Романы-метафоры – Айтматов: сочинение

Романы-метафоры (по произведениям “И дольше века длится день” и “Плаха”)

И разлюбив вот эту красоту.
Я не создам, наверное, другую.
Н. Рубцов

Каждый раз произведения Чингиза Торекуловича Айтматова застают врасплох, повергают в сомнения и растерянность читателя и критика яркой публицистичностью, острой социальностью и высоким уровнем художественности, подкрепленными философской глубиной и наполненностью. В этом суть феномена Айтматова-писателя. Все его произведения сотканы, казалось бы, из сиюминутных наиактуальнейших моментов нашей жизни, несут глубинные пласты, заключающие в себе осмысление сложнейших социальных, психологических, общечеловеческих проблем.
Его романы принадлежат не только дню сегодняшнему, но и завтрашнему, потому что предвосхищают события истории и нашего общества, и мира в целом. Писатель говорит: “Мы все сегодня в одной лодке, а за бортом — космическая бесконечность”. Этот образ-метафора, рожденный в повести “Пегий пес, бегущий краем моря”, которая вышла в 1977 г., стал крылатым. За этим образом стоит очень многое — восприятие человечества как единого организма, связанного общими законами, проблемами, мучениями. За всем этим стоит формирование нового, планетарного мышления.
Начиная с 70-х годов, художественные и философские устремления писателя направлены на выработку этого мышления, на создание “образа человека завтрашнего дня, взятого в системе человеческих отношений”. Такое под силу лишь жанру романа — синтетическому, наиболее универсальному. Именно такими наиболее полными художественными картинами современного мира и стали два романа Чингиза Айтматова: “И дольше века длится день” 1980 года и “Плаха” 1986 года. Это своеобразная дилогия. В этих романах, постигая мир человека, автор выходит за пределы Земли и Солнечной системы, вглядывается в него из космической бездны, а во втором романе как бы растворяется в плоти земной материи. Поэтической точкой отсчета в первом случае является “абсолютное будущее”, а во втором — некая “нулевая отметка”—евангелическое сказание о Христе.
В романе “И дольше века длится день” существует как бы несколько пространств: Буранного полустанка, сарыозеков, страны, планеты, околоземного и дальнего космоса. На пересечении этих планов и создается писателем судьба главного героя — Едигея Жангельдина. Буранный Едигей — путевой рабочий, проживший 40 лет безвыездно на полустанке, являющемся в романе Айтматова точкой пересечения всех болевых моментов жизни человека XX века.
Едигей прошел сквозь огонь мировой войны, был контужен, мыкал свое горе по чужим углам, пока его не приютил Казангап на степном железнодорожном разъезде; пережил тяготы послевоенного времени, которые были пострашнее военных испытаний; пережил горькое счастье поздней неразделенной любви. А на старости лет выпало еще одно, может быть, самое мучительное испытание — воспоминание о пережитом, суд памяти.
Итак, Буранный полустанок — место жизни “земных” героев романа. Здесь ими пережиты самые сильные потрясения, разочарования, радости. Полустанок — это целый мир, в котором протекли жизни семей Абуталипа, Едигея и Казангапа со своими страстями, тревогами и страданиями.

, Едигея и Казангапа со своими страстями, тревогами и страданиями. Но главное — трудом души, соединяющим их со всем прошлым, настоящим, будущим человечества. Поэтому в романе так художественно сложно воссоздано время: события легендарные — трагедия Манкурта, история жизни Раймалы-оги, события довоенные и судьба Абуталипа.
Итак, в самом начале романа стрелочник Едигей разведет все три стрелки времени: литерный идет в будущее, сам Едигей остается в настоящем, а мысли его утекут в прошлое. Соединятся они, сомкнутся лишь в финале романа в страшной картине апокалипсиса. “Небо обваливалось на голову, разверзаясь в клубах кипящего пламени и дыма… Человек, верблюд, собака— эти простейшие существа, обезумев, бежали прочь”.
В романе “Плаха” жизни Авдия, Бостона, волков текут параллельно, одновременно; последовательными их делает условность литературы как временного вида искусства. Бег волков связывает воедино пространство и время романа, соединяя осколки единичных судеб в одно целое. И рождается в романе метафорический образ на грани сюрреалистического — образ креста, распятия, плахи жизни. Как отзвуки, тени этой великой муки, трагедии человеческого существования разбросаны на страницах книги своеобразные знаки. Например, проскользнет крестообразная тень парящей в небе птицы: “То твоя-смерть кружит”,— скажет о ней Понтий Пилат тщедушному смертнику. “Она над всеми нами кружит”,— отзовется Иисус, которому предстоит через несколько часов самому стать похожим на “большую птицу с раскинутыми крыльями”. Это совмещение птицы и человека в образе распятого происходит во второй части романа, когда в мучениях будут протекать последние минуты жизни Авдия. А то поднимутся птицы “тучами, оглашая степь на много верст вокруг неимоверными криками”, переживая тот апокалипсис в приалдашских, охваченных пожаром ка-мыщах. “Все было мертво, все сплошь покрыто черным пеплом отбушевавших пожаров, земля лежала сплошь в руинах”.
Бег Акбары — это не только “крестовина” распятия, но и линия, соединяющая два пространства романа: равнины (горизонтали) и гор (вертикали). В одном обитает Авдий, который мотается по бескрайним просторам, уносясь мыслями и чувствами ввысь, пытаясь добраться до вершины Духа, Добра и Любви. В другом живет Бостон, путь которого складывается из спусков и подъемов. Его думы далеко не улетают, кружат вокруг кошар, пастбищ, тяжелой жизни чабанов. Авдий тщедушен, почти нематериален, он более реален в древнем Иерусалиме, чем среди современников. В Бостоне же все крепко и осязаемо. И именно он убивает синеокую Акбару с младенцем Кенджешем.
И вот здесь начинается самое сложное: где грань дозволенного, где черта, за которой добро оборачивается злом, недостаток становится пороком, где критерий правильности поступка, мыслей, всей жизни. Бостону же открывается истина жизни человека лишь после трагедии, когда он понял, что “весь мир до сих пор заключался в нем самом, и ему, этому миру, пришел конец. ”.
В вечности же останется история его жизни, пока плывет корабль— человечество, пока существует великое озеро Иссык-Куль, в синей крутизне которого Бостону “хотелось раствориться, исчезнуть — и хотелось и не хотелось жить.

