ПИСЬМО К ИЗДАТЕЛЮ СЕВЕРНОЙ ПЧЕЛЫ: сочинение

Осип Сенковский «Письмо Тютюнджу-Оглу-Мустафа-Ага, настоящего турецкого философа, к Фаддею Булгарину, редактору «Северной пчелы»»

Письмо Тютюнджу-Оглу-Мустафа-Ага, настоящего турецкого философа, к Фаддею Булгарину, редактору «Северной пчелы»

Другие названия: Письмо Тютюньджю-Оглу-Мустафы-Аги, настоящего Турецкого Философа, к одному из Издателей «Северной Пчелы»

Произведение (прочее), 1827 год

Язык написания: русский

Насмешливый критический разбор книги австрийского востоковеда Йозефа Гаммера (Хаммера) «Sur les origines russes, extraits de manuscrits orientaux par Mr. J. de Hammer, St. Petersburg, 1827», в которой утверждается, что русские — это тюрская нация, некогда жившая в Средней Азии. Сенковский на множестве примеров показывает, что автор элементарно не знает и не понимает не только арабского и персидского языков, но даже и хорошо турецкого: вся книга изобилует грубейшими ошибками при переводе с этих языков. «Книга продолжение «Тысячи и одной ночи». Причем Хаммер «перевел с арабского» и эту книгу.

В критической статье упоминается книга: История о славном Визире Марцимилисе и о Гишпанском Короле Брамбеусе, который был женат на прекрасной Рынцивене, Королевне Кундского Королевства.

Первая публикация: газета «Северная Пчела», 1827, № 129, 27 октября; № 130, 29 октября; № 131, 1 ноября; № 132, 3 ноября; № 133, 5 ноября. Подпись: Тютюнджу-Оглу-Мустафа-Ага. Рубрика «Корреспонденция».

Название при первой публикации: Письмо Тютюньджю-Оглу-Мустафы-Аги, настоящего Турецкого Философа, к одному из Издателей «Северной Пчелы».

Оригинальное название отличается от упомянутого в Собрании сочинений О. И. Сенковского.

Дополнение пользователя шерлок:

Это произведение очень важно в том смысле, что им О. Сенковский начал своего рода войну против засилья немецкой науки и образования в России, высмеивая псевдоучёность многих немецких её представителей. После этой статьи началось яростное противодействие многочисленных его противников, которое продолжается до сих пор.

1 мая 1828 года (#52) в газете «Северная Пчела» появилась информация о выходе «Письма Тютюнджю-Оглу» на французском языке в форме книги. (Новые книги. #39. «Фельетонный подвал». Стр. 1). Заметка о выходе книги написана явно самим О. Сенковским, как и сам перевод.

Перевод названия: «Письмо Тютюнджю-Оглу-Мустафы-Аги, истинного Турецкого философа, к Г. Ф. Булгарину, Издателю Северной Пчелы. Переведено с Русского языка Кутлуком-Фулади, бывшим Послом Бухарского Двора в Хиве (древней Германии), ныне продающим Самаркандское абрикосовое варенье, и Литератором)». С.П.б. 1828, в тип. Н. Греча, в 8, 75 стр. (Продается в книжной лавке Г. Грефа по 3 р.)

Аннотация: «Читатели наши, конечно, помнят подлинник сего Письма, помещенного в Северной Пчеле. Ныне издано оно во французском переводе, с прибавлением подлинных Арабских текстов и еще некоторых презабавных примечаний. Посмотрим, как примут это Самаркандское варенье в ориентальной Германии! — Издание сей книжки на французском языке было тем необходимее, что в Московском Журнале Bulletin du Nord начали печатать неисправный перевод оной».

Аттрибуцию заметки перу О. Сенковского можно доказать, кроме содержания, манеры изложения и стиля, также особенностями грамматики автора, о которых, правда, мне нигде не приходилось читать, но известно, что эти авторские особенности не исправлял даже Греч, видимо, из-за запрета Сенковским трогать каким-либо образом его авторскую грамматику и орфографию корректорами и наборщиками типографий. Одной из особенностей грамматики О. Сенковского было проставление длинного тире между абзацами вместо переноса на другую строку, как принято. Эта особенность письма О. Сенковского является оригинальной, и по ней можно аттрибутировать анонимные тексты.

Также в том же номере газеты, сразу после заметки о «Письме» в рубрике «Критика» была опубликована резко критическая статья «О высоком и прекрасном в сочинениях Г. Степана Шевырева. (Письмо к Издателям Северной Пчелы)», где буквально разгромлен сборник поэзии Шевырева. Подпись «С. Обективин» — этот псевдоним приписывают Ф. Булгарину, но автором наверняка являлся О. Сенковский. Именно эта критическая рецензия вызвала ненависть Шевырева к Сенковскому и Булгарину и сподвигла несостоявшегося поэта обвиять Сенковского в плагиате. Подпись означала: «Сенковский объективен».

ПИСЬМО К ИЗДАТЕЛЮ “СЕВЕРНОЙ ПЧЕЛЫ” (Что делать? Чернышевский Н. Г.) – Часть 1

ПИСЬМО К ИЗДАТЕЛЮ “СЕВЕРНОЙ ПЧЕЛЫ” Черт не так страшен, как его рисуют! Роман Н. Г. Чернышевского “Что делать?” кончился в майской книжке “Современника”. Русская критика теперь занята: она думает, что ей делать с этим “Что делать?” Кто читал самый роман и кого занимают отзывы, которые он должен вызвать у современной добросовестной критики, тот, разумеется, не станет искать этих отзывов в “Северной пчеле”.

