Чехов не просто описывал жизнь, но жаждал переделать ее, чтобы она стала умнее, человечней (К.И. Чуковский) (по рассказам А.П. Чехова).: сочинение

«Чехов не просто описывал жизнь, но жаждал переделать ее, чтобы она стала умнее, человечней» (К.И. Чуковский) (по рассказам А.П. Чехова).

Скачать сочинение
Тип: Анализ творчества поэта/писателя

Антон Павлович Чехов – поразительный писатель. Его пьесы и рассказы не перестают интересовать умы многих поколений. Чехов обладал удивительно тонкой душой, сильно чувствовавшей несовершенство мира. Показывая в своих рассказах всю пошлость и ужас окружающей его действительности, писатель призывал людей одуматься, стать умнее, человечнее.

В 1898 году Чеховым были написаны три рассказа, связанных между собой героями и идеей.

Рассказ «Человек в футляре» повествует читателю о неком учителе греческого языка Беликове. Этот герой смешон своим страхом перед жизнью, стремлением спрятать в футляры и свои вещи, и себя самого: «Он носил темные очки, фуфайку, уши закладывал ватой, и когда садился на извозчика, то приказывал поднимать верх». Чехов отмечает, что древние языки, которые Беликов преподавал, были для него, в сущности, «те же калоши и зонтик, куда можно спрятаться от действительной жизни».
Мысль свою этот герой также старался запрятать в футляр: «Для него были ясны только циркуляры и газетные статьи, в которых запрещалось что-нибудь». Этот персонаж комичен и гиперболизирован. Казалось бы, такого человека невозможно воспринимать всерьез. Тем не менее, страх Беликова, над которым смеется читатель, отравляет атмосферу в городе. Запуганное, дрожащее существо пятнадцать лет держит в своих руках не только гимназию, но и весь город. Сам Беликов этого не понимает. Он всего-навсего повторяет: «Как бы чего не вышло», вздыхает, ноет, да еще ходит по учительским квартирам и «как будто что-то высматривает. Посидит этак, молча, час-другой и уйдет». Это Беликов называл «поддерживать добрые отношения с товарищами».
Но в стране, где привыкли бояться всего, жить в окружении полицейского сыска, доноса, где преследовалась живая мысль, одного вида Беликова было достаточно. Все окружающие приходили от него в трепет. Под влиянием «человека в футляре» замирает все живое, доброе, честное: «Боятся громко говорить, посылать письма, читать книги, бояться помогать бедным, учить грамоте…».

Но вот в рассказе появляется сила, не боящаяся вечно ноющего Беликова. Это учитель Коваленко, приехавший в город из Украины. Он открыто выступает против «футлярного образа жизни»: «не понимаю… как вы перевариваете этого фискала, эту мерзкую рожу. Эх, господа, как вы можете тут жить! Атмосфера у вас удушающая, поганая. Разве вы педагоги, учителя? Вы чинодралы, у вас не храм науки, а управа благочиния, и кислятиной воняет, как в полицейской будке».
Я думаю, что через эти фразы со страниц на читателя взглянул сам Чехов. Это он призывает людей стать сильнее, сбросить с себя оковы «беликовщины». Ведь не мог этот человек держать столько времени в страхе весь город, если бы жители сами не позволили ему этого. И не случайно то, что после смерти Беликова город не освободился от оков «футлярной жизни». Люди продолжали жить, вспоминая беликовские слова: «Как бы чего не вышло».

В рассказе «Крыжовник» ветеринар Иван Иваныч Чимша-Гималайский повествует о другом «футлярном человеке» – своем брате Николае Иваныче. Это человек, который больше всего на свете желал приобрести клочок земли и есть «не купленный, а свой собственный крыжовник». Раньше Николай Иваныч был хорошим, добрым, скромным человеком. Он много лет выполнял скучную работу мелкого чиновника. И постепенно его одолела мечта уехать в деревню и выращивать там крыжовник. Он женился ради денег, загнал своей жадностью жену в могилу. Отказывал себе абсолютно во всем, копил деньги и, наконец, под старость купил себе имение. Теперь герой мог наслаждаться своим собственным крыжовником.
Николай Иваныч разжирел, «того и гляди хрюкнет в одеяло». Раньше он боялся даже для самого себя иметь собственные взгляды на какие-нибудь вещи. Теперь же, став помещиком, приобрел «самомнение самое наглое», произносит «одни только истины и таким тоном, точно министр…».

Иван Иваныч рассказывает о брате с насмешкой, гневом и тоской. Он говорит: «Человеку нужно не три аршина земли, не усадьба, а весь земной шар, вся природа, где на просторе он мог бы проявить все свойства и особенности своего свободного духа». Я думаю, что эти слова можно назвать позицией самого Чехова. Иван Иваныч обращается к молодому поколению: «Пока молоды, сильны, бодры, не уставайте делать добро. Если в жизни есть смысл и цель, то смысл этот и цель вовсе не в нашем счастье, а в чем-то более разумном и великом. Делайте добро!».

О разбитом счастье, о том, как погибла «тихая, грустная любовь» интеллигентного человека, говорит Чехов в рассказе «О любви». Герой этого рассказа – помещик Алехин. Он человек неплохой, неглупый, но погряз в мелких хозяйственных хлопотах. Алехин посвятил себя заботам об имении, чтобы расплатиться с долгами отца. Но хозяйственные заботы становятся еще одним вариантом «футляра». Жизнь героя теряет истинный смысл. Он влюбляется в жену своего приятеля, женщину, подходящую Алехину идеально. Герои нежно любят друг друга. Но Алехину нечего предложить любимой женщине. Он боится, что жизнь с ним быстро наскучит Анне Алексеевне, и она будет несчастна. Так, оба героя остаются несчастными, Анна Алексеевна с мужем переезжают в другой город.

Писатель всегда стремился сделать мир вокруг себя лучше и добрее. Он показывал всю нелепость и ужас окружающей его действительности, призывая людей одуматься и начать жить по-другому. Я думаю, что гениальные рассказы Чехова помогли не одному поколению людей стать более открытыми, честными и человечными.

0 человек просмотрели эту страницу. Зарегистрируйся или войди и узнай сколько человек из твоей школы уже списали это сочинение.

/ Сочинения / Чехов А.П. / Разное / «Чехов не просто описывал жизнь, но жаждал переделать ее, чтобы она стала умнее, человечней» (К.И. Чуковский) (по рассказам А.П. Чехова).