— человечество, пока существует великое озеро Иссык-Куль, в синей крутизне которого Бостону “хотелось раствориться, исчезнуть — и хотелось и не хотелось жить. Вот как эти буруны — волна вскипает, исчезает и снова возрождается сама из себя. ”.
Так в романах Ч. Айтматова переплетаются образы пространства и времени. Мысли и чувства героев рождаются удивительно гармонично. И метафоры сделались необходимыми в наш век не только из-за вторжения научно-технических свершений в область фантастики, но скорее потому, что противоречив и дисгармоничен мир, в котором мы живем.

Сочинение: Творчество Чингиза Айтматова

Реферат по литературе на тему:

Творчество Чингиза
Айтматова

Проверила: уч-ца 11-А класса

Денисенко Ирина экономического лицея №14 СКжд
Владимировна
Матыцына Виктория.

Чингиз Айтматов родился в 1928 году в долине реки Талас, в кишлаке
Шекер Кировского района Киргизской ССР. Трудовая биография будущего писателя началась в годы Великой Отечественной войны. «Самому теперь не верится, — вспоминал Чингиз Айтматов, — в четырнадцать лет от роду я уже работал секретарем аил совета. В четырнадцать лет я должен был решать вопросы, касающиеся самых различных сторон жизни большого села, да еще в военное время».

Герой социалистического труда (1978), академик АН Киргизской ССР, лауреат Гос. премии (1968, 1977, 1983), Лауреат в 1963 году Ленинской премии, кавалер ордена Дружбы (1998), принятого из рук Бориса Николаевича
Ельцина, экс-главный редактор журнала «Иностранная литература». В 1990 г. назначен послом СССР в Люксембурге, где и проживает в настоящее время в качестве посла республики Киргизия.

Долго и упорно он искал свои темы, своих героев, собственную манеру повествования. И— нашел их. Его герои — рядовые советские труженики, твердо верящие в светлые, добрые начала создаваемой при самом активном их участии жизни. «Жизни светлой, человеческой», люди чистые и честные, открытые всему хорошему в мире, в деле безотказные, в стремлениях возвышенные, во взаимоотношениях с людьми прямые и откровенные. В повестях
«Джамиля» (1958). «Тополек мой в красной косынке» (1961), «Первый учитель»
(1962) стройность, чистоту и красоту их душ и помыслов символизируют певучие тополя весенние белые лебеди на озере Иссык-Куль и само это синее озеро в желтом воротнике песчаных берегов и сизо-белом ожерелье горных вершин.

Своей искренностью и прямотой найденные писателем герои как бы сами подсказали ему манеру повествования — взволнованную, чуть приподнятую, напряженно-доверительную и, часто, исповедальную— от первого лица, от «я».

С первых же произведений Ч. Айтматов заявил себя писателем, поднимающим сложные проблемы бытия, изображающим непростые, драматические ситуации, в которых оказываются люди, как сказано, сильные, чистые и честные, но сталкивающиеся с не менее сильными противниками — то ли блюстителями старых нравов и обычаев (законов адата), то ли хищниками, властолюбивыми деспотами, свинцовыми бюрократами, как Сегизбаев в повести
«Прощай, Гульсары!», с самодурами и подлецами вроде Ороэ-кула в «Белом пароходе».

В «Джамиле» и «Первом учителе» писателю удалось схватить и запечатлеть яркие куски жизни, светящиеся радостью и красотой, несмотря на пронизывающий их внутренний драматизм. Но то были именно куски, эпизоды жизни, о которых он рассказывал возвышенно, если употребить знаменитое ленинское слово, духоподъемно, сам, полнясь радостью и счастьем, как полнится ими художник, задающий тон в «Джамиле» и «Первом учителе». (Так когда-то рассказывал о жизни М. Горький в «Сказках об Италии».) За это критики называли их романтическими, несмотря на добротную реалистическую основу, по мере развития таланта писателя, углубления его в жизнь, подчинявшую себе все романтические элементы.

Писатель все шире и глубже захватывает жизнь, пытаясь проникнуть в сокровенные ее тайны, не обходя острейших вопросов, порожденных двадцатым столетием. Вызвавшая острые споры повесть «Материнское поле» (1965) знаменовала переход писателя к самому суровому реализму, достигшему своей зрелости в повестях «Прощай,Гульсары!» (1966). «Белый пароход» (1970).
«Ранние журавли» (1975), в романе «Буранный полустанок (И дольше века длится день)» (1980). Уже не отдельные куски, слои, пласты жизни, а весь мир начинает видеться в картинах, создаваемых писателем, реальный мир со всем его прошлым, настоящим, будущим, мир, не ограничиваемый даже Землей.
Радости, горести, светлые и мрачные возможности нашей планеты в ее географической целостности и социальной расколотости окрашивают творчество писателя в новые тона. Айтматов обладает стратегическим мышлением, его интересуют идеи планетарного масштаба. Если в своих ранних вещах, скажем, в повести «Первый учитель», писатель сосредотачивался преимущественно на своеобычии киргизской любви, жизни, культуры и, как теперь выражаются, ментальности, то в романах «Плаха» и «И дольше века длится день», имевших шумный успех в конце 70-х – 80-е годы, он проявил себя уже как гражданин
Земного шара. Поднял, как прежде выражались, глобальные вопросы. Например, открыто заявил о том, что наркомания – это страшный бич. Сам себе позволил поднять, потому что до него это никому не позволялось. Ведь, как известно, наркомании, как и секса, в СССР не было.