Он станет искать их в так называемых толстых журналах, потому что в толстых журналах есть свои присяжные критики и в этих журналах места пропасть. Критику там можно разгуляться и тоску-скуку свою разогнать. Но я, должно быть, не стану читать ни одной критики о романе г. Чернышевского. Этот труд для меня совершенно не нужен, потому что я чувствую, что о нем напишут в том или в другом из русских журналов.

Это я чувствую не только потому, что я знаю симпатию и антипатию русских журналов, но и потому, что я даже слыхал уже кое-что об этом романе, от тех самых, которые критики пишут. Это ведь вовсе не секрет, да и о романе Чернышевского толковали не шепотом, не тишком, – во всю глотку в залах, на подъездах, за столом г-жи Мильбрет и в подвальной пивнице Штенбокова пассажа. Кричали: “гадость”, “прелесть”, “мерзость” и т. п. – всё на разные тоны.

Вследствие всех многоразличных соображений, комбинирующихся по поводу прочитанного романа, выслушанных толков и ожидаемых рецензий, я решился как можно поскорее сказать свое мнение о романе г. Чернышевского, или, лучше сказать, о г. Чернышевском в его новом произведении. Над торопливостью моею нисколько не должно смеяться, ибо я вовсе не считаю моего отзыва о г. Чернышевском ни особенно верным, ни особенно необходимым, а спешу его написать, не читав еще ни одной критики, для того, чтобы написать мое собственное мнение, ни от кого не занятое, и никем не навязанное насильно, по системе новейшего либерализма. Имея в виду сказать здесь только мое собственное мнение, которое может очень мало согласоваться с мнениями “Северной пчелы” или даже, может быть, вовсе с ними не согласоваться, я пишу не статью, а простое письмо, за которое “Северная пчела”, разумеется, не принимает никакой ответственности. Я не утомлю читателя, ибо все, что я намерен написать о романе г. Чернышевского, очень коротко и несложно. У меня создались два главные убеждения, от которых я не могу отрешиться и которые здесь высказываю.

Роман г. Чернышевского – явление очень смелое, очень крупное и, в известном отношении, очень полезное. Критики полной и добросовестной на него здесь и теперь ожидать невозможно, а в будущем он не проживет долго. Я не могу сказать о романе г. Чернышевского, что он мне нравится или что он мне не нравится. Я его прочел со вниманием, с любопытством и, пожалуй, с удовольствием, но мне тяжело было читать его. Тяжело мне было читать этот роман не вследствие какого-нибудь предубеждения, не вследствие какого-нибудь оскорбленного чувства, а просто потому, что роман странно написан и что в нем совершенно пренебрежено то, что называется художественностью.

От этого в романе очень часто попадаются места, поражающие своей неестественностью и натянутостью; странный, нигде не употребленный тон разговоров дерет непривычное ухо, и роман тяжело читается. Автор должен простить это нам, простым смертным, требующим от беллетристов искусства живописать. Роман г. Чернышевского со стороны искусства ниже всякой критики; он просто смешон. И лучшая половина человеческого рода, женщины, к которым г. Чернышевский обращается, как к чувствам, оказывающим более сметливости, чем обыкновенный “проницательный читатель”, не могут переварить женских разговоров в новом романе. Но г. Чернышевский не беллетрист; на изготовление романа его вызвали обстоятельства, от него не зависящие: потребность деятельности и невозможность ее в другой форме.

Г. Чернышевский очень благоразумно оговорился, что он не художник и за художеством не гонится, а потому, кто станет пространно доказывать несостоятельность романа как беллетристического произведения, тот напрасно потратит труды и время. Об этом говорить не стоит. Г. Чернышевский публицист, и публицист известной школы. Он не может напечатать статейку, например, в “Современнике” и в “Русском вестнике”.

В своем романе он вышел поборником той же самой школы, и эта последовательность есть первая его замечательность. Он в своем романе (труде для него непривычном) последовательно провел заповедные идеи своей школы. Мало этого, г. Чернышевский доказал, что он не такой заоблачный летатель, не беспардонный теоретик, который, по выражению одного московского публициста, хочет сразу создать новую землю и новое небо. Напротив, автор “Что делать?

” доказал, что (и это самое главное) люди, живущие под этим небом, на этой земле, таковы, каковы они есть. Он помнит, что il faut prendre le monde comme il est, pas comme il doit etre, <Надо принимать мир таким, какой он есть, а не таким, каким он должен быть (франц.)>и говорит просто и ясно, что и в этом monde умные люди могут стать твердо и найти себе, что делать.

Это самая важная заслуга г. Чернышевского. Вот основания, по которым я признаю роман г. Чернышевского очень полезным, и постараюсь это доказать несколько подробнее. Была (и это очень недавно) на Руси ужасная эпоха фразерства, страшного, разъедающего и все импонирующего фразерства. Тургеневский Рудин – сын этой эпохи и ее памятник. Началась другая эпоха.

Пошел запрос на Инсаровых. Инсаровых оказалось очень мало. Потому как инсаровское дело нам непривычное. Явились Базаровы. Тургенев переживал эти метаморфозы и, стоя с мастерской кистью в руке, срисовал их в свой прелестный альбом.

Все они стоят перед нашими глазами, от слабовольного, нравственного импотента Рудина, до сильного и честного Базарова. Тип Базарова многим нравится, многим не нравится. Мне лично он нравится, но я бы позволил себе пожелать ему быть несколько мягче, не мусолить собою без нужды непривычного глаза, не раздражать без дела чужой барабанной перепонки и даже, пожалуй, не замыкать сердца для чувств самых нежных, ибо они не мешают героизму.

Уроды Рудины, после предания этого типа посмеянию, шатались без дела. Неспособность к самостоятельному труду, неспособность “слепую бабку кормить” была в них очень уж ярка. В государственной экономии людям этим приходилась роль самая печальная.

