различные стадии и ступени:

Ты дал мне детство – лучше сказки.

Неспроста руки твоей касаюсь,
Как с любовником с тобой прощаюсь.

Каждый период жизни поэту дорог и памятен, и в то же время она осознает свой переход в иную пору:

Как змей на старую взирает кожу –
Я молодость свою переросла.

Среди различных периодов человеческой жизни, становящихся предметами сравнений, у М. И. Цветаевой совсем отсутствует такое понятие, как
“старость”, взамен него употребляется слово “старина” (“далекое прошлое в чьей-нибудь жизни” ).
Поэтесса, обращаясь к последнему, завершающему этапу жизни, поэтизирует его:
Очевидно, старина Старого Пимена была древнее дворянской .

Оригинальны и необычны сравнения, предметом которых становятся времена суток:
Дни мои, как маленькие волны,
На которые гляжу с моста,
Черная, как зрачок,
Как зрачок, сосущая

Очень непривычно и ново то, что такие абстрактные понятия, как “день” и “ночь” сравниваются с конкретными осязаемыми предметами. Причем о днях
М. И. Цветаева говорит, как бы смотря на них со стороны, ставит определенную границу между своими днями и самой собой (“гляжу с моста”). А о ночи, наоборот, говорится как о чем-то, принадлежащем человеку, как о части его внутреннего мира. М. И. Цветаева ощущает ночь как бы внутри себя. Ночь для лирической героини – внутреннее состояние, определенный настрой души:
. наподобье крови

Интересно сравнение, где образом становятся предметные реалии, в данном случае относящиеся к одежде:

День – плащ широкошумный.
Ночь – бархатная шуба.

А вот “час” ассоциируется часто с голосом или рассказом. Он как бы управляем человеком, согласуется с ним:

О, этот час, на подвиг нас – как голос,
Вздымающий из своеволья дней!

Был час чудотворен и полн,
Как древние были.

Поэтесса не просто по-своему слышит слова, звуки, но и видит их, чувствует, осязает, любуется ими.

Ссылка на основную публикацию
×
×