Читайте также:  Аннотация к рассказу Платонова Юшка: сочинение

«Многая мудрость рождает печаль», — говорили древние. Не миновало это и
Чингиза Айтматова. Начиная с повести «Прощай, Гульсары!», при всем, я бы сказал, воинствующе утверждающем пафосе его творчества, оно потрясает острым драматизмом взятых жизненных коллизий, ошеломляющими поворотами в судьбах героев, порой трагических судьбах в самом возвышенном значении этих слов, когда и сама гибель служит возвышению человека, пробуждению скрытых в нем ресурсов добра.

Усложняются, естественно, и принципы повествования. Рассказ от автора порой совмещается посредством несобственно-прямой речи с исповедью героя, нередко переходящей во внутренний монолог. Внутренний монолог героя столь же незаметно переливается в речь автора. Действительность захватывается в единстве ее настоящего, ее корней и ее будущего. Резко усиливается роль фольклорных элементов. Вслед за лирическими песнями, нередко звучащими в первых повестях, автор все шире и свободнее вкрапливает в ткань произведений народные легенды, реминисценции из «Манаса» и других народных эпических сказаний. В повести «Белый пароход» картины современной жизни, как многоцветные ковровые узоры, вытканы на канве развернутого киргизского предания о матери-Оленихе, а вытканы так, что порой трудно понять, где основа, а где рисунок. К тому же оживление, очеловечение (антропоморфизм) природы настолько органично, что человек воспринимается как неотторжимая ее часть, в свою очередь, природа неотделима от человека. В повести «Пегий пес, бегущий краем моря» (1977), в романе «Буранный полустанок» художественная палитра обогащается еще и ненавязчивым подчинением реализму
(реализму самой чистой пробы) мифа, легенд, «преданий старины глубокой».
Эти и другие фольклорные элементы всегда несут многозначный смысл, воспринимаются то как символы, то как аллегории, то как психологические параллели, придают произведениям многоплановость и углубленность, содержанию — многозначность, а изображению стереоскопичность. Творчество писателя в целом начинает восприниматься как эпическое сказание о мире и человеке в одну из самых величественных эпох – сказание, создаваемое одним из самых активных и страстных ее деятелей.

Чингиз Айтматов видит главное оправдание длящегося миллионы лет развития человечества, его многовековой истории, запечатленной в мифах и сказаниях, гарантию его светлого будущего. Жизнь — человеческое бытие — свобода — революция — строительство социализма — мир — будущее человечества
— вот ступени, складывающиеся в единую и единственную лестницу, по которой настоящий создатель и хозяин жизни Человек Человечества поднимается «все вперед! и— выше!». Он, главный герой Чингиза Айтматова, лично ответствен за все, что, было, есть и будет, что может случиться с людьми, Землей,
Вселенной. Он — человек дела и человек напряженной мысли — пристально рассматривает свое прошлое, чтобы не допустить просчета на трудном пути, пролагаемом всему человечеству. Он озабоченно всматривается в будущее.
Таков масштаб, которым руководствуется писатель и в подходе к современному миру, и в изображении своего героя, осмысляя их во всей их многозначности.

Произведение острое, написанное действительно кровью сердца, роман
«Буранный полустанок» породил самые различные, во многом не совпадающие мнения. Дискуссия вокруг него продолжается. Некоторые считают, что временная неопределенность образа «манку рта» может порождать кривотолки.
Другие говорят о том, что символ, именуемый в романе «Паритетом» и несущий на себе всю космическую линию в произведении, слагается из противоречащих друг другу начал и потому не может быть принят безоговорочно, как и само решение связанной с ним главной проблемы. К тому же, добавляют третьи, и легенда о «манкуртах» и космическая фреска, созданная чисто публицистическими средствами, не очень органично спаяны с основной — строго реалистической — частью повествования. Можно соглашаться или не соглашаться с подобными мнениями, но нельзя не признать главного: роман «Буранный полустанок», пронизанный, по определению Мустая Карима, «болью и безмерным оптимизмом, безмерной верой в человека. », вряд ли оставит кого-либо равнодушным.

Писателю удалось убедительно показать богатейший духовный мир простого человека, имеющего свое мнение о самых сложных проблемах человеческого бытия. Глазами его главного героя на нас смотрит сама наша эпоха с ее победами и поражениями, ее горечами и радостями, сложными проблемами и светлыми надеждами.

Новый роман – «Тавро Кассандры», опубликованный в «Знамени» в 1994 году. Еще более неспокойный, но неспокойный по-своему, “по-айтматовски”.
Казалось бы, люди на огромных просторах СНГ дерутся, деньги в огромных количествах воруют, прочие непотребности творят, – так и пиши про это.
Однако Айтматов, по-видимому, не способен рассматривать всевозможные частности у себя под ногами. Взгляд его по-прежнему устремлен на Землю сверху вниз, охватывая ее целиком.

Неслучайно главный герой – монах Филофей – летает вокруг Земли в орбитальной станции: так ее, горемычную, получше рассмотреть можно. Филофей таковым был не всегда, прежде он был ученым Андреем Андреевичем Крыльцовым, специализировавшимся в области выведения искусственных людей, «иксродов», во чревах, так сказать, бесплатных экспериментаторов, то есть женщин- заключенных. Потом, незадолго до объявления себя монахом, ученый выяснил, что не только дело это неправедное, но и эмбрионы отказываются появляться на свет, в котором царит зло. Таково было решение природы: защитить себя от кровососущего человечества, пусть вымрет. Чем не Апокалипсис в мягкой форме?