Инсаровыми они не могли сделаться по трусости, по эгоизму, по гадости своих тощих жизнелюбивых натурок. “Современник” начал разрабатывать другие теории. Теории эти, не касаясь их достоинств или недостатков, идут вразрез с стремлениями “Русского вестника”, а следовательно, никак не могут сойтись с тем, с чем так искренно сошелся экс-англоманский журнал.

Читайте также:  Изображение Новых людей в произведениях Тургенева и Чернышевского: сочинение

Но неизвестно было, да еще и до сих пор неизвестно: сойдется ли “Современник” с тем, к чему он, по мнению многих, все гнет и ломит. Я много очень в этом сомневаюсь, а отставные Рудины сомневаются в этом несравненно более, чем я, чем все мы. Но им это направление подошло на руку.

Тянуть за “Современник” – значит упираться, оппозицию делать; ну и потянули. Таким образом вы и либерал и не то, что Инсаров, и положеньице есть – безопасно. Однако все это шло еще без знамени, без клички, нестройной толпой, не знавшей, что она такое. Талантливым пером Тургенева обрисован Базаров, произнесено слово “нигилизм”, и завелись, или стали разводиться, думаете нигилисты?

Иван Тургенев – Письмо к издателю «Северной пчелы», 28 ноября/10 декабря 1862 г.

99 Пожалуйста дождитесь своей очереди, идёт подготовка вашей ссылки для скачивания.

Скачивание начинается. Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.

Описание книги “Письмо к издателю «Северной пчелы», 28 ноября/10 декабря 1862 г.”

Описание и краткое содержание “Письмо к издателю «Северной пчелы», 28 ноября/10 декабря 1862 г.” читать бесплатно онлайн.

Черновой автограф, озаглавленный (позднее) Тургеневым: «Письмо в «Северную пчелу» о жулике Некрасове», содержит после слов: «видит меня почти каждую ночь во сне» подстрочное примечание, исключенное П. В. Анненковым при публикации письма: «Странная игра случая! В то же самое время я получил письмо от г-на Основского, моего последнего издателя; и тот тоже уверял меня, что беспрестанно видит меня во сне. Будем надеяться, что поводом к подобным сновидениям были не угрызения совести». Анненков мотивировал необходимость произведенного им сокращения тем, что сравнение Некрасова с Основским ему «показалось неблаговидным»

Иван Сергеевич Тургенев

Письмо к издателю «Северной пчелы», 28 ноября/10 декабря 1862 г

В фельетоне Вашей газеты от 22 ноября (№ 316), подписанном буквами А. Ю., находится следующая фраза:

«Пусть… г. Некрасов жертвует… гг. Тургеневым, Дружининым, Писемским, Гончаровым и Авдеевым и издает «Современник»«!

Мнение, выраженное г. А. Ю., встречалось мною в печати не раз. Оно проникло даже в программы журнала, издаваемого г. Некрасовым.[1] Я до сих пор не считал нужным обращать внимание на подобные «заявления»; но так как из слов г. А. Ю. я должен поневоле убедиться, что молчание, особенно продолжительное, действительно почитается знаком согласия, то позвольте мне изложить перед Вами в коротких словах, как совершилось на самом деле собственно мое отчуждение от «Современника».

Я не стану входить в подробности о том, когда и почему оно началось; но в январе 1860 года «Современник» печатал еще мою статью («Гамлет и Дон-Кихот»), и г. Некрасов предлагал мне, при свидетелях, весьма значительную сумму за повесть, запроданную «Русскому вестнику»,[2] а весною 1861 года тот же г. Некрасов писал мне в Париж письмо, в котором с чувством, жалуясь на мое охлаждение, возобновлял свои лестные предложения и, между прочим, доводил до моего сведения, что видит меня почти каждую ночь во сне.[3]

Я тогда же отвечал г. Некрасову[4] положительным отказом, сообщил ему мое твердое решение не участвовать более в «Современнике» и тут же прибавил, что «отныне этому журналу не для чего стесняться в своих суждениях обо мне».

И журнал г. Некрасова немедленно перестал стесняться. Недоброжелательные намеки явились тотчас же и, с свойственной всякому русскому прогрессу быстротой, перешли в явные нападения.[5] Всё это было в порядке вещей, и я, вероятно, заслуживал эти нападения; но предоставляю Вашим читателям самим судить теперь, насколько справедливо мнение г. А. Ю. Увы! г. Некрасов не принес меня в жертву своим убеждениям, и, вспомнив имена других его жертв, перечисленных г. А. Ю., я готов почти пенять на г. издателя «Современника» за подобное исключение. Но, впрочем, точно ли гг. Дружинин, Писемский, Гончаров и Авдеев пали под жертвенным его ножом? Мне сдается, что в течение своей карьеры г. Некрасов был гораздо менее жрецом, чем предполагает г. А. Ю.

10 дек. н. ст. 1862 г.

Печатается по тексту первой публикации: С Пчела, 1862, № 334, 10 декабря.

В собрание сочинений впервые включено в издании: Т, Сочинения, т. XII, стр. 379–380.

Черновой автограф хранится в Bibl Nat, Slave, 88, описание см. Mazon, стр. 62; фотокопия ИРЛИ, Р. I, он. 29, № 201.

Черновой автограф, озаглавленный (позднее) Тургеневым: «Письмо в «Северную пчелу» о жулике Некрасове», содержит после слов: «видит меня почти каждую ночь во сне» подстрочное примечание, исключенное П. В. Анненковым при публикации письма: «Странная игра случая! В то же самое время я получил письмо от г-на Основского, моего последнего издателя; и тот тоже уверял меня, что беспрестанно видит меня во сне. Будем надеяться, что поводом к подобным сновидениям были не угрызения совести».