Смотрите также по разным произведениям Чехова:

Сочинение: Чехов не просто описывал жизнь, но жаждал переделать ее, чтобы она стала умнее, человечней Чуковский

Писать о Чехове? Да разве это возможно? Чехов, Чехов… И нет тебя давно, и история давно вынесла приговор прежнему строю, и, может быть, свидетель Чехов своими беспристрастными показаниями помог людям «во многом разобраться». Что же мы находим в произведениях Чехова близкого, понятного, сегодняшнего? Чехов, как и прежде, с его вишневым, молодым, белым садом нужен нам, необходим. Вот поэтому мы и обращаемся к его творчеству сегодня. Творчество его молодо, прекрасно по сей день. Значительное место в нем занимают рассказы, совсем небольшие по величине, но глубокие по содержанию. Рассказы эти юмористические. Читая их, понимаешь, почему с таким нетерпением ждали читатели рассказики, подписанные Антошей Чехонте. Удивляет лаконизм чеховской прозы, его умение одной деталью обрисовывать характер, ситуацию или внешность человека. Толстый и тонкий из одноименного рассказа, поднятый палец Хрюкина, лысина чиновника, картины, сделанные из фотографий местных сановников, и прочее — детали, намеки, которые порой стоят больших и многословных описаний. Над рассказами молодого Чехова всегда смеешься и одновременно чуть-чуть грустишь. Ведь в этих коротеньких вещицах автор высмеивает все дурное, мешающее людям жить честно и справедливо: лицемерие, грубость, чинопочитание, пошлость. Как тут не вспомнить гоголевское: «Скучно на этом свете, господа!» Я думаю, особенно беспощаден был писатель к обывателям и пошлякам, которые не только смешны, но и страшны.

Таков учитель греческого (мертвого!) языка Беликов из рассказа «Человек в футляре». Как он возмутился, увидев девушку на велосипеде: ведь это неприлично! А громкий смех, оказывается, — нарушение порядка. Он боялся всего нового, передового, любимым его изречением было: «Как бы чего не вышло».

Под стать ему и унтер Пришибеев, пытающийся всюду наводить «порядок». Беликовы и Пришибеевы, Очумеловы и Елдырины были душителями светлых, живых мыслей и дел, одной из опор режима. Подобных типов немало и в нашей жизни.

Так смешное у Чехова переходит в обличительное. И подобных рассказов у писателя много: «Попрыгунья», «Ионыч», «Учитель словесности», «Крыжовник» и другие. Жизнь конца XIX века была полна проявлений неравенства, нечестности, бесчеловечности, тупости, человеческого горя. Я считаю, что Антон Павлович хорошо знал жизнь разных слоев общества, чему способствовала и его врачебная практика.

В 1892 году он написал «Палату № 6». Этот рассказ произвел на меня громадное впечатление. Больница для душевнобольных, изображенная в нем, так похожа на саму Россию с ее нелепыми порядками, при которых гибнут порой замечательные, талантливые люди и процветают глупцы и бездарность.

Конечно, писатель в своих рассказах, повестях, пьесах показывал не только мещан, хамелеонов, подхалимов и плутов. Его лучшие герои думают о счастье страны, народе, о путях борьбы за лучшее будущее. Эти люди порывают с миром пошлости и вступают на путь, который приведет к осуществлению их благородных целей. К ним относятся и Надя из рассказа «Невеста», и Аня, и Петя Трофимов из «Вишневого сада»…

Чехов хотел, чтобы у каждого человека были высокие нравственные идеалы, чтобы каждый воспитывал себя: избавлялся от недостатков, повышал культуру. «В человеке должно быть все прекрасно: и лицо, и одежда, и душа, и мысли», — говорил он. Сам Антон Павлович был замечательным человеком. Все, кто знал его, восхищались его спокойным, необыкновенно отзывчивым и честным характером, умением хорошо повеселиться и плодотворно поработать, желанием как можно больше сделать в жизни. Высшим злом Чехов считал ложь. Он писал брату: «Не лгать даже в пустяках. Ложь оскорбительна для слушателя и опошляет его в глазах говорящего». И самое важное условие, чтобы не прожить обывателем, скучной мещанской жизнью, не погрязнуть в пошлости, — честный творческий труд. «Надо поставить свою жизнь в такие условия, чтобы труд был необходим. Без труда не может быть честной и радостной жизни», — учил этот великий гуманист.

До конца своей короткой жизни, зная, что смертельно болен, Антон Павлович Чехов учил доброму, чистому, вечному, учил быть человеком и в хорошем, и в плохом — в любой ситуации, учил личным примером и творчеством.

Проблема человека, выпадающего из общего строя жизни, протестующего против пошлости, — одна из ведущих линий творчества писателя.

Так в вышеназванном рассказе «Попрыгунья» Антон Павлович повествует о докторе Дымове, самоотверженно преданном делу служения людям, своему делу врача. Его жизнь — контраст пустой, никчемной жизни Ольги Ивановны, ее друзей и поклонников. Дымов умирает, но «беспощадная пошлость ни тени положить не успела на нем».

Против пошлости борется Чехов и в рассказе «Учитель словесности». «Учитель словесности» — рассказ о том, как мир мещанского счастья, обыденности и ничтожества убивает в человеке лучшие чувства, разрушает любовь. И Никитин старается преодолеть злой мир, но не гибнет духовно, а напротив, «ему страстно, до тоски, вдруг захотелось в… другой мир…».

Показывая, как страшна сила мещанской обыденности, грозящая уничтожить или разрушить духовное начало в людях, Чехов «всю жизнь боролся с ней», утверждал «другой мир» — мир любви, красоты, труда, счастья, жизни.

И единственная вера Чехова — вера в творческое начало человеческого духа, которое поддерживает людей в их существовании, дает силы противостоять обыденности, пошлости.

К. И. Чуковский: «Чехов не просто описывал жизнь, но жаждал переделать ее, чтобы она стала умнее, человечней». На примере повести «Дама с собачкой» (Чехов А. П.)

К. И. Чуковский, анализируя произведения А. П. Чехова, отмечал, что тот «не просто описывал жизнь, но жаждал переделать ее, чтобы она стала умнее, человечней». С этим утверждением невозможно не согласиться после прочтения, к примеру, повести А. П. Чехова «Дама с собачкой». Основываясь на этом произведении, докажем справедливость высказывания К.