Благодаря своей способности концентрироваться на глобальных идеях,
Чингиз Айтматов склонен и во внелитературной деятельности либо затевать, либо принимать активное участие в проектах планетарного масштаба. Например, уже много лет назад он и социолог Института проблем управления АН СССР
Рустем Хаиров обратились к тогдашнему генсеку Андропову (1983) с предложением о создании комитета по встрече III-го тысячилетия . Неожиданно это предложение было принято. Постепенно Айтматов подвигнул на это дело и прогрессивную мировую общественность, организовав в 1986 году Иссык- кульский форум, на который собрались представители ЮНЕСКО, футурологи, писатели и художники. И поговорили о необходимости воспитания нового планетарного мышления, благодаря чему человечество смогло бы избежать тотального катаклизма – военного, экологического, экономического etc. И когда колесики завертелись вовсю, когда уже можно было начинать пожинать лавры и стричь купоны, Айтматов смиреннейшим образом передает бразды правления грандиозным тайм-шоу Марату Гельману.

Проведенный в конце прошлого года опрос общественного мнения показал, что Айтматов считается третьим по популярности политиком – после президента
Аскара Акаева и мэра Бишкека Феликса Кулова.

Романы-метафоры – Айтматов

И разлюбив вот эту красоту.
Я не создам, наверное, другую.
Н. Рубцов
Каждый раз произведения Чингиза Торекуловича Айтматова застают врасплох, повергают в сомнения и растерянность читателя и критика яркой публицистичностью, острой социальностью и высоким уровнем художественности, подкрепленными философской глубиной и наполненностью. В этом суть феномена Айтматова-писателя. Все его произведения сотканы, казалось бы, из сиюминутных наиактуальнейших моментов нашей жизни, несут глубинные пласты, заключающие в себе осмысление сложнейших социальных, психологических, общечеловеческих проблем.
Его романы принадлежат не только дню сегодняшнему, но и завтрашнему, потому что предвосхищают события истории и нашего общества, и мира в целом. Писатель говорит: “Мы все сегодня в одной лодке, а за бортом – космическая бесконечность”. Этот образ-метафора, рожденный в повести “Пегий пес, бегущий краем моря”, которая вышла в 1977 г., стал крылатым. За этим образом стоит очень многое – восприятие человечества как единого организма, связанного общими законами, проблемами, мучениями. За всем этим стоит формирование нового, планетарного мышления.
Начиная с 70-х годов, художественные и философские устремления писателя направлены на выработку этого мышления, на создание “образа человека завтрашнего дня, взятого в системе человеческих отношений”. Такое под силу лишь жанру романа – синтетическому, наиболее универсальному. Именно такими наиболее полными художественными картинами современного мира и стали два романа Чингиза Айтматова: “И дольше века длится день” 1980 года и “Плаха” 1986 года. Это своеобразная дилогия. В этих романах, постигая мир человека, автор выходит за пределы Земли и Солнечной системы, вглядывается в него из космической бездны, а во втором романе как бы растворяется в плоти земной материи. Поэтической точкой отсчета в первом случае является “абсолютное будущее”, а во втором – некая “нулевая отметка”-евангелическое сказание о Христе.
В романе “И дольше века длится день” существует как бы несколько пространств: Буранного полустанка, сарыозеков, страны, планеты, околоземного и дальнего космоса. На пересечении этих планов и создается писателем судьба главного героя – Едигея Жангельдина. Буранный Едигей – путевой рабочий, проживший 40 лет безвыездно на полустанке, являющемся в романе Айтматова точкой пересечения всех болевых моментов жизни человека XX века.
Едигей прошел сквозь огонь мировой войны, был контужен, мыкал свое горе по чужим углам, пока его не приютил Казангап на степном железнодорожном разъезде; пережил тяготы послевоенного времени, которые были пострашнее военных испытаний; пережил горькое счастье поздней неразделенной любви. А на старости лет выпало еще одно, может быть, самое мучительное испытание – воспоминание о пережитом, суд памяти.
Итак, Буранный полустанок – место жизни “земных” героев романа. Здесь ими пережиты самые сильные потрясения, разочарования, радости. Полустанок – это целый мир, в котором протекли жизни семей Абуталипа, Едигея и Казангапа со своими страстями, тревогами и страданиями. Но главное – трудом души, соединяющим их со всем прошлым, настоящим, будущим человечества. Поэтому в романе так художественно сложно воссоздано время: события легендарные – трагедия Манкурта, история жизни Раймалы-оги, события довоенные и судьба Абуталипа.
Итак, в самом начале романа стрелочник Едигей разведет все три стрелки времени: литерный идет в будущее, сам Едигей остается в настоящем, а мысли его утекут в прошлое. Соединятся они, сомкнутся лишь в финале романа в страшной картине апокалипсиса. “Небо обваливалось на голову, разверзаясь в клубах кипящего пламени и дыма… Человек, верблюд, собака – эти простейшие существа, обезумев, бежали прочь”.
В романе “Плаха” жизни Авдия, Бостона, волков текут параллельно, одновременно; последовательными их делает условность литературы как временного вида искусства. Бег волков связывает воедино пространство и время романа, соединяя осколки единичных судеб в одно целое. И рождается в романе метафорический образ на грани сюрреалистического – образ креста, распятия, плахи жизни. Как отзвуки, тени этой великой муки, трагедии человеческого существования разбросаны на страницах книги своеобразные знаки. Например, проскользнет крестообразная тень парящей в небе птицы: “То твоя смерть кружит”,- скажет о ней Понтий Пилат тщедушному смертнику. “Она над всеми нами кружит”,- отзовется Иисус, которому предстоит через несколько часов самому стать похожим на “большую птицу с раскинутыми крыльями”. Это совмещение птицы и человека в образе распятого происходит во второй части романа, когда в мучениях будут протекать последние минуты жизни Авдия. А то поднимутся птицы “тучами, оглашая степь на много верст вокруг неимоверными криками”, переживая тот апокалипсис в приалдашских, охваченных пожаром ка-мыщах. “Все было мертво, все сплошь покрыто черным пеплом отбушевавших пожаров, земля лежала сплошь в руинах”.
Бег Акбары – это не только “крестовина” распятия, но и линия, соединяющая два пространства романа: равнины (горизонтали) и гор (вертикали). В одном обитает Авдий, который мотается по бескрайним просторам, уносясь мыслями и чувствами ввысь, пытаясь добраться до вершины Духа, Добра и Любви. В другом живет Бостон, путь которого складывается из спусков и подъемов. Его думы далеко не улетают, кружат вокруг кошар, пастбищ, тяжелой жизни чабанов. Авдий тщедушен, почти нематериален, он более реален в древнем Иерусалиме, чем среди современников. В Бостоне же все крепко и осязаемо. И именно он убивает синеокую Акбару с младенцем Кенджешем.
И вот здесь начинается самое сложное: где грань дозволенного, где черта, за которой добро оборачивается злом, недостаток становится пороком, где критерий правильности поступка, мыслей, всей жизни. Бостону же открывается истина жизни человека лишь после трагедии, когда он понял, что “весь мир до сих пор заключался в нем самом, и ему, этому миру, пришел конец…”.
В вечности же останется история его жизни, пока плывет корабль – человечество, пока существует великое озеро Иссык-Куль, в синей крутизне которого Бостону “хотелось раствориться, исчезнуть – и хотелось и не хотелось жить. Вот как эти буруны – волна вскипает, исчезает и снова возрождается сама из себя…”.
Так в романах Ч. Айтматова переплетаются образы пространства и времени. Мысли и чувства героев рождаются удивительно гармонично. И метафоры сделались необходимыми в наш век не только из-за вторжения научно-технических свершений в область фантастики, но скорее потому, что противоречив и дисгармоничен мир, в котором мы живем.