Анненков мотивировал необходимость произведенного им сокращения тем, что сравнение Некрасова с Основским ему «показалось неблаговидным» (письмо к И. С. Тургеневу от 14/26 декабря 1862 г. – ИРЛИ, ф. 7, № 8, л. 58). С Н. А. Основским у Тургенева были недоразумения денежного характера (см. наст. том, стр. 363), разногласия же с Некрасовым и редакцией «Современника» были вызваны иными причинами. Тургенев согласился с доводами Анненкова, сообщив ему 20 декабря ст. ст. 1862 г., что благодарит его «за сделанный выпуск» (Т, Письма, т. V, стр. 78).

Сотрудничество Тургенева в «Современнике» началось с момента перехода журнала в руки Н. А. Некрасова и И. И. Панаева в 1847 г.

Официальное извещение об отказе от участия в журнале Тургенев отправил Панаеву 1/13 октября 1860 г. (см.: Т, Письма, т. IV, стр. 139). Разрыв Тургенева с «Современником» был обусловлен идейными разногласиями его с Чернышевским и Добролюбовым, занявшими к этому времени руководящее положение в издании журнала. Именно так понимал вопрос Некрасов, что видно из его письма к Тургеневу от 15 января ст. ст. 1861 г. (см.: Некрасов, т. X, стр. 441–442). Сам Тургенев, однако, отрицал идейную подоплеку своего ухода из «Современника», объясняя ого личной антипатией к Некрасову (см., например: Т, Письма, т. IV, стр. 334).

Архивохранилища

Bibl Nat – Национальная библиотека (Париж).

ГБЛ — Государственная библиотека СССР имени В. И. Ленина (Москва).

ГИМ – Государственный исторический музей (Москва).

ГПБ – Государственная публичная библиотека имени M. E. Салтыкова-Щедрина (Ленинград).

ИРЛИ – Институт русской литературы (Пушкинский Дом) АН СССР (Ленинград).

ЦГАЛИ — Центральный государственный архив литературы и искусства (Москва).

ЦГАОР – Центральный государственный архив Октябрьской революции (Москва).

ЦГИАЛ – Центральный государственный исторический архив (Ленинград).

Печатные источники

Алексеев – Алексеев М. П. И. С. Тургенев – пропагандист русской литературы на Западе. – В кн.: Труды Отдела новой русской литературы Института русской литературы (Пушкинский Дом). М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1948. Вып. 1, с. 37–80.

Анненков – Анненков П. В. Литературные воспоминания. М., 1960.

Анненков и его друзья – П. В. Анненков и его друзья. СПб., 1892.

Антокольский – Марк Матвеевич Антокольский. Его жизнь, творения, письма и статьи / Под ред. В. В. Стасова. СПб.; М.: изд. т-ва М. О. Вольф, 1905.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

В фельетоне Вашей газеты

журнала, издаваемого г. Некрасовым. – В рецензии ««Пан Тадеуш» поэма Адама Мицкевича, перевод в стихах Н. В. Берга», подписанной «А. Ю.», автор ее, Ю. К. Арнольд, писал: «…г. Некрасов жертвует лучшими талантами былого «Современника» гг. Тургеневым, Дружининым, Писемским, Гончаровым и Авдеевым и издает «Современник» как орган наших обличительных и политико-экономических насущных потребностей! Мы только думаем , что придет пора, когда на страницах «Современника» мы, его все-таки жаркие поклонники, снова увидим лучших его сотрудников, лучших писателей наших последнего времени…» А. Ю. (Ю. К. Арнольд) в данном случае повторил мнение редакции «Современника». Ср. объявление об издании журнала в 1862 году («Современник», 1861, 10).

…г. Некрасов предлагал мне

запроданную «Русскому вестнику»… – Тургенев по этому поводу писал П. В. Анненкову 20 декабря ст. ст. 1862 г.: «…Некрасов предлагал мне 8000 р. за «Накануне», в присутствии А. Н. Островского и Е. Я. Колбасина» (Т, Письма, т. V, стр. 78).

…г. Некрасов писал

каждую ночь во сне. – В письме от 15 января ст. ст. 1861 г. Некрасов писал Тургеневу: «…повторяю, что это письмо вынуждено неотступностью мысли о тебе. Это тебя насмешит, но ты мне в последнее время несколько ночей снился во сне» (Некрасов, т. X, стр. 442).

Я тогда же отвечал г. Некрасову… – Это письмо Тургенева неизвестно.

перешли в явные нападения. – Имеется в виду статья М. А. Антоновича «Асмодей нашего времени» («Современник», 1862, март) – резко отрицательный разбор «Отцов и детей», выражавший мнение всей редакции журнала (см. наст. изд., т. VIII, стр. 590–593).

Похожие книги на “Письмо к издателю «Северной пчелы», 28 ноября/10 декабря 1862 г.”

Книги похожие на “Письмо к издателю «Северной пчелы», 28 ноября/10 декабря 1862 г.” читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.

ПИСЬМО К ИЗДАТЕЛЮ «СЕВЕРНОЙ ПЧЕЛЫ» (Что делать? Чернышевский Н. Г.)