Наши эксперты могут проверить Ваше сочинение по критериям ЕГЭ
ОТПРАВИТЬ НА ПРОВЕРКУ

Эксперты сайта Критика24.ру
Учителя ведущих школ и действующие эксперты Министерства просвещения Российской Федерации.

Для начала определим, что конкретно автор «жаждал переделать» в человеческой жизни. Одной из идей повести является мысль о том, что люди часто ограничивают свое искреннее чувство любви общественными рамками. Например, девушки поддаются импульсу и, как и Анна Сергеевна, героиня повести, в молодом возрасте «по любопытству» выходят замуж за неинтересных и нелюбимых людей. Они надеются, что для них откроется новая жизнь, а на деле свадьба лишь перекрывает им возможности – общество больше не может позволить им любить и стать счастливыми. А. П. Чехов хочет изменить некоторые общественные нормы и поставить настоящую любовь выше этого. В его представлении мир изменится к лучшему, если мужчины и женщины смогут любить открыто, не стесняясь, не обманывая и не обижая никого, не изменяя супругам, и не «скрываться от людей, как воры».

Что в произведении указывает на эту мысль? Во-первых, одной из причин, по которым и Анна Сергеевна, и Дмитрий Дмитриевич решились на измену, является то, что они были вынуждены проводить годы с нелюбимыми людьми. Если бы они жили с теми, кто для них важен и интересен, они бы не уезжали далеко от дома, чтобы отвлечься от домашней суеты и отдохнуть от постоянного присутствия супруга. Если бы они любили тех, с кем вступили в брак, они бы не стали предавать их и изменять им. Здесь дело не в характерах этих персонажей, потому что известно, что, когда они, наконец, полюбили друг друга, быть вместе стало для них чуть ли не единственным важным и необходимым делом в жизни. То есть проблема, описываемая автором, кроется не в отрицательных качествах Анны Сергеевны и Гурова, а именно в нелюбви между супругами и, следовательно, во лжи. А. П. Чехов хотел это изменить: не должно быть браков «не по любви», тогда не будет измен, станет меньше обмана, будет больше искренности в отношениях.

Во-вторых, по мнению автора, любовь меняет людей в лучшую сторону. Это можно отследить на примере Дмитрия Гурова. В начале повести он считал женщин «низшей расой», дурно о них отзывался, любое взаимодействие с ними было для него лишь развлечением. Он был высокомерным, лживым, эгоистичным и лицемерным. А в конце произведения, в отрывке, где Гуров понял, насколько сильна его с Анной Сергеевной любовь, А. П. Чехов описал его чувства и эмоции совсем по-другому: «Прежде, в грустные минуты, он успокаивал себя всякими рассуждениями, какие только приходили ему в голову, теперь же ему было не до рассуждений, он чувствовал глубокое сострадание, хотелось быть и искренним, нежным…» Из неприятного и отталкивающего человека Гуров превратился в того, за кого читатель переживает и за кого волнуется. Этой сменой характера автор сумел объяснить значимость искренней и настоящей любви для людей. Его позиция заключается в том, что любовь – прекрасное чувство, потому что оно смягчает людей, вдохновляет их, делает их лучше и позволяет им быть счастливыми. Вот почему его нужно поощрять, а не ограничивать выдуманными людьми рамками. Люди должны идти навстречу этому чувству, а не страдать из-за него всю жизнь.

Действительно ли после таких изменений жизнь станет «умней, человечней»? Да. Потому что люди станут честнее, из-за этого появится больше взаимопонимания, будет меньше конфликтов, всем будет проще видеть ситуацию «в целом». Это сделает жизнь более удобной, более логичной, более умной. Человечнее жизнь сделает то, что люди станут счастливее, добрее и мягче, будут честными и будут лучше относиться к другим.

Таким образом, в произведении «Дама с собачкой» А. П. Чехов не просто повествует, рассказывая обыденную историю, а раскрывает мысль о том, что, если люди получат возможность открыто и искренне любить друг друга, это сделает жизнь более умной и более человечной. Значит, высказывание

К. И. Чуковского действительно верно.

Посмотреть все сочинения без рекламы можно в нашем

Чтобы вывести это сочинение введите команду /id65429

Глава третья

Хотя на поверхностный взгляд Чехов кажется одним из наиболее ясных, простых и общедоступных писателей, расшифровать его подлинные мысли и образы оказалось непосильной задачей для критиков четырех поколений. Уже та разноголосица, какую вызывало в печати почти каждое новое произведение Чехова, показывает, как многосмысленна, сложна и трудна кажущаяся его простота.

“Двадцать лет непонимания” – лучшее заглавие для статей и рецензий о Чехове, печатавшихся в современной ему журналистике.

Не много знает история литературы более вопиющих ошибок, чем те, какие были допущены критиками в оценке чеховских рассказов и пьес.

Грубейшая из этих ошибок, самая тупая и злая, возникла еще во второй половине восьмидесятых годов, едва только Чехов появился в печати со своими первыми книгами.

В пору моей юности эта ошибка была уже давнишним шаблоном, повторяющимся, как узор на обоях, во множестве газетно-журнальных статей.

Об этой-то ошибке мне и хочется напомнить теперь, так как, опровергая ее, мы лучше всего уясним себе подлинную правду о художнических методах Чехова, о самом существе его поэтики, о тех кажущихся простыми, но на деле сложнейших приемах, которые с новаторской смелостью он применял в своем творчестве.

Ошибка эта заключается в следующем.

Как и всякий великий писатель, Чехов был мелиоратором жизни. Он не просто описывал жизнь, но жаждал переделать ее, чтобы она стала умнее, человечнее, радостнее. Но его художнические методы были так сложны и тонки, рассчитаны на такую изощренную чуткость читателя, что многие – особенно люди предыдущей эпохи, из так называемого поколения “отцов”, – не только не поняли, куда зовет, чему учит и что проповедует Чехов, но именно вследствие неумения читать его книги, вследствие непривычки к его новаторским методам вообразили, будто он вообще ничего не проповедует, никуда не зовет, ничему не учит, ни на что не жалуется, ничего не желает.

Все его взволнованное и горячее творчество показалось им праздною игрою таланта, постыдно равнодушного к скорбям и тревогам людей, уводящего читателя прочь от борьбы, в область самоцельного искусства.