Читайте также:  Мое любимое прозаическое произведение.: сочинение

Сочинение по литературе на тему: Романы-метафоры – Айтматов

Другие сочинения:

Краткая биография Айтматов Чингиз Айтматов АЙТМАТОВ, ЧИНГИЗ ТОРЕКУЛОВИЧ (р. 1928), киргизский прозаик. Родился 12 декабря 1928 в кишлаке Шекер в Киргизии в семье партийного работника. В 1937 отец был репрессирован, будущий писатель воспитывался у бабушки, его первые жизненные впечатления связаны с национальным киргизским Read More .

Краткое содержание Повести гор и степей Айтматов Повести гор и степей В книгу Ч. Айтматова “Повести гор и степей” вошли произведения: “Первый учитель”, “Джамиля”, “Тополек мой в красной косынке”, “Материнское поле” и “Верблюжий глаз”. Образ женщины в повести “Джамиля”, никем до Айтматова ранее в восточной литературе не Read More .

Судьба человека в русской литературе xx века (В. Быков, В. Дудинцев, Ч. Айтматов) Большое место в русской литературе XX века занимают произведения о судьбе человека. Каждый писатель по-своему старается раскрыть эту тему. Одни пытаются показать нравственный поиск человека, другие пытаются через судьбу героев своих произведений решить сложные нравственные проблемы. В этом плане очень Read More .

Краткое содержание И дольше века длится день Айтматов И дольше века длится день Поезда в этих краях шли с востока на запад и с запада на восток… А по сторонам от железной дороги в этих краях лежали великие пустынные пространства – Сары-Озеки, Серединные земли желтых степей. Едигей работал Read More .

Размышления над прочитанной книгой. Ч. Т. Айтматов. “Плаха” Обитателям уникальной Моюнкумской саванны не дано было знать, что в самых обычных для человечества вещах таится источник добра и зла на земле”. “И уж вовсе неведомо было четвероногим и прочим тварям Моюнкумской саванны, отчего зло почти всегда побеждает добро…” В Read More .

Чингиз Айтматов роман “Плаха” Законы человеческих отношений не поддаются математическим расчетам, и в этом смысле Земля вращается, как карусель кровавых драм… Ч. Айтматов. Роман Ч. Айтматова “Плаха” основан на идее противоречивости человеческой природы. С одной стороны – человек подчиняет себе и использует природу, потребляя Read More .

“Плаха” Айтматов – Рецензия (cочинение) Одним из моих любимых современных писателей является Чингиз Айтматов. Я читал многие его произведения, но больше всего мне запомнился роман “Плаха”. Чингиз Айтматов давно уже стал одним из ведущих писателей нашего времени. И в романе “Плаха”, выполняя высокую миссию художника Read More .

Роль метафоры в прозе И. Бунина Особенностью прозы И. Бунина является ее лиризм. Рассказы писателя создают впечатление некой поэтичности, ощущение белого стиха. Именно поэтому метафора используется И. Буниным как один из основных приемов выражения главной мысли, идеи, эмоции произведения. Особенно явно это чувствуется в рассказах, где Read More .

Сочинение: Романы-метафоры (по произведениям «И дольше века длится день» и «Плаха» )

И разлюбив вот эту красоту.

Я не создам, наверное, другую.

Каждый раз произведения Чингиза Торекуловича Айтматова застают врасплох, повергают в сомнения и растерянность читателя и критика яркой публицистичностью, острой социальностью и высоким уровнем художественности, подкрепленными философской глубиной и наполненностью. В этом суть феномена Айтматова-писателя. Все его произведения сотканы, казалось бы, из сиюминутных наиактуальнейших моментов нашей жизни, несут глубинные пласты, заключающие в себе осмысление сложнейших социальных, психологических, общечеловеческих проблем.