Черт не так страшен, как его рисуют!
Роман Н. Г. Чернышевского «Что делать?» кончился в майской книжке «Современника». Русская критика теперь занята: она думает, что ей делать с этим «Что делать?»
Кто читал самый роман и кого занимают отзывы, которые он должен вызвать у современной добросовестной критики, тот, разумеется, не станет искать этих отзывов в «Северной пчеле». Он станет искать их в так называемых толстых журналах, потому что в толстых журналах есть свои присяжные критики и в этих журналах места пропасть. Критику

НИКОЛАЙ ГАВРИЛОВИЧ ЧЕРНЫШЕВСКИЙ В ЕГО РОМАНЕ «ЧТО ДЕЛАТЬ?»
Впервые опубликовано в газете «Северная пчела», 1863, Љ 142, 31 мая, за подписью: «Николай Горохов»; впоследствии не перепечатывалось.
Появление на страницах «Современника» знаменитого романа Чернышевского вызвало многочисленные отклики самых широких и разнообразных читательских кругов. Если революционно настроенная молодежь и передовая критика видели в романе выражение программных основ революционно-демократической идеологии и горячо приветствовали произведение, то тем ожесточеннее и яростнее были нападки на Чернышевского со стороны лагеря реакции, в котором объединились и отъявленные мракобесы типа Аскоченского и либералы типа Боткина. (Подробнее об откликах на «Что делать?» см. в комментариях Н. А. Алексеева к роману: Н. Г. Чернышевский. Полное собрание сочинений, т. XI, М., 1939, стр. 705 — 711; см. также Г. Е. Тамарченко. Романы Н. Г. Чернышевского. Саратов, 1954, стр. 131 — 152).
Газета «Северная пчела», активным сотрудником которой был в то время Лесков, выступила с двумя развернутыми отзывами о романе Чернышевского. Выступлению Лескова предшествовала статья реакционного критика, цензора Ф. М. Толстого «Лжемудрость героев Чернышевского» («Северная пчела», 1863, Љ 138, 27 мая, за подписью: «Ростислав»). В этой статье давалось настолько разнузданное и глумливое истолкование романа, что редакция газеты сочла необходимым оговорить свое несогласие с «Ростиславом» и пообещала статью, которая более отвечает направлению газеты. Этой статьей и явился отзыв Лескова.
Спокойное и сочувственное отношение к находившемуся в заточении Чернышевскому, защита его от вздорных обвинений (вроде причастности к петербургским пожарам летом 1862 года), симпатии к некоторым явлениям, получившим отражение в романе, и т. д. — все это, несомненно, составляло положительные стороны выступления Лескова. Однако его интерпретация романа в целом была далека от правильного понимания произведения; изображение Чернышевского в качестве либерала-постепеновца было искажением позиций великого революционера. Глубоко ошибочна и высказанная Лесковым эстетическая оценка романа.
Высказывания Лескова о демократическом лагере, об «уродах нигилизма» нашли затем свое крайнее выражение в ряде антинигилистических произведений писателя («Русское общество в Париже», «Некуда», «На ножах» и др.). В рассказе «Павлин» (1874) Лесков вступил и в прямую полемику с романом Чернышевского (см. т. 5 наст. издания, стр. 270, и примечания к рассказу).
Стр. 13. …в… пивнице Штенбокова пассажа. — В зале пассажа Стенбока на Невском проспекте в 1850 — 1860-х годах происходили общественные диспуты и собрания.
Стр. 16. Тургеневский Рудин… — Инсаровы… Базаровы. — Образами романов Тургенева «Рудин», «Накануне», «Отцы и дети» Лесков обозначил смены деятелей в общественном движении России.
Стр. 18. …нигилисту даст деньги, а не нигилиста… проводит. — Здесь, видимо, отразился эпизод, имевший место в конторе журнала «Отечественные записки» при расчете с Лесковым (см. наст. том, письмо 3).
Век жертв очистительных просит — неточная цитата из стихотворения Некрасова «В больнице» (1855); у Некрасова:
…судьба
Жертв искупительных просит.
«Чему уцелеть, то останется» — очевидно, перефразировка знаменитой формулы Писарева из статьи «Схоластика XIX века» (1861): «… вот ultimatum нашего лагеря: что можно разбить, то и нужно разбивать; что выдержит удар, то годится, что разлетится вдребезги, то хлам; во всяком случае, бей направо и налево, от этого вреда не будет и не может быть» (Д. И. Писарев. Сочинения, т. I, M., 1955, стр. 135).
«…А вот ты поешь-ко у меня селедки» — слова городничего (в передаче жалующихся на него купцов) из «Ревизора» (д. IV, явл. 10).
Стр. 19. Марат, Жан-Поль (1743 — 1793) — выдающийся деятель французской буржуазной революции XVIII века, один из вождей якобинцев.
…чуть-чуть не петербургским поджигателем. — В вопросе о петербургских пожарах весны 1862 года сам Лесков занимал очень сложную позицию: в «Северной пчеле» (1862, Љ 143, 30 мая) он выступил с передовой статьей, в которой содержались формулировки, связанные со вздорными слухами о «поджигателях» из революционного лагеря. Статья вызвала уничтожающую критику всей передовой печати по адресу автора. Насколько слухи о причастности революционных кругов к поджогам были распространенными, свидетельствует факт посещения Ф. М. Достоевским Чернышевского с целью уговорить последнего повлиять на «людей, которые сожгли Толкучий рынок» (см Н. Г. Чернышевский. Полное собрание сочинений, т. I, М, 1939, стр. 777 — 778).
Эписиерство (от франц. epicier — бакалейный торговец, лавочник, человек узких взглядов) — торгашество, узость.
…»проницательные» люди. — Термин «проницательные» взят из романа «Что делать?», где Чернышевский часто говорит о «проницательном читателе».
Робеспьер, Максимилиан (1759 — 1794) — выдающийся деятель французской буржуазной революции конца XVIII века, глава правительства якобинской диктатуры.
Стр. 20. Мизерабль (франц. miserable) — несчастный, бедный, бедняк.
Стр. 21. Роберт Оуэн (1771 — 1851) — английский социалист-утопист; в романе «Что делать?» говорится о глубоком уважении, которое испытывали его герои к Роберту Оуэну, упоминается даже о переписке Лопухова с ним (см. Н. Г. Чернышевский. Полное собрание сочинений, т XI, стр. 175).
Стр. 22. Гильдебранд, Бруно (1812 — 1878) — немецкий экономист и статистик; Лесков имеет в виду его книгу: «Die National-okonomie der Gegenwart und Zukunft», переведенную на русский язык под заглавием «Настоящее и будущее политической экономии» (М., 1861).
Томас Мур, Мор (1478 — 1535) — выдающийся английский мыслитель, один из основоположников утопического социализма, автор книги «Утопия» (1516).
Громека, Степан Степанович (1823 — 1877) — либеральный публицист; до публицистической деятельности — жандармский офицер, затем дослужился до губернатора.