Удивительна эта массовая слепота его критиков! Из всех беллетристов своего поколения Чехов был самым воинствующим и чаще других ополчался против зол и неправд окружающей жизни. Между тем влиятельнейший критик эпохи счел себя вправе назвать его “бесчеловечным писателем”, которому будто бы “все едино, что человек, что тень, что колокольчик, что самоубийца”. На всю Россию прозвучали тогда звонкие и хлесткие строки, напечатанные в самой распространенной либеральной газете:

“Господин Чехов. не живет в своих произведениях, а так себе гуляет мимо жизни и гуляючи ухватит то одно, то другое”. “Господин Чехов с холодною кровью пописывает, а читатель с холодною кровью почитывает” * .

* ( “Русские ведомости”, 1890, № 104.)

Это обвинение в постыдном равнодушии к людям, как нарочно, было предъявлено Чехову в то самое время, когда он, кашляя, трясся в убогой тележке по сибирским колеям и ухабам, чтобы помочь сахалинским отверженным.

Автор этой статьи, знаменитый народник Николай Константинович Михайловский, на протяжении пятнадцати лет третировал Чехова как поверхностного, безыдейного писателя, который будто бы только и делает, что “беспечно сидит на берегу житейского моря” и, “вытаскивая из него штуку за штукой, одна другой забавнее”, с беззаботным весельем озирает окружающую пошлость, а если зовет куда-нибудь своих современников, то лишь к серенькому заурядному быту и обывательскому тусклому житью. В чеховском “Иванове” критик увидел борьбу с героическими идеалами прошлого, “идеализацию отсутствия идеалов”, от которого “плесневеет душа”.

Михайловский в ту пору был властителем дум большинства передовой интеллигенции. Его отзывы почтительно подхватывались всей столичной и провинциальной прогрессивной печатью, и стоило ему сказать слово о каком-нибудь литературном явлении, уже множество его учеников и приверженцев на все лады повторяли его приговор в своих газетных и журнальных статейках.

То же произошло с первыми его статьями о Чехове. В качестве подголоска выступил раньше других критик Михаил Протопопов, невыносимо бойкий, развязный писатель, почему-то присвоивший себе почетную роль блюстителя старых заветов. С нагловатою своею бурсацкою грубостью он так и заявил в “Русской мысли”, что если в своих повестях и рассказах Чехов не зовет ни к каким идеалам, то это происходит потому, что “в доме повешенного не говорят о веревке”. По словам Протопопова, никаких идеалов у Чехова нет, во всем, что он пишет, “полное отсутствие верховной цели”, “примирение с жизнью, но не в высшем, а в вульгарном ее значении, – примирение с процессом, а не с идеалом жизни”.

Вскоре таким же обвинителем Чехова выступил и Петр Перцов, впоследствии ярый пропагандист символизма и мистики, а в ту пору правоверный народник.

Его статья о Чехове, “Изъяны творчества”, повторила, как послушное эхо, все тот же приговор Михайловского.

“Чехову, как писателю, – говорил П. Перцов, рабски копируя статейку своего принципала, – действительно все равно – колокольчики звенят, человека ли убили, шампанское ли пьют или кто-нибудь ни за что ни про что в тюрьму попал. Все это для него безразличные и отдельные (?) явления”.

Эти дружные отзывы вполне выражали общее мнение о Чехове тогдашних либеральных кругов. В те же годы беллетрист А. И. Эртель, автор известного романа “Гарденины”, в письме к В. А. Гольцеву писал мимоходом, как о чем-то бесспорном, не подлежащем сомнению, – о “культе нравственного безразличия” у Чехова.

Об этом говорили ему прямо в лицо. Бездарный беллетрист Ф. Ф. Тищенко, “человек с громадным самомнением”, пришел однажды к нему в номер гостиницы, разбудил его и – сообщает Чехов – “стал отчитывать меня за то, что у меня нет идей” (17, 196).

Старый поэт-петрашевец А. Н. Плещеев, сердечно привязавшийся к Чехову, в одном из писем к нему, говорил:

“Вас обвиняют в том, что в Ваших произведениях не видно Ваших симпатий и антипатий. Иные, впрочем, приписывают это желанию быть объективным, намеренной сдержанности, другие же индифферентизму, безучастию” (14, 518).

И даже в девятисотых годах, когда Чехов уже написал свои лучшие книги и жить ему оставалось всего лишь несколько месяцев, позднейший подголосок Михайловского, его истолкователь, ученик и последователь Н. С. Русанов, напечатал в журнале учителя, как бы подводя итог всем суждениям о Чехове, что Чехов – писатель без чести и совести, так как ему, Чехову, будто бы и прежде была малодоступна нравственная оценка человеческих действий, а впоследствии, под влиянием неблагоприятных условий, она у него “окончательно атрофировалась и превратилась в аморальность”.

Так и было напечатано черным по белому: “Чехов – писатель глубоко аморальный; он живет с своими созданиями действительно по ту сторону добра и зла” * .

* ( “Русское богатство”, 1902, № 1. Н. С. Русанов напечатал статью под своим обычным псевдонимом В. Г. Подарский. Помню, как мне, молодому читателю, было горько видеть эти оскорбительные нападки на Чехова в журнале, которым руководил (наряду с Н. К. Михайловским) В. Г. Короленко. Впоследствии, когда я познакомился с Владимиром Галактионовичем, он объяснил мне, что в “Русском богатстве” он заведовал лишь беллетристикой, а публицистика и критика были в ведении Н. К. Михайловского. Статья Русанова шла по отделу публицистики.)

Аморальность Чехова, по уверению журнала, дошла до того, что он уже не способен понять, что подло и что благородно. Нравственный калека, урод, у которого от долгого бездействия совершенно атрофировалась совесть.

Этими бесстыжими словами поздние эпигоны народничества проводили Чехова в могилу.

Даже через десять лет после смерти Чехова в “Энциклопедическом словаре” Ф. Павленкова, пользовавшемся в ту пору огромным успехом среди широких читательских масс, напечатана все та же оскорбительно-лживая формула, преследовавшая Чехова всю жизнь.

“Отсутствие определенного миросозерцания, определенных требований и взглядов – вот отличительные стороны творчества Чехова”. Павленков – идейный издатель Герцена, Писарева, Шелгунова, Решетникова, Глеба Успенского – принадлежал к тому же “поколению отцов”, что и Николай Михайловский, и безыдейность Чехова была для него аксиомой.

Но для нас, тогдашней молодежи, Чехов был совершенно иным, и мне памятно то чувство обиды и боли, какое вызывали во мне, обыкновеннейшем провинциальном подростке, все эти многолетние нападки на Чехова, порою принимавшие характер хорошо организованной травли.