Его романы принадлежат не только дню сегодняшнему, но и завтрашнему, потому что предвосхищают события истории и нашего общества, и мира в целом. Писатель говорит: “Мы все сегодня в одной лодке, а за бортом — космическая бесконечность”. Этот образ-метафора, рожденный в повести “Пегий пес, бегущий краем моря”, которая вышла в 1977 г., стал крылатым. За этим образом стоит очень многое — восприятие человечества как единого организма, связанного общими законами, проблемами, мучениями. За всем этим стоит формирование нового, планетарного мышления.

Начиная с 70-х годов, художественные и философские устремления писателя направлены на выработку этого мышления, на создание “образа человека завтрашнего дня, взятого в системе человеческих отношений”. Такое под силу лишь жанру романа — синтетическому, наиболее универсальному. Именно такими наиболее полными художественными картинами современного мира и стали два романа Чингиза Айтматова: “И дольше века длится день” 1980 года и “Плаха” 1986 года. Это своеобразная дилогия. В этих романах, постигая мир человека, автор выходит за пределы Земли и Солнечной системы, вглядывается в него из космической бездны, а во втором романе как бы растворяется в плоти земной материи. Поэтической точкой отсчета в первом случае является “абсолютное будущее”, а во втором — некая “нулевая отметка”—евангелическое сказание о Христе.

В романе “И дольше века длится день” существует как бы несколько пространств: Буранного полустанка, сарыозеков, страны, планеты, околоземного и дальнего космоса. На пересечении этих планов и создается писателем судьба главного героя — Едигея Жангельдина. Буранный Едигей — путевой рабочий, проживший 40 лет безвыездно на полустанке, являющемся в романе Айтматова точкой пересечения всех болевых моментов жизни человека XX века.

Едигей прошел сквозь огонь мировой войны, был контужен, мыкал свое горе по чужим углам, пока его не приютил Казангап на степном железнодорожном разъезде; пережил тяготы послевоенного времени, которые были пострашнее военных испытаний; пережил горькое счастье поздней неразделенной любви. А на старости лет выпало еще одно, может быть, самое мучительное испытание — воспоминание о пережитом, суд памяти.

Итак, Буранный полустанок — место жизни “земных” героев романа. Здесь ими пережиты самые сильные потрясения, разочарования, радости. Полустанок — это целый мир, в котором протекли жизни семей Абуталипа, Едигея и Казангапа со своими страстями, тревогами и страданиями. Но главное — трудом души, соединяющим их со всем прошлым, настоящим, будущим человечества. Поэтому в романе так художественно сложно воссоздано время: события легендарные — трагедия Манкурта, история жизни Раймалы-оги, события довоенные и судьба Абуталипа.

Итак, в самом начале романа стрелочник Едигей разведет все три стрелки времени: литерный идет в будущее, сам Едигей остается в настоящем, а мысли его утекут в прошлое. Соединятся они, сомкнутся лишь в финале романа в страшной картине апокалипсиса. “Небо обваливалось на голову, разверзаясь в клубах кипящего пламени и дыма. Человек, верблюд, собака— эти простейшие существа, обезумев, бежали прочь”.

В романе “Плаха” жизни Авдия, Бостона, волков текут параллельно, одновременно; последовательными их делает условность литературы как временного вида искусства. Бег волков связывает воедино пространство и время романа, соединяя осколки единичных судеб в одно целое. И рождается в романе метафорический образ на грани сюрреалистического — образ креста, распятия, плахи жизни. Как отзвуки, тени этой великой муки, трагедии человеческого существования разбросаны на страницах книги своеобразные знаки. Например, проскользнет крестообразная тень парящей в небе птицы: “То твоя-смерть кружит”,— скажет о ней Понтий Пилат тщедушному смертнику. “Она над всеми нами кружит”,— отзовется Иисус, которому предстоит через несколько часов самому стать похожим на “большую птицу с раскинутыми крыльями”. Это совмещение птицы и человека в образе распятого происходит во второй части романа, когда в мучениях будут протекать последние минуты жизни Авдия. А то поднимутся птицы “тучами, оглашая степь на много верст вокруг неимоверными криками”, переживая тот апокалипсис в приалдашских, охваченных пожаром ка-мыщах. “Все было мертво, все сплошь покрыто черным пеплом отбушевавших пожаров, земля лежала сплошь в руинах”.

Бег Акбары — это не только “крестовина” распятия, но и линия, соединяющая два пространства романа: равнины (горизонтали) и гор (вертикали). В одном обитает Авдий, который мотается по бескрайним просторам, уносясь мыслями и чувствами ввысь, пытаясь добраться до вершины Духа, Добра и Любви. В другом живет Бостон, путь которого складывается из спусков и подъемов. Его думы далеко не улетают, кружат вокруг кошар, пастбищ, тяжелой жизни чабанов. Авдий тщедушен, почти нематериален, он более реален в древнем Иерусалиме, чем среди современников. В Бостоне же все крепко и осязаемо. И именно он убивает синеокую Акбару с младенцем Кенджешем.

И вот здесь начинается самое сложное: где грань дозволенного, где черта, за которой добро оборачивается злом, недостаток становится пороком, где критерий правильности поступка, мыслей, всей жизни. Бостону же открывается истина жизни человека лишь после трагедии, когда он понял, что “весь мир до сих пор заключался в нем самом, и ему, этому миру, пришел конец. ”.

В вечности же останется история его жизни, пока плывет корабль — человечество, пока существует великое озеро Иссык-Куль, в синей крутизне которого Бостону “хотелось раствориться, исчезнуть — и хотелось и не хотелось жить. Вот как эти буруны — волна вскипает, исчезает и снова возрождается сама из себя. ”.

Так в романах Ч. Айтматова переплетаются образы пространства и времени. Мысли и чувства героев рождаются удивительно гармонично. И метафоры сделались необходимыми в наш век не только из-за вторжения научно-технических свершений в область фантастики, но скорее потому, что противоречив и дисгармоничен мир, в котором мы живем.