Готовые школьные сочинения

Коллекция шпаргалок школьных сочинений. Здесь вы найдете шпору по литературе и русскому языку.

ПИСЬМО К ИЗДАТЕЛЮ “СЕВЕРНОЙ ПЧЕЛЫ” (Что делать? Чернышевский Н. Г.) – Часть 2

“Современник” начал разрабатывать другие теории. Теории эти, не касаясь их достоинств или недостатков, идут вразрез с стремлениями “Русского вестника”, а следовательно, никак не могут сойтись с тем, с чем так искренно сошелся экс-англоманский журнал. Но неизвестно было, да еще и до сих пор неизвестно: сойдется ли “Современник” с тем, к чему он, по мнению многих, все гнет и ломит. Я много очень в этом сомневаюсь, а отставные Рудины сомневаются в этом несравненно более, чем я, чем все мы. Но им это направление подошло на руку.

Тянуть за “Современник” – значит упираться, оппозицию делать; ну и потянули. Таким образом вы и либерал и не то, что Инсаров, и положеньице есть – безопасно. Однако все это шло еще без знамени, без клички, нестройной толпой, не знавшей, что она такое.

Талантливым пером Тургенева обрисован Базаров, произнесено слово “нигилизм”, и завелись, или стали разводиться, думаете нигилисты? Нет, стали разводиться, или, лучше сказать, никто не стал разводиться, а рудинствующие импотенты стали импотентами базарствующими. Обществу не понравилось новое явление, да и никакому самому снисходительному обществу это явление понравиться не могло. По присущему каждому обществу консервативному началу, общество стало с своей стороны упираться и даже стало вспоминать о Рудине. Причины этого очень просты: Рудин прежний ни к чему не мог быть употреблен, но он никому не наступал на ногу, а базарствующий Рудин хоть тоже не может быть употреблен туда, куда годился покойный Базаров, но он действует.

Орудия действия у обоих Рудиных одни и те же: фразы. Как прежний Рудин работал фразой, только чтоб “заявиться”, так и базарствующий Рудин в существе дела тоже все хлопочет “заявиться”. Только старому Рудину для этого много нужно было говорить, а нынешнему два слова: “Не с нами, так подлец”. В порождении вот этих-то нигилистов винят обыкновенно “Современник”. Я думал всегда, что это неосновательно, а теперь, после романа г. Чернышевского, я в этом даже твердо уверен.

“Современник” принял под свое покровительство нигилизм, он защищал нигилистов; а в это время Рудины заменили одни фразы другими и стали всем надоедать своей грубостью и нахальством. Чем же тут виноват “Современник”? Разве это нигилисты? Разве каждая гадина, набравшаяся наглости и потерявшая стыд, – нигилисты? Нигилисты, которых мы видим и которые нам успели надоесть своими гадостями, достались нам по наследству, а сгруппировал их и дал им пароль и лозунг не “Современник”, а Иван Сергеевич Тургенев.

После его “Отцов и детей” стали надюжаться эти уродцы российской цивилизации. Начитавшись Базарова, они сошлись и сказали: “Мы сила”. Что ж нам делать теперь? Так как они никогда не думали о том, что им делать, то, разумеется, сделали, что делают обезьяны, то есть стали копировать Базарова. Как же его копировать?

Ну, обыкновенный прием карикатуристов в ход. Взял самую резкую черту оригинала, увеличил ее так, чтобы она в глаз била, вот и карикатурное сходство. То и сделано. Базаровских знаний, базаровской воли, характера и силы негде взять, ну копируй его в резкости ответов, и чтоб это было позаметнее – доведи это до крайности. Гадкий нигилизм весь выразился в пошлом отрицании всего, в дерзости и в невежестве.

Отрицание это будто бы и есть самый нигилизм, а дерзость и невежество его последствия. Дерзость и невежество нигилиствующих Рудиных не имеют пределов и доходят до злобы. Один талантливый наш беллетрист, из школы реалистов, серьезно уверяет, что дрянцо с пыльцой, называющее себя нигилистами, – разбойники. Это печальное убеждение он вынес из среды самых яростных нигилистов. В самом деле, у людей этого разбора сострадание не в нравах.

Посадите такого господина на какое хотите место, он сейчас и пойдет умудряться, как бы ему побольнее съехать не своего. Сделайте его приказчиком, хоть в книжном магазине, он и там приложит свой нрав. Карячиться станет, едва говорит, и то с грубостью; велите ему двух сотрудников рассчитать: нигилисту даст деньги, а не нигилиста десять дней проводит. Что ему за дело, что человек напрасно тратит рабочее время, ходя да “наведываясь”? Что ему до того, что у этого сотрудника жена без башмаков, дети чаю не пили, хозяин с квартиры гонит?

Квартира отрицается, потому фаланстерия будет; жена отрицается, потому что в “естественной” жизни (у животных, например) нет жен; дети и подавно отрицаются, их община будет воспитывать; родители им не нужны. Познакомьтесь с таким соколиком, да если он вас не боится и если вы не сам г. Чернышевский, то он вам во второе же свидание вместо любезностей дурака завяжет. Это ничего, это все естественно. Жалеть никого не следует, потому что Век жертв очистительных просит.