Теперь даже странно вспомнить, что был в его жизни период, когда он был объявлен в печати клеветником на народ, бросающим в него отвратительной грязью. Я живо помню те взрывы негодования и ярости, которые были вызваны его “Мужиками”. Для этого существовало немало причин, и одна из них – далеко не последняя – заключается в том, что он как художник всецело полагался на свою гениальную живопись, на язык своих динамических образов, в которых он и воплощал свой жизнеутверждающий пафос и одушевляющую его веру в народ, а критики и читатели, еще не усвоившие его сложных новаторских методов, не привыкшие к его сдержанной, якобы бесстрастной, якобы эпической речи, требовали от него деклараций, публицистических лозунгов, где были бы обнажены его авторские оценки людей и событий. Этого он не делал почти никогда, так как у него, повторяю, вся ставка была на его многоговорящие образы.

Вообще грубость, разнузданность, наглость и даже свирепость критических суждений о нем кажется теперь невероятной.

“Такие рассказы, – говорилось в одной из тогдашних рецензий, – например, как “Разговор с собакой”, “Егерь”, “Сонная одурь”, “Кухарка женится”, “Репетитор”, “Надлежащие меры” и многие другие, – похожи скорее на полубред какой-то или болтовню ради болтовни об ужаснейшем вздоре, нежели на мало-мальски отчетливое изложение осмысленной фабулы. Конечно, подобного сорта творчество дается легко, но и век его не простирается дольше однодневной (!) жизни на газетных столбцах” * .

* ( Ф. Змиев. “Новь”, 1886, № 11.)

Можно себе представить, какой жгучий стыд испытал бы автор этой позорной рецензии, если бы теперь, через восемьдесят лет после появления ее в печати, встал из своей всеми забытой могилы и увидел, что те “полубредовые” произведения Чехова, которым он сулил скоропостижную смерть, живут и сейчас полнокровною жизнью, окруженные всемирным почетом и славою, а “полубредовыми” оказались его строки о Чехове и “однодневкой” оказался он сам.

Не менее оскорбительны были те отзывы, которые Чехову пришлось прочитать о своем бессмертном рассказе “Дуэль”:

“Фальшью, даже пошлостью веет на нас от всего конца повести” * .

* ( А. Скабичевский. “Новости”, 1892, № 44.)

“Жидкость сюжета производит особенно комическое впечатление, когда автор желает придать своим людишкам значение социальных типов” * .

* ( А. Амфитеатров. “Каспий”, 1892, № 15.)

Для вас это только история, далекое, давно забытое прошлое, но я, современник Чехова, был свидетелем всех этих тупых кривотолков и переживал их, повторяю, как личную боль.

Глубокая и мудрая простота

Московский комсомолец / 28 января 1960 г.

Корней Чуковский – Глубокая и мудрая простота

Московский комсомолец / 28 января 1960 г.

Хотя на поверхностный взгляд Чехов кажется одним из наиболее ясных, простых и общедоступных писателей, расшифровать его подлинные мысли и образы оказалось непосильной задачей для критиков четырех поколений.

Уже та разноголосица, какую вызывало в печати почти каждое новое произведение Чехова, показывает, как многосмысленна, сложна и трудна кажущаяся его простота. «Двадцать лет непонимания» — лучшее заглавие для статей и рецензий о Чехове, печатавшихся в современной ему журналистике.

Немного знает история литературы более вопиющих ошибок, чем те, какие были допущены критиками в оценке чеховских рассказов и пьес.

Грубейшая из этих ошибок, самая тупая и злая, возникла еще во второй половине восьмидесятых годов, едва только Чехов появился в печати со своими первыми книгами. В пору моей юности эта ошибка была уже давнишним шаблоном, повторяющимся, как узор на обоях, во множестве газетно-журнальных статей.

Об этой-то ошибке мне и хочется напомнить теперь, так как, опровергая ее, мы лучше всего уясним себе подлинную правду о художнических методах Чехова, о самом существе его поэтики, о тех кажущихся простыми, но на деле сложнейших приемах, которые с новаторской смелостью он применял в своем творчестве.

Ошибка эта заключается в следующем.

Как и всякий великий писатель, Чехов был мелиоратором жизни. Он не просто описывал жизнь, но жаждал переделать ее, чтобы она стала умнее, человечнее, радостнее. Но его художнические методы были так сложны и тонки, рассчитаны на такую изощренную чуткость читателя, что многие особенно люди предыдущей эпохи, из так называемого поколения «отцов», — не только не поняли, куда зовет, чему учит и что проповедует Чехов, но именно вследствие неумения читать его книги, вследствие непривычки к его новаторским методам вообразили, будто он вообще никуда не зовет, ничему не учит, ни на что не жалуется, ничего не желает.

Все его взволнованное и горячее творчество показалось им праздною игрою таланта, постыдно равнодушного к скорбям и тревогам людей.

«Господин Чехов… не живет в своих произведениях, а так себе гуляет мимо жизни и гуляючи ухватит то одно, то другое».

«Господин Чехов с холодною кровью пописывает, а читатель с холодною кровью почитывает», — писали о Чехове «Русские ведомости» в 1890 году.

«Это обвинение в постыдном равнодушии к людям, как нарочно, было предъявлено к Чехову в то самое время, когда он, кашляя, трясся в убогой тележке по сибирским колеям и ухабам, чтобы помочь сахалинским отверженным.

Автор этой статьи, знаменитый народник Николай Михайловский, на протяжении пятнадцати лет третировал Чехова, как поверхностного, безыдейного писателя, который будто бы только и делает, что «беспечно сидит на берегу житейского моря», и, «вытаскивая из него штуку за штукой, одна другой забавнее», с «беззаботным весельем озирает окружающую пошлость», а если и зовет куда-нибудь своих современников, то лишь к серенькому заурядному быту и обывательскому тусклому житью. В чеховском «Иванове» критик увидел борьбу с героическими идеалами прошлого, «идеализацию отсутствия идеалов», от которого «плесневеет душа».

Михайловский в ту пору был властителем дум большинства передовой интеллигенции. Его отзывы почтительно подхватывались всей столичной и провинциальной прогрессивной печатью, и стоило ему сказать слово о каком-нибудь литературном явлении, как уже множество его учеников и приверженцев, на все лады повторяли его приговор в своих газетных и журнальных статейках. То же произошло и тогда с первыми же его статьями о Чехове.