Читайте также:  Повесть После сказки: сочинение

Романы метафоры

И разлюбив вот эту красоту.
Я не создам, наверное, другую.
Н. Рубцов

Каждый раз произведения Чингиза Торекуловича Айтматова застают врасплох, повергают в сомнения и растерянность читателя и критика яркой публицистичностью, острой социальностью и высоким уровнем художественности, подкрепленными философской глубиной и наполненностью. В этом суть феномена Айтматова-писателя. Все его произведения сотканы, казалось бы, из сиюминутных наиактуальнейших моментов нашей жизни, несут глубинные пласты, заключающие в себе осмысление сложнейших

Едигея и Казангапа со своими страстями, тревогами и страданиями. Но главное — трудом души, соединяющим их со всем прошлым, настоящим, будущим человечества. Поэтому в романе так художественно сложно воссоздано время: события легендарные — трагедия Манкурта, история жизни Раймалы-оги, события довоенные и судьба Абуталипа.
Итак, в самом начале романа стрелочник Едигей разведет все три стрелки времени: литерный идет в будущее, сам Едигей остается в настоящем, а мысли его утекут в прошлое. Соединятся они, сомкнутся лишь в финале романа в страшной картине апокалипсиса. «Небо обваливалось на голову, разверзаясь в клубах кипящего пламени и дыма… Человек, верблюд, собака — эти простейшие существа, обезумев, бежали прочь».
В романе «Плаха» жизни Авдия, Бостона, волков текут параллельно, одновременно; последовательными их делает условность литературы как временного вида искусства. Бег волков связывает воедино пространство и время романа, соединяя осколки единичных судеб в одно целое. И рождается в романе метафорический образ на грани сюрреалистического — образ креста, распятия, плахи жизни. Как отзвуки, тени этой великой муки, трагедии человеческого существования разбросаны на страницах книги своеобразные знаки. Например, проскользнет крестообразная тень парящей в небе птицы: «То твоя-смерть кружит»,- скажет о ней Понтий Пилат тщедушному смертнику. «Она над всеми нами кружит»,- отзовется Иисус, которому предстоит через несколько часов самому стать похожим на «большую птицу с раскинутыми крыльями». Это совмещение птицы и человека в образе распятого происходит во второй части романа, когда в мучениях будут протекать последние минуты жизни Авдия. А то поднимутся птицы «тучами, оглашая степь на много верст вокруг неимоверными криками», переживая тот апокалипсис в приалдашских, охваченных пожаром ка-мыщах. «Все было мертво, все сплошь покрыто черным пеплом отбушевавших пожаров, земля лежала сплошь в руинах».
Бег Акбары — это не только «крестовина» распятия, но и линия, соединяющая два пространства романа: равнины (горизонтали) и гор (вертикали). В одном обитает Авдий, который мотается по бескрайним просторам, уносясь мыслями и чувствами ввысь, пытаясь добраться до вершины Духа, Добра и Любви. В другом живет Бостон, путь которого складывается из спусков и подъемов. Его думы далеко не улетают, кружат вокруг кошар, пастбищ, тяжелой жизни чабанов. Авдий тщедушен, почти нематериален, он более реален в древнем Иерусалиме, чем среди современников. В Бостоне же все крепко и осязаемо. И именно он убивает синеокую Акбару с младенцем Кенджешем.
И вот здесь начинается самое сложное: где грань дозволенного, где черта, за которой добро оборачивается злом, недостаток становится пороком, где критерий правильности поступка, мыслей, всей жизни. Бостону же открывается истина жизни человека лишь после трагедии, когда он понял, что «весь мир до сих пор заключался в нем самом, и ему, этому миру, пришел конец. «.
В вечности же останется история его жизни, пока плывет корабль — человечество, пока существует великое озеро Иссык-Куль, в синей крутизне которого Бостону «хотелось раствориться, исчезнуть — и хотелось и не хотелось жить.

— человечество, пока существует великое озеро Иссык-Куль, в синей крутизне которого Бостону «хотелось раствориться, исчезнуть — и хотелось и не хотелось жить. Вот как эти буруны — волна вскипает, исчезает и снова возрождается сама из себя. «.
Так в романах Ч. Айтматова переплетаются образы пространства и времени. Мысли и чувства героев рождаются удивительно гармонично. И метафоры сделались необходимыми в наш век не только из-за вторжения научно-технических свершений в область фантастики, но скорее потому, что противоречив и дисгармоничен мир, в котором мы живем.

Сочинения по темам:

Роман «Дон Кихот» пародия на рыцарские романы В странах Западной Европы рыцарский роман возник и достиг расцвета за период средневековья. Родина этого романа — Франция XII ст.

Романы о Тристане и Изольде Из всех произведений средневековой поэзии у народов Западной Европы самым распространенным и любимым была повесть о Тристане и Изольде. Свою.

Память как нравственная ценность по роману Айтматова «И дольше века длится день» Проблема памяти волнует многих современных писателей. Наиболее полно и интересно она решается в творчестве Ч. Айтматова, В. Распутина, В. Солоухина.

«Повести гор и степей» В книгу Ч. Айтматова «Повести гор и степей» вошли произведения: «Первый учитель», «Джамиля», «Тополек мой в красной косынке», «Материнское поле».

Сочинение Проблема исторической памяти в романе «Плаха» Как и в предыдущем романе «И свыше возраста длится день», в «Плахе» писатель поднимает проблему исторической памяти, разрушение которой принесет.

Человек славен трудом Со школьной парты на всю жизнь нам врезается в па­мять фраза: «Труд сделал из обезьяны человека». И хотя в последнее.