Помогать – нечего рваться, потому что “чему уцелеть, то останется”. Чувства – вздор, любовь – вздор, совесть – вздор, идеи – вздор, все вздор, не вздор только мы, ибо мы есмь мы. Это еще старые типы, обернувшиеся только другой стороной. Это Ноздревы, изменившие одно ругательное слово на другое. Это даже Сквозники-Дмухановские.

“Я, – говорит, – тебя мучить или пытать не стану – это законом запрещено. А вот ты поешь-ко у меня селедки”. Такова в большинстве грубая, ошалелая и грязная в душе толпа пустых ничтожных людишек, исказивших здоровый тип Базарова и опрофанировавших идеи нигилизма.

Но должны же быть другие настоящие нигилисты, из которых вышел Базаров! Каковы же они? Что они могут делать?

Н. Г. Чернышевский отвечает на это в своем романе и говорит этим же романом, что следует делать в нынешнее время и при нынешних обстоятельствах людям, связанным с автором солидарностью симпатий. Г-н Чернышевский довольно давно уже многим стал представляться каким-то всепоглощающим чудовищем, чем-то вроде Марата или чуть-чуть не петербургским поджигателем. Эту репутацию г. Чернышевскому устроила, разумеется, людская слепота и трусость, но более всего он обязан за нее нигилиствующим Рудиным.

Общество, сочинившее себе о г. Чернышевском черт знает какие представления, нельзя упрекнуть в большой дальновидности, но нельзя и удивляться, что оно дошло до весьма странных понятий о г. Чернышевском как о общественном деятеле. Стоит только сообразить, что статьи г. Чернышевского далеко не для всех симпатичны и должны быть особенно неприятны разрождающемуся на нашей земле эписиерству. Пожары и другие странные события навели страх на людей робких. “Кто это все делает? Батюшки мои!

Кто?” – “А вот, вот это… видите, лохматые, грязные”. – “А!” – “Право”.

И пошло. Стали присматриваться к “лохматым”, а они как звери, что ни скажут, так как рублем подарят, а между тем все г. Чернышевского превозносят. “А! – подумали “проницательные” люди. – Вот он каков, “миленький-то”! Если щеночки белогубые такие ядовитые, что же он сам-то, а? Страсть!

” Ну так и пошло. А в статьях г. Чернышевского опять продолжалось только отрицание да отрицание, антипатии да антипатии, а симпатий своих ни разу не сказал. Он их не сказывал, конечно, по обстоятельствам, от него не зависящим, а “проницательные читатели” думали, что его симпатии… головорезы, Робеспьер верхом на Пугачеве.

ПИСЬМО В РЕДАКЦИЮ “СЕВЕРНОЙ ПЧЕЛЫ”

ПИСЬМО В РЕДАКЦИЮ “СЕВЕРНОЙ ПЧЕЛЫ”

В № 122-м “Северной пчелы” напечатано письмо редакции “Светоча”. Письмо это, направленное против редакции “Отечественных записок”, вызвано моим разбором статьи г. Кресина “Ходебщики по чужим делам и карманам”. По поводу этой статьи “Северная пчела” прежде когда-то высказала несколько лестных слов о “Светоче” и самую статью назвала дельной и полезной, а я, находя ее полезною только по обличению факта, не разделяя убеждения г. Кресина насчет необходимости правительственного вмешательства в дела доверия частных лиц, и поместил об этом в майской книжке “Отечественных записок” статью, которая и вызвала у редакции “Светоча” настоящее письмо к издателю “Северной пчелы”.

Сущность статьи г. Кресина заключалась в том, что в Москве есть бездипломные поверенные, “ходебщики по делам и карманам”, которые расплодились так, как саранча, и, “пользуясь невежеством своих клиентов, подобно ворожеям, знахарям, знахаркам и деревенским врачам, дурачат их и причиняют таким образом вред обществу”. Вред этот заключается в том, что они обманывают своих доверителей: берут деньги для подкупа чиновников и не передают их по назначению; что они, происходя из отставных чиновников и мещан, “величают себя стряпчими, адвокатами и юрисконсультами, тогда как стряпчие бывают только коронные, губернские и уездные, а не наемные стряпухи”; и, наконец, что по их милости “никакая канцелярская тайна не может устоять перед графинчиками и закусками Новомосковского трактира, где заранее читаются решения”. Из статьи же г. Кресина видно, что этих юрисконсультов в Москве нередко бьют, что один какой-то барин откусил нос одному из таковых ходебщиков, а автор приглашает правительство всех их посыпать персидским порошком, как вредных насекомых.