Даже через десять лет после смерти Чехова в «Энциклопедическом словаре» Ф. Ф. Павленкова, пользовавшемся в ту пору успехом среди широких читательских масс, напечатана прежняя оскорбительно-лживая формула, преследовавшая писателя всю жизнь: «Отсутствие определенного миросозерцания, определенных требований и взглядов — вот отличительные стороны творчества Чехова».

Но для нас, тогдашней молодежи, Чехов был совершенно иным, и я живо помню то чувство обиды и боли, какое вызывали во мне, обыкновеннейшем провинциальном подростке, все эти многолетние нападки на Чехова, порою принимавшие характер хорошо организованной травли.

Смолоду ему было свойственно думать, что художественные образы в тысячу раз убедительнее, сильнее и действеннее, чем какие бы то ни было рассуждения и декларации автора, и он поставил себе правилом: раз навсегда воздерживаться в своих повестях и рассказах от всякой оценки тех событий, людей и вещей, которые изображаются в них. «Над рассказами, — писал он одной беллетристке, — можно и плакать и стенать, можно страдать заодно со своими героями, но, полагаю, нужно делать это так, чтобы читатель не заметил. Чем объективнее, тем сильнее выходит впечатление».

То есть, по его же словам, объективность у него была мнимая, кажущаяся, а на самом-то деле это всего лишь литературный прием, основанный на стойком убеждении, что его потаенные «стенания и слезы» тем вернее взволнуют и взбудоражат читателя, чем меньше он, автор, будет выпячивать их.

Он и не выпячивал их никогда. Ни одним словом не высказал он, например, своего возмущения, изображая в одном из позднейших рассказов того оскотинившегося деревенского «батюшку», который сидит за столом и пирует, когда к нему подходит раздавленная горем, несчастная женщина: у нее незадолго до этого — нарочно, по злобе — ошпарили насмерть ребенка. Священник даже не встает из-за стола и произносит привычные слова утешения с набитым едою ртом. Как бы для того, чтобы довершить надругательство над страдалицей-матерью, он вместо «святого» креста поднимает привычным движением вилку, на которую надет соленый рыжик. И кто же сомневается в том, что этот дрянной человек вызывает в Чехове чувство гадливости: чревоугодник, якшающийся только с богатыми, моральный соучастник их звериного хищничества. Но Чехов, изображая его, не высказывает ни малейших эмоций. Он говорит об этом ненавистном ему человеке ровным, бесстрастным, эпически повествовательным, матовым голосом, словно не чувствует к нему ни малейшей вражды.

«…Гости и духовенство, — пишет он, — ели много и с такой жадностью, будто давно не ели. Липа прислуживала за столом, и батюшка, подняв вилку, на которой был соленый рыжик, оказал ей:

— Не горюй о младенце. Таковых есть царствие небесное».

И больше ни единого слова. Иному тупосердному и вправду покажется, что Чехов не питает никакой неприязни к этому так спокойно изображенному «батюшке». Но за этим иллюзорным спокойствием чувствуется клокотание гнева. Ведь читателю невозможно забыть, что тем обедом, который с такой жадностью пожирает священник, его потчует убийца ребенка — та самая Аксинья, что плеснула в малыша кипятком. Уже то, что этот «батюшка» садится за один стол вместе с ней и с другими такими же, которые так пропитались неправдой, что даже кожа на лице у них стала мошеннической, сильнее уличает его в негодяйстве, чем самые злые проклятия, которыми мог бы осыпать его менее «объективный» писатель.

А если это так, если Чехов никогда в своих зрелых новеллах не выступал в роли толкователя своих собственных образов и никогда не раскрывал своего, чеховского отношения к ним, от его читателей требовалось, чтобы с удесятеренной душевной зоркостью вникали в каждую из тех многозначительных черт, из которых он слагает своя образы, дабы в конце концов определить для себя, к каким из них он относится с ненавистью, а к каким с величайшей любовью.

Чехов и сам говорил, что он больше всего полагается на сотрудничество читателей, которые должны сами внести от себя элемент субъективного чувства в его якобы объективное изображение людей и событий. Когда Суворин посетовал, что, изобразив конокрадов в рассказе «Воры» (первоначальное название «Черти»), автор ни одним словом не раскрыл своего авторского отношения к ним, Чехов ответил Суворину: «Когда я пишу, я вполне рассчитываю на читателя, потому что недостающие в рассказе субъективные элементы он подбавит сам».

…В рассказе «В родном углу» у молодой, поэтически настроенной девушки один из ее новых знакомых спросил:

— Вы изволите играть на рояле? — и вдруг вскочил, так как она уронила платок.

Здесь опять-таки почти весь человек обрисован стилем одной своей фразы — канцелярско-лакейским «изволите», которая врывается таким диссонансом в возвышенный и поэтический мир этой девушки. Можно ли говорить о Шопене и Моцарте этим пошловато-департаментским слогом? Всего лишь одно слово «изволите», но чуткому читателю ясно, что дело бедной девушки пропащее, что ее неминуемое сближение с этим приторно-вежливым, вульгарным, молчаливым субъектом обрекает ее в ближайшем же будущем на духовную смерть. Больше этот человек не произносит ни звука, но и этого достаточно, чтобы читатели всем сердцем почувствовали, что Чехов осуждает и ненавидит его, и поняли, как органически связаны с его единственной фразой все остальные черты, которыми он обрисован у Чехова, — черты тупого карьериста и деляги.

…Те образы, которыми здесь, в рассказе, Чехов обличает носителей зла, буквально кричат о его, чеховской, ненависти к этим людям, к создавшей их социальной среде. И вообще, если бы современные Чехову критики не были так глухи к языку его образов, они поняли бы, что очень нередко его «матовая», ровная, внешне спокойная, якобы бесстрастная речь — есть на самом-то деле пронзительный крик, в котором слышатся и восторг, и проклятие.

Вариант 14

Задание 25.

Напишите сочиненте по прочитанному тексту.

Сформулируйте одну из проблем, поставленных автором текста.

Прокомментируйте сформулированную проблему. Включите в комментарий два примера-иллюстрации из прочитанного текста, которые, по вашему мнению, важны для понимания проблемы исходного текста (избегайте чрезмерного цитирования).

Сформулируйте позицию автора (рассказчика). Напишите, согласны или не согласны вы с точкой зрения автора прочитанного текста. Объясните почему. Свое мнение аргументируйте, опираясь в первую очередь на читательский опыт, а также на знания и жизненные наблюдения (учитываются первые два аргумента).