Мое любимое произведение в современной литературе Роман Чингиза Айтматова «Плаха» — крупное событие в литературе последнего времени. В нем автор обращается к таким проблемам, не решив.

Романы-метафоры (по произведениям «И дольше века длится день» и «Плаха» )

    Сергей Черкудинов 3 лет назад Просмотров:

1 И дольше века длится день (Белое облако Чингизхана; Буранный. Проблемы современного общества в романе Ч. Айтматова Плаха. Романы-метафоры (по произведениям И дольше века длится день и Плаха ) Романы-метафоры (по произведениям И дольше века длится день и Плаха ), rar. FileLand.RU – скачать файл В романе Ч. Айтматова «И дольше века длится день» писателем воссоздается судьба.. Метафоры позволяют наполнить его многозначным философским. Каждый раз произведения Айтматова застают врасплох, повергают в. длится день» и «Плаха» Изложение новеллы «Измена» из произведения Романы-метафоры (по произведениям «И дольше века длится день» и «Плаха» ). В романе Плаха жизни Авдия, Бостона, волков текут параллельно, Сочинения по произведению И дольше века длится день. века длится день Романы-метафоры (по произведениям И дольше века длится день и Плаха ). Проблемы современного общества в романе Ч. Айтматова Плаха Тема: Романы-метафоры (по произведениям «И дольше века длится день» и «Плаха» ). Вид работы: Сочинение; Предмет: Литература; Язык: Русский Романы-метафоры (по произведениям И дольше века длится день и Плаха ) в каталоге лучших рефератов сети, всего более работ фев Айтматов И дольше века длится день – сочинение Романы-метафоры (по произведениям И дольше века длится день и Плаха ) (по роману Ч. Айтматова «И дольше века длится день») Но продуман распорядок. свойственная произведениям Айтматова, в романе «И дольше века длится день». Сочинение по роману Чингиза Айтматова Плаха РОМАНЫ-МЕТАФОРЫ(По произведениям И дольше века длится день и Плаха) Сочинения по произведению Плаха (Айтматов Ч.): И дольше века. Романы-метафоры (по произведениям «И дольше века длится день» и «Плаха» ) Романы-метафоры (по произведениям «И дольше века длится день» и «Плаха» ) Слово о женщине, слово о матери (По произведениям Фадеева, Рецензия на книгу Ч. Т. Айтматова «И дольше века длится день». Не случайно (без этого произведение потеряло бы главную идейную. РОМАНЫ-МЕТАФОРЫ(По произведениям И дольше века длится день и Плаха) Романы-метафоры (по произведениям И дольше века длится день и Плаха ) (2) Романы-метафоры (по произведениям И дольше века длится день и Плаха Сочинение-рецензия на повесть Белое облако Чингисхана (Власть и Вы можете скачать реферат Романы-метафоры (по произведениям «И дольше века длится день» и «Плаха» ) со следующих сайтов: скачать реферат июл Романы-метафоры (по произведениям «И дольше века длится день» и «Плаха» ) И разлюбив вот эту красоту. Я не создам, наверное, Романыметафоры (по произведениям И дольше века длится день и Плаха Сочинение-рецензия на повесть Белое облако Чингисхана (Власть и Романы-метафоры (по произведениям «И дольше века длится день» и «Плаха» ) Романы-метафоры (по произведениям «И дольше века длится день» и «Плаха»). Поиск по названию: все слова, любое слово. Каталог рефератов Зайди и скачай реферат на тему «Романы-метафоры (по произведениям «И дольше века длится день» и «Плаха» )» по «литературе и русскому языку» Романы-метафоры (по произведениям «И дольше века длится день» и «Плаха» ) Слово о женщине, слово о матери (По произведениям Фадеева, Мое любимое произведение в современной литературе. Роман Чингиза Айтматова Плаха крупное событие в литературе последнего времени. Рецензия на книгу Ч. Т. Айтматова «И дольше века длится день». яркими метафорами и сравнениями, незабываемыми образами людей и животных Романы-метафоры (по произведениям «И дольше века длится день» и «Плаха» ) И разлюбив вот эту красоту. Я не создам, наверное, другую Романы-метафоры (по произведениям «И дольше века длится день» и «Плаха» ). 20. Слово о женщине, слово о матери (По произведениям Фадеева, Романы-метафоры (по произведениям «И дольше века длится день» и «Плаха» ) – сочинение на тему литература и русский язык. Скачать сочинение В романе Ч. Айтматова И дольше века длится день писателем воссоздается. Метафоры позволяют наполнить его многознаным философским. Романы-метафоры (по произведениям И дольше века длится день и Плаха ) (2) За свои произведения Айтматов был трижды удостоен Государственной премии СССР. Критики отмечали, что образ Гульсары является метафорой сущности. Как и в повестях Айтматова, в романе И дольше века длится день. Второй роман Айтматова Плаха (1986) во многом повторял мотивы, Распечатать сочинение Мое осмысление проблемы в произведении «И дольше века длится день» Версия для печати (lite) Версия для мобильных Рецензия на книгу Ч. Т. Айтматова «И дольше века длится день» Сочинение по. длится день РОМАНЫ-МЕТАФОРЫ(По произведениям И дольше

2 века длится день и Плаха). Сочинение по роману Чингиза Айтматова Плаха Вот уже почти сорок лет мы читаем произведения Чингиза Айтматова и никак не можем к ним.. В романе И дольше века длится день существует как бы несколько. рождаются метафоры и ассоциативные образы романа, придающие. Человека ведут на плаху (по роману Чингиза Айтматова Плаха ) Романы-метафоры (по произведениям И дольше века длится день и Плаха Сочинение-рецензия на повесть Белое облако Чингисхана (Власть и Сочинения / Айтматов Ч. / Разное / Романы-метафоры (по произведениям «И дольше века длится день» и «Плаха» )

Ссылка на основную публикацию
×
×