В короткой рецензентной заметке, написанной мною по поводу этой статьи г. Кресина, я высказал свое сочувствие стремлению автора обнаружить еще одну из печальных сторон нашей общественной жизни, но, находя, что стряпчие дурны вовсе не потому только, что они происходят из мещан и не имеют дипломов, удостоверяющих в их юридических сведениях, старался показать, что “запретить этим стряпчим практиковать было бы невозможно по той причине, что практика их всего чаще совершается незримо для правительственного контроля и что от запрещения этой практики, вероятно, не произойдет ничего иного, кроме нарушения запретительных правил”. К тому же я признавал это и несправедливым, находя, что “нельзя человеку запретить доверяться тому, кому он хочет довериться”, и что “правительственными мерами невозможно гарантировать на каждом шагу всех удобонадуваемых людей”, потому что не надует их адвокат — надует шулер, ворожея, знахарь или какой иной артист. Смотря на это дело с такой точки зрения, я не мог разделять убеждений г. Кресина относительно необходимости произвести посыпку московских стряпчих персидским порошком из рук русского правительства и говорил, что московские “стряпухи”, как называет их г. Кресин, созданы необходимостью иметь хождение по делам и что “пока живет эта причина, пока народная масса невежественна и стремится к достижению своих интересов путем взяток и всяких иных темных дел, до тех пор ничто не может уничтожить этих стряпчих, нужных в качестве факторов для темных сделок, к которым у нас обращается в известных случаях даже самый честный человек”. “Жизнь виновата, — говорил я, — виновато общество с его разносторонним безобразием взглядов и тенденций, а стряпчие дурны вовсе не потому, что не имеют официального права заниматься своею профессией. Дурных людей много и с дипломами, и поле деятельности неблагонамеренных людей, имеющих право направлять чужие дела, еще шире, еще бесконтрольнее и безответнее. Это было известно очень давно, и очень давно указано Капнистом (в книге “Отечественных записок” вкралась погрешность: вместо Капнистом напечатано Кантемиром), когда он писал “Ябеду”. Вот вся моя вина перед г. Кресиным! Вот вся обида, которую редакция “Отечественных записок” нанесла “Светочу”! Но, значит, обида эта нанесена мною: статья подписана полным моим именем. А быть обидчиком — дело очень неприятное, и потому я долгом считаю объясниться, выгородив редакцию “Отечественных записок”, которая виновата разве только в том, что напечатала мою статью.

Редакция “Светоча” обвиняет “Отечественные записки” за то, что они, “храня о нем до сих пор молчание, решились изменить своему правилу и, не на шутку рассердившись статьей Кресина, ругнули не только самого автора, но и всю нашу журналистику, пускавшую в свои пределы господ писателей, непременно вмешивающих правительство во все, даже в современную несчастную адвокатуру в России” (чувствую надобность оговориться, что весь этот цитат, напечатанный курсивом в письме редакции “Светоча”, взят не из моей статьи), и, упрекая “Отечественные записки” в неуважении к народу, который будто бы назван в моей статье безнравственным, пишет вот что: “Нет, мудрая редакция “Отечественных записок”! Не народ виноват, не его невежество; а скорее вы, вы, просвещенные представители его! Народ, вследствие своего невежества, своей замкнутости, своего общинного начала и самоуправления, спасся от многого того, что глубоко пустило свои зловредные корни в вас, в вас, оторвавшихся от народа, как гнилые ветки от дерева (не вследствие худосочия дерева, а вследствие худой прививки посторонних, чуждых ему соков), и что не уничтожится в вас во веки веков ни просвещением, ни гуманностью, ни модным либерализмом, ни даже вашим общественным положением”. В этом же приличном для учено-литературного журнала тоне продолжается письмо, в котором редакция “Отечественных записок” называется то “мудрою”, то “почтенною” и притом содержащею у себя по особым поручениям “Санкт-Петербургские ведомости”, и затем следует обращение к “нашему русскому обществу”, так бесцеремонно оклеветанному “Отечественными записками”, а в заключение предлагается вопрос: “Всякий ли журнал у нас, оставив личные счеты и крайнее увлечение, служит истине честно, разумно и без всякой задней мысли?”

Я считал нужным сделать все эти выписки для того, чтобы представить суду того же русского общества дело, в котором обвиняется редакция “Отечественных записок” за мою статью. Я, конечно, не имею ни надобности, ни права говорить против неприличного тона, которым отзывается редакция “Светоча” о редакции “Отечественных записок”. Да она в этом, полагаю, и не нуждается. Мало ли каких доблестей и в шутку и не в шутку приписывают некоторым другим редакциям? Даже сам “Светоч” не избежал иронических замечаний за какое-то примитивное обещание и, помнится, не один раз, и в прозе, и в стихах, “продергивался” за неаккуратный выпуск своих книг.

Существование ходебщиков поддерживается, без всякого сомнения, самим обществом, которое в них нуждается частично по неумению справиться с своими тяжебными делами, производящимися в наших присутственных местах, а частию потому, что не всякий сроден самолично угощать известных господ в Новомосковском трактире, где, по выражению г. Кресина, “падает канцелярская тайна”.

Где же видна из моей статьи вражда “Отечественных записок” к русскому народу? Где в ней клевета на общество? И разве литературе следует подделываться под тон общества и льстить его заблуждениям, а не говорить ему правду? Разве народная доблесть нуждается в лести, в криках, что у нас все хорошо? Я никак не думаю, что, отстаивая родную народность, следует видеть особую прелесть и в грязных ногтях, и в чуйке, и в сивушном запахе, а тем паче в стремлении к кривосудству, к которому замечается у нас очень сильное влечение в людях всех сословий. Я не настолько силен в знании мельчайших проявлений русской народности, чтобы утверждать, входит ли в состав народных обычаев манера откусывать носы, но смею думать, что такой обычай недостоин поощрения, и от всего сердца желаю, чтобы он как можно скорее исчез с лица земли русской. Гораздо лучше, по-моему, вместо того, чтобы кусаться, изобличать обманщиков путем печатной гласности: оно и гуманнее, и действительнее, как в видах предупреждения неосторожных доверителей, так и с целью уничтожения неблагонамеренных стряпчих, без посыпки их персидским порошком.

Оканчиваю свое письмо заявлением, что мне будет очень приятно услышать другой, более беспристрастный суд, чем суд “Светоча”, по вопросу: оскорбил ли я русский народ и оклеветал ли русское общество, высказав свои мысли, что московские стряпчие — не причина, а следствие, на что современным общественным деятелям и следует обратить свое внимание? — а также и по другому вопросу, предложенному самим “Светочем”: “Всякий ли журнал у нас, оставив личные счеты и крайние увлечения, служит истине честно, разумно и без всякой задней мысли?”

Ссылка на основную публикацию
×
×