Объем сочинения – не менее 150 слов.

Работа, написанная без опоры на прочитанный текст (не по данному тексту), не оценивается. Если сочинение представляеь собой пересказанные или полностью переписанный исходный текст,без каких бы то ни было комментариев, то такая работа оценивается 0 баллов.

Сочинение пишите аакуратно, разборчивым почерком.

Текст 14

(1)Натура жизнеутверждающая, динамическая, неистощимо
активная, Чехов стремился не только описывать жизнь, но и
переделывать, строить ее, не витая в облаках.
(2)То хлопочет об устройстве в Москве первого Народного дома с
читальней, библиотекой, аудиторией, театром.
(3)То добивается, чтобы тут же, в Москве, была выстроена
клиника кожных болезней.
(4)То хлопочет об устройстве в Крыму первой биологической
станции.
(5)То собирает книги для сахалинских школ и шлет их туда
партиями.
(6)То строит невдалеке от Москвы школы для крестьянских детей,
а заодно и колокольню, и пожарный сарай для крестьян. (7)И позже,
поселившись в Крыму, строит там четвертую школу.
(8)Вообще всякое строительство увлекает Чехова так, как оно, по
его представлению, всегда увеличивает сумму человеческого счастья.
(9)«Помню его детскую радость, – говорит Станиславский, – когда
я рассказал ему однажды о большом строящемся доме у Красных ворот
в Москве взамен плохонького одноэтажного особняка, который был
снесен. (10)Об этом Антон Павлович долго после рассказывал с
восторгом всем, кто приходил его навещать».
(11)Однажды Горький прочитал ему свою гордую песню о
человеке-строителе, жаждущем преобразить всю планету неустанным
земледелием и строительством, и было в этой песне сказано:
Круг земли пошел бы да всю распахал,
Век бы ходил – города городил,
Церкви бы строил да сады все садил!
Землю разукрасил бы, как девушку.
(12)Песня эта не могла не понравиться Чехову, так как она вполне
выражала его собственную веру в спасительность нашего
тысячелетнего садоводства н зодчества.
(13)«Если каждый человек на куске земли своей сделал бы все, что
он может, как прекрасна была бы земля наша!» – сказал он тогда же
Горькому. (14)И записал в своей книжке: «Мусульманин для спасения
души копает колодезь. (15)Хорошо, если бы каждый из нас оставлял
после себя школу, колодезь или что-нибудь вроде, чтобы жизнь не
проходила и не уходила в вечность бесследно».

(По К. Чуковскому)

Корней Иванович Чуковский (1882-1969) – писатель, переводчик, литературовед.

Пошаговая инструкция

ШАГ 1. Прочитайте внимательно текст.

В процессе чтения подчёркивайте слова и выражения, которые непонятны и нуждаются в пояснении. Если значение слова или выражения вам непонятно, не используйте его при написании собственного текста. Опирайтесь при написании сочинения только на те слова и выражения, значение которых вы хорошо понимаете.

Слова и выражения, требующие дополнительного пояснения:

Натура – характер, нрав, темперамент.

Народный дом – В дореволюционной России общедоступное культурно-просветительское учреждение.

Пожарный сарай – сооружение, где хранятся инструменты, необходимые при тушении пожара.

ШАГ 2. Сформулируйте в двух-трёх предложениях одну из проблем, поставленных автором текста.

Для этого подберите, выделите в тексте или сформу- лируйте самостоятельно фразы, способствующие пониманию авторской мысли.

Примеры фраз из текста:

– Натура жизнеутверждающая, динамическая, неистощимо
активная, Чехов стремился не только описывать жизнь, но и
переделывать, строить ее, не витая в облаках.

– Вообще всякое строительство увлекает Чехова так, как оно, по
его представлению, всегда увеличивает сумму человеческого счастья.

– Хорошо, если бы каждый из нас оставлял
после себя школу, колодезь или что-нибудь вроде, чтобы жизнь не
проходила и не уходила в вечность бесследно.

Примеры собственных формулировок:

– Автор текста размышляет об активной, динамичной личности русского писателя А. П. Чехова, ставя перед читателем следующую проблему: как активная жизненная позиция человека преображает не только его самого, но и мир вокруг.

– Активная жизненная позиция. Что это такое?

– На протяжении жизни человек либо плывет по течению, подчиняясь ситуациям и обстоятельствам, либо действует, то есть является активным членом общества, стремится к преобразованию окружающей действительности. Данную проблему автор текста решает, обратившись к яркой, незаурядной, активной личности Антона Павловича Чехова.

– Как жизнеутверждающая позиция помогает человеку в жизни? Именно эту проблему ставит автор текста перед своими читателями.

– Автор размышляет о том, что настоящая жизнь невозможна без активной, жизнеутверждающей позиции самого человека.

– Предложенный нам текст писателя-переводчика полемичен и интересен прежде всего тем, что в нем поставлен вопрос: .

ШАГ 3. Прокомментируйте сформулированную проблему, включив в комментарий два примера-иллюстрации из прочитанного текста, которые, по вашему мнению, важны для понимания проблемы исходного текста (избегайте чрезмерного цитирования). Следите за фактической точностью в комментариях, не пересказывайте текст.

Возможные варианты начала комментариев:

– Автор текста убежден в том, что .

– На примере личности Антона Павловича Чехова .

– Для понимания проблемы исходного текста важно.

– Автор текста исследует активную жизнеутверждающую позицию русского писателя-драматурга А. П. Чехова .

ШАГ 4. Сформулируйте в одном-двух предложениях позицию автора (рассказчика).

Следите за чёткостью своей формулировки. Избегайте повторов одной и той же мысли.

Возможные варианты начала формулирования позиции автора:

– Авторская позиция ясна, поскольку .

– Автор опирается на слова самого А. П. Чехова, который .

– В первую очередь хотелось бы отметить, что .

ШАГ 5. Выразите своё согласие или несогласие с точкой зрения автора про- читанного текста.

Аргументируйте свою позицию, приведя 2 аргумента. Первый аргумент должен быть основан на вашем читательском опыте. Здесь в качестве примера вы можете опираться на такие художественные тексты, в которых изображена активная жизненная позиция литературных героев (например, герои романа-эпопеи Л. Н. Толстого “Война и мир”: Андрей Болконский и Пьер Безухов).

Примеры произведений, в которых поднимается проблема активной жизненной позиции:

“Житие протопопа Аввакума, им самим написанное” (XVII в.).

А. С. Грибоедов “Горе от ума” (1821-1824).

А. С. Пушкин “Руслан и Людмила” (1818-1820), “Дубровский” (1832-1833), “Капитанская дочка” (1832-1836), “Повести Белкина” (1830), “Маленькие трагедии” (1830), “Евгений Онегин” (1823).

М. Ю. Лермонтов “Герой нашего времени” (1838-1840).

Н. В. Гоголь “Тарас Бульба” (1835).

А. И. Гончаров “Обыкновенная история” (1847), “Обломов” (1858), “Обрыв” (1869).

И. С. Тургенев “Вешние воды” (1872), “Ася” (1857), “Отцы и дети” (1862).

Н. С. Лесков “Тупейный художник” (1883).

Л. Н. Толстой “Война и мир” (1863-1869), “Холстомер” (1863-1885), “Кавказский пленник” (1872).

Ф. М. Достоевский “Преступление и наказание” (1866).

М. де Сервантес “Дон Кихот” (1605).

В. Шекспир “Гамлет” (1601).

А. де Сент-Экзюпери “Маленький принц” (1943).

Аргумент, основанный на вашем читательском опыте, должен состоять из четырёх-пяти предложений и обосновывать целесообразность использования того или иного художественного текста.

Возможные варианты начала аргументации, основанной на читательском опыте:

— Проблема, затронутая в .

– Вопрос о . актуален для русской литературы. Например, .

— Размышляя о . я хочу обратиться к …

— Недавно я перечитал (перечитала) произведение, в котором .

– Об активной жизненной позиции своего литературного героя писал .

– В своем романе (повести, рассказе и др.) автор создал литературного героя, который .

– Любимыми литературными героями писателей .

Второй аргумент должен быть основан на знаниях и жизненных наблюдениях.

Аргумент, основанный на ваших знаниях и жизненных наблюдениях, должен состоять из трёх-четырёх предложений и обосновывать причины вашего обращения к тем или иным позициям, к жизненным обстоятельствам. Здесь вы можете привести пример из собственной жизни, а также рассказать об активной жизнеутверждающей позиции ваших близких или друзей.

Возможные варианты начала аргументации, основанной на знаниях и жизненных наблюдениях:

— Прочитав текст К. И. Чуковского, я вспомнил (вспомнила) .

— В качестве примера активной жизненной позиции, я хочу рассказать .

— Я готов (готова) объяснить, почему …

– Среди моих друзей есть .

ШАГ 6. Написание заключительного предложения сочинения.

Данная часть необходима для того, чтобы придать собственному тексту логическую завершённость, композиционную целостность. Важно, чтобы в последнем предложении были подведены основные итоги ваших размышлений.

Возможные варианты начала заключения:

— Автор заставляет читателя понять, что …

— После прочтения данного текста …

— Подводя итог своему размышлению, хочу …

— Таким образом, в заключение …

– Наконец, в итоге .

– И вновь хочу обратиться .

– В заключение хочу добавить .

ШАГ 7. Прочитайте внимательно пример сочинения по исходному тексту.

Обратите внимание на структуру текста, которая составлена в соответствии с пошаговой инструкцией. Прочитайте аргументацию и комментарии. Обратите внимание на построение фраз.

Пример сочинения по данному тексту с учетом вышеизложенных рекомендаций:

Автор текста размышляет об активной, динамической личности русского писателя А. П. Чехова, ставя перед читателем следующую проблему: как активная жизненная позиция человека преображает не только его самого, но и мир вокруг. Действительно, активная деятельность Антона Павловича способствовала развитию системы образования (закупка и отправление книг на Сахалин, открытие школ для крестьянских детей), улучшала качество медицинского обслуживания (строительство клиники в Москве, специализирущейся на кожных заболеваниях), меняла культурный уровень людей (появление новых библиотек, читальных залов, театра). Рассказывая об общественной стороне жизни А. П. Чехова, Корней Иванович Чуковский создает образ активного гражданина. По словам Чуковского, Антон Павлович утверждает: “. Хорошо, если бы каждый из нас оставлял после себя школу, колодезь или что-нибудь вроде, чтобы жизнь не проходила и не уходила в вечность бесследно”.

Любимыми литературными героями писателей также становятся персонажи ищущие, озабоченные усовершенствованием мира, общества. Достаточно вспомнить любимых героев Л. Н. Толстого: князя Андрея и Пьера Безухова из романа-эпопеи “Война и мир”. Князь Андрей и Пьер озабочены переустройством общества, стремятся улучшить жизнь крестьян, с готовностью воспринимают государственные реформы. Толстому близки герои с активной, жизнеутверждающей позицией.

Прочитав текст К. И. Чуковского, я вспомнил (вспомнила) свою прабабушку, которой, к сожалению, уже нет с нами. Ее жизнь всегда была наполнена любовью к людям, поэтому она не могла просто сидеть на месте: всегда что-нибудь делала: то штопала рубашки и носки, то вязала теплые свитера внучатам и правнукам, то пекла для всех домашних пироги. Деятельность моей прабабушки вряд ли можно отнести к общественной, но ее активность, любовь ко всем нам, неравнодушие и тепло делали наш дом уютным светлым.

В заключение хочу добавить, что каждый человек должен сам для себя выбрать, какую позицию в жизни иметь: активную, динамическую или пассивную безынициативную.

ШАГ 8. Напишите свой вариант сочинения по данному тексту, используя рекомендации и образец. Следите за своими формулировками. Избегайте повторов фраз и мысли. Не торопитесь. Следите за правильным написанием слов и грамотной расстановкой знаков препинания. Если сомневаетесь в написании того или иного слова, подбирайте синонимы, меняйте формулировку. Если сомневаетесь в постановке знака препинания, переформулируйте фразу.

Русский язык : 20 вариантов сочинений по прочитан- ному тексту для подготовки к единому государственному экзамену / Н.А. Миронова. — Москва : Издательство АСТ, 2017.

Ссылка на основную публикацию
×
×
Название: Чехов не просто описывал жизнь, но жаждал переделать ее, чтобы она стала умнее, человечней Чуковский
Раздел: Сочинения по литературе и русскому языку
Тип: сочинение Добавлен 11:19:46 06 февраля 2011 Похожие работы
Просмотров: 165 Комментариев: 7 Оценило: 2 человек Средний балл: 4 Оценка: неизвестно Скачать